Увидимся в Новом свете

Глава 13

– Это настоящий Сквонто, понимаешь, Элиз…

– Я прошу тебя, спокойно, тебе нужно полежать. Ты слишком уж эмоционально реагируешь на все, и вот результат – потеряла сознание, – я силой удерживала Клер в лежачем положении, потому что она рвалась встать.

– Главное, нужно понять, здесь ли уже Хобомок…

– Кто это?

– Это индеец, которого отправил Массасойт, вождь вампаноагов сюда, чтобы следить за Сквонто, – она рвалась подняться, но, когда в дом вошли девушки, притихла, глянув в мое лицо, которое выражало не что иное, как «убью, если они хоть что-то поймут».

– Так, до вечера ты лежишь и думаешь, а вечером все мне расскажешь. Как только начнет темнеть, мы засеем часть земли, что перекопали. Нам некогда ждать. Завтра снова нужно копать. Я хочу поговорить с этой Пакахонтас, ну, девушкой-идейцем. Она плохо, но говорит на английском. Мне нужна картошка.

– У тебя углеводное голодание?

– Я не могу тратить время на обсуждение войн между племенами, когда наша жизнь тоже висит на волоске. Нам нужны деньги, а лучше, золото, или там, шкуры. Мы должны быть самостоятельными, Клер. Давай пока оставим поиски Хоботка…

– Не «хоботка», а Хобомока…

– Ну, это мелочи, которые дали в твоей голове корни, а в моей сейчас, знаешь ли, ни одного ростка…

– Кроме картофельного…

– Прекрати, я хотя бы пытаюсь думать о том как здесь выжить, потому что в любой момент нас могут отдать замуж, и все, детка, о нас не напишут ни в одном учебнике.

– Ладно. Обещаю, что я не встану. А ты пока поговоришь с ними, да. Меня раздражает это воскресенье, меня бесит, что нельзя занять чем-то руки, чтобы не разозлить этих сумасшедших, – Клер села, но не рвалась больше встать.

– Я отправлю к тебе сестру. Она принесет еду. А ты пока все вспоминай, только, прошу, без вспышек активности, хорошо? Прижми зад и включи мозг.

– Обещаю, иди, найди уже свою картошку. Я бы сейчас не отказалась от жареной. С луком и запивать ее холодным молоком в прикуску с черным хлебом, – она замычала, и я готова была поддержать ее, потому что каша из маиса с тыквой порядком надоела.

– Кстати, ты можешь стать основателем «Крошки – картошки», – она просмеялась мне в спину, но я была рада тому, что она, наконец, начала смеяться.

Индейцы мельтешили у костра, мужчины продолжали строгать из деревянных чурок что-то, похожее на ножи. Господи, как же зовут эту девушку – Пакахонтас? Зря я ее так обозвала, и сейчас это имя прилипло в моей голове. Самое страшное, что это имя не выдуманное, оказывается, у него есть хозяйка.

– Пэвэти, – точно, вроде так. – Пэвэти, я хочу ближе с тобой познакомиться, и так ты быстрее научишься говорить на английском.

– Я тебя добрый день, – она снова улыбалась и шла мне на встречу, как умалишенная.

– Правильно «Я желаю тебе доброго дня». Запомнила? – я взяла обе ее ладони в свои, надеясь, что ничего противоестественного не делаю.

– «Я желаю тебе доброго дня», – повторила она.

– Я хочу с тобой погулять. Ходить, понимаешь? Ногами ходить везде, и говорить, – я говорила и показывала пальцами и лицом что я собираюсь делать.

– Она просто плохо говорит, но с головой у нее все хорошо, – Сквонто от костра смотрел на нас, улыбаясь. Я отметила, что у него красивый разрез глаз, ровная матовая кожа, полные губы и сильное тело. Он вставал с земли практически без помощи рук. Надо заняться своими мышцами, иначе, я буду походить на цыпленка для бульона, и поднять смогу только ложку.

– Я хочу, чтобы ей было легче, – я продолжала его рассматривать. Никакого намека на усы или бороду. Совершенно чистое лицо. Красивый. После новомодных бородачей с прыщами в прошлом мире, этот казался кукольным красавцем. Его сила была не искусственной, не приобретенной, а будто всегда жила в нем, он родился с ней, и она только крепла все эти годы. Лет тридцать – максимум. Жалко, если его и правда, убьют.

