- -
- 100%
- +
Изо рта шёл пар, а сухие иголки и листья шуршали под ногами. Первой подала голос Наташа:
— Как вы думаете, зачем нам всё это показали?
— Мне кажется, для того, чтобы мы узнали, что уже не первый раз встречаемся все вместе. Но, конечно, то, что я была твоей матерью, это за гранью, — высказалась Алёна. — И ты опять хотела увести у меня мужчину, как и сейчас!
— Да ничего я не хотела! — вспылила Наташа. — Так само получилось! Я правда ничего такого не хотела!
— Бла-бла-бла, — зло ответила Алёна и добавила: — Тупее отмазки я не слышала. Тебе что, пять лет, чтобы не понимать, как оно так само получилось?
— Девочки, не ссорьтесь, — подал голос Невский. — Я, как всегда, во всём виноват. Для меня это уже привычно, так что пусть так и остаётся. Давайте сначала хотя бы до деревни выйдем, а там уж и отношения будем выяснять.
— Ты, Алёна, всегда думаешь только о себе! Тебе плевать, что чувствуют другие. А Невский для тебя — как священная корова, всю жизнь тебя надо жалеть за твой неудавшийся брак и пылинки сдувать. Ты хоть раз задумалась о том, что у меня на душе? — Наташу уже было не остановить.
— Так вот оно что! Так ты думаешь обо мне на самом деле? А ещё подруга! Ты всё время за спиной мне завидовала что ли? — окрысилась Алёна, а Невский почувствовал себя паршиво.
— Да было бы чему завидовать! Мы обе с тобой хороши — две перезрелые девушки, которым под сорокет. Всё мечтаем о любви, да о каких-то светлых чувствах. А жизнь она идёт, Алён, понимаешь? Вот прямо сейчас идёт! Наши одноклассницы уже не просто нарожали детей, старшие у них уже скоро закончат школу! У всех семьи, заботы, какие-то планы и достижения. А что есть у тебя и у меня, кроме работы? И мечты о любви? — Наташа так долго копила в себе эти мысли, что они выплеснулись как бы сами собой, независимо от её воли.
— Не знаю, что есть у тебя, а у меня прекрасные родители, шикарная карьера и множество поклонников! — зло бросила Алёна и ускорила шаг, подгоняя Невского в спину.
— Ага, но один Невский на уме, потому что никто так и не смог с ним сравниться!
Тут уже Данила не выдержал и круто развернулся на тропинке, чуть не задев Алёну:
— Я сказал, хватит! Вы можете хотя бы не ругаться при мне? Когда меня не будет, можете хоть глотки перегрызть себе! А сейчас я не хочу этого слушать! Вы мне обе дороги, я вас знаю больше двадцати лет. И не хочу это выслушивать!
— О, дорогой, а может быть, заведёшь гарем? Вместо одной — целых две жены! Представляешь, как будет круто! Одна будет с тобой собачиться, другая — пятки лизать. Шикарно же? — Алёна издевательски захохотала. Где-то в вышине каркнула ворона и, хлопая крыльями, перелетела с ветки на ветку. — Я знаю, даже романы такие пишут про тройник, читательницы тащатся от таких раскладов!
— Алёна, угомонись! — прошипел Данила, придвигаясь к ней и пытаясь руками закрыть ей рот. Но неожиданно Алёна подалась к нему навстречу и, прильнув всем телом, поцеловала.
Перед глазами промелькнули секунды, минуты, века. Вся история их любви всколыхнулась от этого поцелуя. Это было то самое чувство, за которым он ехал сюда из Питера и которое пытался воспроизвести со всеми другими женщинами вместо Алёны. Ради этих моментов он, по сути, и жил. И понял это слишком поздно.
Внезапно кто-то пихнул его в плечо, и Невский, открыв глаза, увидел удаляющуюся фигурку Наташи, которая включила фонарик на своём телефоне и пошла вперёд. Но он малодушно закрыл глаза и продолжил целовать мягкие манящие губы, не желая их отпускать.
Он не помнил, как они добрались до машины. Не зажигая света и не заводя мотора, рухнули на заднее сиденье пахнущего новым салоном «китайца» и остановили время. Холодный воздух обжигал кожу, но очень скоро окна запотели и в машине стало теплее. Обнажённая Алёна в свете Луны выглядела, словно древняя нимфа или лесная ведьма, и глаза её блестели, отражая посланный на Землю свет.
