Мирт и шиповник

Глава 5. Исповедь Кристины

Днем Илария почти не покидала комнаты. Она помогала камеристке собирать вещи, пытаясь успокоиться после размолвки с дядей. Ее оскорблял его тон, безнаказанность действий. Илария чувствовала себя обманутой. Переживая за дядю, полагая, что ему грозит опасность, она и не подозревала, что угроза исходила от него самого. А князь и рад был стараться, подыгрывая ей и рассказывая о коварстве Бартоша и его просьбе устранить пана Войцеха от земель Януша.

Иларии до того хотелось вернуться в столицу, где она была полноправной хозяйкой, что, едва на двор опустились сумерки и на небе показался молодой месяц, она потушила свечи и, сотворив молитву, легла спать.

Однако сон долго не шел к ней. Ее мучила тревога, душили слезы. Хотелось поделиться с кем-нибудь переживаниями, излить душу… Но ее страданиям вторила лишь тишина.

Около одиннадцати часов, едва Илария стала засыпать, в комнате послышались тихие шаги камеристки Радки.

— Ваше величество… — осторожно позвала она. — Вы спите?

Илария подняла голову:

— Что случилось?

— Тут к вам пришли… Жена князя, она ничего не хочет слушать и просит пропустить ее к вам.

— Кристина? — Илария потерла глаза и села на постели. — Зажги свечи. Что ей нужно? Пусть войдет.

Едва Илария привыкла к слабому мерцанию огня, как полог ее кровати оттянулся и к ней заглянула Кристина. Она была в легкой сорочке, которую прикрывала расшитая золотом накидка. Выгоревшие светлые кудри разметались по плечам, большие синие глаза были полны слез. Дрожащими тонкими пальцами она судорожно вцепилась в одеяло.

— Умоляю, выслушай меня! — взмолилась она. — Я прежде не говорила с тобой о свадьбе. Боялась, что ты рассердишься. О, Илария, умоляю! Я так несчастна! — Кристина жалобно всхлипнула и, прежде чем Илария успела что-либо ответить, повисла у нее на шее. — Дозволь мне остаться с тобой, — стала упрашивать она. — Мне так много нужно тебе сказать. О, Илария! Сжалься, не гони меня прочь! — рыдала Кристина, прижимаясь к ее груди.

— Ты можешь остаться. — Илария утерла ее слезы и подвинулась в сторону.

Кристина забралась на кровать, поджала под себя ноги, заправила волосы за уши и прикрыла колени одеялом.

— Я все тебе расскажу! Все, и ты сама поймешь… поймешь, почему я вышла за него замуж. — Кристина вновь залилась слезами и крепко сжала руки Иларии.

— Что ж, говори. — Королева подложила себе за спину подушку и, устроившись поудобнее, приготовилась слушать.

Кристина немного успокоилась. Она вдохнула поглубже, вновь поправила волосы и, глядя на складки одеяла, тихо начала свой рассказ:

— Ты знаешь, я всю жизнь прожила в замке отца в Вольстани, никуда не выезжала. Единственное развлечение — ярмарки и прогулки верхом. Я много времени проводила одна. К отцу редко кто приезжал, разве что Мешко из Вицно или Войцех. Изредка приезжал воевода Велимир и… твой дядя. Он так разительно отличался от всех гостей, от друзей отца. Образованный, красивый, элегантно одетый, с изысканными манерами… Я всегда смотрела на него с восхищением, как на некий идеал, недосягаемую звезду. Помню, как мы впервые встретились в лесу и он проводил меня до замка. Он часто спрашивал об отце, о брате. В душе я понимала, что, возможно, ему интересно узнать от меня новости, только и всего, но, когда заболел брат, князь стал чаще видеться со мной. Как бы случайно оказываясь всякий раз там, где я гуляла. Он был всегда обходителен, любезен, не позволял себе ничего лишнего. Я видела в нем друга, на которого можно положиться, с кем разделить тревоги и сомнения. Но отец, обеспокоенный состоянием Францишека, хотел побыстрее найти мне мужа. Князь не выказывал желания жениться, время шло, я не могла открыть своих чувств, и отец сосватал меня Войцеху, моему троюродному брату. Ему было тридцать пять, он был деловым человеком, мастером на все руки. Отец очень любил его, доверял хозяйство. Войцех строил баню, покупал и продавал скот, решал дела с крестьянами. Когда отец предложил ему жениться на мне, Войцех не выказал радости. Помню, мы сидели за столом, Войцех вытирал жирные руки и бороду о скатерть и разглагольствовал о том, что девиц надо откармливать, как коров, чтобы у них были пышные бедра и большая грудь, способная выкормить потомство. А я тощая и болезненная. Ему хотелось видеть рядом с собой румяную толстую бабу. Он и сам всегда выглядел простым мужиком: неказисто одет, никогда не брился, вечно был пропахший потом… Я с отвращением слушала его речи, смотрела, как он берет мясо жирными толстыми пальцами… Это было мерзко. Я мечтала убежать, броситься к твоим ногам и умолить избавить меня от ненавистного жениха. Но отец все чаще запрещал мне выезжать верхом. Я перестала видеться с князем, и жизнь моя стала совсем тоскливой.