– Она сильная, как и ты, только чуть сильнее, – он махнул ей, и что-то сказал очень быстро на своем языке. Я даже не запомнила сочетание этих гортанных звуков.

– Мне нужен картофель. Он где-то здесь растет. Знаете, это такие клубни, – я показывала руками.

– Ионас, кубиас, папас, – за моей спиной говорила Клер, и я хоть и должна была разозлиться на нее, она и правда, могла выяснить информацию лучше меня.

– Вы хотите чуно? – Сквонто даже встал.

– Нет, нет, мы знаем, как сделать из него кое-что очень вкусное. Можно его достать здесь, – Клер снова была в экзистенциональном состоянии, и, если она опять потеряет сознание, значит этот мир ей просто противопоказан.

– Что такое «чуно»? может мне и понравилось бы? – я шепотом спросила у нее, за одно присмотревшись, нормально ли она стоит на ногах, но дело обстояло лучше, чем в первый раз. Сквонто прошел мимо меня и подошел к Клер.

– Я подержу вас, мисс, или вы опять упадете, – он снова что-то сказал Пэвэти, и махнул рукой на меня. В это время он подвел Клер к лавочке и усадил, что-то нашептывая на ухо.

– Я показать ионас, папас, идти, идти, – Покахотнас тянула меня за руку в сторону леса.

– Не бойся, иди за ней. Все хорошо, она приведет тебя к твоему «Лэйсу».

Она шла впереди, и все время пыталась соединить между собой несоединяемые слова, которые на ее взгляд, должны были стать понятными мне предложениями, но после пяти минут морфологического разора я плюнула, и стала запоминать дорогу, потому что мы все дальше уходили в лес.

– Э, тебе не кажется, что здесь совсем не место вашим «папасам»? Тут можно найти подосиновики или грузди, но картошка растет иначе, девочка, долго еще?

– Идти, двигать, доверять, папас, – она, надеюсь, имела в виду, что если я хочу найти картофан, я должна доверять ей, и двигать ногами, но мы были в пути уже почти час, и мне становилось страшно.

– Там, там, брать папас, давать красный, или ты, – она указала на маленькие бусины, что висели на кончиках шнурка, которым был затянут верх сорочки.

– «Красный»? – я показала, что я не понимаю, и она показала на подол моей юбки, принадлежавшей когда-то одной из заключенных, и покоящейся сейчас на дне океана.

Чуть выше края подола, по всей ширине темной, почти вишневого цвета юбки была пришита красная полоса из материала, похожего на атлас. Может это и атлас, но цвет он точно поменял. Выцвел, полинял от стирок. Она показала, что ей нужна эта полоса и «колокольчики» из железа, надетые на узел шнурка.

– Ты давать это, она указала на полосу и «колокольчики», а люди давать папас, ионас, – она наклонилась, выставляя руки вперед, показывая, что она дает что-то, а потом принимает что-то у невидимого человека.

– Хорошо, Пэвэти, я поняла тебя, да, я дам это, – я потрясла за красную ленту и железки, она обрадовалась, и мы пошли дальше.

Еще минут через двадцать мы, наконец, вышли на большую поляну, на которой стояли очень странные постройки из веток, похожие на огромные перевернутые лодки. Это была деревня индейцев, где меня мигом обступили Зверобои. Мои тонкие ножки затряслись, но надежда на картошку давала мне сил и смелости. Сквонто обещал, что все пройдет безопасно, а кому же здесь еще верить, если не индейцу, которого вижу впервые, но Лиля много читала о нем, а значит, он свой. Логики нет, но о логике пока можно забыть и вовсе.

Глава 14

Мне казалось, что я стала героиней Фенимора Купера, и когда меня обступили женщины и дети, такие яркие, смешливые и раскованные, я начала проклинать эту колонию, где мы должны были жить. Какого черта мы не попали сюда лет эдак на двести раньше?

Пэвэти что-то говорила на своем, и ей отвечали, люди не были настроены враждебно, скорее, они изучали меня, словно диковинку. С моей белой кожей в сочетании с очень темными волосами, я была для них очень необычной. Я улыбалась, но старалась не показывать зубы. Это я узнала в какой-то программе про животных, что по сути, улыбка – это оскал.

