Повествование о различных путешествиях по Белуджистану, Афганистану и Пенджабу. Том III

в Герате (спасся бегством).

§ Мехер-Диль-хан*

в Герате (спасся бегством).

§ Рахам-Диль-хан*

в Герате (спасся бегством).

‖ Самад-хан

правитель Кабула.

‖ Ассад-хан

правитель Дера-Гази-хана.

‖ Джабар-хан*

в Кашмире.

† Мать — из Мухаммед-заев, главной ветви племени баракзаев; происхождение чистое.

‡ Мать — из гильзаев-токи; происхождение хорошее.

§ Мать — дурранийка; происхождение чистое.

‖ Матери разные, но все дурранийки и хорошего происхождения.

* Лица из этого перечня, остававшиеся в живых в 1839 году.

¶ Дост-Мухаммед-хан*

в Кабуле.

¶ Амир-Мухаммед-хан

в Кашмире.

♢ Турабаз-хан*

в Кашмире.

♢ Ислам-хан

в стране теринов.

♢ Джума-хан*

в Шикарпуре.

♢ Абдул-Рахман-хан

местонахождение неизвестно.

¶ Мать — джаванширка; происхождение, по мнению афганцев, считалось менее достойным.

♢ Матери были разными и происходили из низших племён, вследствие чего сыновей мало уважали.

* Лица из этого перечня, остававшиеся в живых в 1839 году.

ГЛАВА III

Поход Камрана на Кабул. — Освобождение Дост-Мухаммед-хана. — Его возражения против бездеятельных намерений Мухаммед-Азем-хана. — Он вызывается выступить против Камрана. — Продвигается к Кабулу. — Атта-Мухаммед-хан. — Получает звание Мухтар-уд-Даулы. — Шах-Вали-хан. — Шир-Мухаммед-хан. — Его сменяет Вафадар-хан. — Притворяется парализованным. — Внезапное исцеление. — Интриги с суннитскими группировками. — Возведение на престол шаха Шуджа-уль-Мулька. — Возвращение Кашмира. — Поддержка принца Кайсара. — Гибель в Пешаваре. — Атта-Мухаммед-хан приглашает шаха Шуджа-уль-Мулька. — Заключает его под стражу. — Месть Камрана. — Переговоры Атта-Мухаммед-хана с Дост-Мухаммед-ханом. — Его предательство. — Ослепление. — Внезапное падение. — Осада Бала-Хисара. — Бегство принца Джахангира. — Приготовления в Герате. — Приближение Мухаммед-Азем-хана. — Недовольство Дост-Мухаммед-хана. — Провозглашение султана Али царём. — Гератское войско идёт на Кандагар. — Оттуда к Чахар-Асиабу. — Стремительное отступление. — Его причины. — Потеря Кандагара шахом Махмудом. — Мухаммед-Азем-хан приглашает шаха Шуджа-уль-Мулька. — Борьба с шахом Шуджа-уль-Мульком. — Возведение на престол шаха Айюба. — Распоряжения. — Поход на Шикарпур. — Дост-Мухаммед-хан вновь провозглашает султана Али. — Возвращение Мухаммед-Азем-хана. — Спор. — Предложение Дост-Мухаммед-хана султану Али. — Предложение Мухаммед-Азем-хана шаху Айюбу. — Удушение султана Али. — Рассеяние войска шаха Шуджа-уль-Мулька. — Изобретательность синдских эмиров. — Присутствие духа Мухаммед-Азем-хана. — Интриги в его лагере. — Злые намерения Дост-Мухаммед-хана и Шир-Диль-хана. — Отступление Мухаммед-Азем-хана. — Поход против сикхов. — Меры Ранджит Сингха. — Его предложения пешаварским вождям. — Бегство Джай Сингха. — Дост-Мухаммед-хан предлагает свои услуги Ранджит Сингху. — Мухаммед-Азем-хан обманут Яр-Мухаммед-ханом. — Замысел Дост-Мухаммед-хана относительно его сокровищ. — Нерешительность Мухаммед-Азем-хана. — Паника и рассеяние войска. — Ранджит Сингх занимает Пешавар. — Делит его между Дост-Мухаммед-ханом и Яр-Мухаммед-ханом. — Смерть Мухаммед-Азем-хана. — Его характер. — Хабибулла-хан. — Предсмертное наставление и просьба Мухаммед-Азем-хана. — Фур-Диль-хан прибывает в Кабул. — Его планы. — Безрассудство шаха Айюба. — Встреча Фур-Диль-хана с шахом Айюбом. — Сопротивление шахзаде Исмаила. — Его убийство. — Низложение шаха Айюба. — Удаляется в Лахор. — Джабар-хан. — Его карьера. — Поражение в Кашмире. — Правитель гильзаев. — Его любезность к европейцам. — Пренебрежение Хабибулла-хана. — Попытки Дост-Мухаммед-хана. — Глупость Хабибулла-хана. — Отпадение его вождей. — Осада Бала-Хисара.

