- -
- 100%
- +
— Эспрессо? — уточнил бариста, взглянув на её заказ. — Обычный или покрепче?
Она посмотрела на него, затем на ряд бутылок с сиропами, стоявших позади кофемашины.
— Сейчас я бы не отказалась от чего-нибудь действительно покрепче.
Парень на секунду растерялся, потом понял и улыбнулся.
— Алкогольной лицензии у нас, к сожалению, нет.
— Тогда двойной.
— Это мы можем.
Амарис расплатилась, забрала чашку и села так, чтобы видеть вход и открыла новостную ленту. Первое сообщение появилось двадцать семь минут назад.
Медицинский форум в центре Эйдрена закрыт после инцидента с неизвестным нейроактивным агентом.
Амарис прочитала заметку полностью. По официальной информации, во время закрытой научной конференции несколько участников внезапно почувствовали ухудшение состояния, после чего был активирован стандартный протокол химико-биологической безопасности. Представитель медицинского консорциума подчёркивал, что признаков распространения опасного агента за пределы комплекса не обнаружено, вентиляционные системы изолированы, все участники находятся под наблюдением специалистов.
Ни слова о человеке, упавшем на сцену.
В следующей публикации уже упоминались погибшие.
По предварительным данным, четыре человека погибли, одиннадцать госпитализированы. Причины смерти устанавливаются.
Четыре.
Амарис провела пальцем по экрану, вернувшись к началу текста. Восс был одним. Мужчина, которого реанимировали рядом с ней, мог стать вторым. Женщина, затоптанная у выхода, — третьей. О четвёртом она ничего не знала. Или же официальная цифра вообще не отражала того, что происходило внутри.
Она открыла ещё несколько источников. Формулировки почти не отличались друг от друга. «Неизвестный нейроактивный агент». «Локальный медицинский инцидент». «Угрозы населению нет». «Причины устанавливаются».
Сообщение от системы форума пришло, пока Амарис дочитывала третью статью.
Уважаемый участник. В связи с продолжающимся расследованием просим воздержаться от распространения непроверенной информации, фото-, видео- и аудиоматериалов, относящихся к инциденту. Все медицинские рекомендации будут направлены дополнительно. В случае появления неврологических симптомов незамедлительно обратитесь по указанному номеру.
Ни одного слова о том, что часть участников уже покинула медицинскую зону. Ни одного вопроса о том, где находится она сама.
Пока что.
Амарис сделала глоток эспрессо и открыла поисковик, введя несколько комбинаций, связанных с эмоциональными побочными реакциями основной терапии. Статьи были, причём достаточно много: временное снижение эмоциональной интенсивности, притупление тревожных реакций, снижение либидо у части пациентов, нарушения сна, кратковременная апатия. В популярной прессе состояние обычно сравнивали с тем, что некоторые люди описывали на фоне антидепрессантов. Большинство материалов подчёркивало, что эффект обратим. От нескольких недель до нескольких месяцев.
Ничего о мужчине, который помнит жену и детей, но больше ничего к ним не чувствует. Ничего о «группе D». Ничего о пациентах, чьи вегетативные реакции настолько расходятся с выражением лица, что для этого существует отдельная классификация.
Амарис допила кофе и вызвала такси.
Домой она ехала почти сорок минут. Движение в центре уже начало плотнеть, и машина медленно пробиралась между рядами автомобилей, пока водитель слушал тихую музыку и несколько раз раздражённо вздыхал на светофорах. Амарис сидела сзади, отвернувшись к окну, и впервые с момента побега достала модуль из телефонного чехла.
При нормальном освещении он выглядел ещё менее похожим на обычный накопитель. Тонкая пластина из тёмного матового материала, абсолютно цельная, без USB-разъёма, контактной группы или видимой кнопки. На лицевой стороне — только V-2, на обратной обнаружилась мелкая маркировка, которую она не заметила в коридоре.
VX-02 / 6R-117
Ниже находился едва различимый знак — три незамкнутых кольца, частично входивших друг в друга.
Амарис приблизила модуль к свету от окна. Символ был знакомым.