Когда первая страсть была утолена, они с Невским оделись и завели машину, потому что обоих била крупная дрожь. Искусанные губы и саднящие бёдра заставили Алёну счастливо улыбнуться, отвернувшись к окну. Она терпеть не могла секс в машине из-за его неудобства, тесного пространства и невозможности расслабиться после, но сейчас тело счастливо пело и дарило ощущения покоя и правильности всего, что произошло.
Невский наконец справился с управлением и выехал по ухабистой просёлочной дороге на трассу. Он ехал, то и дело поглядывая на Алёну и прокручивая в мыслях всё, что между ними произошло. В голове билась только одна мысль: «Я тебя больше никуда не отпущу!»
Когда он заехал во двор своего дома, то обнаружил, что Алёна успела уснуть на сиденье и свесила голову на грудь. Невский осторожно разбудил её и, взяв полусонную за руку, отвёл к себе в квартиру. На пороге в позе копилки уже сидела Буся и сонно моргала глазами на ярком свете.
— Бусечка, — пробормотала Алёна, и опустилась на колени. — Дай угадаю, этот плохой хозяин забыл насыпать тебе корма и ты голодная?
Она взяла кошку на руки и приласкала её, не глядя на «плохого хозяина». Потом понесла её в кухню, где долго ворковала и гремела шкафами и посудой, насыпая корм и наливая воду кошке. Та нежно тёрлась о Алёну и с трудом терпела её ласки, порываясь остаться с миской один на один.
Потом Алёна спешно отбыла в ванную и долго там намывалась, но Невский мужественно боролся со сном, дожидаясь её. Когда же она вернулась вся распаренная и пухнущая мужским гелем для душа, он счастливо распахнул свои объятия, намереваясь продолжить любовные утехи.
Но Алёна, брезгливо поморщившись, отрезала:
— В душ и смени простыни, Невский! Я тебя ещё не простила!
И, нарядившись в одну из чистых футболок, найденных в его шкафу, она прихватила шерстяной плед с соседней полки и величественно удалилась спать на диван в гостиной.
Глава 6
Самара, 2025
За окном раздалось громкое карканье и Невский резко проснулся. Тусклый свет пробивался в окно, напоминая, что в Поволжье наступила самая противная часть осени. Та самая, когда недостаток солнечного света попросту отравляет существование, а горячий кофе дарит бодрость совсем ненадолго.
Данила встал и подошёл к окну, под которым уже вовсю ездили машины. Светофоры прорезали белёсую реальность яркими огнями, а люди, накрывшись зонтами, спешили по своим делам. Он оглянулся на кровать, где вторая подушка так и осталась нетронутой. В одних трусах Невский прокрался в гостиную и замер — значит, не померещилось.
Его прошлое и будущее, его Алёна свернулась калачиком на диване и накрылась с головой тёплым пледом. У неё в ногах спало серое полосатое чудовище в розовой попоне. Вчера никто не обработал блохастой рану, но недаром же говорят — заживает, как на кошке… Выздоровеет, никуда не денется.
Буся, услышав шорох, подняла голову и, невнятно мурлыкнув, спрыгнула с дивана, а потом деловито потопала к миске. Возле неё села копилкой и, вперив в Невского зелёные глаза, требовательно мяукнула.
— Да не ори ты, — пробурчал Данила и насыпал кошке корм. — На, жри!
Буся, ничуть не оскорбившись, накинулась на еду и начала хрумкать сухими кусочками. Рядом стояла миска с водой, в которой плавали шерстинки и ещё какие-то крошки. Пришлось ещё налить блохастой свежей воды, и только потом пойти делать свои утренние дела.
Через полчаса Даня поджаривал на сковороде блины с ветчиной и сыром, найденные в морозилке. Подумав, что доставка и полуфабрикаты — настоящее спасение, он долил воды в кофемашину и запустил этот вопящий, как тысяча чертей, агрегат.
— Я так и знала, что ты не дашь мне поспать, — послышалось за спиной, и он ухмыльнулся. Обернувшись, медленно скользнул взглядом по соблазнительной фигурке: длинные ноги из-под просторной футболки, которая не скрывает того, что прячется под ней. Лохматая голова Алёны добавляла картине пикантности и домашней теплоты. Он скользнул руками под футболку, мягко сжав ягодицу, и поцеловал бывшую жену в носик.
