Спор на Недотрогу
- -
- 100%
- +
Всё – херня. Всё не то.
– …акс? Макс, твою налево! Оглох что ли? – Он подскакивает с кровати и подлетает ко мне. – Смотри! – тычет в меня телефоном.
Я со злостью выхватываю смартфон из его рук и…
Не может быть! Мне не могло так подфартить.
– Ты просил другой выход? Вот он! – стучит пальцем по экрану с видосом. – Поверить не могу! Да ты самый настоящий везунчик!
Я поджимаю губы, никак не комментируя его базар. Только осуждающе кошусь.
Ага… Везунчик…
Посмотрел бы я на рожу Лекса, узнай он всё, что мне довелось пережить.
– Это точно Мышь! Зачётные у неё труселя, – угорает друг, пересматривая видео с участием Мишиной в четвёртый раз.
Признаться, во время первого просмотра мой взгляд тоже цепанули трусы и ноги заучки. Но на четвёртый я, наконец, разглядел второе действующее лицо.
– А это ещё кто? – спрашиваю, не понимая, откуда столько бешенства в голосе.
На видео неизвестный хмырь смотрит только на Мышку. И только ей в глаза. И это притом, что юбка девчонки была задрана чуть ли не до самого носа!
Далее блондинчик укрывает Мышку своим пиджаком и тащит куда-то на руках. На глазах у всей академии. И, судя по роже, его абсолютно не волнует загаженная репутация. А её обязательно загадят. Богачи – те ещё шовинисты и блюстители чистоты «голубой крови».
Рыцарь в сияющих доспехах, бля…
В груди разливается странное чувство. Неприятное. Давящее. Обжигающе ядовитое. Оно мне не знакомо, поэтому и идентифицировать его не получается, что вызывает дополнительный приступ злости.
Раньше я ничего подобного не испытывал.
– Это Ваня.
– Просто Ваня?
Лекс что-то улавливает в моём тоне и подозрительно косится.
– Только территорию метить не начни. Плевать на этого спасителя угнетённых. Видео – твой шанс заставить Мишину молчать и… возможно, победить в споре! – слишком радостно заканчивает фразу.
– С первым я согласен. Но как эта хрень, – киваю на экран телефона, – поможет мне выиграть спор?
– А я говорил, что тупость Жанны заразна, – фыркает и быстро продолжает, не давая мне вставить и слова. – Ты упустил самое важное! Смотри ещё раз.
Я пересматриваю видео в пятый раз, но ничего нового не вижу: растерянная Мышка, бесящий меня рыцарь и ржущая толпа в коридоре.
– Макс! Ты серьёзно? – читает ответ по моему хмурому фэйсу. – Мозги себе ночью отморозил? Или у Жанны одолжил?
– Харе меня скамить, переходи к делу! – рычу, ощущая себя так, будто вот-вот на кого-нибудь наброшусь.
Бесит. Как же всё бесит!
– Ладно, зайдём издалека… – тянет Лекс и усаживает меня на кровать. – Ты раньше видел, чтобы заучка с кем-то водилась? А разговаривала?
– Нет.
– А Ваня её на руках тащит! Дошло?
– Нет, до меня не дошло, ты доволен? – психую.
– Этим видосом мы убьём сразу двух зайцев! – торжествующе восклицает друг. Ещё и руками машет для экспрессии. В театральный ему надо было поступать, а не в АМО. – Короче, смотри, план такой: ты просишь Яну выйти к тебе поговорить, если она не соглашается, говоришь про видос и что хочешь помочь. Ботанша ведётся, ты, по примеру Вани, изображаешь из себя защитника сирых и убогих, клятвенно заверяешь удалить это видео отовсюду в обмен на ма-аленькое условие.
– Забыть о вчерашнем инциденте? – до меня, наконец, допирает суть гениального плана.
– Неужели! Думал, ты совсем безнадёжен.
– Завались, – хмыкаю беззлобно.
– Раз уж Мишина ведётся на такие штучки, тебе нужно будет зайти с другой стороны. И если раньше ты брал напором, то теперь…
– Погоди, ты помогаешь мне выиграть спор? – довольно скалюсь. Ситуация, в которую я вляпался, больше не кажется беспросветным чёрным пятном.
– На что только не пойдёшь ради лучшего друга, – треплет меня по плечу, давя лыбу, и я окончательно заражаюсь энтузиазмом Чернова.
