(не)любимые мужья попаданки в злодейку

Фениксы

В те времена, когда мир был ещё юным и боги только начинали чертить его границы, в небе горело одно-единственное солнце. Оно было огромным, золотым, и его свет питал всё живое. Но солнце уставало. Каждую ночь оно опускалось за край земли, чтобы отдохнуть, и мир погружался во тьму.

Говорят, что в одну из таких ночей, когда солнце спало, из его сердца вырвалась искра. Она была маленькой, почти невидимой, но в ней горела та же сила, что и в самом светиле. Искра упала на землю, в самое глубокое ущелье, где не было ни ветра, ни воды, ни живых существ. Только камни и тишина.

Там, среди скал, искра начала расти. Она превратилась в пламя, а пламя — в крылатый огонь, который поднялся в небо. Это был первый феникс. Его перья были сотканы из солнечного света, а глаза горели, как две маленькие звезды. Он был один. Но он знал, что должен создать других.

Феникс взлетел высоко-высоко, туда, где воздух становился тонким, и рассыпал своё пламя на тысячу искр, которые упали на землю, и из каждой родился новый феникс. Они были разными: одни — золотыми, другие — алыми, третьи — белыми, как утренний снег. Но все несли в себе частицу первого огня.

С тех пор фениксы живут в горах, там, где небо касается земли. Они не строят гнёзд, не ищут убежища. Их дом — сам ветер, их кров — облака. Они питаются светом, и их песни могут исцелять раны и успокаивать бушующее море.

Считается, что фениксы обладают магией, которая не подчиняется законам этого мира. Они могут видеть прошлое и будущее, чувствовать чужие мысли, но никогда не используют эту силу во вред. Их магия — это свет, который согревает, но не обжигает. Они не выбирают себе хозяев, а ищут тех, с кем хотят быть рядом. Тех, в ком видят чистоту и силу.

Говорят, что когда феникс умирает, он исчезает в огне, оставляя после себя только пепел. Но из этого пепла рождается новый феникс — молодой, сильный, готовый лететь дальше. Они бессмертны, но их бессмертие не в вечной жизни, а в вечном возвращении. В том, что их огонь никогда не гаснет до конца.

Легенда гласит, что фениксы были созданы, чтобы напоминать людям о том, что даже в самой глубокой тьме есть место свету. Что каждый конец — это начало, а каждый пепел хранит в себе семя нового пламени. Они не вмешиваются в дела людей, но иногда, когда мир особенно тёмен, огненные птицы спускаются с гор и поют свою песню, и те, кто слышит её, чувствуют, как внутри них просыпается надежда.

В самых древних свитках, которые хранятся в библиотеке Тирандила, есть записи о том, что песни фениксов — это не просто звуки. Это язык, который понимает всё живое: деревья, камни, ветер, вода. Но люди, если не обладают особым даром, слышат лишь мелодию, не различая слов. Иногда говорят, что песня феникса может заставить рану затянуться, успокоить бурю или даже пробудить спящее сердце.

Когда феникс поёт, его голос не похож на пение других птиц. Он струится, как вода, текущая по камням, и в то же время взмывает вверх, как пламя, которое не хочет гаснуть. Он проникает в сознание, касается самых потаённых уголков души, и если душа готова, то песня меняет её. Она может вернуть память, которую считали утерянной. Она может разрушить чары, которые держали человека в плену. Она может даже исцелить, если боль не слишком глубока.

Каждая песня феникса уникальна. Она зависит от времени суток, от места, от того, о чём думает птица. Утром фениксы поют о рождении. Их голоса тихие и нежные, и в них слышно, как трава поднимается из земли, как раскрываются цветы, как солнечные лучи касаются вершин гор. Эта песня укрепляет в тех, кто её слышит, чувство, что каждый день — это новый шанс, новая возможность.

Днём песня становится сильнее. Она звонче, ярче, она напоминает рёв огня, который пожирает сухую траву. Это песня о борьбе, о том, что нужно сохранять силу и не сдаваться, даже когда кажется, что всё потеряно. Она вселяет уверенность в сердце путника, идущего по незнакомой дороге, и защищает его от отчаяния.