Не настолько, чтобы она сразу вспомнила откуда, но достаточно, чтобы возникло раздражающее ощущение узнавания. На упаковках препаратов его не было. На документах консорциума тоже, иначе она бы вспомнила. Возможно, видела в какой-то публикации или приложении к исследованию.
Она перевернула пластину ещё раз.
Подобные защищённые модули использовали для хранения закрытых исследовательских данных, когда обычный накопитель считался недостаточно безопасным. Их нельзя было просто вставить в ноутбук: требовалась станция считывания, а иногда и отдельный ключ авторизации. Если V-2 принадлежал Воссу, он мог содержать всё что угодно — от сертификата доступа до части данных исследования.
Или вообще ничего полезного.
Амарис вернула модуль за чехол, заметив, что водитель посмотрел на неё в зеркало заднего вида.
— Всё нормально? — спросил он.
— Да.
— Просто район около медицинской башни сегодня перекрывают. В новостях говорят, кто-то там отравился.
— Слышала.
— Ужас.
Она кивнула и снова отвернулась к окну.
Через несколько секунд водитель переключил радиостанцию.
Дом встретил её тишиной, которую обычно Амарис любила. Высокие окна выходили на западную часть Эйдрена, и в пасмурную погоду стеклянные башни за ними почти сливались с небом. Она сняла туфли у входа, поставила сумку на консоль и некоторое время просто стояла посреди прихожей, внезапно поняв, насколько устала.
На часах было чуть больше пяти.
Утром она пробежала семь километров, приняла душ, спокойно выбрала украшения, выпила эспрессо и отправилась на форум, ожидая провести день среди скучных презентаций, плохо организованных дискуссий и людей, уверенных, что их исследования важнее исследований остальных. Сейчас на её запястье оставался след красного браслета, в телефоне лежала вещь погибшего учёного.
Она первым делом открыла бар. Бутылку достала, потом несколько секунд посмотрела на неё и поставила обратно. Вместо этого Амарис налила воды, переоделась в домашнюю одежду и села за рабочий стол. Только здесь, среди двух мониторов, лабораторных заметок и книг, сложенных слишком аккуратно, чтобы кто-нибудь мог назвать это беспорядком, ощущение контроля начало понемногу возвращаться.
Она открыла научные базы.
Первым ввела V-2.
Результатов оказалось слишком много и одновременно ни одного нужного: обозначение использовали для белков, экспериментальных серий, отдельных вариантов молекул, лабораторного оборудования. Амарис добавила название терапии, затем аффективную реактивность, потом фамилию Восса.
Ничего.
Она попробовала номер с обратной стороны модуля.
VX-02 / 6R-117.
Ноль результатов.
Затем отдельно символ из трёх колец, описав его словами, хотя уже понимала, насколько бессмысленным был поиск.
Снова ничего.
Амарис откинулась на кресле и несколько секунд смотрела на экран. После этого открыла официальный сайт форума.
Утром она заходила туда минимум трижды.
Программа теперь начиналась с того самого первого доклада, который она слушала, затем шла презентация Эрта. Время между ними было скорректировано так аккуратно, будто никакого другого выступления там никогда не планировалось.
Амарис ввела в поиск:
Илар Восс.
Система ответила:
Участник не найден.
Она нахмурилась и открыла список приглашённых исследователей вручную.
Восса не было.
Не было его фотографии, должности, темы исследования, биографической карточки. Ни одной отметки о том, что он вообще должен был присутствовать на форуме.
Она открыла обычный поиск в интернете.
Там Восс существовал. Профиль его института, публикации последних лет, несколько старых интервью, доклады на других конференциях. Значит, никто не пытался стереть человека из мира.
Стирали только сегодняшний день.
Амарис вспомнила предварительную программу, которую сохранила на телефон ещё четыре дня назад, и открыла файл. Страница загрузилась.
14:20 — Илар Восс. Протокол V-2. Предварительные результаты расширенной второй фазы.
Она перечитала строку несколько раз, затем посмотрела на лежащий рядом телефон, под чехлом которого находился тёмный модуль с теми же двумя символами.