– С меня должок.
– Сочтёмся, бро, сочтёмся, – подмигивает мне, откупоривая последнюю банку пива. – Для начала уломай эту недотрогу, а то вдруг у неё на тебя аллергия. Вот это будет настоящая задница!
– Нет уж, – отбираю у него банку и делаю несколько глотков. – На этот раз я воспользуюсь твоим ценным советом и буду действовать хитрее. Остальное – дело времени. А в умении ждать мне нет равных, сам знаешь, – возвращаю ему пиво с мрачной, но предвкушающей ухмылкой. – Дверь не забудь запереть, когда свалишь, – бросаю напоследок и, накинув на голову капюшон и сунув руки в карманы, выхожу из комнаты.
Шутки кончились. Началась настоящая охота. Игра, в которой только один победитель. Теперь это дело принципа. Капкан захлопнется сегодня.
И никто, ничто меня не остановит.
Глава 8
Яна
Нога ноет всю ночь, несмотря на принятую таблетку обезболивающего. Я ворочаюсь, пытаясь уснуть, но в итоге понимаю, что это бесполезная затея. И, не зная, чем ещё заняться, принимаюсь скроллить* ленту в соцсетях.
Любопытство – не порок. Да и я не кошка, чтобы оно меня сгубило, поэтому, пожевав губы, вбиваю в строку поиска имя, которое почему-то запомнила с первого раза.
Иван Брежин.
Поисковик выдаёт множество аккаунтов, но я быстро нахожу нужного мне Ивана. Залезаю к нему на страничку и вскидываю брови от того, насколько она идеальная.
На аватарке – милая фотография. Парень стоит в красной футбольной форме посреди зелёного газона, сунув руки в карманы шорт, и смотрит вдаль, так, что мне виден только его чёткий профиль. В альбоме – куча фотографий с семьёй, собакой и друзьями. И все до оскомины на зубах «правильные».
Если судить по тому, что я вижу, Иван Брежин – примерный мальчик из богатой семьи. Мамина и папина гордость. Спортсмен. Футболист. А ещё у него есть младшая сестра и собака – золотистый лабрадор. С друзьями он отдыхает максимально культурно – на природе или в спортивном баре. На всех фотографиях у Вани широкая улыбка и трезвый взгляд.
Ни одной фотки с вечеринок. Ни одной с алкоголем. Ни одной пафосной надписи. И вся страничка с личной информацией, будто тоже вылизана до идеала.
Восемнадцать лет. Окончил колледж при АМО. Учится на факультете международного бизнеса, как и сказал мне. И, судя по всему, учится на отлично, потому на фотографии с выпускного он держит красный аттестат.
Глядя на всё это, закусываю нижнюю губу.
Может, я зря сразу повесила на него ярлыки? Может, он и вправду не притворялся добрым и хорошим? Ведь, если нет искать подводные камни, Иван и вправду выглядит и ведёт себя, как «золотой мальчик» с хорошим воспитанием.
Внезапно ловлю себя на том, что невольно сравниваю Брежина с Максом.
Иван довольно симпатичный, есть в нём что-то такое, что притягивает взгляд. Вот только до Волка ему далеко. На его фоне золотой мальчик теряется. Особенно в купе со своим амплуа «хорошего парня». Девчонок в любые времена притягивали и притягивают загадочные и мрачные одиночки. Правда, на этом они и погорают.
Повертев в руке смартфон, не удерживаюсь от того, чтобы вбить в строку поиска другое имя. Но, перед тем как нажать на «лупу», раздумываю ещё пару секунд, чувствуя, как начинаю волноваться. От нервов потеют ладошки, и подмерзает кончик носа, но я всё же совершаю поиск.
Максимов с фамилией Волков оказывается ещё больше, чем Иванов Брежиных. Но найти нужного мне – проще простого. Он первый в списке.
Более миллиона подписчиков. Куча загадочных фотографий в тёмных, я бы даже сказала, мрачных тонах. На некоторых не сразу понимаешь, что происходит. Но фотографий самого Волка мало. Зато именно на них больше всего лайков. Единственное, что выделяется пятном на фоне всей страницы – кружок аватарки. На ней Макс прикуривает сигарету, не глядя в кадр, а за его спиной приглушённым тёмно-красным светом горит неоновая вывеска неизвестного мне заведения.