Как только стало возможно, принц Камран, оставив шаха Махмуда в Герате, двинулся на Кандагар, управляемый его наместником, а оттуда — на Кабул, который покинул наваб Самад-хан. Управление было оставлено молодому сыну принца Камрана, принцу Джахангиру, главным советником которого стал Атта-Мухаммед-хан, сын Мухтар-уд-Даулы. Сам принц Камран на время отправился обратно.

Как только известия о несчастье визиря достигли Кашмира, Дост-Мухаммед-хана освободили от надзора, под которым его содержали, и, разумеется, устроили совещание о положении дел. Мухаммед-Азем-хан, зная о взятии Кабула, склонялся к тому, чтобы считать области к западу от Инда окончательно утраченными. Он полагал благоразумным оставаться спокойно в Кашмире, откуда, по его самонадеянному мнению, его не сумели бы изгнать ни силы Камрана, ни сикхи. Дост-Мухаммед-хан возразил против столь робкой и постыдной политики, напомнив о долге отомстить за насилие над визирем и о позоре отказа от отцовской земли без борьбы. Кашмир, говорил он, всего лишь страна раджи, индусская земля; потеряв её, в любое время вновь завладеет ею сильнейший. В заключение он вызвался возглавить поход против Камрана и попытаться возвратить Кабул. Мухаммед-Азем-хан выдал Дост-Мухаммед-хану наличными два лакха рупий и векселя на сумму вдвое большую и отпустил его с небольшим отрядом. Скудость средств, предоставленных Дост-Мухаммед-хану, показывает, по-видимому, что правитель Кашмира не очень верил в возможность его успеха. Он отдал пустяк из своих полных сундуков и тем самым избавил себя от возможного общественного упрёка за полное бездействие. Дост-Мухаммед-хан выступил в Пешавар, где увеличил свои силы, а оттуда направился в Джелалабад; здесь деньги у него кончились, и пришлось обсуждать, возможно ли идти дальше. Положение было отчаянным, как и само предприятие, но было решено двигаться вперёд, и вождь со своей армией приблизился к Кабулу.

Мы уже видели, что Атта-Мухаммед-хан Бами-зай был поставлен принцем Камраном наставлять его сына, принца Джахангира; теперь ему предстояло стать противником Дост-Мухаммед-хана. Чтобы хоть сколько-нибудь разобраться в назревавших интригах, необходимо пояснить, в каких отношениях он находился с различными участвовавшими в них сторонами. Лишённый Фатех-ханом управления Кашмиром, причём сестра последнего была одной из его жён, он прибыл ко двору принца Камрана, который, хотя и имел немало причин быть недовольным им по другим поводам, забыл о них теперь, когда тот мог считаться врагом визиря. Вместе с другим Атта-Мухаммед-ханом, Алекхо-заем, он постоянно подстрекал принца Камрана избавиться от ненавистного Фатех-хана. Получив достоинство Мухтар-уд-Даулы, он был поставлен во главе кабульских дел: принц Камран рассудил, и, быть может, справедливо, что тот не способен примириться с баракзаями, но забыл о возможности его собственных честолюбивых замыслов и намерений. Чтобы объяснить их и ту необычную роль, которую ему предстояло сыграть, необходимо кратко обратиться к истории его семьи. Его дед, шах Вали-хан, был главным министром, или мухтаром, Ахмад-шаха, и в соответствии с устройством афганской монархии или с соглашением дурранийских племён, на котором она основывалась, эта должность была наследственной. После смерти Ахмад-шаха мухтар выдвинул на престол старшего сына, принца Сулеймана, но потерпел поражение от принца Тимура и был убит. Старший сын мухтара Шир-Мухаммед-хан был возвращён шахом Тимуром из изгнания и облечён отцовским достоинством. Он стал известен и прославился как Мухтар-уд-Даула. Во время царствования шаха Земана его на посту сменил Вафадар-хан, знаменитый в Афганистане как визирь садузаев. Это назначение, нарушавшее установленный порядок, оказалось роковым для сделавшего его монарха и привело ко всем бедам и несчастьям, которые впоследствии постигли его самого, а в конце концов и владычество садузаев.

Лишённый должности Шир-Мухаммед-хан притворился парализованным, и на протяжении всего царствования шаха Земана его либо носили на носилках, либо он ковылял на костылях. После изгнания шаха и убийства его соперника, визиря-садузая, он внезапно исцелился от своего недуга, отбросил костыли и снова появился в общественной жизни в качестве мухтара. Теперь он особенно старался снискать расположение кабульских суннитов, оказывал большое внимание Мир-Вайсу и, воспользовавшись отсутствием визиря, находившегося в Кандагаре, совместно со своими друзьями-суннитами и Ахмад-ханом Нур-заем поднял религиозные волнения, приведшие к возведению на престол принца Шуджа-уль-Мулька, который тогда скрывался среди хайберских холмов. Новый шах явно был обязан своим возвышением усилиям суннитских вождей Кабула. Впоследствии мухтар отнял Кашмир у Абдулла-хана Алекхо-зая и оставил управлять этой богатой областью собственного сына Атта-Мухаммед-хана. Шах сумел охладить к себе чувства друзей, которым столь многим был обязан, и те решили, что, раз они возвели его к власти, то имеют право и низложить. Поэтому, когда государь выступил к Синду, мухтар со своими прежними союзниками освободил принца Кайсара из государственной тюрьмы Бала-Хисара и провозгласил его шахом. Вместе с новым повелителем они отправились в Пешавар, куда поспешно прибыл шах Шуджа-уль-Мульк, и за городом, в Дашт-Пакке, произошло сражение. Шах уже хотел бежать, но толпы позади помешали ему, а мятежные вожди, ринувшиеся вперёд без поддержки, стремясь захватить его самого, были убиты. Мухтар, его брат Мир-Ахмад-хан и Ходжа-Мухаммед-хан Нур-зай, преданный сторонник принца Кайсара, одновременно разделили общую судьбу. Сам принц, ещё недавно торжествовавший благодаря удивительным случайностям войны, в качестве пленника украсил едва ли заслуженный триумф шаха Шуджа-уль-Мулька. Справедливости ради следует прибавить, что было проявлено милосердие. Атта-Мухаммед-хан продолжал править Кашмиром, и шах Шуджа-уль-Мульк не сумел его сместить. Когда шах сделался изгнанником, Атта-Мухаммед-хан пригласил его в Кашмир, хотя бы для того, чтобы пользоваться им как орудием. Шаха, не вполне покорного, поместили в замок Кох-Маран, откуда его освободил визирь, когда отвоевал долину у Атта-Мухаммед-хана. Из-за оскорблений, нанесённых шаху, принц Камран, хотя политически и враждовавший с родственником, счёл нужным отомстить за унижение достоинства семьи садузаев, отдав женщин из рода Бами-заев в Герате на поругание погонщикам мулов.

Из приведённого повествования видно, что семейство Атта-Мухаммед-хана было связано симпатиями с суннитской партией Кабула; вряд ли можно сомневаться, что теперь он намеревался с её помощью добиться независимости. Будучи человеком немалых способностей, он имел перед собой благоприятное поле действий, но, недооценив противников, вместо того чтобы перехитрить их, сам оказался перехитрён. Дост-Мухаммед-хан дошёл до Хурд-Кабула, находившегося в двух обычных переходах от города, и колебался, идти ли дальше, когда получил тайное послание от Атта-Мухаммед-хана. Обманутый или рассчитывавший собственным искусством превзойти хитрость соперника, Дост-Мухаммед-хан двинулся вперёд, но обходным путём и весьма осторожно, постепенно пробираясь к высотам Бимару на севере. Атта-Мухаммед-хан со всей военной пышностью покинул Бала-Хисар и выступил, как объявлялось, для уничтожения мятежников. Он продвинулся к Бимару, а войска Дост-Мухаммед-хана медленно отступали по мере его приближения. На высотах он обратился к своим людям с речью, призвав небесный гнев и адские муки на всякого, кто предаст шаха Махмуда, шахзаде Камрана или шахзаде Джахангира. Тут же, в манере, совершенно характерной для афганца, он обернулся и шёпотом потребовал Коран. Священную книгу принесли, Атта-Мухаммед-хан приложил к ней печать и, сопроводив новыми клятвами, отправил Дост-Мухаммед-хану. В течение нескольких дней потребовалась череда переходов и встречных передвижений, мелких стычек и других притворных действий, чтобы обе стороны обменялись должным количеством клятв, а доверенные лица партий согласовали предварительные условия. Однако они плохо скрывали существовавшее между Атта-Мухаммед-ханом и баракзайскими вождями соглашение, каким бы загадочным оно ни было. Одно обстоятельство бросалось в глаза: интересы Камрана были преданы, а безопасность его сына поставлена под угрозу. Наконец мухтар и мятежные вожди обменялись личными посещениями, и во время одного из них, состоявшегося в Бурдж-Вазире, увеселительном доме, построенном Фатех-ханом, первого повалили на землю и ослепили руками Пир-Мухаммед-хана, одного из младших братьев визиря. Среди братьев, находившихся с Дост-Мухаммед-ханом, все обменялись клятвами с мухтаром, кроме Пир-Мухаммед-хана, от которого ввиду его молодости этого не требовали. Об этом деле рассказывают много разных версий. Друзья баракзайских вождей утверждают, что мухтар намеревался взорвать их. Другие решительно отрицают это и считают случившееся естественным следствием борьбы за власть между отчаянными и безрассудными людьми. Ослепление явилось возмездием за подобную расправу над визирем, совершённую, как говорят, отчасти по наущению Атта-Мухаммед-хана. Все его честолюбивые замыслы в одно мгновение рассеялись, и он удалился в безвестность и уединение. Теперь он живёт в Алиабаде близ Кабула, всеми забытый и мало кем жалеемый. Припоминают, что во время управления Кашмиром вырывание глаз было одним из обычных применявшихся им наказаний. Его несчастье дало сыну принца Камрана и его сторонникам повод заметить, что предатель попался в собственную ловушку.

Избавившись от опасного врага или неудобного друга, Дост-Мухаммед-хан получил возможность осадить Бала-Хисар. Вредный или изменнический совет убедил принца Джахангира оставить нижнюю цитадель и запереться в верхней. Опустевшую крепость противник немедленно занял. На равнине к востоку установили батареи, а от домов у подножия верхней цитадели подвели мину под бастион главного входа. Гарнизон узнал об этом и был настороже. Мину взорвали, но взрыв не достиг полного успеха. Положение принца стало чрезвычайно опасным. Находившийся в расцвете юности и замечательно красивый, он стал предметом молитв всех кабульских женщин о его спасении. Возможно, они расположили небеса к нему. Однажды ночью, когда царила полная темнота и дождь лил потоками, ему со своими людьми удалось незаметно покинуть верхнюю цитадель через ворота Дарваза-Каши. Пройдя вдоль стен, он добрался до перевала Котал-Хеддар, пересёк его и направился по дороге в Газни. Дост-Мухаммед-хан не стал его преследовать.

Благодаря поразительной череде удачных обстоятельств Дост-Мухаммед-хан стал хозяином Кабула, но, насколько можно судить, не сумел воспользоваться преимуществом настолько, чтобы выступить против Газни. Вскоре он обнаружил, что впереди его ожидает гораздо более серьёзная борьба, поскольку шах Махмуд и принц Камран выступили или собирались выступить из Герата. Надежда противостоять их многочисленной армии могла бы показаться нелепостью, если бы столь великие неожиданные успехи уже не давали ему основания надеяться на всё, и потому он приготовился встретить надвигавшуюся бурю. Когда весть о взятии Кабула достигла Кашмира, Мухаммед-Азем-хан привёл войска в движение, но, вероятно, больше не посылал денег Дост-Мухаммед-хану. В качестве старшего брата и представителя семьи он, по его представлениям, не мог допустить, чтобы «тахт», или столица, оставалась в руках Дост-Мухаммед-хана, который мог бы считать его в Кашмире лишь подчинённым правителем. Вполне возможно, этот сардар был бы даже доволен, если бы Кабул не удалось отнять у Камрана, поскольку, вероятно, никогда не ожидал победы своего брата. Сам же Дост-Мухаммед-хан был слишком проницателен, чтобы не проникнуть в тайные чувства старшего брата и не заметить, с какой ревностью к нему относилось большинство членов семьи. Его также огорчало, что собственные усилия и победы служат лишь возвышению других. Он чувствовал себя несправедливо обойдённым, тогда как все его честолюбивые помыслы встречали препятствия. Отказаться от них он не соглашался, а стремление сохранять их вопреки обстоятельствам часто приводило его к растерянности и связанности действий. Возможно, окрылённый своими успехами, он вскоре начал проявлять признаки самостоятельности, и первым её выражением стало провозглашение шахзаде Султана Али царём; сам он, естественно, принял достоинство визиря. Для Мухаммед-Азем-хана и остальных членов семьи это было неожиданной новостью. Названный принц прежде управлял Кабулом при шахе Махмуде, приобретя немалое уважение, и считался одним из самых достойных по здравомыслию и поведению принцев из рода садузаев. Вероятно, при благоприятных обстоятельствах восшествие на престол сделало бы его достойным уважения государем. Теперь же его средства вместе с пожертвованиями разных лиц позволили предоставить Дост-Мухаммед-хану около двух тысяч конницы для встречи подавляющих сил, шедших из Герата.

О бегстве Фур-Диль-хана в Андали и его приготовлениях отомстить за оскорбление брата Фатех-хана уже упоминалось. По странной игре судьбы царское войско, следуя к Кандагару, обошло Андали, оставив таким образом пятерых братьев с их набранными отрядами у себя в тылу.

Как только царская армия двинулась к Кабулу, они появились перед Кандагаром и потребовали от его правителя Гуль-Мухаммед-хана сдачи города. Тот согласился сдать его в случае поражения своего государя под Кабулом и попросил объединившихся братьев удалиться, пока не станет известен исход борьбы. Они согласились. Шах Махмуд и его сын продвинулись до Чахар-Асиаба, находящегося в шести или семи милях от Кабула, но вдруг бросили обоз, снялись с места и по дороге через Хазараджат стремительно достигли Герата. Полагают, что это бегство было вызвано советами Салу-хана, известного также под именем шаха Пессанд-хана. Возможно, это так; однако когда утверждают, будто для бегства не существовало видимой причины, факты показывают, что причин было даже слишком много. Шах Махмуд и Камран, разумеется, узнали о сомнительной преданности кандагарского правителя; отступление пяти братьев казалось им ещё более грозным событием, поскольку можно было предполагать, что они станут угрожать Герату. Что это опасение действительно существовало, показывает поспешность, с которой они стремились туда добраться; иначе поход на Кабул был бы доведён до конца, а если отступление оказалось бы необходимым, то естественным направлением был бы Кандагар, где можно было одновременно раздавить изменника и мятежников. Пока царская армия стояла у Чахар-Асиаба, Дост-Мухаммед-хан и его сторонники поблизости держали в руках поводья своих коней, готовые рассеяться и бежать при первом же движении неприятеля вперёд. Быть может, шах Махмуд и его сын не знали этого и поэтому внимали пагубным внушениям Салу-хана о том, что дурранийцы в их армии сговорились предать их и последовать примеру Гуль-Мухаммед-хана в Кандагаре. Дост-Мухаммед-хан не верил в отступление неприятелей, пока Назир-Дилавер, беглец и единственный человек из покинутого лагеря, не явился и не подтвердил известия. Тогда он двинулся вперёд и занял пустые шатры. Когда царская армия достигла Газни, принц Камран, увидев, что она сохранилась в полном составе и дурранийцы не изменили, пожелал вернуться на Кабул, но его намерение было отвергнуто. Братья, стоявшие в Андали, не предприняли внезапного нападения на Герат, но, получив преувеличенные сообщения о разгроме гератской армии, выступили, чтобы перехватить её остатки, и отступили, когда обнаружили, что она не разбита. Гуль-Мухаммед-хан сдал Кандагар, а о его дальнейшей судьбе уже рассказывалось. Трудно сказать, был ли он изменником по своим намерениям. Возможно, он рассуждал так: «Царская армия всесильна и непременно одержит победу под Кабулом, после чего братья из Андали распустят войска или солдаты сами оставят их». Но, увидев, какие несчастья он вызвал, как мог он предстать перед государем или отдаться во власть неумолимого Камрана?

Можно сказать, что удача Дост-Мухаммед-хана во второй раз принесла ему Кабул. Его брат Мухаммед-Азем-хан прибыл в Пешавар, оставив управление Кашмиром своему единокровному брату Джабар-хану. Едва он покинул долину, как сикхи приготовились завоевать её. Из Пешавара Мухаммед-Азем-хан послал бывшему государю, шаху Шуджа-уль-Мульку, приглашение присоединиться к нему. Эта мера уже не покажется столь странной, если вспомнить, что в Кабуле царём считался султан Али, поскольку почтение к принцам из рода садузаев ещё не было окончательно утрачено. Мухаммед-Азем-хан придавал столь большое значение присутствию в своём лагере принца царской крови, что не решался двинуться на Кабул без такого лица. Шах Шуджа-уль-Мульк прибыл в Пешавар, но преждевременное проявление его высокомерных представлений о царском достоинстве привело к сражению между ним и теми, кто его пригласил. Шах потерпел поражение, бежал и добрался до Шикарпура. Мухаммед-Азем-хан теперь признал царём принца Айюба, поскольку никого лучшего не нашлось, и, обеспечив себя таким образом, отправился в Кабул. После отступления гератской армии Дост-Мухаммед-хан овладел Газни и поставил управлять им своего брата Амир-Мухаммед-хана, вполне возможно предвидя, что это будет единственное владение, которое ему удастся удержать. Он не мог противостоять Мухаммед-Азем-хану с его большой армией и сокровищами, когда вся тяжесть объединённого семейства была направлена против него, ибо теперь братья-сардары из Кандагара выступили бы на поддержку главы семьи. Конечно, последовали многочисленные посреднические усилия и споры, но всё закончилось признанием Мухаммед-Азем-хана сардаром, а шаха Айюба — номинальным государем. Дост-Мухаммед-хану позволили владеть Газни, а братьев, завладевших Кандагаром, сочли достойными сохранить его за собой. Джабар-хан, потерпевший поражение, раненный и изгнанный из Кашмира, получил управление гильзаями, подчинявшимися Кабулу; Мухаммед-Земан-хан, сын наваба Ассад-хана, был назначен в Джелалабад; Яр-Мухаммед-хан и его братья — в Пешавар; а наваб Самад-хан, живший в Кабуле, — в Кохат и Хангу. Благодаря этому разделу страна оказалась довольно равномерно распределена между разными членами семьи и, возможно, большинство или все они остались довольны, кроме Дост-Мухаммед-хана. Теперь общими интересами были отражение иностранного вторжения и сохранение существовавшего семейного порядка. Первого следовало ожидать со стороны Герата и Пенджаба. Нарушения второго более всего приходилось опасаться от Дост-Мухаммед-хана. После признания шаха Айюба государь, созданный Дост-Мухаммедом, шах султан Али, спокойно вернулся к частной жизни. Его короткое царствование стоило ему небольшого состояния, которое он успел накопить.

Первой заботой Мухаммед-Азем-хана стал Шикарпур, где шах Шуджа-уль-Мульк собирал войско. Было решено выступить и рассеять его. Разные участники союза выставили отряды, и многие отправились лично. Армия выступила из Кабула, причём новый шах Айюб сопровождал её. Она миновала Газни, когда Дост-Мухаммед-хан вернулся в Кабул, вывел шаха султана Али из уединения и снова провозгласил его царём. Мухаммед-Азем-хану пришлось повернуть назад. После прибытия в Кабул шаха Айюба шах султан Али оставил дворец Бала-Хисар, куда его поместил Дост-Мухаммед-хан, и удалился в Баг-и-Вазир. Там он продолжал жить. Поведение Дост-Мухаммед-хана трудно объяснить, если только не предположить, что он стремился причинить как можно больше досады и неприятностей или что существовал согласованный план устранить шаха султана Али, который, как уже говорилось, был человеком незаурядных способностей. После обычных придирчивых споров между братьями и вмешательства друзей решили прийти к некоторому соглашению, а Дост-Мухаммед-хан, заверяя в преданности, внушил шаху султану Али, что для утверждения на престоле ему необходимо умертвить шаха Айюба. Шах султан Али с негодованием отверг предложение и осыпал упрёками того, кто осмелился его высказать. Дост-Мухаммед-хан облегчил свою совесть: он показал принцу единственный способ, каким тот при данных обстоятельствах мог сохранить себя, и, если тот отказывался им воспользоваться, ошибка принадлежала ему самому. Со своей стороны, он считал себя освобождённым от обязанности заботиться о судьбе принца, который сам о ней не заботился. Он пожелал, чтобы принц переселился в Бала-Хисар, что тот и сделал, заняв собственный дом. Затем Мухаммед-Азем-хан стал убеждать шаха Айюба в необходимости казнить шаха султана Али, обещая, что в случае согласия таким же образом расправится и с Дост-Мухаммед-ханом. Шах Айюб оказался настолько низок, что согласился. Оба шаха в течение тех немногих дней, что жили вместе в Бала-Хисаре, навещали друг друга и сидели на одном муснаде. Наконец принц Исмаил со слугой задушил несчастного шаха султана Али, когда тот отдыхал после устроенного в его честь пира. Теперь шах Айюб потребовал от Мухаммед-Азем-хана выполнить обещание относительно Дост-Мухаммед-хана. Вождь заметил: «Как же я могу убить собственного брата?» Столь отвратительные происшествия одинаково неприятно комментировать и описывать. Дост-Мухаммед-хан успокоил собственную совесть; сардар же, возможно, считал себя невиновным в преступлении, совершённом чужими руками. Если один садузай умертвил другого, они ничего не могли с этим поделать. Выгода, извлечённая ими из предательства, состояла в исчезновении источника затруднений, и войско вновь двинулось к Шикарпуру.