Может я была не права, да и они вовсе не животные, но мне было страшновато, особенно, когда они трогали мои волосы. От этих поглаживаний по макушке ползли «мурашки», и я представляла, как мой скальп покрутит прямо перед моими глазами перед тем как я потеряю сознание.

– Идти еда, идти, идти, длинная нора животное, – мне что-то пыталась объяснить Пэвэти, утягивая за собой к костру, возле которого прямо на земле были разостланы ткани, где усаживались люди.

– «Длинное нора»? – я остановилась, чтобы уточнить у нее, что она имела в виду.

– Ты длинное животное нора, – и она зажала нос.

– Сама ты длинное животное, – я пропыхтела это уже на русском, и неужели я пахну не приятно, и она сейчас обозвала меня скунсом? Надо спросить у Клер, знают ли они о скунсах, и живут ли они в норах… Вообще то, я видела в куче фильмов, что они живут в мусорных баках. Или это не они? Черт, не хочется приобрести дурацкую кличку у индейцев, но, скорее всего, этого не избежать, потому что рост мой и в правду, как у мужчин.

– Есть, есть, вкусно, – она показала, что надо жевать, усадив меня на ткань, и подала деревянную миску, которая ходила по кругу. Там лежало что- то черное, и с виду, это было вообще не съедобно. Пахло чем-то сладковатым, будто подгнившим, но я знала, что отказываться нельзя. Жевала и думала о родине.

– Длинная нора дать чуно, вкусно чуно, папас, – она намекала, что это как-то связано с картошкой, потому что папас у них – точно картофель.

– Да, спасибо, очень вкусно. Мне нужен свежий, новый, из земли, папас, – я показала, что роюсь в земле, и указывала на то, что все по порядку брали из деревянной миски.

Через пол часа непонятного обеда, Пэвэти подняла меня столь же резко, сколь и усадила за это застолье, и потянула к костру, у которого две индианки ощипывали индюшек. Там она взяла нож, и указала, что нужно пороть ленту от юбки.

Я старалась аккуратно, но нитки, которыми лента была пришита, уже сопрели, и я просто тянула, легко отпарывая ее. Когда я закончила, она указала на железные «колокольчики», и я отрезала их ножом вместе с узелками, что были внутри этих небольших конусов. Я отдала ей «богатство», и она передала его пожилой женщине, что заулыбалась при виде этого, как ребенок от погремушки.

– Идти, папас, брать папас, пора, пора, иди, – теперь она тянула меня в лес, и я жалела, что моя подруга, очарованная Сквонто не отправилась с нами, потому что меня начинало уже подташнивать от первого здесь воскресенья.

За небольшим лесом оказался огород. Стихийный огород, где картофель рос как сорняк, перемежаясь с травой и камнями, непонятно зачем разложенными явно специально. Его было не очень много, но мне хватило бы и десяти клубней, чтобы вырастить себе много.

– Брать все, это не надо люди, брать и идти, – она показала, что можно копать сколько хочешь.

Судя по тому, что кусты уже отцвели, клубни не должны быть маленькими, и если можно копать сколько хочешь, мы успеем до осени вырастить свой личный урожай. Правда, придется копать землю еще, потому что вскопанную мы запланировали засадить кукурузой и тыквой.

– За нами пришла та старушка с моей лентой, и принесла большие отрезы тканей и инструмент, типа мотыги. Земля была как асфальт – ее невозможно было поднять.

Часа два я рыла непробиваемую землю, доставала из нее клубни размером чуть больше яйца, но я была намерена уйти отсюда с добычей.

Я не могла противиться тому, что хозяева этих земель и этой картошки просто сидели вокруг меня и смотрели, будто фильм в кинотеатре. Надо научить их делать попкорн, точно! Пусть это станет исторической едой индейцев. «Нельзя менять историю», ага, нельзя… От поп-корна не изменится ничего, по моему, это не та часть истории, что отвечает за ядерное вооружение стран.

Через пару часов мы с Пэвэти несли за спинами импровизированные мешки с картошкой. Надо было распрощаться с садовым товариществом директрисы, чтобы попасть в другое время и снова копать картошку? Ага, могу, умею, практикую.

За нами шла толпа, словно ожидая, что по дороге я сделаю еще что-то необычное.