Вечером голоса фениксов становятся печальными. Они поют о конце, о том, что всё в этом мире когда-нибудь заканчивается. Это песня прощания, и она трогает даже самые холодные сердца. Она напоминает о скоротечности жизни, о том, что нужно ценить каждый миг. В этой песне много тоски, но нет горечи. Только принятие того, что идёт следом.

Ночью фениксы поют тихо, почти беззвучно. Их голоса сливаются с ветром и шелестом листьев, и только если прислушаться, можно различить их. Эта песня о том, что тьма не пуста, что в ней живут свои огни, что звёзды — это застывшие искры, ожидающие своего часа. Она успокаивает, наполняет душу тишиной и дарит надежду на то, что завтра солнце снова взойдёт.

Есть песни, которые фениксы поют только в особенные моменты. Когда огненные птицы провожают своих павших товарищей, их голоса становятся глубже, медленнее, они звучат как плач, но в этом плаче нет отчаяния. Есть обещание, что конец — это не финал, а преображение.

Иногда фениксы поют для одного человека. Тогда их голос становится мягче, теплее, он обволакивает, как одеяло в зимнюю ночь. Они не пытаются исцелить или передать знание, просто делятся своим теплом. Такие песни чаще всего случаются по ночам, когда человек остаётся один, но феникс садится рядом и начинает петь. В этой песне нет слов, но человек понимает каждое её движение. Он чувствует, что не один. И этого достаточно.

Глава 16

Невозможно было понять, где заканчивается явь и начинается сон. Магия Кайана влилась в меня тёплой, тягучей волной, и я почувствовала, как перестаёт ломить кости. Как разжимаются невидимые тиски, сковывавшие грудь и не дававшие дышать, а пустота внутри заполняется чем-то живым, искрящимся, почти сладким на вкус.

— Спи, — прошептал рыжий маг. — Я завершил ритуал, теперь ты в безопасности.

Я хотела спросить: «Разве я когда-нибудь была в безопасности?» Но слова не сложились. Веки тяжелели, дыхание выравнивалось, и я провалилась в сон.

Мне приснилось, что я лежу на чёрных шёлковых простынях. Комната была та же, но свечей стало больше. Они горели ровным золотым светом, отражаясь в моей цепи, и казалось, что всё вокруг — я, постель, стены, потолок — дышит одним медленным, тягучим ритмом.

— Ты проснулась, — раздался обычно насмешливый голос Тирандила.

Он сидел на краю кровати, одетый только в свободные штаны, и смотрел на меня своими ледяными глазами. Но сегодня в них не было холода. Было что-то другое: тёмное, тягучее, как расплавленный мёд.

— Это сон? — прошептала я.

— А ты хочешь, чтобы это была явь? — спросил эльф, наклоняясь ко мне.

Я не ответила, утонув в гипнотическом взгляде, который проникал в моё сознание, лишая возможности контролировать себя. Мужчина поцеловал меня нежно, почти ласково, но в его ладонях, сжавших мои запястья, чувствовалась грубая сила. Он не спрашивал разрешения, а брал своё.

И моё тело таяло. Я не должна была этого хотеть, помнила, что Тирандил ненавидит ту, чьё тело я ношу. Помнила, что это всего лишь сон, а во сне не было стыда.

Невольно выгнулась навстречу жаркому поцелую ледяного красавца, стараясь прижаться к нему всем телом, и он хрипло зарычал, как зверь, который, наконец, дорвался до добычи. Это было так непохоже на отстранённого эльфа, но тем ярче была эта неожиданная близость.

— Не двигайся, — приказал он, отрываясь от моих губ.

Мне показалось, что кровать с другой стороны от эльфа жалобно скрипнула. Чья-то тяжёлая ладонь, покрытая мозолями, легла на мою талию.

— Дамир... — выдохнула испуганно.

— Ты дрожишь, — прошептал он, обжигая мою шею своим горячим дыханием. — Как в первую нашу ночь.

— Я не помню первой ночи!

— Зато я помню, — ответил мужчина и начал грубо стаскивать с меня рубашку. — Ты была сверху. И улыбалась.

Не знаю, правда ли была это или фантазия моего подсознания, но сейчас мне было всё равно. Потому что третий муж уже приближался. Кайан опустился на постель в ногах и прижался прохладными губами к моей щиколотке.

