- -
- 100%
- +
– Я буду носить эту чертову красную тряпку! – произнес он, глядя на светлеющее небо; и плевать, что там Виман наговорил ему о пустой голове. Смекалки и быстрых ног достаточно, а остальное приложится.
Очутившись на распутье между «Черным уключником» и лагерем охотников, Дольф поспешил в сторону кладбища. Гостевой двор Гриффина в это время уже был открыт, но ставни на первом этаже оставались затворены. Большинство людей на острове, за исключением рыбаков и охотников, мирно спали. Бандиты тоже сопели во все щели. Дольф захихикал, предвкушая легкий путь до города.
Он все устроил заранее. В последний раз, когда аббат послал его гонцом к губернатору, он прикупил у Гриффина крестьянскую одежду и спрятал ее в одной из пещер за простецкой тропой. Оставалось только переодеться, показать стражникам у ворот украденный пропуск и заглянуть к старому алхимику в нижний предел. Там его дожидался мешок с целебными зельями и свитками заклинаний, а еще связка факелов и наточенный клинок.
Опираясь на посох, Дольф зашагал в сторону веревочного моста. Набитый до отказа походный тюк ударял по спине. Мастера снарядили его в поход по всем правилам, подарив два лечебных зелья, свечи и серебряную пиалу для молитвы, кучу фосфорных камней, противоядие, мазь для ног, шерстяной лоден и много других полезных и не очень вещей, которые помогут ему выжить в глуши. Кроме того, среди всего этого барахла была особая настойка, которую Павиан сварил для странников аккурат к посвящению. Зелье из ростков огнепята выручало в любой передряге. С его помощью он мог дать деру быстрее снорлинга, на некоторое время превратившись в бесплотную тень.
Еще при нем был загнутый кинжал и зачехленная бритва, с которой, как и со священным кушаком, он не расставался на протяжении года. Мечи и доспехи им, конечно же, не выдали. Верф был прав. Они бы значительно упростили испытание, равно как и волшебство, а боевые посохи, с обоих концов обитые железом, могли сгодиться разве что для убийства гнилоклёнов или свинокрысов. Главным защитником странников в глуши, по мнению мастеров, была их вера.
Думая об этом, Дольф усмехнулся. Не удивительно, что стезю практика осилило так мало прислушников. Скольких из них порубили или погрызли на просторах Миркхолда? А сколько умерло по собственной глупости, попав под обвал или объевшись ядовитых ягод? Должно быть, пятьдесят на пятьдесят. Но с ним такого не случится. У него острый глаз, хороший слух и быстрые ноги; а еще он знал остров, по крайней мере, его обжитую часть. Здесь он был в относительной безопасности, чего нельзя сказать о северных лесах.
Что-то ему подсказывало, что именно туда им всем и надлежит отправиться. Все эти загадки, в которых говорилось про места былого величия, намекали на север. В светлых лесах юга не было никаких строений, кроме ферм, а вот на севере, по словам охотников, стояли древние руины и какой-то храм с золотым обелиском. Так что Верф не врал, когда говорил, что мастера заставят их перейти старый мост. Непонятно только, откуда он узнал.
Дольф нутром чуял, что их дороги еще пересекутся. Лысый парень был чересчур умным для того, кто всю жизнь кулаками махал да крестьянок обжимал. Хорошо, что он оставался на его стороне. Может, они и считались соперниками, зато их случайная встреча не гарантировала расправу на месте, чего нельзя было сказать об остальных.
Поднявшись по заросшей тропе к веревочному мосту, Дольф выглянул из кустов и осмотрелся. Стало заметно светлее, но среди скал по-прежнему копился сумрак. Отсюда он видел лишь каменистый уступ на другом конце пропасти, да груды камней, за которыми стелились крошечные пастбища фермера Ингора. Если бы кто-то захотел пальнуть в него из лука или настигнуть на середине моста с дубинкой в руке, ему бы это удалось.
Посмотрев на небо, в синеватой пучине которого растворялись последние звезды, он вспомнил предостережение Уотта. Может сын торговца и был изнеженным снобом, зато голова у него работала за пятерых. Толстяк говорил, что им следует опасаться Рега и Кенреда. Кривоносый уродец Рег слыл еще тем бандитом. Это правда. Кенред обычно вел себя потише, но был здоровым, как тролль. Оба без труда могли с ним расправиться.
Дольф плюнул в пропасть и зашагал по мосту.