– Ты переезжаешь, – мне навстречу вышла Клер и Барбара.

– Шути, шути, вообще-то я сегодня работала как проклятая, добывая нам семена для будущего урожая, – мы с Пэвэти поставили связки тканей на пол. В них было примерно по полтора ведра.

– У тебя не было белорусов в предках? – Клер смеялась, и это, хоть и раздражало, но то, что она пришла в себя радовало сильнее. – И это штамп, а раньше ты не мыслила штампами.

– Я не сильна в знании своих корней…

– Ты хотела сказать клубней, – она ржала уже согнувшись, и я готова была тоже засмеяться, но к нам подошла Маргрет с сестрами. В этой части поселения было тихо. Никто не работал, и не стучал топорами, не ходили с озадаченным видом женщины, мне нравилось.

– Элизабет, где вы были? – она осматривала нашу ношу, грязную меня, и была растеряна.

– Я копала картошку, сестра. Мы посадим ее здесь, и у нас будет урожай. Но этого мало, и индейцы дадут еще, если мы будем сами копать, поэтому, завтра, когда все девушки будут копать землю под огород, мы с Барбарой возьмем лопаты и пойдем туда еще раз.

Девушки уже поднимали плоды, протирали фартуками и пытались откусить, но тут же выплевывали. Я собрала надкушенные клубни и сложила обратно в тряпку, завязав теперь все узлами. Я оставила штук двадцать, и решила пока не злиться. Наши «домашние» индейцы ощипывали птицу, и сегодня я покажу им что такое картошка, чтобы работали слаженнее. Хорошо смеется тот, кто ел наваристый куриный суп с разваренным картофаном, не это вот все, девочки. Сегодня будет разрыв шаблонов, мать вашу.

– Ты не знаешь, что за черная хрень, которой они меня угощали, и настаивали, что это картошка. Пахнет, как корм для свиней, а на вид, как… я даже не знаю…

– Чуно? – Клер таинственно заулыбалась, но ее рот все сильнее и сильнее растягивался, давая понять, что я снова съела какую-то непотребщину.

– Да, только давай без смеха, а, иначе я буду падать в обморок как ты, в любой непонятной ситуации, и загорать на солнышке, вместо того, чтобы делать дела.

– Это гнилая сушеная картошка. У них это деликатес. Она прошлогодняя. Ее чуть подмораживают, потом топчут, а потом складывают подсушить.

– Ферментация?

– Типа. Это пища на случай голода.

– Спасибо, я пойду вон в тот лесок, и попробую выгнать ее из себя, – я оттолкнула руку Клер и пошла за дом, чтобы проверить шерсть. Пора было ее убрать, но никто об этом и не думал. Солнце уже не пекло, и шерсть теперь лежала в тени. Если не убирать прямо сейчас, она отволгнет. Но я устала как собака в упряжке, и показала знаками Барбаре, что пора заносить все в дом.

– Хорошо, птицу с картошкой я беру на себя, – Клер шла за мной, пытаясь хоть как-то подбодрить, но меня уже не плохо бодрило ее чувство вины, и я сделала свое лицо еще несчастнее. Это работало всегда. А поп-корн индейцам я обязательно отдам. Это их зерна.

Главное сейчас – не проболтаться ей про мою новую кличку, может и индейцы это замнут, назовут по-другому, но что-то мне подсказывает, что рост – хорошая штука только в прошлом мире, где я жила со своим сто пятьдесят пять и пять, и завидовала тем, кто бы от метра семидесяти. «Длинная нора», блин, ну какого черта, а, почему жизнь так не справедлива ко мне? Ладно, ныть – не моя прерогатива. Завтра будет сложный день, и, если занять его работой и не париться из-за мелочей, все встанет на свои места.

Глава 15

Спала я как убитая, и утром, когда «малышка» прокукарекала, что закат скоро начнется мы встали и пошли собираться в огород. Работать рано утром было легче – не так жарко. Сестра Маргрет и еще одна из бледных немочей остались готовить завтрак, до которого мы должны были разметить территорию, поделить инструмент и начать копать. После завтрака начиналась уже серьезная работа, а мы с Барбарой должны были отправиться на очередное унижение – копать картофель. У индейцев сегодня будет новая серия сериала про белых баб, роющих землю.

