Мирт и шиповник

Глава 4. За фасадом торжества

Чем дольше Илария оставалась в Вельсторше, тем сильнее ее охватывало желание покинуть это место. Детские воспоминания о проведенных здесь юных летах тревожили душу. Королеве было странно видеть в замке дяди столько гостей, шумные гулянья, роскошный пир.

Князь Давид не отличался любовью к многолюдным собраниям и приемам, предпочитая деловые встречи и уединенный образ жизни, оттого этот нарочито роскошный праздник выглядел в глазах Иларии как откровенный фарс, провоцирующий феодалов.

На пиру, заняв место рядом с дядей, королева чувствовала его неискренность. Она прекрасно знала, что он терпеть не может шутов, и тем не менее глупые песни скоморохов сотрясали воздух, встречая хохот гостей. Помимо того, князь ел неохотно и все больше обращался к Кристине, пытаясь показным вниманием к супруге скрыть свое беспокойство. Королева догадывалась, что тревожит дядю. Ее и саму заботило настроение магнатов.

Несмотря на всеобщее веселье, в воздухе царило невидимое напряжение. Оно читалось в глазах пана Бартоша, пана Януша и его супруги. Хмуро глядели и пан Мешко с братьями. А что до воеводы Велимира, то Илария впервые обратила внимание, что его неодобрительный и осуждающий взгляд направлен вовсе не на князя Давида, а на сына Ариса. Семнадцатилетний сероглазый красавец с белокурыми шелковыми волосами, ниспадающими на плечи, обращал на себя внимание знатных дам. Илария была знакома с ним. В прошлом году ей довелось побывать в Копле, там королева впервые встретилась с сыном воеводы. Тогда его вежливый тон, искренность и скромность произвели на королеву впечатление, она даже пригласила Ариса в столицу. Но воевода медлил отправлять сына в Вестлицу, и только теперь, когда напротив них сидела юная Лея, дочь покойного воеводы Матеуша, Велимир был готов позволить сыну попытать счастье на королевской службе. Однако Арис не был рад помолвке и на свою невесту не смотрел вовсе. Князь Вольстав, приходившийся дядей и опекуном девушке, с неодобрением шептал что-то воеводе, тогда как Арис не сводил глаз с королевы.

— Этот юноша без ума от тебя, — негромко заметил Иларии дядя Давид и, испытующе посмотрев на нее, с усмешкой добавил: — Ты рискуешь поссориться с Вольставом и Велимиром одновременно, ибо Арис грозится разорвать помолвку.

— Зачем нужна такая помолвка? Ни Арис, ни Лея не выказывают интереса друг к другу. Лея и вовсе, кажется, вот-вот заплачет… — В эту минуту Илария вновь поймала на себе взгляд красавца Ариса. Ее удивляла и в некоторой степени забавляла его влюбленность, которую она не могла воспринимать всерьез, ибо они общались всего один раз и совсем не знали друг друга.

— Этот брак был решен еще давно, — поведал князь. — Покойный Матеуш хотел выдать Лею за Ариса. А потом она влюбилась в гончара Юна и едва не бежала с ним. Вот князь Вольстав и решил поскорее выдать племянницу замуж.

— Лебяжий Курган далеко от Копле, — заметила Илария. — Эти земли не объединить. Как по мне, Лее стоит найти жениха в Рощистой Долине. У пана Тадеуша есть младшие братья…

Князь Давид ухмыльнулся. В его глазах сверкали отблески огней. В эту минуту он казался Иларии красивым. В расшитых золотом одеждах с золотыми цепями и перстнями он выглядел роскошно, утонченно и… несмотря на язвительный тон и насмешливость, притягательно. Иларии даже на мгновение почудилось, будто Кристина и в самом деле смотрит на него с подобострастным обожанием.

