Бывшая графиня

Нет, Всеотец, давай мы договоримся: ты позволяешь мне вернуть моего ребенка, не втравливаешь меня ни во что, или, что мне понравится больше, — отпускаешь, и я открываю глаза в реанимационной палате. Все остаются при своих. Как тебе план?

Я смотрела на необыкновенно изящную позолоченную статуэтку в небольшой нише. Те же ладони, но вместо солнца на них сидит мальчонка лет пяти-шести. Так вон он какой, Всеотец, совсем маленький, играет с людьми, как с куклами, выходит, боги тоже познают мир? Отрывают людям, как мухам, крылья? Что тебе стоит, соедини меня с дочерью или не мучай, дай мне уйти!

Я утерла выскочившую слезу. Платье мое, отчищенное стараниями Глафиры, давно высохло, и чем бы оно ни пахло прежде, духами или же уличным дерьмом, или солью, сейчас я чувствовала лишь удушливые благовония. Кто-то деликатно коснулся моего плеча.

— Идем, Анна, — позвала меня та самая красивая сестра в зеленом, которая передавала мне свечу. — Я святая сестра Агапия, — представилась она, и я отметила, что больше ошибки не допущу: в синем — сестра, в зеленом — святая сестра. — Можете обращаться ко мне «агия», так короче. Я покажу вам келью, вы, верно, и голодны? Я скажу, чтобы вам принесли ужин.

Если бы она не спросила, я бы не вспомнила, что не ела ничего с той поры, как очнулась под копытами лошади в уличной луже. Но есть мне все-таки не хотелось, и это воодушевило. Значит, я лежу на больничной койке.

Знать бы, что меня ждет, когда я очнусь…

— Послушание ваше, верно, будет несложным, — деловито, словно мы шли по обычному офису, сообщала агия Агапия, ведя меня сперва по длинному коридору, потом по лестнице, затем мы вышли в сад и направились по тропинке к стоящему вдалеке светлому двухэтажному зданию. — Я за птицей ходила, но я, право, мала была и происхождения не благородного. А когда дала первые обеты…

Мне показалось, что я слышу детский плач, и я встала как вкопанная, успев схватить агию Агапию за рукав и даже не думая, насколько это вообще допустимо.

— Ах, это, — понятливо улыбнулась она, — в обители детский приют. Когда я дала первые обеты и надела сестринское облачение, ходила за нашими крошками.

— А сейчас? — зачем-то спросила я. Агия Агапия, насколько я понимала, занимала положение в иерархии выше, чем Параскева, про подкидышей я уже знала, любопытство мое было скорее праздным, чем что-то могло дать.

— Я агия, — с достоинством ответила она, считая, что одно это мне все должно объяснить. — Нам мирские дела неуместны. Я библиотеку веду, Книги Старцев переписываю, но вас, Анна, пока обеты должные не дадите, до святых слов не допустят.

Не очень-то мне и хотелось, вот дети!

Я снова задержалась, рассматривая небольшой садик. Судя по тому, что он был тщательно огорожен, и калитка имелась, он предназначался для детей, и в нем были даже качели и каруселька, насколько я могла рассмотреть в темноте. Агия Агапия тоже остановилась.

— Не нужно, чтобы вас, Анна, здесь агиадельфия видела, — негромко заметила она крайне серьезным тоном. Я изумленно оглянулась на нее, и ночная мгла словно прибавила красавице Агапии мрачности и угрозы. — Смотреть смотрите, издалека, но не ходите сюда.

Какая связь между мной, агиадельфией и детской площадкой?

Глава шестая

Я так и не узнала эту тайну. Меня предупредили, но не сочли необходимым ничего прояснить, и отчего-то казалось, что я не хуже прочих должна понимать почему.

Почему агиадельфия не скрывает ненависти к Афанасию, такому же по сути монаху не от мира сего, как и она сама, что за ошибки она совершила, почему Агапия не подпускает меня к детям, и многое, многое другое…

Но жизнь в монастыре не оставляет времени на праздные мысли. Моментально я убедилась, что «всем молиться!» — это в кино, а в жизни — «всем работать!».

Моим послушанием было очищать полы храма и молельных комнат от накапавшего воска, замачивать папье-маше для цветов и украшений и выполнять мелкие, но многочисленные поручения агий в зеленых одеждах. К моему удивлению, в белых одеждах тоже были агии — святые сестры, но еще более высокого ранга, они жили совсем в уединении в глубине обители, в низком, похожем на пещеру домике, и ели самую простую пищу: хлеб, каши на воде, из злаков и овощей — квашеную капусту, рис и картофель. Белые агии почти не разговаривали ни с кем, только молились, и занимались самой сложной, на мой взгляд, работой — создавали ритуальные украшения. Лепили из папье-маше или глины изображения солнца или статуэточки самого Всеотца, покрывали их золотой краской и после выставляли просушиваться в огромном помещении далеко за жилыми и хозяйственными постройками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.