Утром Илар Восс был приглашённым докладчиком, собиравшимся представить результаты V-2. Днём его выступление исчезло из программы. Через несколько часов после его смерти официальный архив форума уже утверждал, что такого участника здесь не было.
И впервые с момента падения Восса Амарис подумала не о том, что случилось с ним наверху, а о более неприятной вещи: кто-то начал приводить историю этого дня в порядок ещё до того, как закончился сам день.
Глава 7. Согласованное незнание
Амарис ещё несколько минут смотрела на строку в сохранённой программе, сопоставляя её с пустым результатом поиска на официальном сайте форума, прежде чем закрыла браузер и отодвинулась от стола. Само исчезновение Восса из каталога ничего не доказывало: после гибели участника страницу могли скрыть из этических соображений, особенно если обстоятельства смерти расследовались, а организаторы пытались остановить распространение фотографий и домыслов. Однако тогда логичнее было бы оставить имя и заменить биографию коротким сообщением, а не переписывать программу задним числом так, словно доклада V-2 никогда не существовало.
Телефон лежал рядом с ноутбуком, и Амарис некоторое время не решалась достать из-под чехла тёмную пластину. После медицинского центра она относилась к ней уже не как к случайно найденной вещи, а как к единственному предмету, физически связывавшему всё происходившее с тем, ради чего Мирен отправила её на форум. Это не означало, что внутри действительно находились данные V-2; маркировка могла обозначать проект, уровень доступа, устройство аутентификации или вообще номер оборудования. Но Восс должен был говорить о V-2, модуль выпал при транспортировке его тела, а теперь его доклад исчез из системы. Для совпадения этого было многовато.
Она открыла переписку с Мирен и несколько секунд смотрела на значок вызова. Обычно они не созванивались без предварительного сообщения: Мирен предпочитала переписки. Амарис знала её с семнадцати лет и за это время успела привыкнуть к тому, что даже беспокойство у Мирен принимало форму конкретного вопроса, а забота — хорошо составленного плана.
Вызов приняли почти сразу.
— Ты дома?
Ни приветствия, ни удивления.
— Да.
— Одна?
Амарис слегка нахмурилась.
— Да.
— Ты пострадала?
— Нет.
На другом конце выдохнули, и только по этому едва различимому звуку Амарис поняла, что Мирен действительно волновалась.
— Я видела новости. Они ничего не говорят.
— Потому что то, что говорят, почти ничего не объясняет.
Мирен помолчала.
— Рассказывай.
Амарис начала с момента падения Восса и старалась держаться только того, в чём была уверена. Судорожный приступ начался ещё на техническом уровне; после падения он погиб сразу. Почти одновременно приступы произошли у двух людей, сидевших рядом в третьем ряду, затем появились другие случаи. Система изолировала зал, включили отдельный вентиляционный контур, участников отправили на обследование. Она рассказала и о тестах, хотя по мере рассказа сама снова ощутила, насколько нелепо они звучат в контексте предполагаемого воздействия неизвестного агента: распознавание эмоций, физиологические реакции на эмоционально значимые видео, персонализированные сценарии, цветовая сортировка.
Когда Амарис упомянула родителей, Мирен перебила её впервые.
— Что значит «показали их смерть»?
— Мне дали новость об аварии в Леррене, фотографию их корпуса и список погибших. Оба имени были там.
— Они живы?
— Да. Я говорила с матерью.
— Ты уверена, что это был именно тест, а не ошибка в системе?
— Сегодня утром кто-то звонил в институт и уточнял, находятся ли родители на работе. Мать решила, что это внутренний аудит. Через несколько часов мне показали сценарий, в котором лабораторный блок разрушен, а они оба погибли.
На этот раз Мирен молчала значительно дольше.
— Во сколько звонили?
— Около девяти.
— До начала форума.
— Да.
Амарис повернула кресло к окну. За стеклом постепенно темнело; ранний вечер размазывал отражения соседних высоток по облачному небу, и в окнах офисов один за другим зажигался свет.
