Готамерон. Том II. Право на сталь

Преодолев несколько длинных улочек и питейный дом Васко, они попали в сквер с клумбами и карликовыми соснами. Далее горожанка повела их окольными путями, через огороды и канавы с деревянными мостиками, пока не показалось подножие Кременгольского холма. Обогнув его с востока, они вскоре вышли на храмовую площадь. В дальнем ее конце возвышалась мраморная ротонда с деревянной крышей. Справа тянулась цветистая насыпь с разрушенной кирпичной стеной на вершине, вдоль которой стояли дома.

Не выходя на площадь, Астрид повернула вправо и юркнула под арку, за которой была еще одна улица. Преодолев ее, они попали в затопленный арочный тоннель, проведенный сквозь насыпь, а затем по крутым ступеням поднялись на вершину холма.

Осмотрев мощеную площадку, Ингмар понял, что стоит у входа на улицу мастеров. Неподалеку начиналась широкая лестница, уводившая в сторону нижнего предела. Впереди, в одном из огородов, стояла увитая плющом пушечная башня, которую горожане называли «Зеленой». У ее подножия ютилась двухэтажная лаборатория местного алхимика с грязной табличкой над дверью. Дальше, за черным полотном из крыш, стелились трущобы, а за ним темнела водная гладь, на которой виднелись очертания продолговатого корпуса «Звезды Ниппура». Корабли поменьше, стоявшие у входа в лагуну, и вовсе терялись в дымке, издалека напоминая черные пятна в луже белой краски.

– Ваша милость? Вот этот дом, – раздался за спиной вкрадчивый голосок Астрид. – Там живет кузнец. К нему в ту ночь приходили гамеланцы.

– Ты сейчас нам правду говоришь? – спросил он, вполоборота глядя на ветхую кузницу.

– Посмотрите туда. – Астрид подняла изящный пальчик, увенчанный блестящим гранатовым кольцом, и указала на соседнее строение. – Это мастерская моего дяди. Я живу там.

– Причем тут твой дядя?

– Это он видел гамеланцев. Окна его спальни выходят на двор кузницы. Он в ту ночь сидел у верстака и наблюдал за ними из окна.

Дункай подошел к ней и пристально посмотрел в глаза.

– Тогда на кой черт нам ты? – медленно произнес алмер.

– Что он сказал?

– Он хочет потолковать с твоим дядей, – объяснил Ингмар. – Думаю, он прав. Отведи нас к нему или не получишь ничего.

– Ну вот. Мы так не договаривались! – возмутилась горожанка, надув губки. – Его нет дома. Он и мой брат вчера вечером уехали за какими-то деревяшками.

Ингмар молчал. Дункай тоже. Оба с вызовом смотрели на белокурую спутницу. С капюшонов по плащам струились ручейки воды. Слышно было, как дождь барабанит по крышам и листве в огородах.

– Правда, правда! Я клянусь, – повысила голос Астрид, не выдержав молчания. – В доме никого! Я покажу, если не верите.

– Что именно видел твой дядя? – по слогам произнес Ингмар, достав из-под плаща мошну. – Как выглядели гамеланцы? С ними был дряхлый старик? Что они делали в кузнице посреди ночи?

– Не было с ними никакого старика. Дядя Вудберт сказал, что они помогали Гройсу ковать что-то. Наверное, меч или какую-то другую железяку. Я во всех этих ремеслах не разбираюсь.

– Как долго они здесь пробыли?

– До рассвета.

– И все ковали?

– Да. Работали, как одержимые. Дядя сказал, что Гройс к утру едва мог ходить от усталости.

– Кузнеца зовут Гройс?

– Да. Хватит меня терзать! Сами его спросите.

Астрид жадно облизнулась, глядя на золото. Ингмар бросил ей кошель с монетами. Разумеется, та его не поймала. Подобрав добычу, голубоглазая горожанка собралась было бежать, но затем поворотилась и жалостливо протянула:

– Только не выдавайте меня. Пожалуйста. Соседи и так уже говорят, что моим языком можно армии вязать.

