Няня для вредной кнопки

Глава 1. Вера

– Если вы наступите на жёлтую плитку, вас укусит собака, – сообщила девочка, когда я переступила порог гостиной.

Собаки я не видела. Зато видела жёлтый квадрат посреди светлого ковра, выложенный из деревянных кубиков, и детскую руку, которая потянулась под диван сразу после предупреждения.

– Собака настоящая? – спросила я.

– Очень.

– Тогда я останусь здесь. А ты пока убери из-под дивана то, чем собираешься в меня бросить.

Девочка замерла. Из-под дивана показалась её рука с плюшевой таксой, а лицо озарилось таким возмущением, какое я обычно встречала у детей, когда взрослые без разрешения меняли правила игры.

Ей было лет пять. Жёлтое платье с пышной юбкой, два огромных банта, лакированные ботинки. Я успела узнать её по фотографии, присланной агентством, хотя в жизни Алиса Гордеева выглядела куда менее кроткой.

– Вы всё испортили, – сказала она.

– Возможно. Меня зовут Вера. Мне назначили собеседование с твоим папой.

– Все няни сначала так говорят. Потом оказывается, что собеседование у них со мной.

– Ах вот как? Тогда можем начать, пока он занят.

Алиса поднялась, прижала таксу к груди и посмотрела на мои туфли.

– Они грязные.

Туфли были чистыми. У входа я вытерла подошвы дважды: сначала о коврик снаружи, потом о коврик внутри. Но спорить об этом на третьей минуте знакомства показалось плохой затеей.

– Я могу разуться. Покажешь, где оставить обувь?

Она отвела меня к обувной полке, внимательно проследила, как я переобулась в гостевые тапочки, и наконец разрешила пройти в гостиную. Жёлтый квадрат я обошла. Алиса заметила это и довольно качнула таксой.

Мы ещё не успели сесть, когда со стороны кухни донёсся звон посуды. В дверях появилась женщина с аккуратно убранными волосами и полотенцем через плечо.

– Вера? Здравствуйте! Я Тамара. Хорошо, что вы приехали вовремя. Матвей Андреевич освободится через десять минут.

Она взглянула на Алису, потом на кубики посреди ковра и перевела взгляд на меня с таким участием, что я поняла: предыдущие кандидатки до обещанных десяти минут добирались не всегда.

– Может, чаю? – предложила Тамара.

– Я тоже буду чай, – объявила Алиса.

– Ты уже выпила какао.

– Значит, Вера тоже не будет.

Тамара молча спросила меня глазами, как поступить. Я отказалась от чая и присела возле низкого стола, где лежали фломастеры и альбом. Алиса стояла рядом, ожидая, когда я возьму один из них.

– Что рисуешь? – спросила я.

– Секрет.

– Понятно.

Я стала разглядывать корешки книг на полке. Через полминуты девочка сама подтолкнула ко мне альбом.

На рисунке большой человек в чёрной рубашке сидел за столом. Рядом с ним стояла маленькая девочка, а над столом висело нечто круглое, с расходящимися во все стороны линиями.

– Это солнце? – спросила я.

– Телефон. Папа всегда с ним.

– А эти линии?

– Он звонит очень далеко. Даже когда дома.

Я посмотрела на рисунок ещё раз. Девочка раскрасила себя жёлтым так тщательно, что бумага протёрлась возле банта. Человек за столом остался почти весь чёрным.

– Папа знает, что ты его нарисовала?

Алиса забрала альбом.

– У него есть мои рисунки.

Это был ответ совсем на другой вопрос. Я не стала её поправлять.

Тамара ушла на кухню, и Алиса принялась расставлять жидкие фломастеры по цветам. Я наблюдала, как она складывает колпачки отдельно от самих фломастеров. Когда её пальцы добрались до тёмно-синего, на ковёр упала крышка, а по платью прокатилась густая чернильная капля.

– Ой, – произнесла Алиса без малейшего удивления.

Затем перевернула фломастер над светлым диваном.

Я успела подставить ладонь. Синяя полоса легла мне поперёк пальцев, а на обивку попала лишь крошечная точка. Алиса посмотрела на мою руку, и любопытство в её глазах быстро сменилось настороженностью.

– Сейчас вы будете ругаться?

– Давай сначала вытрем диван. Покажи, где вода.

– Я не знаю.

Из кухни уже спешила Тамара. Она увидела фломастер, мою руку и точку на диване, после чего остановилась.

– Алиса, – устало сказала она.

– Я нечаянно.

Я протянула ей фломастер открытым концом вверх.

– Держи, пожалуйста. Только не трогай диван, пока мы его чистим.

Тамара принесла влажную салфетку и средство для обивки. Пятно удалось убрать почти сразу, хотя моя ладонь осталась синей. Алиса всё это время стояла рядом. Ни разу не предложила помочь, но и из комнаты не ушла.

– В прошлый раз няня нажаловалась папе, – сказала она, когда Тамара забрала салфетки. – Она сказала, что я специально.

– А ты?

– Что я?

– Специально?

Девочка потёрла таксе ухо. На его плюшевой морде уже красовалась старая зелёная черта.

– Я хотела посмотреть, что она скажет.

– Теперь посмотрела, что скажу я?

– Вы тоже пожалуетесь папе?

– Он через десять минут сам придёт. Хотя прошло уже больше.

Алиса нахмурилась, пытаясь понять, пожалуюсь я или нет. Я отправилась мыть руки. В ванной размером с мою кухню пришлось повозиться с жидким мылом и щёткой для ногтей; синяя краска окончательно не отмылась, зато перестала оставлять следы и пачкать все вокруг. Когда я вернулась, девочка сидела на ковре и держала перед собой два фломастера без колпачков.

– Если их не закрыть, высохнут, – сказала я.

– Пусть. Папа купит другие.

– Это твои любимые?

Она опустила глаза на фломастеры.

– Жёлтый любимый.

– Тогда его лучше закрыть.

– Вы закройте.

– У тебя получится быстрее. Я пока найду колпачок от синего.

Мы минуту ползали возле стола, разыскивая пластмассовую крышку, которая закатилась под кресло. Алиса достала её первой и радостно показала мне, но улыбка исчезла, едва она вспомнила, что собиралась меня испытывать.

– Я не просила помогать, – напомнила девочка.

– Знаю.

У меня было ощущение, что передо мной не девочка, а вредная бабка, но выбирать не приходилось. У богатых свои причуды, а мне нужна была работа.

Глава 2. Вера

Матвей вошёл в гостиную с телефоном у уха, и мне сразу стало ясно: он мне понравился. Как мужчина. Я ощутила его сногсшибательную энергетику раньше, чем успела толком рассмотреть его лицо: высокий, широкоплечий, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, он шёл к нам, а я уже думала о том, как близко он окажется, когда подойдёт. Он остановился, увидев нас на полу, и несколько секунд слушал собеседника, не сводя глаз с Алисы.

– Перенеси на завтра, – сказал он в телефон. – Я посмотрю документы вечером.

Он завершил разговор и убрал телефон в карман. Алиса вскочила.

– Папа! У Веры синяя рука, но диван мы отмыли.

Я тоже поднялась. Матвей Гордеев перевёл взгляд с моей ладони на диван, затем на дочь.

– Что случилось?

– Несчастный случай с фломастером, – ответила я.

– Очень маленький, – уточнила Алиса.

Матвей подошёл к дивану, провёл пальцем по обивке и обнаружил влажное место.

– Кто его отмывал?

– Вера и Тамара. Я держала фломастер.

Он посмотрел на дочь. Та выдержала его взгляд недолго.

– Я капнула, – призналась она. – Только хотела проверить...

– Что проверить?

Алиса прикусила губу. Потом он присел перед Алисой, и я увидела его глаза. Красивые, внимательные, сейчас сердитые из-за пятна на диване. Я поймала себя на желании, чтобы он поднялся и посмотрел на меня так же пристально. От этой мысли стало неловко: я пришла устраиваться няней к его дочери, стояла посреди гостиной с испачканной фломастером рукой и успела заинтересоваться её отцом.

– Мы об этом поговорим позже, – сказал он.

Я слышала этот тон у отцов, которые ещё не решили, сердиться им или радоваться, что никто не пострадал. Когда Матвей выпрямился и протянул мне руку, я всё-таки встретила его взгляд. Он заметил синюю краску на моей ладони, но руку не убрал. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я с досадой поняла, что запомню это короткое прикосновение надолго.

– Матвей Гордеев. Извините, встреча затянулась.

– Вера Зайцева. Краска уже сухая.

– Алиса успела показать вам дом?

– Гостиную и обувную полку. До остальных комнат мы пока не добрались.