От профиля, как и от самого Волкова, незримо витает ощущение опасности и бегут мурашки по спине. Инстинкты и шестое чувство машут ред флагами, умоляя держаться от этого парня подальше. Ведь, что внутри, то и снаружи. А в наше время нет ничего показательнее, чем личная страница в социальных сетях. Она – как визитная карточка, по которой при желании можно многое узнать о человеке.
После ваниной странички профиль Волка выглядит не просто контрастным, а показательным. Как чёрное после белое. С жирной подписью: «Не лезь, убьёт».
От греха подальше аккуратно закрываю чужую страницу, до ужаса переживая о том, что могу случайно оставить «следы» своего пребывания. Перед тем как закрыть соцсеть, удаляю всю историю поиска на всякий случай, и со вздохом убираю телефон в сторону.
Нога вроде как успокоилась, но теперь мозг, атакованный любопытством и анализом чужой личности, не хочет спать. Протестует, выманивая прогуляться. Подышать свежим воздухом. Или сходить в душ, но воспоминания о вчерашней ночи ещё слишком свежи. А я не настолько глупа, чтобы после случившегося отправляться посреди ночи на прогулку или даже в душ.
Приходится закрыть веки и приказать себе считать овечек.
Одна… Вторая… Третья…
Тук!
Я резко распахиваю глаза, не понимая, откуда доносится звук. Вся замираю, обратившись в слух.
Надеюсь, мне показалось…
Несколько секунд тишины кажутся вечностью. Тянутся, как кисель.
Тук! Тук!
Оказалось, что звук раздаётся не со стороны двери, как мне почудилось в первый раз, а со стороны окна, выходящего на небольшой сад, который расположен внутри кампуса. Именно этот сад разделяет мужскую и женскую половины и является своеобразной преградой между корпусами.
Я подскакиваю с кровати, ударяясь мизинцем об тумбочку. Шиплю ругательства и уже осторожнее подхожу к окну. Касаюсь края портьеры, пытаясь незаметно отодвинуть её в сторону. Но непонятный звук повторяется вновь, и я подпрыгиваю на месте, испугавшись.
– Да чтоб вас! – ругаюсь уже вслух.
Наверное, это всего лишь любопытная птица… Стук очень похож на удар клюва по стеклу.
Не позволяя себе долго думать, одним резким движением распахиваю шторы и вглядываюсь в черноту ночи сквозь стекло. Щурюсь, внимательно изучая тени. Но ни птиц, ни любой другой живности поблизости не замечаю. Чертыхнувшись, собираюсь развернуться и уйти, как в окно откуда-то снизу прилетает мелкий камушек.
Тук!
Я инстинктивно дёргаюсь. Отступаю назад. Но злость на неизвестного шутника заставляет меня вновь шагнуть вперёд и распахнуть створку настежь.
– Кто здесь?! – моё негромкое шипение эхом разносится по саду.
– Спускайся. Разговор есть, – не утруждает себя приветствиями тьма, голос которой кажется смутно знакомым.
Не узнать в чёрной кляксе снизу Волка невозможно. Ужас опутывает настолько, что мелкие волоски на затылке встают дыбом.
Только не он…
Только не снова…
Скажите, что я уснула и мне просто снится кошмар…
– Я два раза повторять не стану, Мышка, – выходит из тени деревьев. Словно издеваясь, лунный свет освещает его мрачную рожу, чтобы я убедилась – это не сон. – Спускайся или я сам зайду.
– Что тебе нужно?
Скользкие щупальца страха опутывают грудную клетку, мешая сделать полноценный вдох.
А ведь Елена Валерьевна всего несколько часов назад говорила, что он меня больше не потревожит…
– Я же сказал, разговор. Мы просто поговорим.
– Убирайся или я вызову охрану! – повышаю голос, но в нём чётко слышатся нотки паники.
– Давай не будем наступать на те же грабли, – вытаскивает руки из карманов толстовки и уверенными шагами приближается к стене здания. – Мне казалось, ты умнее.
– Что ты делаешь? – восклицаю за секунду до того, как меня озаряет догадка: он хочет залезть через окно.
Пока я болтаю и прихожу к гениальному выводу, Макс, словно заправский паркурщик или какой-нибудь человек-паук, цепляет за выступы и ловко, но главное, быстро, забирается наверх.
