Грань

Глава

Тихий приморский городок Грейпорт. Летом он обычно оживал от шума и суеты, но сейчас, в начале февраля, казался вымершим. Снег валил сплошной стеной, за ночь намело сугробы по колено. Ветер выл в разрывах между покосившимися домишками, завывал в обледенелых рыбацких сетях и меж корпусов заброшенных лодок, намертво вмёрзших в гальку. Дорогу замело, дворники, казалось, давно махнули на всё рукой. В воздухе стояла тяжёлая смесь запахов: соль, гниющие водоросли и странная химическая сладость, будто горелый сахар. Этот запах проникал даже сквозь закрытые окна машины, вызывая лёгкую тошноту.

Снегопад был неестественным. Слишком яростным, слишком внезапным. Словно кто-то включил гигантскую снеговую машину прямо над городом. «Что за чертовщина?» — подумала Кэтрин, всматриваясь в белую пелену. Ничего нормального. Справа, за обочиной, плескалось непривычно бурное, свинцовое море. Слева, словно проступая из тумана, поднимался город. Он казался чужим и одновременно до боли знакомым, будто она прожила в нём всю жизнь. Каждое здание, каждый переулок будоражили память, которой не могло быть. И среди этой снежной стены, как призрачный мираж, вырисовывалось Колесо Обозрения. Огромное, ржавое, с облупившейся краской. «Что за хрень?» — пронеслось в голове. Она никогда не видела его здесь. Да и моря в Грейпорте не было — только река. Город словно подменили.

---

Всё началось с кладбища. Точнее, с того июньского утра, что разрезало жизнь на «до» и «после». Звонок раздался в семь, и на экране горело имя сестры — Глэдис. Кэтрин не удивилась. Она поняла, зачем звонят так рано. Мама лежала в больнице уже двое суток. Сначала просто приступ, но потом её перевели в реанимацию. Звонок в семь утра мог означать только одно. Сердце Кэтрин упало в пятки, в горле встал холодный ком. Она не хотела брать трубку. Пальцы онемели. Продлить эту секунду перед пропастью — хоть на миг. Но она поднесла телефон к уху.

Секунда тишины, а потом — спокойный, опустошённый голос мужа сестры. Голос, из которого ушла вся жизнь.

— Мамы больше нет, — прозвучало в трубке.

И тут же, без паузы, из неё самой вырвалось — сначала как внутренний, оглушительный гул, сливающийся со звоном тишины, а потом прорвалось наружу, в комнату, в это июньское утро, в новую, разорванную жизнь. Пронзительный, животный рёв, который не был словом, а был самой болью, принявшей звук:

— НЕЕЕЕЕЕТ!

---

Она стояла у свежей могилы под палящим солнцем, и мир не просто потускнел — он стал плоским, картонным, липким от фальшивых соболезнований. А потом начались годы, где главной болью была даже не та, первая, дикая агония, а её необратимость. Зияющая дыра в реальности. И навязчивая, сверлящая мысль, что всё это — чудовищная ошибка, долгий дурной сон, из которого вот-вот можно проснуться, услышав мамин голос. Эта мысль глодала тише, но упорнее самой тоски.

Всё, что она делала с тех пор — адская работа до изнеможения, бесконечные переезды, шумные вечеринки, где голова гудела от музыки и чужих голосов, — было одной долгой, отчаянной попыткой убежать. Убежать от пустоты внутри, от того кладбищенского зноя, и главное — от наваждения, что мир стал ненастоящим. Возможно, именно эта ноющая пустота, смешанная с ощущением жизни в чужом спектакле, и привела её сюда. В место, где боль наконец обрела форму. В этот заснеженный Грейпорт с его призрачным колесом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.