— Если хочешь, — продолжил Давид, заметив на себе оценивающий взгляд племянницы и отвечая ей тем же, — вмешайся и реши это дело. Арис и Лея будут тебе признательны. Только вот… Ариса тоже надо бы женить. Этот так легко не сдастся. Он из тех фанатичных людей, кто в пылу страстей способен натворить немало бед. Я бы на твоем месте не подпускал его близко. Так, как ты подпустила того мальчишку… — Князь вновь усмехнулся и многозначительно посмотрел на племянницу. — Мне известно все о твоем шуте. Ты умеешь забавлять себя…

— Что же тебе известно? Надеюсь, ты не из тех, кто подозревает его в убийстве Томаша? Как аббат Рафаэль…

— Какой вздор! — Князь рассмеялся и, нагнувшись к самому уху Иларии, тихо сказал: — Не знаю, кому пришла охота позабавиться: тебе или племяннику литовского пана, но эта история может насмешить не один королевский двор.

— Не думаешь ли ты, что он то же, что Мацько? Эмиль — шляхтич, и его должность не ограничивается шутовской, он распорядитель королевских празднеств.

— Как тебе угодно, — пожал плечами князь. Он услышал что хотел и теперь небрежно добавил: — Забавляйся сколько хочешь, только не делай его своим любовником.

Илария резко отстранилась. В глазах ее вспыхнула ярость.

— Как ты смеешь говорить мне такое?!

Князь, успокоенный ее искренним негодованием, ответил привычной насмешливой улыбкой.

— Я твой дядя, — сказал он, — и забочусь о твоей репутации, тогда как ты, по всей видимости, нет, раз даже аббат призывает тебя к благоразумию.

— Замолчи, ты говоришь вздор.

Князь задумчиво посмотрел на племянницу, поймав на себе внимание гостей.

— Они думают, что мы ссоримся, — негромко заметил он. — Будь так добра, говори тише, иначе подольешь масла в огонь. Ты знаешь, что Войцех отказался от приглашения и не явился на пир? Об этом сейчас разговаривают Януш с Бартошем. Держу пари, последний решил сыграть против меня. А когда-то он приезжал с просьбой избавить его от Войцеха.

— Избавить от Войцеха? — переспросила Илария, позабыв о нанесенном ей оскорблении. — Что ты имеешь в виду?

— Войцех должен был стать соседом Бартоша, но благодаря моей женитьбе он не наследует земли.

— Хочешь сказать, — Илария понизила голос до шепота и сделала дяде знак наклониться к ней, — ты женился на Кристине из-за просьбы Бартоша?

— Нет, но он натолкнул меня на эту мысль, — отозвался Давид. Он переглянулся с Иларией и поправил выбившийся локон в ее волосах. — Ты безумно хороша сегодня, — признал он. — Но… видишь ли, твоя красота слишком высокомерна и холодна, тогда как нежность и обаяние Кристины… — Он взял руку молодой супруги и, глядя ей в глаза, поцеловал. — Она настоящая и искренняя, — продолжил он, обернувшись к Иларии. — Арис любит твое лицо, как и многие другие здесь сидящие. Но ни одному мужчине не захочется иметь женой ледяное гордое изваяние, неспособное на любовь и страсть.

— Можно подумать, ты способен на любовь. Более надменного и тщеславного человека я не встречала. Ты способен любить только собственное отражение.

— Я не был бы так категоричен, моя королева. У Кристины есть шанс. Она нравится мне, как и я ей. — Князь ухмыльнулся и пригубил вино.

Илария ответила надменным презрительным взглядом.

Она больше не заговаривала с князем. Ей овладело нестерпимое желание покинуть это место и больше никогда не возвращаться в замок Твердза, не видеть дядю, не слышать его раздражающе спокойного голоса, не видеть надменных насмешливых серых глаз.

Иларии начали еще больше досаждать всеобщее веселье, смех, нестерпимый шум, громкие голоса. Сейчас угрюмость феодалов Бартоша и Мешко стала единственным, что не претило Иларии. Их зависть и ненависть к князю, еще недавно пугавшие, теперь вызывали мрачное торжество. Королева догадывалась, что с их стороны вскоре будет ответ, и не противилась этому.

Под конец пира Илария особенно остро чувствовала напряжение, сквозящее в воздухе. Ей казалось, что стоит князю сделать еще один неосторожный шаг, и общая ненависть, подобно пороховой бочке, взорвется и захлестнет все вокруг, положив конец этому вызывающе роскошному пиршеству.