— Мирен, этот протокол был готов заранее. Может быть, не конкретно под меня, но сама система точно существовала до инцидента. Они не могли за час разработать тестирование, подтянуть личные данные всех участников, настроить оборудование и обучить персонал. Некоторые сотрудники вообще не понимали, зачем проводят эти тесты, зато другие прекрасно знали, что ищут.
— Что именно?
— Аффективную реакцию. Причём не только внешнее распознавание. Они сравнивали поведение с вегетативными показателями. Пульс, проводимость кожи, дыхание. Я слышала, как сотрудники обсуждали расхождения между внешней реакцией и «вегетатикой». У них были отдельные категории для аффективных нарушений.
— Тебя в какую отправили?
— В красную.
— Что она означает?
— Выбраковка.
Мирен тихо выругалась.
— Нет, меня не собирались убивать, если ты об этом, — продолжила Амарис, чувствуя, насколько дико прозвучала сама необходимость это уточнить. — По разговору персонала я поняла, что красных оставляли до прибытия исследовательской группы. Они не соответствовали какому-то профилю, поэтому их переводили на дополнительное обследование. Я не стала ждать, когда исследователи объяснят, чем именно мы их заинтересовали.
— Ты поэтому ушла?
Амарис посмотрела на телефон.
— Не только.
Она сняла чехол и достала пластину.
— При мне вывозили тело Восса. С каталки что-то выпало, сотрудники не заметили. Я забрала.
На линии стало настолько тихо, что Амарис сначала решила, будто связь оборвалась.
— Что именно?
— Плоский модуль. Тёмный корпус, никаких видимых контактов. На одной стороне V-2, на другой VX-02, дробь, 6R-117. Ещё символ из трёх незамкнутых колец.
Мирен ответила не сразу.
— Ты его куда-нибудь подключала?
Амарис медленно положила пластину на стол.
— Нет.
— Не подключай.
— Почему?
— Потому что мы не знаем, что это.
— Именно поэтому ты так быстро сказала не подключать?
— Амарис.
— Ты знаешь этот формат?
— Я видела похожие защищённые носители.
— Где?
— Это сейчас неважно.
Мирен редко уклонялась от прямых вопросов; гораздо чаще она отвечала настолько точно, насколько считала необходимым, а всё остальное просто не обсуждала.
— Тогда что важно?
— Сохранить модуль и не оставлять цифрового следа. Не фотографируй его, не вводи серийный номер в системы своей лаборатории и не пытайся искать считыватель через внутренние закупочные каталоги.
Амарис чуть повернула ноутбук к себе. Поисковая строка с VX-02 всё ещё была открыта.
— Поздно.
— Что ты сделала?
— Проверила открытые научные базы и обычный поиск. Ничего не нашла.
— Через домашнюю сеть?
— Да.
Мирен тяжело вздохнула, однако читать ей лекцию не стала.
— Больше ничего не делай. Особенно через лабораторию.
— Я всё ещё не понимаю, почему простой носитель требует такой осторожности.
— Потому что, судя по маркировке, он связан именно с тем проектом, который нас интересует.
— Это я уже поняла без тебя.
— Нет, — голос Мирен стал тише. — Ты поняла, что Восс должен был представить V-2. Это не то же самое, что понимать, какую роль играет найденный тобой модуль.
Амарис выпрямилась.
— А ты понимаешь?
Снова пауза.
— Не полностью.
Этого было достаточно, чтобы насторожиться ещё сильнее.
— Что ты мне не рассказала перед форумом?
— Меньше, чем тебе сейчас кажется.
— Очень успокаивает.
— Я не пытаюсь тебя успокоить.
Именно поэтому Амарис когда-то ей доверяла. Мирен почти никогда не говорила человеку то, что тот хотел услышать, если не считала это правдой.
— Тогда говори.
— У нас были основания полагать, что обновлённая версия терапии значительно отличается от того, что собирались представить публично. Мы не знали насколько. Восс работал с расширенной второй фазой, и раздел шесть в предварительном протоколе был закрыт даже для части специалистов проекта. Мы хотели получить его содержание.
— А теперь он мёртв.
— Поэтому задача изменилась.
Амарис на секунду закрыла глаза. Она уже знала, что сейчас услышит, и всё равно надеялась ошибиться.
— Ты хочешь, чтобы я вернулась?
— Нет. После того, что произошло, возвращаться в комплекс бессмысленно и опасно. Мне нужен полный протокол V-2: шестой раздел, приложения и первичные данные по группе, к которой он относится. Если этот модуль является ключом, где-то существует основной массив.
— Четыре человека погибли.
— Я знаю.
— Меня заперли в медицинском центре, показали фальшивую смерть родителей и собирались передать какой-то исследовательской группе, а твоя следующая мысль — достать приложения?
Мирен не ответила сразу, и в этой паузе Амарис впервые за очень долгое время почувствовала не привычную разницу в возрасте и опыте между ними, а настоящую дистанцию. Почти двадцать лет Мирен существовала где-то между куратором, наставницей и тем взрослым человеком, которому можно было позвонить, когда родителям звонить не хотелось. Она знала, в каком университете Амарис собиралась учиться ещё до того, как об этом узнал отец; помогла ей получить первую исследовательскую стажировку, познакомила с инвесторами, когда лаборатория была только расчётами на нескольких страницах, однажды приехала ночью в другой город, потому что Амарис застряла там после отменённого рейса. Всё это не переставало быть настоящим из-за одного разговора, но сейчас впервые стало невозможно не заметить, что у этих отношений всегда существовала и другая сторона.
Мирен была человеком, который однажды её завербовал.
— Моя первая мысль, — наконец сказала она, — убедиться, что ты жива. Я это сделала. Вторая — понять, почему Восс погиб в день, когда собирался показать результаты, удалённые из программы ещё до его смерти. Третья — выяснить, почему в том же здании заранее существовал протокол, способный выделять людей с изменённым эмоциональным ответом. Если ты считаешь, что эти вещи никак не связаны, положи модуль в сейф и больше ничего не делай.
— Ты прекрасно знаешь, что я так не считаю.
— Знаю.
— И поэтому просишь продолжать.
— Поэтому я говорю тебе, что остановиться можно сейчас.
Амарис усмехнулась.
— Очень благородно.
— Нет. Просто решение должно быть твоим. Как всегда.
Это тоже было не совсем правдой, и обе это знали, однако спорить Амарис не стала.
Звонок в дверь прозвучал прежде, чем она успела ответить.
Она повернула голову к прихожей.
— Кто-то пришёл? — спросила Мирен.
— Похоже.
— Ты кого-то ждёшь?
— Нет.
Амарис встала, оставив модуль на столе, потом почти сразу вернулась и убрала его в ящик под документами.
— Не показывай носитель никому, — сказала Мирен.
— Ты уже говорила.
— Повтори мне.
Амарис остановилась посреди комнаты.
— Мне семнадцать?
— Сейчас ты ведёшь себя примерно на девятнадцать.
— Прогресс.
Звонок повторился.
— Я свяжусь с тобой позже, — сказала Амарис.
— Только не из лаборатории.
Она завершила вызов и подошла к панели возле двери. На маленьком экране стоял Рейнар.
Несколько секунд Амарис просто смотрела на него, прежде чем открыть.
Он поднялся через пару минут. Когда дверь квартиры распахнулась, перед ней оказался тот же человек, которого она потеряла в толпе несколько часов назад, только белая рубашка была расстёгнута у горла, один рукав закатан выше другого, а возле манжеты осталось тёмное пятно, которое после обработки антисептиком стало бурым и почти бесцветным. Волосы давно потеряли ту небрежно аккуратную форму, с которой он пришёл на форум, а светлая прядь падала на лоб; в остальном Рейнар выглядел раздражающе нормально для человека, находившегося в том же помещении, где несколько часов назад погибали люди.
— Ты сбежала, — сказал он вместо приветствия.
Амарис отступила, пропуская его.
— Здравствуй.
— Значит, да.
— А ты, смотрю, решил начать с обвинений.
— Это не обвинение. В медицинском секторе тебя искали.
Она закрыла дверь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что спросили, видел ли я доктора Сольвен после эвакуации из зала.
— И что ты сказал?
— Что видел до эвакуации.
— Какой ты правильный. Аж тошнит.
— Я старался.
Он снял обувь, прошёл на кухню и, не спрашивая, открыл нужный шкаф, достал стакан и налил воду. Амарис заметила это только потому, что после разговора с Мирен стала слишком чувствительна к чужому присутствию в собственной жизни. Для постороннего человека поведение выглядело бы фамильярным; для них обоих оно давно было обычным. Рейнар знал, где лежат стаканы, какой кофейный аппарат она ненавидит чистить и какой из двух выключателей в коридоре ничего не включает. При этом у него никогда не было ключа от её квартиры, а она не знала, как выглядит его спальня после восьми утра, потому что почти всегда уезжала раньше.
Такая система до сегодняшнего дня устраивала обоих.
— Как ты вышел? — спросила Амарис.
Рейнар выпил половину стакана и поставил его на стол.
— Через главный выход.
— Просто так?
— После обследования.
— Какого цвета был браслет?
Он посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Зелёного.
Амарис скрестила руки на груди.
— И сколько тебя обследовали?
— Минут двадцать.
— Двадцать?
— Примерно.
— У меня один только первый блок занял дольше.
— Возможно, ты выглядела подозрительнее.
— Рейнар.
Он чуть приподнял бровь.
— Что?
— Что они делали?
— Кровь, неврология, несколько вопросов. Начали второй тест, потом остановили, взяли мои данные, куда-то ушли. Через десять минут вернулись с зелёным браслетом и сказали, что я могу покинуть сектор после наблюдения.
— Почему?
— Потому что мои показатели их устроили.
— Какие показатели?
— Амарис, я не составлял их протокол.
Это был почти дословный ответ техника из медицинского центра, и от этого она разозлилась сильнее, чем должна была.
— Тебе не показывали изображения?
— Какие?
— Людей, лица, видео с эмоциональными сценами? Не измеряли реакцию на них?
На этот раз Рейнар не ответил мгновенно.
— Нет.
— Вообще?
— Нет.
— Значит, они решили, что тебе это не нужно.
Он сделал ещё один глоток воды.
— Видимо.
Амарис смотрела на него, ожидая хотя бы вопроса, но Рейнар вместо этого перевёл взгляд на её запястье. След от медицинского браслета был всё ещё заметен.
— Красный?
Она опустила руку.
— Откуда ты знаешь?
— У людей были разные цвета.
— И что означает красный?
— Не знаю.
Ложью это не звучало. Проблема заключалась в том, что с Рейнаром вообще было трудно понять, как звучит ложь. Он прошёл в гостиную и остановился возле окна. Амарис последовала за ним, стараясь не думать о ящике рабочего стола в нескольких метрах от их места.
— В новостях четыре погибших, — сказал Рейнар.
— Видела.
— Восс, мужчина из третьего ряда и двое во время эвакуации. Женщина, сидевшая рядом с первым пациентом, жива.
— Откуда знаешь?
— Спрашивал перед выходом.
Амарис кивнула. По крайней мере, цифра совпадала.
— Они называют это воздействием неизвестного нейроактивного агента.
— Это удобнее, чем называть вспышкой.
— Потому что вспышки не было.
Рейнар повернулся к ней.
— Именно.
Несколько секунд они молчали.
— Ты сказал это ещё в зале, — напомнила Амарис. — Слишком быстро.
— Ты тоже.
— У меня медицинское образование и специализация на нейроиммунных заболеваниях.
— У меня, к счастью, тоже не диплом по истории искусства.
— Я не об этом.
Рейнар провёл большим пальцем по тонкому шраму возле брови, почти машинально, и снова посмотрел в окно.
— Латентный агент может реактивироваться после травмы, тяжёлой воспалительной реакции, иногда на фоне определённых физиологических состояний. Он не заставляет трёх людей, которые пять минут назад нормально разговаривали, одновременно переходить в генерализованный приступ.
— Это я знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Потому что ты знал не только это.
Рейнар слегка нахмурился.
— Например?
— Группа D.