— Я тоже помню вашу с Дамиром ночь, — сказал рыжий, покрывая поцелуями мою голень, колено, поднимаясь всё выше. — Тогда ты позволяла мне смотреть, но не трогать. Но сегодня я наверстаю.

Я посмотрела на огненного Искру, на его веснушки, на дрожащие ресницы, и поняла: во сне он хочет меня — не по принуждению, а потому что сам желает взять меня, присвоить, подчинить своему внутреннего пламени.

Мужчины двигались синхронно, как будто репетировали эту сцену сотни раз.

Тирандил жадно целовал меня в губы, не отпуская моих запястий, не позволяя противиться. Его ледяные пальцы скользили по моим рукам, оставляя за собой дорожки мурашек. Я чувствовала, как его пульс бьётся в такт с моим и с цепью, которая пульсировала золотым светом.

Дамир ласкал моё тело — грубо, требовательно, без нежности, но именно эта грубость заставляла меня выгибаться и стонать. Его горячие ладони сжимали мои бёдра, раздвигали их, приподнимали, и я чувствовала, как он напряжён, как сдерживается, как ждёт команды.

А Кайан… Он был везде. Его обожжённые пальцы касались самых чувствительных мест: внутренней стороны локтя, ложбинки под коленом, живота, груди. Там, где целовали его губы, оставалось ощущение тепла, которое разливалось по телу и заставляло забыть обо всём.

— Ты наша, — прошептал эльф мне в губы. — Даже во сне. Даже наяву.

— Навсегда, — добавил Дамир, вжимая меня в простыни.

— Вся, — выдохнул Кайан.

Их слова сковывали прочнее моей золотой цепи. Я не могла сопротивляться силе страсти в голосах мужчин, которые хотели меня.

Они брали меня медленно, по очереди, но так, что я не понимала, где заканчивается один и начинается другой.

Их руки, их губы, их дыхание смешивались в один горячий, тягучий поток, и я тонула в нём, как в золотом мареве.

Тирандил входил в меня с ледяной, размеренной силой, и я царапала его спину, оставляя красные полосы на бледной коже.

Дамир брал меня сзади — жёстко, почти жестоко, но именно эта жестокость доводила меня до грани, за которой уже не было стыда.

Кайан был последним. Он лёг на меня сверху, прижимаясь всем телом, и я чувствовала, как дрожит. Как его обожжённые ладони бережно касаются моего лица, как он шепчет: «Ты настоящая? Ты правда здесь?»

— Я здесь, — ответила я, обхватывая его бёдра ногами.

Искра вошёл в меня медленно, почти благоговейно, и я закричала от того, что удовольствие было таким острым, граничило с чем-то запретным, почти болезненным.

Цепь засияла, а следом за ней и весь мир. Окружающее пространство взорвалось и разлетелось на части, когда я поднялась на пик экстаза.

А потом пришла темнота.

______________________________________

А в нашем мобе горячее пополнение:

Забава для драконов. Академия Истины

Рия Косма

https://litnet.com/shrt/rwfF

Глава 17

Придя в себя после странного сна, окончившегося оргазмом, какое-то время не могла прийти в себя. Слишком ярким и реалистичным было то, что происходило в мире сновидений. Мне казалось, что губы до сих пор горят от мужских поцелуев, а между ног слегка саднит после яростного соития.

Но у меня не было времени на то, чтобы предаваться эротическим фантазиям. Ведь мне осталось жить три месяца.

Три месяца, чтобы заставить моих мужей полюбить меня. Я усмехнулась этой нелепой мысли. Даже во сне, даже в самой смелой фантазии я не могла представить, что Тирандил, Дамир и Кайан когда-нибудь посмотрят на меня без ненависти.

Слишком много боли. Слишком много крови.

Поднявшись с кровати, ощутила, что ритуал Кайана наполнил моё тело кипучей энергией, бегущей по венам. Пока мне вновь не понадобилась «подзарядка", надо воспользоваться случаем и понять, как вырваться из ловушки, в которой оказалась. И, кажется, я знала, что нужно делать...