В итоге ничего с ним не случилось. Он благополучно перебрался на ту сторону и направился к пещере, где была спрятана одежда. Бояться пока следовало только диких зверей и бандитов, страдавших бессонницей. Он был третьим в списке. До него обитель покинули лишь доходяга Имарос и коротышка Валл. Дрожать при виде этих убогих шутов можно было только от смеха.
Поглядывая вниз на темную полосу дороги, тянувшуюся от каменного моста, Дольф стал напевать песенку:
Жил в Старграде юный принц, с братьями дружил,Но связавшись с некромантом, всех их перебил.Жизнь провел в безумном страхе, пользы не принес,И подох вдали от дома, как паршивый пес.
Не прошло и часа, как он очутился рядом с узкой трещиной. Протиснувшись внутрь, Дольф отошел от входа к тому месту, где лежал большой валун. Отодвинув его, он вытащил из песка кожаный мешок с крестьянскими лохмотьями и быстро переоделся. Потом запихнул в него алую полуробу, а заодно и ненавистный пояс. Носить этот жуткий кушак с тяжелой пряжкой, ставший для него чем-то вроде рабского ошейника, ему расхотелось в первый же день. Еще меньше ему хотелось, чтобы сержант у ворот узнал в нем прислушника благодаря этой безделушке.
– Большая игра началась, – с удовольствием промурлыкал Дольф, вращая в руках посох. – Больше и не надо!
За день он успеет побывать в Готфорде, собрать все необходимое и выпить пару кружек пива, а к вечеру будет есть мясо и хлестать вино в Сосновом лагере. К тамошним охотникам он обычно забегал на обратном пути из города. Староста у них был еще молод, и часто ходил на сеновал с крестьянками, которым нравилось его гладковыбритое лицо. В том, разумеется, была заслуга одного кеновийского брадобрея и его острой бритвы. Пусть другие бродят по лесам на пустой желудок. Для него приобщение к стезе начнется завтра, а сегодня он будет отдыхать и разгадывать загадки мастеров.
Направившись к выходу, Дольф представил, как заглянет в «Золотой рог» к Васко и на последние деньги выпьет его лучшего вина, как вдруг из глубины пещеры донесся приглушенный звук. Дольф остановился. Сначала ему показалось, что это откуда-то сыплется песок, но потом все понял и поспешил наружу. Звук издавали когти, которыми кто-то скоблил камни.
Поравнявшись с выходом, он вновь услышал царапанье, на этот раз уже ближе. Дольф ускорил шаг, а когда раздались мягкие удары, побежал. Нечто неслось прямо к нему, отталкиваясь от песка всеми лапами. Борясь с желанием оглянуться, он втянул живот и проскользнул меж камнями, а затем помчался вверх по тропинке. За спиной доносилась какая-то возня и шорох травы. Он припустил еще быстрее, вскоре оставив опасный участок тропы позади.
Попав на обширную террасу, Дольф перевел дух. Узкая тропинка, вихлявшая среди камней и травяных шапок, была пуста. Его никто не преследовал. С трудом восстановив дыхание, он разогнулся и топнул ногой. Сложно сказать, кто именно прятался в той пещере, и будет ли он там завтра. В глуши на скалах монстры не водились, зато попадались гоблины; но уродливые человечки не могли издавать подобные звуки.
– Уф! Чуть не отодрали, – вслух подумал Дольф, глядя на затянутые темной пеленой горы. Завтра он вернется туда с факелом и мечом, а там видно будет.
Приглядевшись к утесам впереди, Дольф понял, что оказался у «Торгового блока». Так это место называл Верф, прочитав о нем в какой-то книге. Это была сквозная пещера, вход в которую располагался прямо под ногами, рядом с большой дорогой. Через нее можно было попасть к подножию утеса, а оттуда, через Желтый гребень, перебраться на юг острова, минуя город. В былые времена пещера служила чем-то вроде аванпоста для городского ополчения, которое блокировало дорогу и досматривало торговцев, он это было полвека назад.
Вдыхая прохладный воздух, Дольф обратил умиротворенный взор на горную цепь впереди. Величие природы и ее просторы, будь то красоты Миркхолда или морские утесы близ Руана всегда его успокаивали. Отсюда он мог видеть скалы, ущелья, лесистые холмы и… Валла.
Заметив сидящего на камнях прислушника, Дольф невольно попятился. Коротышка расположился на противоположном краю террасы за огромным камнем. Облаченный в полуробу, с посохом на коленях и слезами на глазах, он глядел куда-то вдаль.
– В город собрался? – хриплым голосом осведомился прислушник.