Внезапно ей вспомнился трагический конец собственной свадьбы, убийство отца и мужа на пиру, потасовка, кровь… Она совершенно ясно почувствовала, что не желает такой участи для дяди, более того, ее охватило раскаяние. Зачем она прилюдно стала спорить с дядей и ссориться? Феодалы могли это воспринять как позволение открыто действовать против него. Осознав это, Илария обернулась к дяде и во всеуслышание поблагодарила его за оказанный радушный прием. Более того, она попросила князя проводить ее и, прощаясь, обменялась с ним поцелуями.

— Ты должен быть осторожен, — сказала она на прощание.

Князь улыбнулся в ответ и со спокойной уверенностью вернулся за стол к молодой супруге.

Следом за королевой удалились ее фрейлины, капитан Арон и еще несколько дворян, среди которых был и Адриан, единственный из свиты князя, кто покинул пир раньше своего господина.

У лестницы Иларию догнал капитан Арон и предложил проводить до покоев. Все еще сильно тревожась, королева не стала возражать и поделилась с Ароном своими переживаниями.

— Зал со всех сторон охраняется гвардейцами, — успокоил ее капитан.

Они поднялись по узкой каменной лестнице на третий этаж, после чего Илария остановилась с Ароном у освещенной факелом ниши и обеспокоенно спросила:

— Но ты видел их лица, Арон? Феодалы в долгу не останутся. Князь стал опасен для всех нас. Теперь на Королевском Совете он будет представлять сразу два города. У него слишком много земель… Ты видел Бартоша и Мешко? Они некогда были дружны с князем, а теперь все перекошены от зависти. Тебе хорошо известно, что я сама не жалую дядю, но я не хочу вновь стать свидетельницей резни.

Арон спокойно выслушал и с уверенностью, способной успокоить кого угодно, заявил:

— Я убежден, этого не произойдет. Они не станут действовать так опрометчиво, моя королева. Но, если вам неспокойно, я могу выделить гвардейцев для охраны ваших покоев.

— Нет, не нужно. Я всего лишь хочу поскорее вернуться в столицу. Скажи остальным, чтобы были готовы послезавтра выехать.

— Все исполню, не беспокойтесь.

Уверенный и рассудительный тон Арона мало-помалу вернул Иларии былое самообладание. Она несколько успокоилась.

— Хорошо, что ты не взял супругу. В столице теперь безопаснее, — заметила она.

— Везде следует быть настороже, моя королева, но для Селины лучше и в самом деле быть дома. Мы ждем ребенка. — Мягкая, почти нежная улыбка осветила лицо капитана.

— Я очень рада за вас, Арон. Селина была замечательной фрейлиной. Доброй ночи. Завтра будь неподалеку.

— Я буду рядом, моя королева. Да хранит вас Господь!

Ночью Илария никак не могла уснуть. За окном завывал ветер, забрасывая в окна брызги дождя. К счастью, кроме звуков природы, ничто не нарушило ночную тишину, но это лишь отчасти успокоило растревоженную душу королевы. Она чувствовала свою вину, что подала повод феодалам осуществить задуманную месть. Илария переживала за судьбу дяди, хоть в душе и злилась на него. Он всякий раз делал ей больно своими холодными, язвительными словами. Во всей его манере поведения читался надменный фарс, тщеславие, желание показать свое превосходство и независимость.

Более того, он знал об Эмиле. Откуда? Кто сообщил ему?

Иларии захотелось увидеть шута и расспросить его обо всем, узнать, кто такой этот княжич Леонас и куда он исчез: вернулся на родину или обосновался в Озерских землях? Эмиль ведь не лгал ей, нет. Это единственный человек, который так искренне заботится о ней, так предан, так понимает ее. С ним не нужно притворяться, с ним можно быть собой…

Рано утром, лишь только занялся рассвет, Илария встала. Подушка ее была мокра от слез. Умывшись холодной водой, Илария укуталась в шерстяную шаль и, прочтя молитву, тихо оделась и заплела волосы в косу.

Непреодолимое желание покинуть хоть на короткое время это место заставило ее спуститься в сад. Но там ей вспомнился разговор с аббатом, его предупреждение об Эмиле. Потому Илария свернула с тропинки и вернулась во двор. Оттуда ноги сами привели на конюшню. Поездка за город — вот что ей нужно сейчас. Подальше от шляхты, от дяди, от странно восторженной Кристины.

Илария бросила старому конюху золотой и велела оседлать любимую Аврору. Конюх знал Иларию еще ребенком, а потому не сильно удивился, увидев ее одну в столь ранний час. Он покорно отправился выполнять приказ, а Илария между тем вышла во двор.

Башни замка тонули в туманной дымке. На стене ворковали голуби, нахохлившись от утреннего холода. Людей во дворе было мало: у ворот дежурили караульные, да несколько слуг вышли с корзинами на рынок. И все же мало-помалу замок начинал просыпаться. Илария в нетерпении оглянулась на дверь конюшни. Отчего же так долго? За воротами замка должно быть сейчас хорошо: бескрайние поля, пестреющие яркой листвой деревья и широкая река, мерно текущая в пелене тумана. Илария, жаждавшая как можно скорее насладиться этой красотой, боялась, как бы ей не помешали, а потому решила поторопить конюха.

К ее досаде, он оказался не один: в конюшню спустился Арон. Увидев Иларию, он подошел к ней.

— Куда вы намерены ехать? — обеспокоенно спросил он.

Илария поделилась с ним своим желанием прогуляться за стенами города.

— Вы хотите поехать одна?

— Да, я хорошо знаю эти места.

— Нет, невозможно, — решительно запротестовал капитан гвардии. — Я отвечаю за вашу безопасность, я не могу вас отпустить одну.

— Арон… — В голосе Иларии почувствовался упрек и нескрываемая досада.

— Вы — королева, вы не можете рисковать собой ради минутного развлечения.

— Я понимаю, но… — Видя, что Арон не намерен уступать, Илария махнула рукой. — Ну хорошо, поедем вдвоем.

— Я должен взять еще как минимум трех гвардейцев, — серьезно заявил капитан.

— Тогда поездка будет не в радость... — Илария опустила голову, уже думая отказаться от прогулки.

— Мы возьмем Патрика, Даниэля и Леона. Они будут ехать на расстоянии и не станут вам докучать. Поверьте, так будет лучше, — мягко увещевал Арон.

Илария вынуждена была согласиться.

— Тогда нам стоит выехать прямо сейчас, — решительно сказал Арон. — Я дам распоряжение, гвардейцы присоединятся к нам через несколько минут.

Королева тоскливо оглянулась на открытую дверь. Нигде она не могла остаться одна, даже прогуляться верхом и то приходилось в компании гвардейцев.

Однако, когда они наконец выехали за ворота и ветер засвистел в ее ушах, придав румянец бледным щекам, сердце Иларии вновь радостно забилось. Она не обращала внимания на гвардейцев и капитана Арона и смотрела вперед, наслаждаясь красотой туманного утра и свободой, пусть и не полной, как ей того хотелось.

Гвардейцы разговаривали между собой, Арон молчал, так что Илария почти не замечала присутствия охраны и в какой-то момент в упоении закрыла глаза, предоставив себя верному другу — Авроре.

Они проехали мимо перепаханного поля, обогнули деревню Дрваль и оказались у Мешливского леса. Здесь королева приспустила поводья и перевела лошадь с быстрого аллюра на шаг. Илария с улыбкой смотрела на желтые кроны берез, коричневые липы, проглядывающие изнутри зеленые ели.

— Правда, красиво? — Она обернулась к Арону.

— О, да, ваше величество. Прекрасный вид! — отозвался капитан.

Он был рад, что королева вновь в хорошем расположении духа. Это заметили и гвардейцы. Они уже ехали рядом и слышали слова королевы. Патрик, наиболее общительный и жизнерадостный из всех, сказал друзьям:

— Не правда ли, стоило встать пораньше, чтобы насладиться замечательной прогулкой? Природа, тишина и общество Прекрасной Дамы. Что может быть лучше?

Илария улыбнулась ему:

— Должно быть, сейчас не менее красивая осень в Шотландии.

— Да, у нас очень красиво, ваше величество, — отозвался Патрик. — Жаль, что англичане не дают нам спокойно наслаждаться этой красотой.

— Но ты можешь насладиться ей здесь, — заметила Илария.

— Несомненно, ваше величество. Все мы, и Даниэль, и Леон, нашли здесь новый дом благодаря вам. И мы все очень любим вас.

Илария улыбнулась, ей были приятны его слова.

Впереди показался высокий берег реки, и королева перевела лошадь на средний аллюр, уже больше не вступая в разговоры. Ее пленили умиротворяющий простор и единение с природой. Как давно она не бывала здесь! Сколько воспоминаний хранили эти места...

Не доезжая до края высокого глинистого берега, Илария остановилась и предложила спешиться. Арон помог ей спуститься, а гвардейцы отвели лошадей к старой иве. Погруженная в свои мысли, Илария подошла к краю обрыва, глядя на поднимающийся от воды туман.

— Здесь хорошо, не хочется возвращаться обратно.

— Нас никто не торопит, — заметил Арон.

— Спустимся к воде? — Илария обернулась по сторонам в поисках тропинки.

— Можно нам с вами, ваше величество? — поинтересовался Патрик, вернувшийся раньше своих товарищей.

— Хорошо, только найдите спуск.

— Он справа, ваше величество. Я заметил его, когда мы подъезжали, — рассказал Даниэль.

Меланхоличный француз, прозванный сослуживцами «печальным рыцарем», был одним из любимых гвардейцев королевы. Он и Патрик чаще всего дежурили в почетном карауле у ее покоев. Илария любила Даниэля за чистоту и искренность, а Патрик располагал к себе веселым нравом и добротой сердца. Что же до Леона, то своей манерой держаться он забавлял всю гвардию. Долговязый, всегда сонный и голодный, — его не интересовали ни интриги, ни заговоры. Он думал о насущном: хорош ли будет обед в корчме, повезет ли ему в игре, когда можно съездить на побывку домой. Его непосредственность и медлительность сделали его предметом шуток. Особенно любил над ним подтрунивать Патрик, но Леон не обижался и считал шотландца своим лучшим товарищем. Сейчас же Леона оставили стеречь лошадей, а Даниэль и Патрик показали Иларии спуск к реке.

Видя воодушевление гвардейцев, их радость от ее присутствия, королева уже не жалела, что взяла их с собой.

Трава на берегу была вся мокрая от росы, и Илария быстро измочила подол платья.

— Смотрите, там бобер! — весело крикнул Патрик, указывая на середину реки. — Он плывет сюда.

— Да. — Илария скинула с головы капюшон, оглядываясь по сторонам. — А там, смотрите! У самого берега, где камыши...

Она пошла вперед, желая рассмотреть, кто там мог быть. Но, приблизившись, громко вскрикнула и отпрянула назад. В воде лежал человек с застывшим посиневшим лицом. Белая рубашка колыхалась вместе с легкими волнами, темные штаны надулись, русые волосы и борода омывались водой, похожие на длинные водоросли.

— Отойдемте отсюда! — Даниэль потянул королеву за руку и увел в сторону.

Илария вся дрожала, она отвернулась и встала у тропинки, ведущей обратно на верх обрыва. Даниэль закрыл собой страшную картину и все то время, пока Арон и Патрик вытаскивали труп на берег, был подле королевы.

Наконец Арон подошел доложить:

— Этот человек был задушен. Судя по всему, убийство не более часа назад. Я не обнаружил трупных пятен. Странно, что тело не попытались скрыть и оставили у самого берега. Веревка на шее без камня. Видимо, этого несчастного сперва задушили, а после кинули в воду.

— Возьмем его в замок, — решила Илария. — Нужно опознать труп.

— Да, мы так и сделаем, — согласился капитан. — Этот человек не похож на крестьянина. Его одежда и золотая цепь с перстнем выдают в нем человека небедного. И, что интересно, убийство не было ограблением...

— Князь должен рассмотреть это дело. Убийство произошло на его земле, — сказала Илария.

Обратно ехали молча, но это не было тем созерцательным, тихим молчанием, как по дороге туда. Осознание, что не далее как час назад здесь произошло убийство, наводило на всех мрачные мысли.

По возвращении в замок едва Илария спешилась, как увидела во дворе пана Януша с супругой Богданией. Им уже подали лошадей, когда родители Кристины заметили королеву. Януш шепнул что-то жене, и оба подошли засвидетельствовать свое почтение ее величеству. Седовласый пан с перетянутым обручем лбом сильно постарел. Лицо его еще сильнее покрылось сетью морщин, глаза потеряли блеск, на челе легла глубокая скорбь после потери сына. Пани Богдания тоже изменилась. Она еще сильнее осунулась, подурнела, но характер остался прежним. Присущая ей тревожность и суетливость были заметны и теперь.

Едва супруг приветствовал королеву, Богдания обратилась к ней со словами:

— Ваше величество, мы так рады, что вы приехали на свадьбу нашей дочери! Предложение князя было так неожиданно, у Кристины был жених… но вы сами понимаете, что мы не смогли отказать вашему дяде.

Пан Януш, слушая супругу, нахмурил густые белые брови.

— Мы преданы вам, ваше величество, — начал он. — И надеемся, что Озерские земли будут связывать дружественные отношения с Вестлицей. Нам бы не хотелось становиться причиной разлада феодалов. Я действовал исключительно в целях защиты репутации моей семьи. Этот брак был необходим для сохранения чести дома.

— Я вас понимаю, — отозвалась Илария, краем глаза наблюдая за гвардейцами, — нам всем нужен мир.

Януш проследил за взглядом королевы и встревожился:

— Что произошло? Кого там несут?

— Мы нашли убитого человека в реке, — поделилась королева.

— С вашего позволения, я взгляну.

Илария не возражала. Оставшись стоять с пани Богданией напротив крыльца, она, однако, не слушала мать Кристины, а продолжала следить за гвардейцами. Патрик и Леон положили труп на скамью и, заметив пана Януша, отошли в сторону. Они встали неподалеку, наблюдая за феодалом и перешептываясь.

Когда перед старцем открылось лицо убитого, он вздрогнул, глаза его расширились. Дрожащей рукой он указал на бездыханное тело и, громко вскрикнув, схватился за голову. Илария поймала взгляд Патрика и дала ему знак подойти к пану Янушу.

Пока королева пересекала двор, на крыльце показался князь Давид. Заметив неладное, он сбежал по лестнице и раньше Иларии подоспел к Янушу.

— Где вы нашли его? — обратился князь к гвардейцам.

— Ты ответишь за это, Давид! — ожесточенно воскликнул Януш, сжав кулаки.

— Отвечу за что? — с холодной резкостью бросил князь.

В этот самый момент подошла Илария, встав между дядей и Янушем. Она обеспокоенно взглянула на них обоих:

— Вы знаете этого человека? Мы нашли его у реки.

Пан Януш с горечью простонал:

— Это мой племянник, Войцех! Силы Небесные, я этого не вынесу!

Илария побледнела. Она отчетливо вспомнила слова дяди, будто Бартош просил его избавиться от Войцеха. Неужели он вплел в эту историю соседа, только чтобы отвести подозрения от себя? Пустился в откровенности накануне убийства… конечно, ему это было выгодно, чтобы Илария в первую очередь подумала на Бартоша.

Януш вновь схватился за голову:

— Зачем ты это сделал? Чего тебе не хватало? Кристина принадлежит тебе…

Давид поймал на себе горький взгляд Иларии и поспешил оправдаться:

— Я не имею отношения к этому убийству. Возможно, Войцех утонул…

— У него на шее след от веревки, — возразила Илария.

— Что ж… я проведу расследование, — пообещал Давид, не выразив, впрочем, ни сочувствия, ни сожаления.

Позади послышались причитания и всхлипывания. Богдания упала на колени перед телом Войцеха и разразилась рыданиями. Януш плакал вместе с ней, закрыв лицо рукой. При виде их горя на глаза королевы тоже навернулись слезы.

— Илария, — окликнул ее князь и взял за руку, — пойдем со мной.

Януш поднял на него полные ненависти глаза:

— Если ты не найдешь убийцу, я не отдам тебе Вольстань! Я выстрою дружину у городских ворот и прогоню тебя вон, — пригрозил он, сжимая кулаки.

— Я найду убийцу, — отозвался Давид. Тон его был жестким, холодным, но по-прежнему сдержанным и непоколебимо уверенным.

Илария, чувствовавшая за дядей вину, не смогла оставаться в стороне.

— Убийца поплатится за свое злодеяние, не сомневайтесь. — И, обернувшись к князю, сказала: — Прошу вас докладывать мне о ходе расследования.