Однажды, когда брат был совсем плох и отец уехал за лекарем из аббатства Святого Мартина, мне сообщили, что князь у нас в гостевом зале и желает меня видеть. О, если бы ты знала, какой радостью наполнилось мое сердце, как запела душа! Я думала, что он, узнав о планах отца, решил попросить моей руки и спасти от ненавистного брака. Я сбежала вниз и едва заставила себя сдержаться, чтобы не броситься навстречу князю. Как он был красив в тот день, как элегантен! Безупречный и притягательный в нашем старом зале с выцветшим ковром и неприбранными объедками после обеда. Мне было так неловко… Но князь, казалось, не обращал никакого внимания на скудность убранства и грязный стол. Он разговаривал с матушкой о Францишеке, об отце. Наши взгляды часто встречались, я смущалась, не в силах устоять перед его привлекательностью. И когда он спросил меня о браке… о! я едва не разрыдалась! Он сказал, что мне можно найти жениха и получше, что он мог бы помочь. Я потом пошла проводить его. Перед выходом в темном притворе он поцеловал меня в щеку, назвал меня «прелестным дитя» и шепнул, что я очень красива и не ровня мужику Войцеху. Только представь, как я была счастлива в ту минуту!

Потом князь попросил проводить его, и мы вместе выехали верхом. Если бы ты знала, как билось мое сердце, как я ждала, что он предложит мне выйти за него замуж, но вместо всего этого князь сказал мне выбрать жениха из его дворян. Это было ужасно! Я резко попрощалась с ним и ускакала прочь, не желая его больше видеть.

Несколько дней я рыдала. Потом умер брат, и горе от его утраты перекрыло боль разбитого сердца. На похоронах был и князь. Он вложил мне в руку письмо. До сих пор помню каждое слово из него: «Я сожалею, что огорчил вас, милая Кристина. Верю, что в вашем сердце найдется прощение для друга, который терзается желанием видеть вас. Помните, что вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Что бы ни случилось, только позовите, и я спасу вас от этого брака».

Я не хотела отвечать на это письмо, чувствуя себя отвергнутой и нелюбимой. Между тем отец вновь заговорил о браке и пожелал устроить свадьбу как можно скорее, опасаясь, что он умрет, не оставив наследника. Отец хотел обвенчать меня с Войцехом в начале сентября, я стала плакать и умолять отменить свадьбу, стала грозить, что сбегу из дома. Однако это привело лишь к тому, что меня начали запирать в комнате.

В середине июля служанка передала мне новое письмо от князя, где он писал, что не простит себе, если я выйду за Войцеха. Молил ответить на письмо и не пренебрегать его помощью. Я рыдала, страстно желая увидеться с ним, но меня не выпускали за ворота. А отец, занятый хозяйством, хотел быстрее поженить нас с Войцехом, чтобы тот переехал в замок и больше помогал по хозяйству. Войцех поддержал предложение отца быстрее обвенчаться, объясняя это желанием самому «взяться за меня» и слепить жену под стать себе, выбив из меня все капризы и откормив, чтобы я стала в три раза толще.

Как-то вечером я подслушала их разговор, отец предлагал Войцеху обвенчаться со мной в домовой церкви, без празднеств и лишней огласки. Говорил, что мне надо скорее понести ребенка, чтобы у него был внук и прямой наследник. Они хотели силой привести меня под венец и вынудить сочетаться браком через два дня!

Думаю, ты поймешь охвативший меня ужас и страх. Я подговорила служанку и на другой вечер во время проливного дождя сумела незаметно выбежать за ворота. Там меня ждала лошадь. Я вскочила на нее и через лес поскакала в Вельсторш. Дорогой я рассекла щеку о ветку, промокла до нитки и забрызгала грязью платье.