— Зато я приготовил завтрак! И у тебя есть время на душ и пёрышки!
— Мне уже не двадцать лет, чтобы спать на диване. Я хочу свою ортопедическую подушку и мой любимый матрац! — ворчливо произнесла она, потирая шею.
— Не вредничай! Ты сама выбрала диван, так что сделай вид, что ты тонкая и звонкая, как в юности, и иди под душ. Пока я не передумал и не занял тебя кое-чем другим!
Алёна недовольно поджала губы и, развернувшись на пятках, отправилась в ванну, а Даня продолжал колдовать над сервировкой. Он знал толк в эстетике, и любил, чтобы приёмы пищи были неторопливые и обстоятельные.
Когда они сели за стол, то за окном вдруг промелькнула ворона. А потом, вернувшись, села на отлив с той стороны окна и громко каркнула. Невский дёрнулся и обжёгся горячим кофе.
— Как она меня достала! Каркает и каркает! — выругался он и облизал обожжённое место на губе. — Долбаная ворона!
— Какая ворона? — спросила Алёна, деловито отрезавшая вилком и ножкой фаршированный блин.
— Ты прикалываешься? — приподнял бровь Даня и уставился в окно, где наглая тварь косила на него чёрным глазом и не сводила колдовского взгляда.
Рука Алёны замерла и она ответила:
— Ты реально видишь здесь ворону? — и она закрутила головой, пытаясь понять, где сидит птица. — И где же она?
— Да за окном! — не выдержал Даня, подошёл к окну и с силой постучал костяшками пальцев по стеклу. — Сидит и каркает!
Алёна подошла сзади, не дотрагиваясь, и пробормотала:
— Тут нет никакой вороны! — и легонько щекотнула волоски его шею. Тело мгновенно напряглось.
Даня круто развернулся и заключил её в объятия:
— Ты снова издеваешься? Да? — и поцеловал, ощутив на губах аромат кофе.
— Данила, не сейчас, — освободилась Алёна и спросила: — Какой сегодня день?
Но он помотал головой, сожалея, что она не позволила ему закончить начатое.
— Я и сам не знаю… с этой аварией, головой, кошкой, видением. Всё перемешалось!
— Как твоя голова? — встрепенулась Алёна. — Болит?
— На удивление, нет, — Невский принялся ощупывать голову и понял, что никаких следов происшествия на коже больше нет. — Как будто взял и выздоровел!
— Ворона откаркала, — пошутила Алёна.
— Ты мне тут поязви ещё, — шутливо сказал Невский и шлёпнул Алёну пониже спины. — Чем сегодня займёмся?
— Я, пожалуй, возьму новые билеты на море. Раз уж я уступила тебе в прошлый раз, то в этот раз ты уступишь мне. И полетишь со мной!
Алёна обвила руками Данилу и потёрлась об него носом, как кошка. Буся внизу тоже потёрлась о его ноги, и он ощутил себя счастливым.
— А как же мои дела? Дед Семёныч? Нужно заставить его подписать бумаги, и я свободен, — пробормотал он в ароматную шею.
— Как ты его заставишь? Он же колдун? — Алёна развернулась в его объятиях и уставилась в окно.
— Ну и на колдунов есть управа, — парировал Даня. — Ты разве не слышала про Инквизицию? Костры по всей Европе?
Алёна вздрогнула и отпрянула, а Даня продолжил:
— Главное, ничего не есть и не пить у этого чудака, а дальше как-нибудь уговорим.
— Ну уж нет! Если тебе охота снова куда-то провалиться и блуждать там, как привидение, то мне нет. Меня зовёт море! В Крым хочу!
— Ты же знаешь, там не очень безопасно… — протянул Невский, но Алёна его перебила.
— Между прочим, Даня, ты мне должен. Из-за тебя сорвался крупный контракт с твоей фирмой и я потеряла часть дохода. А сейчас вообще моя контора закрывается, и я останусь без работы.
— Серьёзно что ли? — Невский отпрянул, ощущая неприятные сосущие позывы в животе. Он знал это чувство — привык чувствовать себя виноватым. Ведь он действительно сгоряча принял решение о сотрудничестве с Алёной, преследуя корыстные цели. Но зато сейчас, когда она была так близко, ему было хорошо и спокойно. Именно по этому чувству он страдал в Питере. Будто бы всё на своих местах.