Уголок его рта дрогнул, но Алиса вмешалась прежде, чем он ответил:

– Потому что у нас была собака. Она охраняла ковёр.

– Опять такса? – Матвей взглянул на игрушку. – На прошлой неделе она охраняла лестницу и никто не мог пройти.

– Тамаре можно ходить. Она её кормит.

Матвей предложил мне пройти в кабинет для разговора. Алиса тотчас двинулась за нами.

– Мы побеседуем вдвоём, – сказал он дочери.

– Я тихо посижу.

– Ты уже беседовала с Верой. Теперь моя очередь.

Алиса сжала таксу под мышкой и поглядела на меня. Я не знала, что ей сказать, поэтому просто пошла следом за Матвеем. Дверь кабинета он оставил приоткрытой.

На столе стоял ноутбук, рядом лежали папки с разноцветными закладками. Несколько детских рисунков висели на стене за его креслом. Я узнала жёлтое платье, таксу и человека с телефоном, только здесь девочка нарисовала отца с улыбкой.

– Алиса часто так встречает новых людей? – спросила я.

– В последнее время. Агентство должно было предупредить.

– Меня предупредили, что она непросто сходится с нянями. Про подставу с фломастерами они не говорили.

Матвей посмотрел на мою ладонь, и мне отчего-то захотелось спрятать её за спину. Я удержалась.

– Разумеется, ущерб вашим вещам мы возместим.

– Вещи целы.

– Тогда скажите, что вы о ней думаете.

– Я пробыла здесь меньше часа.

– Предыдущим кандидаткам хватало и этого.

Он говорил ровно, без вызова. Наверняка за последние недели ему успели рассказать, что дочь невоспитанна, избалованна и нуждается в строгих границах. Я могла добавить к списку ещё несколько слов, но ни одно не объяснило бы рисунок с человеком, который звонит далеко даже из дома.

– Она хотела узнать, побегу ли я к вам жаловаться, – сказала я. – Думаю, ей важно заранее понять, что я буду делать, когда она ошибётся.

Матвей чуть склонил голову.

– Вы считаете пятно на диване ошибкой?

– Нет. Пятно она сделала специально. А вот что делать потом, уже не знала.

Он провёл рукой по затылку и посмотрел на часы. Я узнала этот взгляд: ему требовался ответ, желательно такой, который можно записать в ежедневник и больше к нему не возвращаться.

– График обсудите с Тамарой, – сказал он. – Если сможете начать с понедельника, документы подготовят сегодня.

– Подождите. Алиса не сказала, что хочет со мной остаться.

– Обычно она говорит об обратном раньше.

– Всё равно спросите.

Матвей вновь посмотрел на меня, на этот раз с явным раздражением. Мне тоже не хотелось спорить с будущим работодателем из-за вопроса, на который его дочь могла ответить одним словом, но отступить теперь значило бы объяснить ей, что её мнение важно лишь до тех пор, пока взрослым удобно его выслушивать.

В коридоре послышался шорох. Приоткрытая дверь сдвинулась, и в кабинет заглянула Алиса. Таксу она держала за заднюю лапу.

– Я не подслушивала, – сказала девочка. – Просто ждала очень близко.

– Хорошо, что ты здесь, – произнёс Матвей. – Вера может начать работать у нас в понедельник. Ты согласна?

Алиса изучила моё лицо, затем спросила:

– А она сама хочет?

Вот этого я не ожидала. Матвей, кажется, тоже.

– Хочу попробовать, – ответила я. – Если мы договоримся, как будем друг с другом взаимодействовать.

– Когда я нарочно что-нибудь сделаю?

– И тогда тоже.

Она подошла ко мне, осторожно взяла за чистые пальцы и повернулась к отцу.

– Пусть приходит в понедельник. Только сначала мы должны решить, кто кому какие задания даёт.

– У Веры есть обязанности, – сказал Матвей.

– У тебя тоже, папа.

Он раскрыл рот, собираясь ответить, но Алиса уже отпустила мою руку и побежала за альбомом. Матвей проводил её взглядом, потом вынул из кармана завибрировавший телефон. На экране высветилось имя; он сбросил вызов и положил телефон на стол.

– Какие задания? – спросил он у дочери, когда она вернулась.

Алиса открыла альбом на чистой странице и протянула мне жёлтый фломастер.

– Сначала запишем правила. Для всех троих.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.