Дольф кивнул и осмотрелся.
– Зачем так несся? Не терпится стать практиком?
– А тебе-то что?
– Я знал, что братья пойдут в город. Имарос, наверное, уже на полпути.
– Ты совсем дурак? Нам не в город надо идти! Испытание проходит на севере.
– Правда? – безучастным голосом спросил Валл. – Зачем же ты пошел в город?
Оба вопроса вогнали Дольфа в ступор. Одно из двух. Либо южанин вконец отупел, либо издевался. Прислушник тем временем поднялся и обошел камень. Тут только Дольф заметил, что к концу его посоха привязан короткий кинжал.
Держа самодельное копье, Валл уверенно зашагал ему навстречу.
– Тебе чего надо? – как можно мягче спросил Дольф, но ответа не дождался.
Подойдя достаточно близко, Валл направил острие на него и нанес удар. Дольф был к этому готов, и отбил его своим посохом. Лысый прислушник зарычал и принялся ожесточенно махать самодельным оружием. Удары сыпались один за другим.
– Хватит, баранья голова! Совсем сдурел? – кричал Дольф, уворачиваясь от лезвия.
– Я все забыл! – сквозь слезы простонал Валл. – Знаки природы, кузница, посох, ключ какой-то! Что за чушь они там написали? Я ведь даже читать правильно не умею!
Ему почти удалось достать острием до его шеи, но Дольф в последний момент отвел голову и ударил коротышку концом посоха в живот. Валл захрипел, согнувшись до земли и, кажется, успокоился, но Дольф решил не рисковать, и для верности отходил его по спине.
– Я не знаю, куда идти и что искать! – взревел тот, уткнувшись лбом в колени.
– Так возвращайся в кеновию, дурень! Зачем на людей-то бросаться?
Вместо ответа Валл схватил его за ноги. Дольф не ожидал нового нападения и рухнул спиной на камни. Затылок коснулся земли. Лишившись посоха, он обхватил голову руками, стараясь восстановить зрение. Валл был тут как тут, вооруженный кривым кинжалом для сбора трав. Загнутое лезвие замаячило перед лицом.
– Если я останусь один, у меня будет время подумать! – сквозь зубы прошипел тот, медленно заползая на него, словно змея.
Удерживая руки бесноватого прислушника на безопасном расстоянии, Дольф извернулся и укатился в сторону, схватившись за чехол. Валл кинулся следом, слепо кромсая ножом воздух. Дольф ответил бритвой. Он сделал это без умысла, пытаясь отогнать взбесившегося коротышку, но сам того не желая попал в цель.
Прислушник захрипел, а потом так пронзительно завизжал, что наверху за утесами проснулись птицы. Острое лезвие вспороло лицо от виска до подбородка. Схватившись за щеку, Валл стал танцевать, словно одержимый. Кровь хлынула из разреза, струясь между пальцами. Потом прислушник опомнился и побежал туда, где оставил мешок с лечебными зельями.
– Чем ты собрался думать, а? У тебя же башка, как порожняя бочка, – потирая ушибленный затылок, прохрипел Дольф. – Возвращайся, и мети полы до старости.
Валл залпом выхлестал оба зелья, что были в мешке, но рана затянулась не полностью. Порез был чересчур глубокий.
Дольф посмотрел на окровавленную бритву. Рука мелко дрожала. В его планы не входило кого-то увечить. Спрятав оружие, он достал из своего мешка зелье и протянул его прислушнику.
– Если ничего не можешь, зачем потребовал приобщения?
– Я верил, что Нисмасс мне поможет, – упавшим голосом произнес Валл, и осушил пузырек до дна.
«Ну что за олух», – подумал Дольф. Именно это, должно быть, твердили фанатичные герои, в одиночку нападавшие на некромантов, драконов и прочую мерзость. Уж конечно Нисмасс им всем помогал, и принимал к себе в чертог вне очереди. Валл был таким же простаком, свалившим все на сущность, которая царит надо всем и ни над чем в частности.
Дольф поднял посох и зашагал прочь. Валл продолжал ныть, глядя ему в след, а потом вдруг завопил:
– Тогда и я пойду на север! Слышишь? Пойду! Пойду!
– Как знаешь, брат, но лучше спустись на дорогу, – крикнул на прощание Дольф. – Тут неподалеку в скалах есть расщелина. Советую к ней не ходить. Там тебя могут знатно отодрать.