Служанка Лира принесла мне завтрак, но я была не голодна. Вместо этого мне нужно было узнать, есть ли в этом замке хранилище знаний. Лира показала мне дорогу к библиотеке и сбежала, едва попыталась поблагодарить её за помощь.

Библиотека оказалась огромной. Высокие потолки, уходящие вверх стеллажи, запах старой кожи, чернил и пыли. В воздухе висела такая густая тишина, что её можно было резать ножом.

Я прошла вдоль стеллажей, водя пальцами по корешкам. Названия были на незнакомом языке, но некоторые книги светились тусклым золотом. Наверное, те, что хозяйка этого тела читала чаще всего. Стоило мне вспомнить о своей предшественнице, как незнакомые буквы вдруг стали мне понятны.

Где ты искала ответы, Ада? Где нашла своего бога?

Поднатужившись, я вытащила один из тяжёлых фолиантов в кожаном переплёте, с застёжками из чёрного металла. Открыла его наугад.

Иероглифы, схемы ритуалов, изображения цепи, обвивающей женскую шею... Как знакомо.

— Хаос, — прочитала я вслух, и звук собственного голоса показался чужим в этой тишине. — Бог без формы. Бог без лица. Он там, где кончается порядок. Его сила — в его храме. Храм Хаоса находится в дальних землях, за Мёртвым морем, на границе с Ничто. Только там можно разорвать цепь и встретиться с ним.

Если сила этого кровожадного божества в храме… значит, туда и нужно идти. Глупо ждать, что мои мужья меня полюбят, и надеяться на чудо. Надо действовать.

Я судорожно листала дальше, пытаясь найти карту, описание пути, хоть что-то, что подсказало бы дорогу.

Ничего! Только общие фразы: «Храм ждёт своего часа», «Не каждый достоин войти», «Цепь — это ключ».

— Твою дивизию, — прошептала я недовольно. — Я, конечно, не надеялась на геолокацию, но можно хоть какие-то ориентиры дать?

На верхних стеллажах, почти под потолком, стояли книги помельче. Возможно, среди них были путевые заметки, дневники или карты. Оставалось найти лестницу, чтобы взобраться к ним. Она стояла в углу — старая, деревянная, с потёртыми ступенями. Я подтащила её к нужному стеллажу, проверяя, устойчива ли конструкция.

Подобрав юбку, я начала подниматься, надеясь, что не упаду и не сломаю шею. Хотя в таком случае Бог Хаоса останется с носом. Но это было слабым утешением.

Оказавшись под самым потолком, я потянулась к книге с золотым корешком — «Карты Эртаса и сопредельных земель». Это было то, что нужно. Пальцы уже почти касались переплёта, когда дверь библиотеки распахнулась.

— Ада... — раздался низкий голос одного из мужей, которого точно не ожидала увидеть в библиотеке.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Лестница предательски качнулась.

— Осторожно! — крикнул Дамир.

Мир перевернулся. Я почувствовала, как теряю равновесие — секундная слабость, непростительная глупость — и полетела вниз. Вот и всё...

Сильные, горячие руки обхватили мою талию за мгновение до того, как я встретилась бы с каменным полом. Я вцепилась в широкие, твёрдые, как скалы мужские плечи и замерла.

— Ты идиотка, — сказал Дамир, и в его голосе, к удивлению, не было злости. — Чего ты полезла наверх?

Я подняла голову. Он был так близко. Чёрные волосы выбились из пучка и падали на суровое мужественное лицо. От воина пахло кожей, железом и тем особенным, мужским запахом, от которого у меня закружилась голова.

— Я искала карту, — прошептала я. — Храм Хаоса. Дальние земли.

— Зачем тебе?

— Хочу туда пойти.

Дамир не отпускал меня. Его пальцы впились в мою талию так сильно, что, наверное, останутся синяки. Но мне не было больно. Мне было… странно спокойно.

— Ты рехнулась, — сказал он. — Оттуда никто не возвращается. Это всё равно, что спрыгнуть с обрыва и надеяться взлететь. Глупо и без единого шанса выжить.

Хм... значит так? Но всё равно это более реалистично и достижимо, чем завоевать любовь трёх мужчин, которые меня ненавидят.