Представь себе, в каком виде я прибыла в замок Твердза! Меня не хотели пропускать, но я умоляла доложить обо мне князю, и он принял меня. В нижнем зале, как сейчас помню, он не сразу узнал меня, окликнул по имени. Потом… о! видела бы ты, как он испугался за меня. Я и в самом деле выглядела неважно. Он было решил, что на меня напали в лесу… Я хотела сразу обо всем рассказать ему, но он позвал служанку и велел проводить меня в гостевые комнаты. Там я приняла ванну, отогрелась, поужинала и… переоделась в твое синее платье. Ты только не сердись, что я надевала его. Князь, когда вошел ко мне, кажется, в первые минуты вспоминал тебя. Он с заботой расспросил меня об отце, о всем произошедшем. И спросил, что он может сделать для меня. А я возьми да и скажи: женитесь на мне. Представляешь? Так и сказала. Он был удивлен, но не сильно… кажется, князь догадывался о моих чувствах к нему. Он стал убеждать меня, что не создан для брака, что мы не будем счастливы, что он сильно старше и неспособен на любовь. А я плакала и убеждала его в обратном. Князь спросил, что я намерена делать, если он не женится на мне, и я ответила, что сбегу в монастырь. Это ему не понравилось. Земли тогда могли достаться Войцеху или перешли бы в твои владения. Я объяснила ему, что брак со мной даст ему место в Совете и земли. Он был удивлен моими рассуждениями и… когда я говорила, он сел на подлокотник кресла и не отрываясь смотрел на меня. Потом сказал, что не уверен, что сможет полюбить, но все-таки женится на мне и спасет от Войцеха. Я была растеряна, мне было грустно, что он не любит меня. А он поднял мое лицо за подбородок, поцеловал в щеку и прошептал: «Я хочу любить тебя, научи меня».

Я крепко обняла его и разрыдалась. Он утешал меня, обнимал в ответ и шептал, как я нравлюсь ему и что он действительно скучал по мне. Я трепетала от его слов, сердце мое вновь пело!

Между нами ничего не было в тот вечер, мы даже не целовались, но князь сказал моему отцу, что я провела ночь в его замке и невозможно скомпрометировала себя. Сказал, что единственный выход для спасения моей чести — брак. Отец был в ужасе. Князю стоило немалых трудов убедить его в своих искренних намерениях.

Мы поженились, и я бесконечно счастлива. Я безмерно люблю Давида, он — вся моя жизнь. Он так внимателен и нежен со мной, с ним я забываю обо всем на свете.

— Отчего же ты прибежала вся в слезах? — удивленно спросила Илария.

— О, милая! Так ведь со смертью Войцеха отец разозлился на Давида, он грозит лишить его земель, ты не хочешь видеть его в Совете. Все отвернулись от него… И я боюсь, что он захочет расторгнуть брак, обозлится на моего отца. Мне только начало казаться, что он любит меня, а из-за этого несчастья он стал холоден и не хочет говорить со мной… Давид не убивал Войцеха, он был со мной в ту ночь.

— Но он мог подослать убийцу…

— Нет! Нет! — горячо запротестовала Кристина. — Он не мог! Слышишь? Он не мог, он не такой.

— Ты слепа в своей любви. — Илария сочувствующе вздохнула. — Мне жаль тебя, ты совершенно не знаешь моего дядю. За красивой внешностью и изысканными манерами скрывается расчетливый и холодный интриган, жаждущий власти.

— Нет! — покачала головой Кристина. — Он просто был одинок, его никто не любил, его душа покрылась холодом, но я отогрею ее, растоплю его сердце и наполню любовью и светом! Моя любовь изменит его, у нас родятся дети, и Давид будет счастливым отцом.

— Наивная! — вздохнула Илария. — Я не стану переубеждать тебя, но, поверь, когда-то и я пыталась прорастить в его душе доброе семя.

— Но ты не любила его так, как я! Он тебе дядя, а мне — муж.

— Хорошо, как знаешь. От меня-то ты чего хочешь?

— Скажи, что веришь ему. Дай шанс оправдаться и найти убийцу.

Илария вскинула брови. Прежний ласковый сочувствующий взгляд сменился подозрительностью.

— Постой-ка, а не он ли подослал тебя ко мне? Прежде ты не горела желанием исповедоваться мне.

— Он не подсылал меня, — смущенно отозвалась Кристина, потупив взор, — я сама сказала, что все объясню тебе и ты поймешь. Не правда ли, ты не станешь разрушать мое счастье и дашь шанс князю?

— Твое счастье не должно зависеть от меня, от передачи земель или членства в Совете. Если дядя любит тебя, он не отречется, не бросит тебя.