Видать, не впервой, – отстранённо подмечает сознание.
Закрыть окно я не успеваю. Уцепившись за карниз, Волк подтягивается на руках, вынуждая меня отойти вглубь комнаты, и запрыгивает внутрь. Отряхивая ладони, осматривается, как ни в чём не бывало.
– Миленько, – хмыкает, разглядывая мои трусы, сушащиеся на батарее. – Погоди, это не те ли самые, знаменитые, которые на видео попали?
Что?
Если он уже посмотрел то видео, значит, и вся академия тоже…
От шока не могу вымолвить ни слова. Тупо пялюсь на парня, одетого, как шантрапа. Тру глаза, всё ещё лелея надежду проснуться. Даже щипаю себя украдкой. Но и без этого боль в подвёрнутой ноге, обострившая от нервов, подтверждает – Волков реален.
И он в моей комнате.
А я даже сбежать не смогу…
– Чё зависла, стукачка? Или у тебя столько вкладок сразу не обрабатывается?
Мои брови тонут в шевелюре от неприкрытого хамства и наглости этого придурка.
– Пошёл вон отсюда! – наконец, отмираю я.
Подаюсь вперёд с выставленными перед собой руками и всем телом наваливаюсь на Волка, пытаясь отпихнуть его обратно к окну. Но куда там! Он даже не пошатнулся, а я будто на камень напоролась.
Обхватив мои запястья ладонями, словно стальными обручами, дёргает их на себя. Впивается взглядом в моё лицо и цедит:
– Я помочь пришёл, полоумная. Угомонись. Поняла?
– Не смей ко мне прикасаться, слышишь? – вырываюсь неистово. И как-то отчаянно.
Я уже говорила ему подобные слова в кабинете Войт. Но, похоже, мажору мои угрозы до одного места. Он лишь стоит и снисходительно смотрит на мои брыкания, пугающе улыбаясь.
Как скала, которой всё равно на бури и ураганы.
– А то что?
– А то… Узнаешь! – Мой голос звучит трусливо и неуверенно. И, наверняка, я выгляжу точно также. Волк застал меня врасплох. – Мне сказали, что ты больше меня не потревожишь, – выпаливаю на одном дыхании. – Что…
– Я предупреждал, что никто тебя не спасёт. Надо было думать своей башкой, прежде чем жаловаться руководству. А теперь поздняк метаться.
В нос настырно лезет аромат парня. Щекочет ноздри. Дурманит. Хочется прекратить сопротивляться. Хочется смириться. Сдаться. Я пытаюсь сбросить с себя непонятное наваждение, но выходит с трудом. А потом ощущаю на своей коже его взгляд. Он плавно скользит вниз. Цепляет соски, торчащие сквозь маечку на тонких бретельках. Обжигает тонкую полоску живота, оголившегося от того, что парень удерживает мои запястья над головой.
Волк шумно выдыхает и внезапно отпускает меня. Делает два шага назад. Я пользуюсь моментом и отскакиваю к двери.
– Не вынуждай меня делать тебе больно, Мышка. Я действительно пришёл просто поговорить и предложить сделку. Помочь. Но если ты сейчас прикоснёшься к замку, чтобы открыть дверь, мне придётся скрутить тебя. И, поверь, больше церемониться я не стану. И помогать тоже.
Снова твердит про какую-то помощь…
– О чём ты?
Любопытство и некая доля страха перед его угрозой побеждают. А может дело в том, что он прав и мне на самом деле никто не поможет. Сегодня я в этом окончательно убедилась.
Никто, кроме него. Раз он сам предложил мне помощь, значит, ему что-то нужно от меня. Из этого можно извлечь личную выгоду.
Если, конечно, Макс не врёт и если это не очередная уловка…
Я прижимаю к груди руку, до этого тянущуюся к замку, и, прислонившись спиной к двери, настороженно слежу за каждым движением Волка. Тот в свою очередь не сводит с меня прищуренных глаз. На его лице отражается непонятная мне борьба, сбивающая с толку.
– Я говорю один раз, а ты слушаешь внимательно, Мышка. Кивни, если поняла. – Медленно опускаю подбородок вниз, и только тогда он продолжает. – Видео с твоим эпичным фэйлом, – кивает на мои трусы, которые сегодня видела вся академия, – я удалю его взамен на одно небольшое условие.