— Ну, не совсем из-за тебя, конечно. Просто собственник отчего-то решил закрыть фирму. Для всех нас это было сюрпризом…
— Очень странно, — Невский почесал затылок и залпом допил кофе. — Но не переживай — если что, я тебя прокормлю.
Он подошёл к ней, обнял, зарылся носом в волосы Алёны и вдохнул любимый аромат. Почему он сбежал от неё в прошлом?
Каждый раз, когда он обнаруживал себя далеко от неё, с разбитым сердцем, то долго не мог понять, почему всё так случилось. Первым всегда бежал он, рвал отношения, причиняя боль, и не мог находиться рядом. А потом жалел, страдал, и пытался залечить раны очередной красоткой. Он и женился-то только для того, чтобы доказать самому себе, что сможет построить свою жизнь без Алёны, пока она там кусает локти.
— А если Иван Семёнович не подпишет твои бумаги? Тебя тоже уволят? — хихикнула она, обнимая Даню и прижимаясь головой к его груди.
— Кто меня уволит, я же совладелец, — прошептал он.
— Ну пусть тогда поработает кто-то другой, а мы с тобой побудем вдвоём. Далеко отсюда, — прошептала Алёна.
Невский поглядел на неё, но отказать не смог. Вздохнув, он пошёл за ноутбуком, чтобы купить билеты и подобрать им гостиницу.
***
Хмурое утро не добавила Наташе настроения. Утренний созвон с командой прошёл вяло, и она с удовольствием пролежала всю планёрку в кровати. Благо, в их компании было принято проводить такие встречи без камер.
Отложив ноутбук, она перевернулась на бок и решила ещё поспать. Состояние было странное — как после затяжного похмелья. На душе было гадко и неспокойно. Хотелось укрыться одеялом с головой и забыть события последних нескольких дней.
За каких-то пару суток она умудрилась раскрыть свои чувства перед Невским (а скрывала их почти двадцать лет), предать подругу и потерять их обоих. А ещё она не смогла спасти Лауру и сделала для себя неприятное открытие — оказывается, и Марино и Виттория до сих пор присутствуют в её жизни, только в другом обличье. Надо же! Очень сильно похоже на бред, но…
Остро захотелось кофе. Бока от долгого лежания в кровати уже болели, и нужно было вставать, но сил на это не было совершенно. Что теперь ей делать? Как жить дальше? Как быть без подруги, дружбе с которой уже больше двадцати лет? Стоила ли эта ночь такой цены?
Наташа со вздохом опустила ступни на ледяной пол и поморщилась. Она до сих пор не могла объяснить. — как так получилось. Вот они обсуждали его кошечку, а вот он уже сверху и Наташа теряет голову от страсти. И счастья.
Тряхнув головой, она поднялась и побрела в ванную. Из зеркала на неё смотрело бледное осунувшееся лицо с мутными глазами и синяками вокруг, а волосы выглядели тусклыми и безжизненными. Всё тело ломило, и ей пришло в голову померить температуру. Вдруг заболела?
«Ну конечно, заболела» — подумала она, открывая кран и подставляя ладони под ледяные струи воды. — «Совесть твоя заболела».
После душа и кофе стало полегче. Через час планировалось совещание, и надо было к нему подготовиться. Пока кофеин действовал, стоило быстро набросать план встречи и подготовиться, потому что на этот раз включенные камеры были обязательны.
Вот уже четыре года Наташа работала сценаристом познавательно-развлекательного канала. Используя юридические навыки, она виртуозно штудировала источники и исправно выдавала контент на часовые видео для аудитории, увлекающейся околонаучным открытиями и фактами. Она и сама любила узнавать новое — это была её страсть. И рассказывать другим то, о чём узнавала сама, было любимым делом чуть ли не с детства.
Сейчас же сотрудничество с двумя успешными каналами давало ей отличный доход и полную свободу действий, потому что работа была удалённая. Обязательная утренняя планёрка, дедлайны, вовремя сданный сценарий и быстрое внесение правок — за несколько лет система выстроилась настолько плотно, что практически не давала сбоев.