– Элизабет, Клер такая молодец! Мы даже не ожидали, что эти овощи такие вкусные. Суп был просто необыкновенный. Даже индейцы удивились, – Маргрет нахваливала мою подругу, которая в последнее время, кроме припадков ничем не отличалась. А та светилась в лучах славы.

– Да, она отлично готовит, нужно приставить ее к котлам, пусть кашеварит с индейцами, – я знала, что Лиля – Клер «любит» готовить примерно так, как я люблю заниматься огородом, так что, один – один.

– Да что вы, это же просто, каждый сможет, – она смотрела на меня как Ленин на буржуазию сквозь сощуренные глаза.

Я не могла ее жалеть, потому что, как чувствовала – скоро «подвезут» мою новую кликуху, и она все равно на мне оторвется. Значит, пусть пока потерпит, ну и с индейцами потусить у костра полезно, хоть привыкнет, и перестанет белеть от «удачи», свалившейся на нас.

– Длинная нора, Длинная нора, там ходить люди и нести папас, – я не думала, что моя карма накроет меня так рано, но Пэвэти решила, что пора всем узнать мое новое имя.

– «Длинная нора»? – от Клер не ускользнуло дважды повторенное словосочетание.

– Она плохо справляется с переводом на ваш язык. Это значит «Земляная змея». Так назвали вампаноаги вашу подругу, – к костру вышел Сквонто, в руках у него была кружка с ароматным отваром.

– Приветствуем тебя, «Земляная змея», – Клер решила не терять времени и отомстить мне за то, что ее назначили поваром. Сестры, что уже в полном составе стояли у костра, готовые к началу «планерки», сгибались пополам, хохоча над моим новым именем.

– Я решил помочь вам, и вчера отнес немного вашего супа в деревню. Вождь заставил людей выкопать клубней, и принести, – он указал на три больших мешка, что стояли возле кромки леса. – Позже они принесут птицу. Губернатор тоже в восхищении, и сегодня нужно готовить обед на всех. Придут вождь с сыновьями и женами, и будут почти все жители поселения.

– Отлично, ну, повар у нас есть, пусть она выбирает себе помощников, и ваши девушки тоже могут поучаствовать, за одно научатся, а нам пора копать, – я показала Клер пальцами, что счет два-два, взяла лопату, и повела девушек к нашему новому огороду.

– Поливать больно далеко, Длинная…

– Заткнись, и, если я еще раз услышу это слово, не обещаю, что сдержусь, и не опущу лопатку прямо на твою голову, – я зашипела на Барбару, которая не собиралась закрывать эту тему, и девушки продолжали хихикать.

– Ну что там на тему полива. Я конечно так себе фермер, но кое-что знаю о поливе, – Барбара успокоилась, но по глазам было видно, что возможность подшутить снова она не упустит.

– В двухсот метрах протекает река, и огород наш на склоне. В один из дней мы соберемся и проложим ручей. А возле огорода выкопаем небольшое озерцо и отвод из него. Так мы сможем ведрами набирать воду прямо у грядок. А еще, нам обязательно нужно удобрение. Я видела, что индейцы в этом понимают, но в ход должны идти все отходы с кухни, и даже лиственная подстилка из леса. Пока важно перекопать и посадить, а потом сразу начнем заниматься ручьем.

На завтрак наши не пошли, потому что работать было легко и прохладно, а днем мы собирались устроить сиесту, искупаться и отдохнуть.

– Идите, попейте, здесь много, на всех хватит, – Клер и еще одна девушка принесли два кувшина горячего отвара и пару кружек.

– Да, отлично. Что это за травка, так вкусно пахнет, ее пил Сквонто?

– Да, он показал где она растет, и сейчас, пока у нас все тушится, я оставлю Маргрет посмотреть за котлами, и с девочками сходим ее собрать – нужно насушить на зиму.

– А где говоришь кофе найдут? И когда? – я разогнула спину. Мы всемером не перекопали еще и третью часть от запланированного.

– Ну, завезли его сюда, по-моему, из Голландии, только вот нужно подождать еще лет двадцать.

– А если поискать?

– Я плохо знаю историю кофе, ты же знаешь, я больше по чаю, – Клер разливала в освобождающиеся кружки отвар, и подносила каждой из нас.

– А табак? – я вдруг вспомнила, что именно здесь будут самые большие плантации.

– А он уже есть там, куда мы должны были попасть – в Южной Америке.

– Да, что в первый раз, что второй я родилась не на юге. Не честно это. Они бы хоть чередовали.

– Копай, змея, солнце еще высоко, – она со смешком пошла от нас.

– Надо напомнить Скванто о выдрах, и посоветовать дать тебе кличку, – меня начинало бесить, но, с другой стороны, змея лучше, чем скунс.

– Мне уже дали имя, не завидуй, – она скрылась за деревьями.

– Какое?

– Красивое, – прокричала она в ответ.

– Надо сказать, что ты делаешь отличный массаж, – пробубнила я себе под нос, и продолжила копать.

Купались мы на этот раз в речке и в рубашках, но все равно, это было просто прекрасно. Женщины из общины даже не пытались войти в воду, и нас это даже радовало. Надеюсь, до тех пор, пока здесь начнутся действительные гонения на женщин, мы отсюда смоемся.

– Я думала, что не переживу это время на корабле, а сейчас просто счастлива, что оказалась тут, – Барбара сидела на дне, ее плечи были в воде. – Скажи, здесь и вправду рай!

– Пока да, но скоро это место станет популярным, Барб, и сюда ломанутся все. Да и индейцам это не понравится, люди будут занимать их землю, навязывать свои правила. Нам нужно быстро набрать жирку и придумать куда идти дальше.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю, я просто вижу, как здесь все выгодно. Поверь мне, «Сестра», – я улыбнулась этой вредной и злой изначально женщине, которая сейчас стала совершенно другой – открытой, искренней и доброй.

– Ты только не уходи без нас, Сестра, потому что я уже вижу, что без тебя мы не справимся.

– Нужно попросить Сквонто, чтобы он тайком научил нас стрелять из лука, и обменять у индейцев луки и стрелы.

– Зачем это, – она даже привстала, и приползла по дну ближе ко мне.

– Чтобы было, Барб, чтобы было. Все хорошее когда-нибудь кончается, и мы постоянно должны быть к этому готовы, – я посмотрела в ее испуганные глаза. Она была так счастлива здесь и сейчас, что я пожалела о сказанном. – А сейчас, да и думаю, ближайший год, нам бояться нечего, и нужно наслаждаться, – я зачерпнула воды и брызнула в ее сторону, и через пару секунд в меня уже летели брызги со всех сторон.

Глава 16

– Знаешь, что? Мне кажется, моя миссия в этом мире – не варить супы, а сделать что-то важное! – Клер выглядела усталой, и сидела сейчас с огромной деревянной ложкой у костра, помешивая суп, который она готовила вот уже третий день, и он не надоедал никому.

– Запеканку? – меня еще не отпустило, и тролить друг друга у нас было чем-то вроде десерта.

– Не смешно. Ты права, нужно придумать, что делать дальше. Жизнь здесь, с этими святошами, – она указала на людей, которых много было на улице, и все суетно что-то делали. – Это не долго продлится. Скоро они начнут сходить с ума и развлекаться охотой на на ведьм.

– Аминь, ты вернулась! – я присела рядом с ней. – Я это говорю тебе уже несколько дней, а ты как припадочная, улыбаешься и никак не соберешься.

– Да, я была в состоянии эйфории.

– Давай, рассказывай, что можно запланировать здесь, чтобы не умереть в первый день миссии?

– Джеймстаун далеко, да и там через год будет нападение индейцев, и планировать там что-то серьезное глупо, потому что мы с тобой не сможем жить в месте, где начинает процветать рабство.

– А если нам серьезно заняться картошкой? Ну, прямо в серьезных масштабах, и продавать ее в Англию, и куда еще отсюда уходят корабли?

– Нам негоже здесь оставаться больше года, поэтому, даже и не знаю.

– Может, тогда, подальше от океана? Податься вглубь материка.

– Там французские колонии, Элиза, а мы с тобой «же не парле па франсе».

– Слушай, а Аляска? – я вдруг вспомнила, что изначально Аляска была Российской.

– Да, лет через двадцать, говорят, туда доедет Дежнёв, и да, ее начнут осваивать. Но это не точно. А пока там алеуты, мороз и белые медведи.