___________________________________

А в нашем мобе стартовала ещё одна горячая новинка:

Переполох в академии высшей магии. Одна на двоих

Миранда Шелтон

https://litnet.com/shrt/gPZO

Глава 18

Я стояла посреди библиотеки, прижимая к груди книгу с картами, и слушала, как затихают шаги Дамира. Он ушёл, но воздух после него остался горячим, как будто в комнате только что горел костёр. Меня одновременно пугала и завораживала мощь этого мужчины, близость которого приводила меня в замешательство.

Оказавшись в его надёжных объятиях, на мгновение почувствовала себя в безопасности, хоть это и глупо. Я ведь знала, что Дамир мечтал убить Аду!

Тряхнув головой, отогнала наваждение. Не время и не место, чтобы предаваться мыслям о мужчине, который меня ненавидит.

Зато мне удалось достать с верхней полки то, что искала. Книга, которую сжимала в руках, была тяжёлой и старинной: кожаный переплёт, медные уголки, пожелтевшие страницы. «Карты Эртаса и сопредельных земель».

Устроившись за длинным дубовым столом, я положила книгу перед собой и начала листать. Страницы шуршали, пахли пылью и чем-то сладким — возможно, травой, которую клали между листами, чтобы отпугивать жуков.

Вот королевство людей. Здесь эльфийские леса — отмечены серебряной краской. А это горы, где, судя по пометкам, живут гномы. А вот то, ради чего я пришла в библиотеку. На самом краю карты, за Мёртвым морем, была нарисована чёрная точка. Без названия и пояснений. Только символ: спираль, закрученная внутрь себя.

Я провела пальцем по пергаменту, будто могла почувствовать магию, которая там таилась. Спираль была нарисована не чернилами, а казалась выжженной, как клеймо на коже. Если закрыть глаза, появлялось ощущение, что она пульсирует в такт моей золотой цепи.

— Мне нужно туда, — прошептала я.

«Оттуда никто не возвращается», — вспомнились слова Дамира.

Конечно, будь у меня выбор, ни за какие коврижки не отправилась бы на край непонятного мне мира в лапы безумного божества. Только вот выбора у меня не было. Ну разве что попробовать влюбить в себя моих трёх мужей. Но эта миссия точно невыполнима.

— Ты нашла то, что искала? — раздался за спиной мужской голос, заставляя ойкнуть и вздрогнуть от неожиданности.

Ох уж эти бесшумные эльфы... Тирандил стоял в проходе между стеллажами, скрестив руки на груди, и с удивлением смотрел на мою бурную реакцию.

— Да, — ответила я, поглаживая карту с изображённой спиралью.

— Храм Хаоса? — он подошёл ближе, заглянул через плечо, и я почувствовала его морозный, чистый запах, с ноткой пряностей. — Зачем он тебе?

С сомнением я взирала на своего эльфийского мужа и взвешивала, сколько правды можно сказать. Сказать, что бог хаоса говорил со мной во сне? Что он сказал про три месяца? Тирандил ведь мало что знал о своей жене-злодейке.

— Хочу понять, как разорвать цепь, — пояснила, прислушиваясь к её реакции. — Это единственное место, где сила бога проявляется напрямую. Может быть, там можно найти способ.

Тирандил усмехнулся, будто я сказала какую-то глупость.

— Ты хочешь пойти в логово хозяина, чтобы спросить у него, как его верной зверушке снять ошейник? Решила сбежать от того, кому служишь, Ада?

Внутри меня вдруг вспыхнуло такое раздражение, что всё перед глазами заволокло алой пеленой, руки сами собой сжались в кулаки. Внутри поднималось что-то тёмное и злое, пытаясь подчинить себе. Голос в голове ласково шептал: «Накажи этого наглеца, причини ему боль, выпей его силу, заставь кричать и стонать!»

— Не-е-е-ет... — тихо прохрипела я, стараясь отогнать жестокие и извращённые образы наказаний Тирандила.

Эльф посмотрел на меня пристально, словно желал заглянуть в душу. Его ледяные глаза изучали моё лицо, шею и цепь.

— Ты изменилась, — сказал он наконец. — И твоя магия тоже: раньше она была злой и жадной. Она будто хотела раздавить всех вокруг. А сейчас… сейчас она просто есть.