Раньше, когда она работала штатным юристом в администрации, ей тоже нравилось писать длинные исковые заявления, со смаком и особым торжеством отвечать на доводы истцов, строча отзывы и жалобы в суд. Но с тех пор прошло слишком много времени — в её жизни случился развод, потом пришлось одной растить сына — и вот сейчас, наконец, она могла строить жизнь так, как хотела. А дисциплина, привитая за годы юридической практики, помогла подстроить удалёнку под себя без особых проблем.
Серёжа, её шестнадцатилетний сын, постоянно жил и тренировался на базе училища олимпийского резерва в Москве. Он с детства занимался лёгкой атлетикой и уехал в столицу сразу после девятого класса, поступив на бюджетное место. Наташа сильно скучала по своему мальчику, но он рано стал серьёзным мужчиной и свою судьбу решил сам. Поэтому она втайне гордилась тем, какой он вырос. Фотографии его стояли у неё на кухне, в спальне, в гостиной, а на самом видном месте висела медальница, полная наград и золотистых кубков.
Налив себе большую кружку кофе — вторую за сегодня — Наташа открыла ноутбук и подключилась к конференции, постаравшись сосредоточиться на цифрах из последнего ролика. Процент досматриваемости, аудитории из рекомендаций, точка отвала зрителей… Все эти показатели говорили о том, что видео «залетело». А значит, нужно тщательно проанализировать все факторы и постараться их повторить в следующем ролике, чтобы закрепить успех. Значение имело всё: заголовок, описание, обложка видео, текст сценария, голос и интонация ведущего, визуальный ряд. Производство контента на каналы с длинными видео — огромная работа пяти-шести членов команды, и только стабильность и регулярность позволяют добиться успеха и удержаться в топе.
К концу созвона в заметках у Наташи были исписаны два листа, а в голове уже выстроилась структура следующего сценария. Срок сдачи первого варианта — через три дня, а потом останется только «допиливать» и править. Значит, сегодня можно прошерстить источники, накидать «рыбу» ролика и дальше уже заниматься каждым разделом.
Думая, что достигла рабочего состояния, Наташа тут же создала новый файл, но так и не написала в нём ни строчки. Мысли её были далеко.
Впервые столкнувшись с неосознанным — дед этот, грибной чай, кармические узлы с Даней и Алёной, видения и путешествие по сну — Наташа не могла перестать думать об этом.
Почему в прошлой жизни Алёна-Виттория была её матерью? Что за извращённые насмешки судьбы, когда мать и дочь вынуждены делить одного мужчину? И почему Невский — что, на нём свет клином сошёлся? Почему они вот уже вторую жизнь живут бок о бок и любят одного мужчину?
Прикрыв глаза, Наташа вдохнула. Любовь к мужу подруги стала чем-то вроде привычной боли, которую прячешь внутри, а когда она усиливается, глушишь таблеткой. Как и все студентки, она тоже была в него влюблена в универе. Но, если бы не Алёна, то наверняка выпустилась бы после пятого курса и забыла. А тут ей пришлось постоянно с ним видеться, слышать его голос, наблюдать, как счастлива подруга. Переживая перипетии её жизни, она попросту молчала о своих чувствах, надеясь, что это когда-нибудь пройдёт.
А потом надеялась вышибить клин клином и встретила Серёжиного папу. Выскочила замуж, родила сына. И вроде бы даже думала, что любит, но… Они с мужем выросли и перестали цепляться друг за друга, ощутив, насколько чужими на самом деле стали друг для друга. Мирно развелись, и теперь каждый жил своей жизнью.
Поэтому сказать, что она была несчастна, Наташа не могла. Бывший муж помогал сыну финансово, сама она жила в квартире, которую он оставил, когда съехал к другой женщине. У неё была свобода и любимая работа, которая не отнимала много времени и сил. В сорок лет жизнь только начинается!
Нет, сегодня не выйдет написать ни строчки… Мысли слишком разбредаются, и надо их как-то собрать. Обычно в этом помогал спорт — и Наташа решила, что сходит в тренажерный зал, покрутит педали и поплавает в бассейне. Это всегда помогало.
Собирая сумку и роясь в вещах в поисках купальника, Наташа начала напевать любимую мелодию. Неожиданно быстро нашлось всё — и лосины, и сланцы, и плавательные очки. Повернувшись от шкафа к центру комнаты, она от неожиданности завизжала и побелела, как полотно.
В центре комнаты в луже крови лежал человек, но лицо его было мертвенно-белым. Будто бы из него вышла вся кровь до последней капли. В воздухе стоял металлический запах, оседая на языке и вызывая тошноту своей сладковатой приторностью. Наташа сползла по стенке вниз и плотно зажмурила глаза, но это не помогло. Обескровленный труп не исчезал, а мерзкий железный запах так и витал в воздухе.
По стеночке Наташа дошла до стола и схватила телефон, по привычке набирая дрожащими пальцами Алёну — потому что больше и некому было звонить.
— Да? — бесстрастный голос подруги прорвал тишину и Наташа судорожно всхлипнула.
— Алёна, у меня посреди квартиры… труп и лужа крови. Что мне делать?
— В каком смысле? — оторопела подруга.
— Не знаю… Он сам появился. И он… пахнет. Кровью пахнет! — всхлипнула от ужаса Наташа, готовая отключиться и уйти в спасительный обморок.
— Сделай фотку! — скомандовала Алёна и Наташа, не разъединяя звонок, щёлкнула камерой.
— На фото ничего нет! — выдохнула она. — Как такое может быть?
— Подойди и потрогай его! — Алёна говорила жёстким голосом, не терпевшим возражений.
— Я… Я не м-могу, — простонала Наташа.
Но потом, осторожно сделав пару шагов, дотронулась до границы лужи крови и ощутила, что на пальцах ничего нет. Просто прохладный гладкий пол, а труп в луже крови внезапно исчез.
— Всё пропало, — сказала Наташа. — В смысле, видение ушло. Кошмар… Я схожу с ума!
— Ты как? — уже мягче проговорила Алёна. — Сильно испугалась?
— Да! Это было… ужасно! Спасибо тебе! — Наташа прошептала и отключилась, потому что сил на разговоры уже не осталось.
Но через пять минут, за которые Наташа заставила себя сделать десять глубоких вдохов и выдохов, смартфон снова зазвонил.
— Знаешь что, собирайся давай. У Дани тоже вороны каркают, и мне это нет нравится. Надо ехать, — скороговоркой в трубку проговорила Алёна.
— Куда ехать? — бескровными губами прошептала её подруга.
— Ну выбор простой: либо в дурку, либо к деду. Ты куда выбираешь? — усмехнулся голос в трубке.
— Лучше к деду, — сдалась Наташа. — Пусть объяснит, что происходит.
— Вот и я так думаю. Собирайся, я за тобой заеду.
Наташа закрыла глаза и прислонилась затылком к стене. Когда это закончится?
Глава 7
Самара, 2025
Алёна уверенно вела автомобиль сквозь туманную мглу. Видимость на дороге была отвратительной. Невский, сидевший рядом, любовался её профилем и иногда ёрзал на сиденье, стараясь не думать о том, что на заднем сиденье притаилась Наташа. В целом абсурдность ситуации его бесила — он никогда ещё не общался одновременно с двумя своими любовницами, и не знал, как себя вести. Казалось бы — взрослый мужик, а нет. Сердце выпрыгивало из груди, будто ему было двадцать, и от исхода сегодняшних событий зависела вся дальнейшая жизнь.
Только вот когда тебе двадцать — у тебя есть время для манёвра. А когда сорок с огромным хвостом — то как бы и жить-то осталось всего ничего. Уже в сорок пять мужики мрут от инфарктов и инсультов. Сколько ему ещё отмерено?
— Даня, ты кошку покормил? — внезапным вопросом огорошила его Алёна.
— Да, корма насыпал, — отозвался он, возвращаясь в реальность из невеселых мыслей. Опять же — кошка. Сколько они там живут? Даже если лет пятнадцать — то с кем её оставить, если что?
— С запасом? — уточняла хмурая Алёна. Ей тоже не нравилось происходящее, но по другим причинам.
— Ну не знаю, просто полную миску насыпал и всё, — отмахнулся Невский. — А что?
— Ну мало ли, вдруг нас три дня не будет? — пожала плечами его бывшая.
— Позвоните консьержке, у неё ключи есть, пусть покормит, — донеслось с заднего сиденья. Голос Наташи впервые прозвучал с момента, как она молча села в машину возле своего дома. Даже не поздоровалась.
— Ты как? — тут же переключилась Алёна. — Приняла успокоительное?
— Я боюсь принимать что-то. Вдруг дедок нас опять чем-то поить будет, а я кони двину? — невесело усмехнулась Наташа. — С препаратами шутки плохи.