– Мы не скажем.

Раскланявшись, Астрид побежала вдоль плетеной изгороди, и вскоре скрылась за дверью мастерской. Ингмар не стал тянуть и подошел к дому кузнеца, несколько раз постучав сапогом по дубовой преграде. Удары заглушил бой дождя. Никто не открыл. Тогда он постучал сильнее. Вскоре окошко на двери распахнулось.

– Убирайтесь, хаджары! – послышался из темноты грубый голос. – Здесь не обслуживают врагов короля. Их здесь убивают!

Дункай приподнял брови и ухмыльнулся.

– Смелый кузнец попался.

– Или глупый, – ответил Ингмар, забарабанив в дверь сильнее прежнего. – Открывай, Гройс! Я рыцарь короля. Хочу задать тебе несколько вопросов. Выгляни еще раз. Смотри, что у меня есть.

Окошко открылось вновь. Ингмар к тому времени держал в руке болу истребления нежити. Без усилий попасть в чужой могли только нисманты и гамеланцы. Им достаточно было просто носить свое облачение. На худой конец в качестве пропуска годились и болы. Он все рассчитал правильно, но бесхитростный трюк, сработавший в казармах, с треском провалился. Черный камень с серебристым черепом не произвел на Гройса никакого впечатления.

– Я воевал с никтами пять проклятых лет! На поле боя такого добра навалом.

Дверца на окошке закрылась.

– Кузнец умный, – констатировал Дункай, и ухмылка постепенно превратилась в улыбку.

Ингмар в растерянности посмотрел на дверь кузни. Гройс, в отличие от Вульфгарда, оказался крепким, как кусок кладенцовой руды, и словам не верил. На острове эти болы были единственным доказательством его высокого положения. Конечно, он мог снова пустить волшебный светлячок, вот только Гройса такая простая магия скорее рассмешила бы. С семью другими болами дела обстояли не лучше. Мощь боевых заклятий он мог продемонстрировать только на нежити или никтах, а резать себя для показного исцеления было глупо и опасно.

– Гройс, мы не враги тебе, – произнес Ингмар в окошко. – Пятнадцать лет назад ты принял в своем доме троих гамеланцев, которых вел старик. Мне все равно, был ли ты с ними в сговоре или они нашли тебя сами. Вас всех жестоко обманули. Этот старик очень опасный некромант. Если тебе дорога жизнь родных и близких, ты нам не откажешь. Ежели ты один и не желаешь заботиться о других, подумай, хотя бы о собственной душе.

Дождь усилился. Капли громче забарабанили по капюшону. Ингмар поежился и посмотрел на Дункая. Темное лицо алмера казалось непроницаемым. О том вечере на корабле, когда он дрожал от холода, можно было забыть. Воин быстро свыкся с непогодой и уже не замечал типичных для Магории неудобств, вроде грязи и дождя, которых не было в его родной пустыне.

– Входите…

Раздался гулкий удар. Гройс снял засов и открыл дверь. Ингмар и Дункай вошли в уютное помещение, напоминавшее трюм корабля. Изнутри стены кузни были обшиты сосновыми досками. Темную прихожую от комнаты отделяла кирпичная стена, за которой доносился треск поленьев и чей-то приглушенный храп. Кузнец стоял в проходе, вооруженный топором с широким лезвием и длинной рукоятью, каким пользовались мясники.

– Внутрь я вас не пущу, – объяснил хозяин, на всякий случай, положив оружие на плечо.

– Мы не причиним вам вреда, – вполголоса произнес Ингмар, откинув капюшон. – Ты живешь не один? Жена дома?

– Говори громко, рыцарь. В дождь мой ученик спит как убитый.

Ингмар кивнул, глядя на хозяина. Гройс оказался невысоким, но плотным и мускулистым мужчиной лет сорока. Его пышные русые волосы и борода в темноте казались еще гуще. Поверх испачканной копотью рубахи он носил коричневый фартук из дубленой кожи. Рукава были закатаны достаточно коротко, чтобы все могли видеть шрамы и ожоги, часть которых храбрый кузнец получил в бою.

– Как вы узнали о некроманте и отступниках? Я никому не рассказывал.

– Даже если не хочешь выносить сор из дома, за тебя это сделают соседи, – осторожно заметил Ингмар, стараясь, чтобы его слова не прозвучали как укор. – Астрид тебя выдала, за пригоршню золотых. У этой женщины воистину змеиный язык.

Борода Гройса зашевелилась, словно в ней жило какое-то существо. Кузнец нахмурился и посмотрел на гостей с негодованием.

– Астрид выросла в горном клане. В молодости она даже мечом владела. Если бы жена ее дяди не надоумила мать выдать дочь за богатого капитана, она бы вовек не надела платье.

Ингмар решил не портить отношения и признал, что поторопился с выводами, но Гройс не стал его слушать:

– Что вам известно про тех отступников?

– Один из них был моим кровным братом и лидером Белой звезды. Его звали Айнхарт.

– Белой звезды? – низким голосом переспросил кузнец. – Я слышал о северном отряде, когда был на постое под Криндэйлом. Не знаю, кем был твой друг и его спутники до отречения, и как доблестно они сражались в рядах звезды. В ту ночь я видел лишь самовлюбленного ублюдка, готового убить старика за неосторожное слово, и двух подхалимов, лебезивших перед некромантом.

Гройс вкратце описал встречу с гамеланцами и чародеем. Так Ингмар наконец узнал, как выглядел неуловимый некромант и каким характером обладал. Оказалось, что для слуги Ниргала старик вел себя чересчур миролюбиво, а цель его визита на Миркхолд и вовсе казалась бессмысленной. По утверждению Гройса, в ту ночь чародей принес с собой заготовку для меча. Это был редкий и тугоплавкий металл, который получали из черной руды. Горняки-разведчики называли ее «черной» не только за цвет, но и за то, что с ней было много возни при обработке. На Гамелане ее уже пятьсот лет никто не добывал, в первую очередь благодаря открытию более прочной и чистой кладенцовой руды. Огромные залежи этого бесполезного металла располагались в Хладной гавани, кузнецы которой иногда ковали из нее самые простые инструменты для нищих и крестьян.

История показалась Ингмару неубедительной. Действительно, странно, зачем гамеланцам потребовалось дважды пересекать пустыню и переплывать Старое море ради ковки дешевого клинка, который можно было сделать в любом городе Сурана.

Затем Гройс описал разговор с чародеем и рассказал, как он первый раз в жизни чуть не уснул за наковальней.

– На заре они ушли. Больше я их не видел.

Ингмар слушал внимательно, переспрашивая то, что казалось ему необычным. Когда кузнец замолчал, он уже имел в голове образ врага, и примерно знал, на что тот был способен.

– Значит, некромант умеет читать мысли? – спросил он его, задумчиво теребя подбородок.

– Мое имя он мог узнать, но все остальное выведать было непросто. Разве чародеи не способны на такое?

– Способны, – согласился Ингмар, сверля взглядом пол. – А когда ты увидел гамеланцев и вспомнил о мече, который тебе подарил лорд Волквин, ты думал только о мече или о дарителе тоже?

– Я уж и не помню.

– А фраза о том, что твое имя у него на ладони? Он, правда, сказал это дважды? Первый раз, когда вошел в дом, второй – пока ты ковал меч.

– Нет, не так. Он сказал, что имя всякого у него ладони, – поправил Гройс. – Что с того? Просто выражение.

– Это не выражение, а девиз, – ответил Ингмар, смахнув капли влаги с дрожащих бровей. – Ключники часто так говорили. Да и не ладонь это, а «ладон» – поле зрения.

Ни Дункай, ни тем более Гройс, его не поняли, но оба посмотрели в ожидании объяснений.

– Некромант не просто читал твои мысли, – произнес он, пытаясь подобрать верные слова. – Старик заглянул в твое прошлое через мысли о мече и выяснил, о ком ты думал, когда получал его. В данном случае извлек из твоей памяти имя лорда, который подарил тебе меч.

– То есть он узнал о том, что я думал в прошлом? Разве такое возможно?

– Да, но на это способен не каждый чародей. Ключники считали, что разум человека – это запертый сундук. Открыв его, они получали доступ к новому сундуку, и так далее. Потому их так и прозвали. Чем выше ранг, тем больше сундуков ключник мог отпереть, и тем больше мог узнать о человеке. Если некромант один из них, то это объясняет его неуловимость.

– Что с того, рыцарь, – простодушно отозвался кузнец, пожав могучими плечами. – Зло есть зло. Мне все равно, что оно умеет.

– Ты сказал, что Айнхарт хотел пойти в какую-то долину, – уточнил Ингмар, глядя на Дункая.

Алмер все это время провел возле двери, облокотившись об дубовую преграду. Лицо его, как и прежде, напоминало каменную маску. Принимать участие в разговоре он не собирался, но слушал внимательно.

– Да. Они искали опытного кузнеца. Кроме города его можно найти только в долине, ну или в Майнриме, по ту сторону Рудных гор; но туда просто так люди не ходят.

– Что за долина? Она далеко?

– Полдня пути пешком, если не знаете горных троп. Галопом по дороге можно и за пару часов доскакать. Это обыкновенный лен под управлением Лендлорда.

– С тех пор как чародей ушел, в долине не происходило ничего странного?

Гройс задумался, поглядел в потолок, почесал бороду и пожал плечами.

– Два раза случалась засуха. Пять лет назад на остров налетели жуки-огнекрылы и сожрали урожай. – Кузнец еще немного помолчал и развел руки в стороны. – Никакого колдовства не было, если ты об этом.

– Или ты просто не знаешь.

– За город я ручаюсь. В глуши… не знаю. Крестьяне и охотники постоянно сказывают всякие глупости о призраках и демонах. Одни байки про кеновию чего стоят.

Хозяин кузницы усмехнулся, по-видимому, вспомнив одну из таких историй, но потом дернулся, словно его кто-то укусил.

– Подожди-ка! В начале месяца на ферме Годвина случилась беда. Говорят, дочь мельника за ночь лишилась всех зубов. Кто-то вытащил их у нее изо рта, пока та спала.

Дункай зашевелился. Ингмар оглянулся на спутника, поймав его настороженный взгляд. За прошедший год они научились понимать друг друга без слов, и сейчас в глазах алмера было предупреждение.

– Говорят, в ту ночь с батраками выпивал какой-то колдун. Возможно, это его работа.

– Как он выглядел?

– Как старик, – лениво отозвался Гройс. – Конечно, барон во всем обвинил его, а старухи вспомнили Лионеллу.

– Кого?

– Мертвую ведьму. Сто лет назад пастушата обвинили крестьянку в колдовстве. Наемники сломали ей шею, а тело бросили в затопленную шахту. С тех пор Лионелла рыщет по ночам в поисках тех детей и отрывает головы всем, кто младше десяти. Очередная глупая сказка.

«Никты когда-то тоже жили в сказках», – про себя произнес Ингмар, а затем ответил: – Спасибо. Мы проверим ферму Годвина.

Он шагнул навстречу кузнецу. Гройс крепче стиснул рукоять топора, но, увидев протянутую руку, смягчился.

– Старик, которого ты видел в ту ночь, необычный некромант. Три сильных воина подчинились его воле как дети. Я потратил четырнадцать лет, чтобы узнать о нем хоть что-то, но так и не смог подобраться близко. Неизвестно, на что еще он способен.

– Нисмасс тебе в помощь, рыцарь, если ты до сих пор ему служишь. – Сказав это, Гройс покосился на Дункая. – Твой хаджар немой или он не разумеет по-нашему?

– Хаджарами в пустыне зовут военачальников, – тактично пояснил Ингмар. – Мой друг благородный воин из Ниппура. Он понимает каждое слово, и знает им цену, с рождения поклоняется Ниргалу, и уже много лет сражается с нашим королем. Тем не менее, даже он поклялся помочь мне остановить чародея.

– Какой ему в том прок?

– Некроманты Ниппура ничего не знают об этом старике. Он призрак даже среди своих, и вполне может оказаться ренегатом, причинив вред как магорцам, так и алмерам.

Ингмар посмотрел на спутника. Едва ли Дункаю было приятно слышать подобное. У них был договор, державшийся на честном слове. Никаких клятв они не приносили. Без данного слова алмер и пальцем не тронул бы адепта темной веры.

К счастью, на упрямого кузнеца слова произвели впечатление. Пощипывая бороду, Гройс забарабанил пальцами по рукояти топора и с тревогой спросил:

– И ты считаешь, что этот человек все еще на острове?

– Он мог остаться здесь или уплыть на Южные острова. Это ничего не меняет.

– Пятнадцать лет прошло.

– Некроманты живут долго. Не нам судить об их планах, но мы можем предугадать их поступки. Как ты думаешь, Гройс, почему чародей стер твоему отцу память, но не сделал то же самое с твоей?

Борода кузнеца вновь ожила. По лицу было видно, что он и сам не раз об этом размышлял.

– Наверное, хотел, чтоб я помнил о своей работе. Это был необычный заказ. Да и меня, с его слов, выбрали неслучайно. Он мог заговорить тот клинок или попытаться со временем сделать еще один. Боюсь, что однажды увижу этот меч вновь.

– Правильно боишься. Вот только рано или поздно ты у себя на пороге не клинок увидишь, а своего старого нанимателя. – Ингмар заметил, как пальцы Гройса сильнее прежнего вцепились в рукоять, и добавил: – Существует один способ победить зло – встретиться с ним лицом к лицу. Человек, знающий остров, был бы нам полезен.

– Помогать вам – верная смерть!

– Ты поможешь людям, – поправил Ингмар, вложив в слова все красноречие, каким обладал. – Я знал герцога Волквина. Двадцать два года назад мы выбили никтов с рудников Джемсвилла. Он всю жизнь провел в битвах, ценил сталь выше золота и не подарил бы клинок простому ополченцу. Ты великий воин, Гройс, и можешь принести больше пользы с мечом в руках, а не с молотом.

Лицо кузнеца вновь посуровело. Пальцы разжались. Он сделал шаг навстречу и с вызовом глянул на него.

– Мой покойный отец относился к смерти серьезно, но и жизнью не брезговал. Перед тем как его сожгла красная потница, он передал мне свой последний секрет и сказал, что хочет видеть в этой кузнице одного мастера. Меня. Если город окажется в опасности я встану на его защиту, но до того дня от кузнеца будет больше пользы у наковальни.

– Я лишь хотел сказать…

– Ищи наемников в другом месте, рыцарь.

Гройс кивком указал на Дункая. Смуглый алмер все это время подпирал спиной дверь, но теперь резко выпрямился и скрестил руки на груди.

– Я рассказал все, что знаю.

Заскрипела входная дверь. Дункай надел капюшон и вышел наружу. Ингмар последовал за ним, но у выхода остановился и спросил:

– Имя старика тебе известно? Хотя, сомневаюсь, что он вам представился.

– Нет, но ему помог представиться твой друг-гамеланец. Я никогда не забуду это имя.

Положив топор на сундук под окном, Гройс посмотрел на него и произнес одно единственное слово:

– Бангладор.