– К-какое? – лепечу пересохшими губами.
Признаться, я не ожидала услышать от него нечто подобное…
Волков отвечает не сразу. Склонив голову на бок, снова проходится жарким, осязаемым взглядом по моему телу. На лице парня играют желваки и так сразу не понять, что таится на дне его глаз: похоть или желание придушить меня.
В конце концов, он разлепляет губы и выдаёт то, что окончательно повергает меня в шок:
– Завтра утром ты пойдёшь к ректору на ковёр и скажешь, что не имеешь к Максиму Волкову никаких претензий и что вчера произошло недоразумение. Можешь придумать, что угодно: ПМС, истерика, полнолуние, женские дни, ретроградный меркурий или что ещё вы, девушки, любите говорить в качестве оправданий? – презрительно фыркает, делая небольшую паузу. – Но самое главное, что бы между нами ни происходило в дальнейшем, ты всегда будешь держать язык за зубами, Мышка. Иначе подобные видео с засветом трусов станут только началом. Я сгною тебя, поняла? И даже ад покажется раем по сравнению с тем, что я сделаю с тобой.
*Скроллинг (от англ. scrolling — «просматривание; прокрутка») — форма представления информации, при которой содержимое (текст, изображение) двигается (прокручивается) в вертикальном или горизонтальном направлении.
Глава 9
Макс
То, что моя ночная вылазка и план Лекса пошли по звезде, я понял не сразу.
Весь эпик зашкавар доходит только после фразы:
– Ты всегда будешь держать язык за зубами, Мышка. Иначе подобные видео с засветом трусов станут только началом. Я сгною тебя, поняла? И даже ад покажется раем по сравнению с тем, что я сделаю с тобой.
Но сказанного не вернуть.
Мишина стоит, испуганно прижавшись к двери, и смотрит на меня, как на монстра. Зверя, который может кинуться на неё в любую секунду. И, чёрт подери, я именно так себя и ощущаю – зверем, который хочет самку.
Эту самку.
Почему её? Да хрен разберёт. Просто тянет. Разбираться в причинах – последнее, что я бы стал делать.
Что гораздо интереснее – моя реакция на Мышку. Стою, как лох, и не могу оторвать взгляд от стройных ножек, которые теперь вижу вживую.
И не понимаю: я же столько их видел! Разных! Чем её ноги лучше?
Злюсь. На себя. На неё. На то, что ходит в шёлковой пижамке не скрывающей ни торчащие сиськи, ни эти… ноги! А могла ведь одеваться, как все серые мыши – в пижаму-рубашку по горло и бесформенные штаны с уродскими плюшевыми медведями или зайцами!
Но нет… Мишина в коротком топе на бретельках, демонстрирующем её острую грудь, и шортах с вырезами по бокам, которые только подчёркивают аппетитные бёдра.
Это она виновата в том, что я ляпнул какую-то дичь, вместо того, чтобы изображать из себя рыцаря! Как увидел её в этом прикиде, опять будто помешался или курнул… Башка совсем не работает. Достаточно опустить глаза вниз, на ширинку, и сразу станет понятно, кто всем заправляет!
И что с этой девчонкой не так?
Проклята… Она точно проклята! Мой личный антиталисман. И мне нужно держаться от неё подальше.
Так какого хера я опять здесь и опять наступаю на одни и те же грабли?
Может, Лекс прав и ну его? К чёрту спор, к чёрту тачку… Припугнул и достаточно. Впечатлений ей хватит надолго. Вряд ли захочет рот раскрывать в дальнейшем. Да и Мышка сама сказала, что ей обещали, словно я буду держаться от неё подальше. А значит, Войт уже поработала.
Волна протеста накатывает внезапно. Долбит.
«Серьёзно? Девчонка тебя сделала? – насмешливо шарашит по раздолбанным нервам. – И что дальше? Примерный сынок, глотающий любой плевок отца? Ручной пёс, послушно выполняющий любую его команду?»
Грудак обжигает кислотой, которая моментально выжигает внутренности. Приходится жёстко загаситься, иначе столу Мышки придёт хана.
Тишина затянулась, поэтому приходится процедить:
– Ты меня поняла, Яна Мишина? – ехидно выплёвываю её имя. – Ещё хоть одна выходка и можешь забыть о спокойной жизни.