3-й месяц весны, 26 день, Новос
Главная площадь Готфорда была пуста. Здания и башни вокруг тонули в молочной дымке. Ингмар шел под дождем, укрыв седую голову капюшоном. Под ногами чавкала грязь. Тяжелые капли глухо стучали по плащу, висевшему у него на плечах. Барабанили по мостовой и лужам. Темные фигуры людей издали напоминали привидения. Завернувшись в плащи, они скользили мимо пустых прилавков и растворялись в тумане.
Второй день на площади никто не торговал. За едой горожанам приходилось ходить в дома торговцев и бакалейщиков, а за рыбой спускаться в порт. Улицы были пусты. Светильники по ночам не зажигали. Товары с ферм не привозили. Позапрошлым вечером, когда он с Дункаем прибыл на Миркхолд, ураган только набирал силу. Ночью же он выдал все, что имел, к утру скосив половину шалашей в нижнем пределе и разрушив десяток домов в средней четверти.
Пока они ходили по тавернам и расспрашивали людей, за ставнями падали деревья, горели склады и оседали склоны холмов. Таких невиданных разрушений, по словам горожан, на острове не было двенадцать лет. Гром и молнии стихли только прошлым вечером, а под утро и ветер пропал. Остался лишь дождь, плотной стеной поливавший остров.
Остаток пути Ингмар преодолел бегом, а затем поднялся на каменное возвышение с контрфорсами по бокам. В центре его находилась старая застава, состоявшая из десяти жилых строений и двух оборонительных башенок. Ингмар вошел в казармы сквозь арочный проход, за которым начинался обширный двор.
Внутри кипела жизнь. Два десятка новобранцев под руководством сержантов дружно махали деревянными мечами. В стороне еще одна группа выполняла силовые упражнения, рубя вкопанные в землю столбы. Двери всех помещений были открыты. Оттуда во двор и обратно сновали ополченцы со связками оружия. Группы наемных рабочих таскали сундуки, мешки и ящики. Иногда во дворе появлялись люди в кожаных доспехах, похожие на охотников. Один такой стрелок с длинным мачете у пояса даже вступил в перепалку с сержантом, после чего закричал: «Тогда сам их учи!» Все это сопровождалось шумом дождя и ударами мечей по сырому дереву.
В городе все знали, что капитан ополчения набирает рекрутов. Сержанты голосили об этом на каждом углу. Особенно громко вещали в порту, обещая добровольцам пожизненный кров, новую одежду, горячую пищу и холодную сталь. Однако никто из горожан точно не знал, с какой целью наращивают гарнизон. Одни говорили о нападении никтов, другие о рейде на бандитов, третьи считали, что король обязал губернатора собрать подкрепление для обороны Старграда. У Ингмара на этот счет было свое мнение. Такие скоропостижные приготовления он обычно наблюдал перед осадой, и чаще в тех случаях, когда главнокомандующий в последний момент понимал, что противник превосходит его гарнизон числом.
Пройдя через двор, Ингмар открыл дубовую дверь и беспрепятственно вошел в кабинет капитана. В центре полутемного помещения он увидел Вульфгарда в компании низкорослого ополченца. Оба стояли перед дубовым столом, на котором лежали клинки. Рядом возвышался пюпитр с увесистым фолиантом, куда, по закону, должны были вноситься штрафы и нарушения. Вульфгард разглядывал меч. Наглый ополченец, тот самый, который назвался в порту старшим сержантом Марвином, внимательно наблюдал за ним. Капитан щелкнул пальцами по клинку, поморщился и швырнул оружие на стол.
– Мариус хочет, чтобы мы сражались этим хламом?
– Губернатор обещал, что закажет еще.
Марвин умолк, покосившись на стоявшего в дверях Ингмара. Вульфгард тоже его заметил, поглядев исподлобья. В этот раз на нем была длинная хлопковая рубаха с заплатами и кожаные штаны. У пояса висел один лишь кинжал, но даже в таком виде рослый капитан выглядел грозно. Выйдя из-за стола, он приблизился к нему и смерил недобрым взглядом.
– Чего хотел?
– Двойной пропуск, – коротко ответил он.
Вульфгард скрестил руки на груди. На грубом лице старого воина появилась недобрая усмешка. Еще в ратуше Ингмар понял, что капитан его раскрыл, и просто так не забудет. Идти сюда ему не следовало, но и гулять по городу с таким загаром без каких-либо бумаг тоже, поэтому, перед уходом, он предупредил Дункая, чтобы тот в случае исчезновения «дорогого Инвара» без промедления известил Сомбру.
– Я выдал дневные пропуска твоим друзьям, – ответил Вульфгард, пощипывая бакенбарды.
– Я не с ними.
– Хорошо. Но вы приплыли на одном корабле.
Капитан усмехнулся, а затем повернулся и зачем-то кивнул Марвину. Старший сержант отошел в соседнее помещение и вскоре вернулся в сопровождении темнокожего воина. Оба ополченца проследовали к двери и встали у него за спиной.
– Знаешь, зачем король повелел создать компанию «Второй шанс»? – пространно начал капитан. – В юности он верил, что преступнику можно дать этот самый шанс. Негодяи охотно пользовались его милостью и тащили все, что плохо лежит, включая фураж для армии. Тогда королевский совет постановил лишить преступников второго шанса, предоставив им собственный «Второй шанс», но уже в копях Пайнрута. Четыре года каторги для воришки, восемь лет для убийцы, двенадцать лет для изменника.
– И это притом, – дополнил Ингмар, держа руки под плащом, – что максимальный срок жизни каторжника восемь лет.
– Хорошо. Вижу, ты знаком с нашими законами. Теперь угадай, какие преступления сейчас чаще всего совершают в Магории?
Капитан глянул на него из-под косматых бровей. Ингмар молчал, чувствуя на затылке взгляды двух ополченцев. Здоровяк сделал шаг назад и, уткнув кулачищи в бока, произнес:
– Первое – воровство. Второе – неуплата налогов. Третье…
– Дезертирство, – подвел черту Ингмар, смекнув, откуда ветер дует.
– Молодец! Теперь говори, из какого батальона дезертировал ты?
Повернувшись, Ингмар заметил, что ополченцы держатся за рукояти мечей. Вульфгард и сам отошел к столу, где лежала целая куча клинков. Непонятно только, чего они так боялись. Неужели думали, что старый воин вроде него прорубит себе дорогу назад сквозь толпу стражей?
– Ты ошибаешься, капитан, – мягко возразил Ингмар. – Я служил не в батальоне.
– Ага! Значит, ты все-таки служил, а потом прибился к алмерам, – злобно рассмеялся Вульфгард. – Хватит! Прибереги оправдания для судьи. Марвин. Палмир. Отведите его в подвал.
– Еще шаг и в подвал отправишься ты!
Ингмар медленно развел руки и приподнял оба края плаща, продемонстрировав широкий пояс. Пламени пары свечей и факела хватило, чтобы сбить с обвинителя всю спесь. Марвин и Палмир обошли его с обеих сторон и тоже уставились на пояс.
Талию стягивал широкий кушак с восемью чехлами. Достав из крайнего чехла черный овальный камень с серебристой звездой, он провел по нему пальцами и взмахнул рукой. К потолку воспарил сгусток энергии, наполнив кабинет серебристым светом.
– Меня зовут Ингмар. Я потомственный рыцарь, воин Белой звезды и сын лорда Колвина из Колтерхилла. Кого вы собрались арестовывать, псы? – уже не опасаясь нападения, громким голосом спросил он.
Вульфгард, Марвин и Палмир во все глаза смотрели на шар, потом перевели взоры на него и одновременно склонили головы.
– Но алмеры… – пробормотал старый воин, нескладно пожав плечами.
– Кто вы такой, капитан, чтоб задавать мне подобные вопросы? Сейчас мне нужны два пропуска, и ваши языки за зубами.
Последовал короткий приказ и ополченцы вышли за дверь. Вульфгард сокрушенно вздохнул и, взяв перо, стал что-то писать за пюпитром.
– Капитан, вы понимаете, что вынудили меня раскрыть себя, да еще в присутствии подчиненных?
– Даю слово, милорд, Марвин и Палмир не из болтливых.
– Очень на это надеюсь. Если меня разоблачат враги короны, головы полетят как птицы по осени. Вы это понимаете, капитан?
Вульфгард быстро подписал два пожелтевших пергамента и протянул их ему. Судя по осунувшемуся лицу и сжатым губам, старый вояка все понимал.
Удовлетворенно кивнув, Ингмар развернулся и направился к двери, благодаря Нисмасса, что представление прошло успешно. Уже у выхода он оглянулся и, отворив дверь, спросил:
– Капитан, как вы узнали, что я магорец? Я, кажется, говорил с акцентом.
– По осанке, милорд. Она выдаст любого всадника. Я ведь и сам воевал. Изъездил вдоль и поперек всю восточную границу от Айринпура до Аккада. Когда правишь лошадью или верблюдом на зыбкой почве, важно сохранять правильную осанку.
– Значит, вы боец. Тогда Готфорд в надежных руках.
– Так точно, милорд…
– Это факт, а не комплимент.
Ингмар специально нахмурился и шагнул за дверь, попутно щелкнув пальцами. Шар под потолком лопнул словно пузырь. Кабинет погрузился в полумрак, а вместе с ним и массивная фигура капитана.
***
Всю дорогу до гостиницы Ингмар шел размашистым шагом, расправив плечи, как и подобает рыцарю. Только оказавшись в питейном зале «Последнего приюта» за закрытой дверью, он позволил себе задрожать. Затем подбежал к окну и осторожно выглянул наружу. В тумане серая громада с башенками казалась заброшенной. На каменном возвышении не было никакого движения. Никто даже не наблюдал за ним оттуда. Значит, Вульфгард ему поверил, по крайней мере, сейчас. Потом, разумеется, возникнут вопросы, но он к тому времени будет уже далеко.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, Ингмар направился в противоположный конец «Спального зала». Так его называла здешняя хозяйка, заботливая женщина по имени Майра. Она же придумала забавное название для гостиницы, а еще постоянно интересовалась все ли хорошо у постояльцев и не нужно ли им принести вина.
В верхнем зале не было отдельных комнат и даже внутренних стен, только ряды столбов с ригелями, на которых держалась крыша. Жесткие кровати стояли в ряд от стены до стены, отгороженные рваными ширмами. Половина из них была пуста. Остальные койки занимали бродячие торговцы и нищие оборванцы, от которых пахло хуже, чем от трупов.
Их места были самыми дорогими в гостинице. Десять золотых за ночь, и еще столько же за подушки, набитые перьями. Дункай сидел у окна, привалившись спиной к стене, и полировал шейлин. Из одежды на нем были черная шелковая рубаха и льняные брэ песочного цвета. Сбоку чадил камин. На столике у окна стоял кувшин с молоком. Заняв кровать напротив, Ингмар откупорил сосуд с нектаром и сделал несколько долгих глотков.
– Как все прошло? – спросил Дункай на фарзи, продолжая сосредоточенно полировать изогнутое лезвие.
– Капитан сдал нам город.
Он улыбнулся, достал из-под плаща два пропуска и положил перед ним. Темноволосый воин даже не взглянул на пожелтевшие пергаменты.
– Когда мы уходим?
– Скоро.
Дункай по обыкновению недовольно засопел, но возражать не стал. За последние дни он сильно изменился. Казалось бы, прошло не так много времени с тех пор, как они поселились в этой развалюхе. Пока бушевал ураган, можно было заниматься чем угодно, но Дункай только и помышлял о том, как покинуть город. Ингмар подозревал, что высокородного алмера просто раздражал сам Готфорд и его обитатели. Не мудрено. Молодая Магория с ее холодными замками и гнилым фахверком меркла в сравнении с золотыми храмами и древними городами Сурана. Любой на его месте ощутил бы неприязнь, попав из сокровищницы в выгребную яму.
Опоясавшись мечом, Ингмар отхлебнул еще один глоток вина и предложил Дункаю пройтись до питейного дома. Алмер ожидаемо отказался. По его мнению, кто-то должен был сторожить вещи. Ингмар глянул на большой кованый сундук, стоявший у окна. Кроме шкатулки, подаренной Сомброй, ничего ценного внутри не было. Все золото и личные вещи они носили при себе. Он это знал, как и то, что Дункай не хочет встречаться с его новым информатором, которого называл «морской крысой».
Оставив угрюмого спутника наедине с клинками, он снова вышел под дождь. Набросив на седую голову капюшон, Ингмар обогнул фронтон гостиницы и спустился в переулок. Каменная лестница на другом конце привела его на узкую улочку. Земля утопала в грязи. Ставни и двери по бокам были закрыты. В воздухе витал привычный для этого предела запах мокрого дерева и гнилых овощей.
Пройдя между серыми домами, он перебрался через глубокую лужу у входа в новый переулок и, не заходя в него, завернул в соседний двор, где стояла таверна. Двухэтажная постройка с покатой крышей была отгорожена от улиц деревянным забором. Питейный дом «Золотой рог», который местные считали одним из лучших в Готфорде, держал некий магорец по имени Васко. Ингмар узнал о нем от Слика, и предложил пирату встретиться там, а заодно попробовать рилоское вино, которое издревле считалось лучшим нектаром королевства.