— Может, потому, что я не хочу никого давить?

— Может, — согласился мужчина. — Или потому что ты разучилась... Когда ты упала во время ритуала, что именно случилось? Ты ведь не только потеряла память, но и что-то, что делало тебя… тобой.

— Не знаю, — ответила задумчиво, и это была правда. Я действительно не знала, как вселилась в это тело, и почему цепь не убила меня сразу. — Я помню только… голос. Во сне.

— Чей?

— Бога хаоса.

Тирандил напрягся. Его пальцы, лежащие на столе, сжались.

— Он говорил с тобой?

— Да. Сказал, что у меня мало времени. Что цепь не вечна. Что если я не найду способ…

Я замолчала, потому что цепь предупреждающе сжалась. Нельзя говорить про три месяца и договор, который заключила Ада.

— Что? — спросил Тирандил. — Что будет, если ты не найдёшь способ?

— Это будет неважно, — сказала я. — Возможно, меня не станет.

В обычно насмешливо-холодных глазах эльфа мелькнуло любопытство и... Жалость? Я не успела разобрать, а мужчина уже вновь рассматривал карту.

— Это место не отмечено ни на одной карте, которую составляли люди, — сказал он, меняя тему. — Эльфы знают о нём. Но мы не ходим туда. Потому что хаос разрушает то, что строили веками.

— А ты был там?

— Нет! Но я знаю того, кто был. Он не вернулся. Точнее — вернулся кто-то другой. Хаос меняет каждого, кто рискнёт к нему приблизиться, извращает самую суть и естество.

По телу пробежала нервная дрожь. Уж мне ли не знать об этом свойстве Хаоса?

_______________________________________

Новинка нашего моба, которая точно не оставит равнодушными:

Ненужная жена, или Развод по-королевски

Ани Марика

https://litnet.com/shrt/uNja

Глава 19

После разговора с Тирандилом я вернулась в свою комнату, заперла дверь и села за стол, разложив перед собой всё, что нашла в библиотеке. Здесь была не только карта, но и несколько книг по истории Эртаса, трактат о магических артефактах. А ещё мне удалось отыскать дневник Ады в самом дальнем ящике туалетного столика. Читать его стало для меня настоящим мучением.

«День 437. Мой господин доволен мной. Я принесла ему три эльфийских сердца. Цепь стала теплее. Я чувствую, как Бог Хаоса наполняет меня. Скоро — скоро я стану его любимой».

Захлопнув дневник, я почувствовала тошноту. Не от жестокости Ады, а от пустоты, с которой строки были написаны. Хозяйка этого тела не наслаждалась, она просто выполняла приказы. Как марионетка... которая думала, что она кукловод.

Я взяла другую книгу — «Эртас: история земель и народов». Пожелтевшие страницы, гравюры, карты. В неё я погрузилась с первых же строк, читая о королевствах, о войнах, о магии, которая течёт в крови некоторых рас. Об эльфах, которые живут веками, и о людях, которые умирают так быстро, что эльфы не успевают запомнить их имена.

Узнала, что демоны — не миф. Что они живут в Бездне и иногда прорываются в мир через трещины в реальности. Что Кайан, полукровка, носит в себе демоническую кровь, и поэтому его магия такая сильная и нестабильная.

Я узнала, что северные земли, где стоит замок Ады, когда-то принадлежали древнему роду, который поклонялся хаосу. И что храм, отмеченный чёрной точкой, был построен ещё до того, как люди научились писать.

Всё было связано. Замок, цепь, мужья, бог. И я, оказавшаяся в центре этой паутины. Но одно понимала чётко: никому нельзя доверять: даже себе, и уж точно не моим мужьям.

Эти мужчины мне не союзники. Скорее — тюремщики, которые тоже хотят освободиться, но не знают, как.

Именно поэтому твёрдо решила, что к храму пойду одна.

_______________________________________________________

Дорогие читатели, у меня для вас приятная новость: сегодня действует скидка 20%на историю нашего литмоба:

Драконы для попаданки. Ещё не ясно, кто попал!

Елена Арматина

https://litnet.com/shrt/ow9o