Что ж, если факапиться, то до конца. Так хотя бы идиотом с биполяркой выглядеть не буду.
Серые глазищи смотрят с ещё большим ужасом. «Чудовище», – читается в её взгляде.
Пусть так. Страх тащит за собой молчание и осторожность. Теперь она тридцать три раза подумает, прежде чем чесать своим языком и искать ненужную никому справедливость.
– Э-это всё? – запинается девчонка, наконец, подав голос. Обхватив себя за плечи, глядит исподлобья. И вот вроде бы боится, но в то же время в глазах грёбанное упрямство.
Я собираюсь ответить что-то грубое, в стиле: «Нет, не всё», – и добавить ещё тысячу пунктов, но взгляд цепляется за острые ключицы худощавого тела девчонки. И все слова вдруг застревают в глотке, когда я вижу тонкую веточку сакуру под одной из них с левой стороны.
Это какой-то прикол? Насмешка судьбы? Или я уже давным-давно в аду, а всё происходящее со мной, не что иное, как симуляция?
Сердце грохочет о рёбра. Хочет выбить их к чертям.
Это просто совпадение. Сраное совпадение!
Это не она.
Но в голове болезненно яркими вспышками мигает бегущая красная строка: у скольких ещё девушек могут быть веточки сакуры под левой ключицей?
Нет. Не пудри себе мозги, Волк. Уйма тех, кто набивает трендовые картинки из пинтереста. А людей на Земле – миллионы. Миллиарды. Да и было это… чёрт знает где и чёрт знает когда. В бреду. Она вообще могла тебе присниться. Быть галлюцинацией. Плодом твоего больного воображения!
Так и не дождавшись ответа, Мышка повторяет громче и увереннее, выдёргивая меня из болезненных воспоминаний:
– Это всё?
Я поднимаю на девчонку затравленный взгляд. Вгрызаюсь в её татушку и изучаю каждую деталь. Каждую веточку и розовый лепесток. И чувствую себя больным на голову.
Сюрр! Какой-то сюрр!
– Всё, – вырывается глухое.
Меня как-будто по голове огрели чем-то… Хотя это не так уж и далеко от истины. Моральная кувалда оказалась почти реальной. Ощутимой.
– Я тебя поняла, – твёрдо чеканит каждое слово. Храбрится, как котёнок, встретивший гепарда.
А она хорошо держится. Для девчонки.
Я невольно ухмыляюсь.
– Яйца тебе не к лицу, – хриплю я. – Ты же девчонка, вот и будь ею.
Мишина за секунду становится похожей на помидор. Несвязно пыхтит что-то себе под нос. Но я её не слушаю.
Надо валить. Мне нужен свежий воздух.
– Так мы договорились?
– Д-да, – выдыхает судорожно. – Я схожу к ректору и, – нервно теребит край шёлкового топа, – буду молчать обо всём.
– Окей, забились. Видос я удалю сегодня же. Даже обещаю поработать над личными сохранёнками битыми ссылками. Но сама понимаешь, если у кого-то в закромах останется видео, его уже не достать, интернет помнит всё.
Отворачиваюсь к окну, не в силах больше смотреть на слишком уж сексуальную заучку.
Твою мать, заучку! Сексуальную!
Дожил…
– Так это ты взломал мой личный электронный код?
Я слышу искреннее удивление в голосе Мышки и оборачиваюсь, но не полностью. Девчонка хлопает длинными ресницами и смотрит таким взглядом, словно только что узнала, откуда берутся дети.
Догадливая…
Хмыкаю:
– В это так сложно поверить?
– Просто… – мнётся, переступая с ноги на ногу. – Ты не похож на того, кто умеет взламывать чужие телефоны и компы.
– И на кого же я похож? – кривлю уголок губ.
Признаться, мне действительно стало интересно, что она ответит.
Девчонка кидает на меня опасливый взгляд, но всё равно отвечает. Правду.
– На хулигана, драчуна и бездельника.
А я даже не обижаюсь. Так и есть.
Но вот загвоздка… Это лишь некоторые грани моей личности.
– Внешность бывает обманчива, маленькая храбрая Мышка, ты не знала?
Мишина как-то странно улыбается. Или даже, наверное, ухмыляется, сверля глазами стену напротив.