— Илария, но ведь мой отец хочет забрать мое приданное! Почему никто не верит в невиновность моего мужа? Я понимаю, Давид слишком могущественен, у него много завистников…

— Пусть мой дядя найдет убийцу и известит меня об этом. Если он сумеет раскрыть это преступление, я не откажу ему в членстве в Совете. Но он сам не должен играть против меня.

— Он не против тебя, но ему претит твое высокомерие и холодность.

— Что? Мое высокомерие и холодность? — Илария была возмущена до глубины души. — Да он сам ведет себя отвратительно надменно!

— Растопи его лед, сделай первый шаг. — Кристина мягко взяла ее за руку.

— Растапливать льды — твой удел. Мой — править этой страной. Пусть князь не мешает мне в этом.

— Я поняла тебя, я все сделаю. — Кристина поднесла руку Иларии к губам и несколько раз поцеловала. — Я знала, что найду в тебе прежнего друга с добрым сердцем. Ты полюби, и твой лед тоже растает. Вам с князем не хватает тепла человеческих чувств…

— Довольно, Кристина, — остановила ее Илария, не разделявшая восторгов подруги. — Об этом будешь рассказывать дяде.

— Тогда я пойду?

— Иди. — Илария улыбнулась и ответила на поцелуй Кристины.

Этой ночью королеве пришлось многое переосмыслить и впервые иначе взглянуть на брак князя с Кристиной. Как она и предполагала, дядя не был влюблен в супругу, но узнать о страстной любви Кристины… Выходит, аббат был прав, а она, Илария, ошибалась. Теперь королеве отчетливее стали видны мотивы князя и его расположение к молодой супруге. Восторженные чувства Кристины льстят самолюбию князя, питают его тщеславие. Конечно, он не смог себе отказать в удовольствии взять в жены влюбленную в него хорошенькую девушку с богатым приданым и утереть нос завистливым феодалам.

Глава 6. Откровенность и хитрость

Утром королева покинула Вельсторш, а с ней и весь двор.

В замке Твердза вновь воцарилась привычная тишина. Гости разъехались, слуги были заняты уборкой зала и гостевых комнат, а потому никто не нарушал уединение князя. Лишь Кристина тихо сидела напротив него у ярко растопленного камина и вышивала, но она ничуть не отвлекала его от дела, которым он был занят уже несколько часов.

Давид, удобно устроившись в кресле, пересматривал карту с границами земель и помечал на отдельном листе пергамента, сколько прибыли он извлечет от продажи зерна, овощей, фруктов, соли, пушнины и леса, прибавляя к этому возможный будущий доход с земель Януша. Вместе с тем он отдельно отмечал выгоду Бартоша от торговых сделок с Вельсторшем и Вольстанью, высчитывая до гроша, чего лишится сосед, откажи ему Давид в дружбе и запрети провозить купеческие обозы через свои земли. Болотск, которым владел Бартош, находился в болотистой низине, где не было ни лесов, ни плодородной почвы. Зато в изобилии росли грибы и клюква, а в разливе реки крестьяне ловили много рыбы. Этого добра было вдоволь и у князя, потому он мог спокойно оборвать торговые связи с Бартошем, тогда как последний лишился бы поставки зерна и соли, не говоря уже о пушнине и лесе. Конечно, Бартош мог возобновить торговлю с Тадеушем из Рощистой Долины, но для этого необходимо было вновь наладить отношения с молодым соседом. Князь знал причину ссоры, скрывавшуюся в неудачной женитьбе сына Бартоша, Стефана, на сестре Тадеуша. Девушка умерла через несколько месяцев после свадьбы, не пережив брака с властным и жестоким мужем. После этого происшествия Тадеуш оборвал всяческие отношения с Бартошем и Стефаном. А последний на следующий же год женился на придворной даме, молодой вдове, которая сумела ужиться с ним, подарила ему двух сыновей и должна была вскоре снова родить.

Князь ухмыльнулся, записав Тадеуша в возможные союзники, а также отметив на карте Лебяжий Курган, наследницей которого была юная Лея, невеста Ариса. Кого бы вместо сына воеводы предложить Лее в женихи? Быть может, младшего брата Тадеуша — или же свести ее с Адрианом? На ум пришло еще одно имя — имя человека, которого он три года назад отправил служить Бартошу. Интересно, что ему известно обо всей этой истории с убийством?

Из размышлений его вывел осторожный вопрос Кристины:

— Мой отец не писал вам?

Большие васильковые глаза смотрели тревожно, но слез в них не было. Пшеничные волосы были убраны под белый убрус, еще сильнее подчеркивавший ее бледность. Терракотовое парчовое платье, казалось, утяжеляло ее легкий гибкий стан и излишне пережимало маленькую грудь.

— Нет, он не писал мне, — отозвался князь и снова погрузился в размышления.

Ему хотелось расписать также количество воинов, которых мог бы дать каждый город, но Кристина вновь заговорила с ним. Голос ее слегка дрожал и звучал неуверенно и тихо:

— Мне пришло от него письмо.

— Я знаю, — спокойно ответил князь, отложив на время серебряный карандаш, которым он делал пометки на пергаменте.

— Вы читали его? — с тревогой спросила Кристина.

— Нет, но мне несложно предположить его содержание. — Князь выжидательно посмотрел на супругу. — Он винит тебя в необдуманном замужестве, сыплет угрозами… Я прав?

— Он хочет, чтобы я приехала завтра на похороны Войцеха.

— Мы приедем.

Кристина замялась:

— Отец хочет, чтобы я приехала одна.

— Вот оно что… — протянул князь. — Но это исключено. Мы поедем вместе. Одна ты в Вольстань не поедешь: ни на похороны Войцеха, ни в гости к родителям… Запомни это.

— Но отец не хочет вас видеть, я боюсь, что он может дурно обойтись с вами…

Глядя на взволнованное лицо Кристины, ее дрожащие от волнения губы, князь невольно улыбнулся. Ему показалась трогательной такая забота о нем.

— Тебе не о чем переживать, я все улажу, — пообещал он.

Однако слова князя не сильно успокоили молодую супругу. Она больше не могла сосредоточиться на вышивке, в то время как Давид преспокойно вернулся к подсчету войск. Не в силах выдержать давящей тишины, она в третий раз оторвала его от дела:

— А если они задумали убить вас? Я видела, с какой ненавистью на вас смотрели некоторые феодалы. Они нарочно подстроили убийство, чтобы погубить вас. Отец не верит мне. Все ополчились на вас из-за меня. Я иной раз думаю, лучше бы мне было бежать в монастырь. Я не сделала вас счастливым, лишь навлекла беду. И смерть Войцеха на мне. Если бы я вышла за него замуж…

— То я с большей вероятностью убил бы его, а потом все равно женился бы на тебе, — ответил князь, отложив свитки пергамента на каминную полку.

Он встал и прошелся по комнате. Ему были неприятны слова Кристины, он досадовал на ее слабость и, не в силах смолчать, высказал ей все, что думал:

— Я не позволил бы тебе сбежать в монастырь и все равно бы нашел, обманом или силой я взял бы тебя в жены. Мне совершенно необходимо забрать Вольстань, и я бы не позволил обосноваться там этому мужику Войцеху. Я догадываюсь, кто убил его, а злоба феодалов обернется против них самих. Твой отец пожалеет, что так обошелся со мной…

— Вы не жалеете, что женились на мне? — осторожно спросила Кристина.

— Нет, я редко жалею о своих решениях, к тому же это решение не было сиюминутным порывом. Несмотря на твой внезапный визит ко мне в ту ночь, я обдумывал и раньше возможность прибрать к рукам Вольстань.

— Но… когда придет день и вы получите земли моего отца, не стану ли я обузой для вас? Вы не любите меня, я это прекрасно поняла на свадьбе и… когда вы оставили меня в брачную ночь. Вы сделали это нарочно, чтобы потом попросить у епископа признать брак недействительным и отправить меня в монастырь, а самому жениться на Иларии? — В глазах Кристины стояли слезы.

Князь удивленно посмотрел на нее и вдруг неожиданно громко расхохотался.

— Как ловко ты прописала мои стратегии! — Все еще смеясь, он вновь опустился в кресло напротив и весело посмотрел на супругу. — Звучит как хороший план, но за одним исключением: я не хочу жениться на племяннице. Более того, я не хочу ее видеть в моем замке. А что до тебя… — князь закусил губу и с сожалением окинул взором бледную, худую Кристину, — я брал в жены дочь лесов и полей, которая так резво скакала верхом, была смелой и отважной. Ты была так хороша, я восхищался тобой. Сейчас же твой унылый, печальный вид навевает на меня тоску. Этот убрус так необходим тебе? А платье… эта тяжелая ткань не идет тебе. И… утри слезы, я ничуть не жалею о нашем браке.

Князь протянул ей руку, вынуждая встать и подойти к нему. Кристина робко приблизилась. Давид примиряюще улыбнулся и, поцеловав ее руку, сказал: