- -
- 100%
- +
— И?
— Что?
— Что произошло после шестнадцатой недели?
Рейнар задержал на ней взгляд чуть дольше обычного.
— Если бы я знал, я бы не спрашивал.
Логично. И всё же Амарис не поверила ему до конца.
Доклад продолжался ещё около десяти минут. Амарис заставила себя сосредоточиться и даже записала несколько цифр, но мысль постоянно возвращалась к группе D.
Устойчивое снижение реакции на эмоционально значимые стимулы. Не тревога. Не депрессия. Не общий когнитивный спад. Что-то гораздо более узкое. Лиа утром говорила практически о том же.
Когда первая часть закончилась, свет в зале стал немного ярче. Модератор объявил короткую техническую паузу перед центральной презентацией. Выходить из зала участников попросили только в случае необходимости: после начала следующего блока двери должны были закрыть, чтобы избежать перемещений во время доклада.
Амарис снова открыла программу. На месте выступления Восса теперь стояла фамилия, которой не было в предварительной версии.
Доктор Сейл Эрт. Руководитель клинического направления консорциума.
— Значит, просто заменили, — произнесла женщина справа.
Амарис поняла, что та заметила, куда она смотрит.
— Похоже.
— В последний момент такое бывает.
— Бывает.
Но обычно докладчик, которого заменили, не бродит по техническим помещениям над залом.
Она не стала добавлять этого вслух.
Перед началом второй сессии несколько человек всё-таки поднялись. В третьем ряду мужчина пропустил к проходу женщину, с которой сидел рядом. Они были примерно одного возраста, лет сорока пяти, и оба носили одинаковые белые бейджи приглашённых специалистов. Женщина что-то сказала ему, он рассмеялся и взял у неё бутылку воды.
Амарис отметила их только потому, что мужчина едва не задел её колено, протискиваясь между креслами. Через минуту оба вернулись на места. Свет погас.
На экране появилось название:
V-2: АДАПТИВНАЯ МОДИФИКАЦИЯ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ОТВЕТА
Зал окончательно затих.
Доктор Эрт вышел на сцену под короткие аплодисменты. Он был заметно старше Восса, уверенно держался перед аудиторией и говорил без заметок.
— Последние четыре года мы в первую очередь отвечали на вопрос, можем ли сохранить жизнь пациенту. Сегодня у нас впервые появляется возможность задать следующий вопрос: какой будет эта жизнь после лечения?
Амарис подняла глаза. Наконец-то.
За спиной Эрта появились снимки функциональной визуализации мозга.
— Первоначальный протокол был разработан в условиях чрезвычайно высокой смертности. Его задача была проста: остановить патологический нейроиммунный каскад до необратимого поражения центральной нервной системы. Мы её решили. Однако длительное наблюдение выявило комплекс изменений, которые невозможно объяснить только перенесённым заболеванием.
Следующий слайд.
Здесь слово появилось впервые.
АФФЕКТИВНАЯ ДИСФУНКЦИЯ.
В зале кто-то зашевелился.
Амарис перестала писать.
— Речь идёт не о едином синдроме, — продолжил Эрт. — У некоторых пациентов снижается интенсивность тревожного ответа. У других изменяется способность формировать эмоциональную значимость событий. В небольшой группе наблюдаются более выраженные нарушения социальной привязанности.
Социальной привязанности.
Очень аккуратное название для человека, который возвращается домой и больше ничего не чувствует к собственному ребёнку.
Эрт привёл показатели.
Два процента.
Затем добавил:
— Мы считаем, что тяжёлые формы остаются редким осложнением.
Амарис машинально посмотрела на Лиа, сидевшую через несколько рядов левее. Та тоже смотрела на экран.
Два процента.
Если терапию получили сотни тысяч пациентов, два процента уже не выглядели редкостью.
Эрт перешёл к экспериментальной версии протокола.
На слайдах появились схемы, которые Амарис уже было сложнее оценивать с первого взгляда. Изменение дозировок. Временные окна. Снижение глубины иммунного подавления после стабилизации пациента. Идея была понятна: не держать определённые сигнальные пути выключенными дольше необходимого. Вероятно, это и имела в виду Мирен под новой версией терапии.
Амарис сделала пометку.
Раздел 6?
Пока ничего похожего на него не показывали.
Эрт продолжал:
— Первичные результаты демонстрируют частичное восстановление автономных реакций без существенного увеличения частоты неврологических рецидивов.
Частичное.
Амарис снова подняла голову. На экране появилась кривая. Рейнар рядом перестал листать планшет. Она заметила это краем глаза.
Докладчик говорил о восстановлении реакции на эмоциональные стимулы, но нигде не называл, какие именно стимулы использовались. Изображения? Голос близкого человека? Запах? Автобиографическая память? Для исследования такого уровня это было слишком расплывчато.
Амарис собиралась записать вопрос, когда сверху раздался звук. Короткий металлический удар. Будто кто-то уронил инструмент. Но Эрт на сцене не остановился.
В первых рядах никто даже не поднял голову. Амарис подняла. В темноте над сценой что-то двигалось. Сначала она увидела руку на перилах. Потом фигуру.
Восс.
Он стоял на том же техническом уровне, где она видела его раньше, только теперь находился ближе к центру сцены. Одна рука судорожно сжимала ограждение. Вторая была прижата к груди или к горлу — отсюда трудно было понять.
Амарис нахмурилась.
Что он делает?
Восс сделал шаг. Нога будто не удержала его. Он ударился плечом о перила. На этот раз звук услышали и другие. Несколько голов повернулись вверх. Эрт замолчал на полуслове.
Восс снова попытался выпрямиться.
И именно тогда Амарис поняла, что он не просто потерял равновесие. Его тело дёрнулось. Резко, неестественно. Пальцы на ограждении разжались и снова сжались. Голова откинулась назад.
Судорога.
Амарис поднялась.
— Что за…
Рейнар тоже посмотрел наверх.
За Воссом что-то мелькнуло. Не человек целиком. Только движение в глубине мостика, там, где кончался свет. Восс повернул голову. И сорвался.
Всё произошло слишком быстро, чтобы кто-нибудь успел закричать заранее. Ещё секунду он был наверху. Потом его не стало. Удар о сцену прозвучал глухо и тяжело. Микрофон, установленный слишком близко, усилил звук на весь зал. Несколько человек вскрикнули.
Эрт отшатнулся. На мгновение никто не двигался.
Это и показалось Амарис самым странным.
Две сотни людей смотрели на лежащего на сцене человека и будто ждали, что кто-нибудь первым объяснит им, что они только что увидели.
Потом зал ожил сразу. Кто-то вскочил. Кто-то потянулся к телефону. С первого ряда на сцену выбежал мужчина.
Амарис уже двигалась к проходу.
— Амарис.
Рейнар произнёс её имя негромко.
Она даже не повернулась.
— Я врач.
Он ничего больше не сказал и пошёл следом.
Ступени между рядами оказались неожиданно узкими. Люди вставали, мешали друг другу, кто-то пытался пройти в противоположную сторону. Амарис спустилась к сцене и почти перелезла через невысокое ограждение.
Восс лежал на боку. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: падение он не пережил.
Амарис всё равно опустилась рядом.
— Не трогайте шею, — сказала она мужчине, который уже пытался перевернуть его. — Оставьте.
Она проверила пульс. Ничего. Повреждения после падения были несовместимы с жизнью. Не требовалось ни оборудования, ни долгого осмотра. Но внимание Амарис привлекло другое.
У губ Восса была белая пена, а на внутренней поверхности щеки — кровь. Он прикусил её ещё до падения или в момент удара. Мышцы предплечья оставались напряжёнными.
Амарис снова увидела, как его тело дёрнулось наверху.
Судорожный приступ начался до того, как он сорвался.
— Дефибриллятор! — крикнул кто-то позади.
— Не нужен, — сказала Амарис.
Её почти не услышали. На сцену уже поднимались организаторы.
И тогда из зала донёсся новый крик. На этот раз женский.
Амарис обернулась.
В третьем ряду мужчина, которого она заметила перед началом сессии, выгнулся в кресле. Его руки были прижаты к груди, пальцы судорожно согнулись. Женщина рядом пыталась удержать его голову.
— Рен! Рен, посмотри на меня!
Он не реагировал. Через секунду тело задрожало.
— Уберите её от него! — крикнула Амарис.
Никто не понял, кому именно она говорит. Она вскочила. Рейнар оказался ближе. Он уже двигался к ряду.
— На бок, — сказала Амарис. — Ничего в рот. Освободите пространство.
Кто-то наконец начал повторять её слова другим. Мужчину осторожно опустили между креслами и проходом. Судороги усиливались.
Амарис добралась до него через несколько секунд.
— Вы врач? — спросил кто-то.
— Да. Отойдите.
Она опустилась на колени. Дыхание было тяжёлым, прерывистым. Зрачки реагировали. На губах тоже появилась пена. Тот же тип приступа. Слишком быстро. Слишком внезапно.
Она повернула голову к Рейнару. Он стоял рядом.
— Это не похоже на обычную реактивацию.
Он ответил сразу:
— Нет.
Амарис хотела спросить, почему он так уверен, но женщина рядом с пострадавшим вдруг издала странный звук. Не крик. Резкий вдох. Она отпустила руку мужчины и схватилась за край кресла.
— Мне…
Лицо изменилось.
Сначала Амарис решила, что это паническая атака. Потом увидела, как свело пальцы.
— Отойдите от неё.
Женщина попыталась встать, но не смогла. Колени подломились, тело ударилось о кресло. Рейнар успел подхватить её за плечи.
— На пол.
Они опустили её рядом. Вторая судорога началась почти сразу.
Теперь зал действительно запаниковал. Кто-то закричал, что это инфекция. Люди рванули к выходам.
— Назад! — заорал сотрудник безопасности.
Поздно. У боковых дверей образовалась толпа. На огромном экране за сценой исчезли графики. Несколько секунд экран был чёрным. Затем появился красный знак.
ВНИМАНИЕ. МЕДИЦИНСКИЙ ИНЦИДЕНТ.
С потолка раздался спокойный женский голос:
— Просим всех участников сохранять места. Зафиксирован кластер острых неврологических симптомов. До установления причины перемещение между секторами ограничено.
Слово «кластер» подействовало хуже, чем слово «инфекция».
Люди начали говорить одновременно.
— Откройте двери!
— Здесь больные!
— У меня ребёнок дома!
— Что значит ограничено?
Амарис посмотрела на мужчину перед собой. Судороги постепенно слабели, но дыхание оставалось неправильным.
— Нужен мидазолам или любой быстродействующий противосудорожный, — сказала она сотруднику форума, стоявшему рядом. — Где медицинский комплект?
Тот смотрел на неё так, словно впервые услышал слово «медицинский».
— На этаже есть пункт…
— Принесите.
Он наконец побежал.
Рейнар продолжал удерживать женщину на боку. Очень спокойно. Слишком спокойно для человека, рядом с которым в течение минуты умер один мужчина и ещё двое начали биться в судорогах.
Но Амарис не могла позволить себе анализировать это сейчас. Она посмотрела на часы. От падения Восса прошло меньше двух минут. Три человека. В разных местах. Один и тот же острый неврологический рисунок.
Нет. Так заболевание не работало.
Даже при молниеносной реактивации первые симптомы развивались часами, иногда днями. Головная боль, температура, нарушения чувствительности, спутанность. Судороги могли появиться позже, при тяжёлом поражении.
Никто не переходил от нормального разговора к генерализованному приступу за несколько секунд. И уж точно три человека одновременно.
— Воздух? — тихо спросила Амарис.
Рейнар поднял на неё глаза.
— Возможно.
— Если бы это был патоген, так быстро он бы не сработал.
— Я знаю.
Снова это «знаю», не «думаю» и не «похоже». Она посмотрела на него внимательнее.
— Откуда?
Он ничего не ответил.
В этот момент в вентиляции что-то изменилось. Не звук — скорее давление.
Амарис почувствовала, как заложило уши.
Система здания переводила помещение на отдельный воздушный контур. На экране появилось новое сообщение:
РЕЖИМ ИЗОЛЯЦИИ АКТИВИРОВАН.
Боковые двери закрылись. Изнутри щёлкнули магнитные замки. Толпа у выхода отшатнулась.
— Они нас заперли!
— Откройте!
Кто-то ударил ладонью по двери. Служба безопасности пыталась вернуть людей на места, но теперь никто уже не слушал.
Амарис снова посмотрела на обоих пациентов. Они сидели рядом. Могли вместе контактировать с чем-то до форума. Могли быть родственниками. Могли прилететь одним рейсом. Или могли просто находиться под одним вентиляционным блоком.
Но Восс был наверху.
Другой уровень. Другая часть помещения. Значит, если их объединяло воздействие, оно не ограничивалось третьим рядом.
Амарис автоматически вдохнула меньше воздуха, прежде чем поняла бессмысленность жеста. Если что-то уже находилось в вентиляции, поздно было решать, насколько глубоко дышать.
— Не делай так, — сказал Рейнар.
Она повернулась.
— Что?
— Не задерживай дыхание. Только быстрее закружится голова.
Даже сейчас у него хватало способности заметить это.
— Спасибо.
На сцене двое сотрудников накрыли тело Восса серым медицинским полотном. Амарис увидела это и вдруг снова вспомнила технический мостик. Движение в темноте. Неясный силуэт. Она подняла голову.
Ничего.
Только металл, кабели и погасшие прожекторы.
— Ты видел кого-нибудь наверху? — спросила она.
— Кроме Восса?
— Да.
Рейнар на секунду задумался.
— Нет.
Она не была уверена, что он действительно ничего не видел.
С потолка снова заговорила система:
— Пожалуйста, оставайтесь в пределах текущего сектора. Специализированная группа реагирования уже прибыла. Не покидайте помещение до получения инструкций.
У центрального входа загорелся индикатор. Замки открылись. В зал вошли люди в герметичных тёмных костюмах. На груди у каждого был знак службы биологического и химического реагирования Вардена. Закрытые маски, фильтрующие системы, перчатки, переносные анализаторы воздуха. Двое сразу направились к сцене, ещё трое — к пациентам в третьем ряду.
Увидев их, часть людей заметно успокоилась.
Амарис должна была почувствовать то же самое. Но вместо этого она посмотрела на экран переносного анализатора в руках первого специалиста, затем на герметично закрытые двери.
Если это была инфекция, она не могла действовать настолько быстро. Если это был естественный приступ заболевания, три человека не могли сорваться почти одновременно. Если причиной было что-то в воздухе, они уже все этим дышали. И пока никто в зале не знал, что именно произошло, система сделала единственное, что должна была сделать при неизвестной биологической или химической угрозе.
Заперла помещение. Вместе со всеми, кто находился внутри.
Глава 3. Чужое спокойствие
Люди в защитных костюмах двигались быстро и без суеты. Двое занялись мужчиной и женщиной в третьем ряду, ещё один опустился возле тела Восса. Остальные разворачивали оборудование прямо в проходе: пластиковые контейнеры, экспресс-анализаторы, герметичные пакеты для образцов. Один из сотрудников поставил небольшой прибор на спинку кресла и вытянул над головами присутствующих тонкую трубку воздухозаборника.
Профессиональные движения действовали на людей лучше любых объявлений. Крики постепенно стихли. Кто-то снова сел. Несколько человек продолжали стоять у заблокированных дверей, но теперь уже не пытались их открыть. Разговоры стали тише, почти шёпотом.
Амарис оставалась возле первого пострадавшего. Судороги прекратились, но состояние мужчины ей не нравилось. Кожа стала серой, дыхание оставалось поверхностным. Женщина рядом дышала лучше, хотя в сознание так и не пришла.
Сотрудник группы реагирования присел напротив Амарис.
— Вы осматривали его с начала приступа?
— Почти с начала.
— Судороги генерализованные?
— Да.
— Предшествующие симптомы?
— Я не видела. За несколько минут до этого он разговаривал и нормально передвигался.
Мужчина коротко кивнул.
— Контакт с первым пострадавшим?
— Насколько мне известно, нет.
— Вы знаете их?
— Нет.
Он посмотрел на её бейдж.
— Врач?
— Медицинское образование. Сейчас занимаюсь нейроиммунологией.
Этого оказалось достаточно. Он уже отвернулся к коллеге. Амарис поднялась. Рейнар стоял в нескольких шагах от неё и смотрел не на пациентов, а на прибор, который анализировал воздух.
— Что? — спросила она.
— Ничего пока.
— Ты умеешь читать результаты через плечо?
— Иногда.
Сотрудник закрыл экран ладонью, словно услышал. Амарис едва заметно усмехнулась, но тут же снова посмотрела на мужчину на полу. Его грудная клетка поднялась, затем опустилась. Следующего вдоха не было.
— Подождите.
Она снова опустилась рядом, но сотрудник реагирования уже увидел то же самое.
— Нет дыхания. Готовим интубацию.
Началось движение. Мужчину переложили, вскрыли контейнер с оборудованием. Амарис отступила, чтобы не мешать. Женщина рядом пришла в себя на несколько секунд, открыла глаза и посмотрела прямо перед собой.
— Рен?
Никто не ответил.
Она попыталась повернуть голову, увидела людей вокруг мужчины и, кажется, всё поняла.
— Что с ним?
— Не двигайтесь, — сказал сотрудник.
— Рен.
Её голос стал выше.
— Где он?
Она попыталась подняться.
Двое удержали её.
— Рен!
Паника вернулась в зал мгновенно. С центрального прохода донёсся другой голос:
— Мне плохо.
Несколько человек обернулись. Мужчина лет пятидесяти стоял, держась за спинку кресла.
— У меня руки…
Он поднял их перед собой. Пальцы дрожали. Кто-то рядом отшатнулся.
— Сядьте, — приказал сотрудник группы реагирования.
— Это начинается?
— Сядьте и не двигайтесь.
— Это начинается у меня?
— Сядьте.
Но мужчина уже не слышал.
— Откройте двери!
Кто-то подхватил:
— Выпустите нас отсюда!
С задних рядов сразу поднялись десятки людей. Амарис посмотрела на мужчину внимательнее. Он был в сознании. Ориентирован. Дышал часто, слишком часто. Пальцы покалывало из-за гипервентиляции. Паническая атака.
Она успела понять это раньше, чем он пошатнулся. Женщина рядом закричала. Этого хватило. Толпа двинулась. Сначала несколько человек устремились к боковому выходу. За ними поднялись другие.
— Назад! — сотрудники безопасности выстроились у выхода. — Всем оставаться в секторах!
Люди продолжали напирать.
— Там человеку плохо!
— У меня приступ!
— Вы не имеете права нас держать!
Один мужчина попытался пролезть между сотрудниками. Его оттолкнули. Он упал на женщину за собой. Движение толпы изменилось.
Амарис знала, как легко в таких ситуациях человек перестаёт быть человеком и становится массой. Никто не принимает решения задавить другого. Просто каждый делает один шаг туда, где, как ему кажется, находится выход.
Первый крик снизу она услышала почти сразу.
— Стойте! Стойте, здесь человек!
Никто не остановился. Женщина упала возле крайнего ряда кресел, и люди, шедшие сзади, уже не могли её видеть. Амарис рванулась туда. Кто-то врезался ей в плечо. Шпилька соскользнула со ступеньки, она едва удержалась за спинку кресла.
— Амарис!
Рейнар оказался рядом и перехватил её за предплечье.
— Там женщина.
— Ты до неё не доберёшься.
— Отпусти.
Амарис успела сделать два шага, прежде чем поток людей между рядами окончательно перекрыл проход. Она увидела только чужие спины. И руку на полу. На запястье был тонкий серебряный браслет. Кто-то наступил рядом. Потом ещё раз.
Амарис застыла. Её учили оказывать помощь в условиях массовых происшествий. Она знала, что нельзя становиться следующей пострадавшей. Знала, что нужно оценивать риск.
— Амарис.
На этот раз голос Рейнара был ближе.
— Пойдём.
Она повернулась к нему, на его лице не было паники. Он смотрел на неё внимательно, но совершенно спокойно. Только мышцы челюсти были напряжены.
— Куда?
— От толпы.
Амарис позволила ему отвести себя к краю сцены. И только через несколько секунд заметила других.
Первым был пожилой мужчина в дорогом тёмном костюме. Он стоял возле прохода, положив одну руку на спинку кресла, пока люди почти бежали мимо него. Кто-то ударил его плечом. Он качнулся, выпрямился и остался на месте.
Чуть дальше молодая женщина с бейджем медицинского фонда спокойно подняла с пола сумку, которую кто-то сбил ногой. Рядом мужчина кричал сотруднику безопасности, что у него дома дети. Она даже не повернула голову.
На сцене лежало накрытое тело Восса. В нескольких метрах реанимировали человека. У выхода люди давили друг друга.
Он смотрел на всё это так, будто ждал задержавшегося рейса. Амарис почувствовала неприятный холод под рёбрами. Разговор Лиа утром всплыл почти дословно.
Память нормальная. Социальное поведение нормальное. Понимает, что должен их любить. Но ничего не чувствует.
Она посмотрела на Рейнара. Он слишком спокойно следил за происходящим и сотрудниками группы реагирования.
Нет. Не сейчас. Она заставила себя отвернуться. Не всё отсутствие истерики являлось патологией. Некоторые люди просто хорошо действовали в кризисе. Она сама была одной из них. И всё-таки те трое отличались. Не отсутствием страха как такового, а отсутствием заражения чужими эмоциями. Человек мог держать себя в руках, но его внимание всё равно цеплялось бы за крик, падение, кровь. У этих людей оно почти не цеплялось. Как будто происходящее имело значение только тогда, когда непосредственно мешало двигаться.
С потолка включилось сообщение:
— Внимание. Зафиксированы дополнительные случаи острой неврологической симптоматики. Всем участникам необходимо прекратить перемещение и ожидать инструкций.
Дополнительные. Значит, мужчина с панической атакой был не единственным. Амарис обвела зал взглядом. У дальнего ряда сотрудники уже окружали ещё одного лежащего человека. Тогда изменился звук вентиляции. Громче, чем в прошлый раз. По залу прошёл резкий шорох.
Кто-то закричал:
— Они что-то пускают!
И началось снова. Теперь люди бросились не к одному выходу, а ко всем.
Охрана перестала удерживать центральную дверь. Видимо, пришло новое распоряжение, потому что створки открылись, и сотрудники начали выпускать людей небольшими группами.
— По двадцать человек! Не толпиться! Двигаться только по команде!
Амарис почувствовала, как Рейнар снова коснулся её локтя, но между ними тут же вклинились двое мужчин.
— Рейнар!
Он повернул голову.
Ещё один человек ударил Амарис в плечо. Она потеряла его из виду.
— Рейнар!
Ответа не было. Её потащило вместе с потоком к сцене.
Амарис вцепилась в спинку кресла и остановилась. Если она сейчас позволит толпе нести себя, то окажется ровно там, куда бегут все остальные. В узком дверном проёме. Худшее возможное место. Она отпустила кресло и двинулась в другую сторону.
Пожилой мужчина уже шёл вдоль стены. Молодая женщина двигалась за ним. Они не держались вместе и, вероятно, даже не были знакомы, но оба выбрали одну и ту же линию — вдоль бокового прохода, подальше от толпы. Амарис пошла туда же.
Боковой проход вывел их к небольшой двери, которой она раньше не замечала. На ней не было знака выхода. Только надпись:
СЛУЖЕБНЫЙ СЕКТОР C
Дверь была открыта. Возле неё стоял сотрудник в защитной маске и направлял внутрь тех, кто находился ближе всего.
— По одному. Не задерживаться.
Амарис приблизилась. Сотрудник поднял руку.
— Бейдж.
Она показала.
— Доктор Сольвен. Симптомы?
— Нет.
— Головная боль?
— Нет.
— Тошнота, онемение пальцев, изменения зрения?
— Нет.
— Контакт с пострадавшими?
Вот здесь нужно было соврать. Она касалась первого мужчины, стояла рядом со второй женщиной. И осматривала Восса.
— Нет.
Сотрудник посмотрел на неё. За его плечом по коридору быстро провезли каталку. На ней лежал человек. Рука свисала из-под термоодеяла. На пальцах была кровь.
— Проходите.
Она прошла. В коридоре оказалось неожиданно тихо. Толстые стены глушили зал так хорошо, что паника сразу превратилась в далёкий гул. Белый свет. Серый пол. Несколько закрытых дверей. Вдоль стены двигались люди, которых вывели раньше. Амарис сделала первый глубокий вдох за несколько минут. И почти сразу поняла, что начинает дрожать.
Коридор разделялся впереди на два направления. Сотрудник безопасности указывал всем налево.
— К лифтам. Не останавливаться.
Амарис пошла вместе с остальными. Молодая женщина, которую она заметила в зале, шла впереди. Её каблуки ровно стучали по полу. Пожилой мужчина рядом вдруг спросил: