Послание к обречённым

Глава 10. Его величество Червь

Если бы грозных представителей полиции нравов спросили хотя бы раз о том, что надоело им больше всего на свете, то ответ их показался бы совершенно нелогичным — работа, работа и ещё раз работа. В то время, как смертники-подпольщики тряслись от животного страха в грязных подворотнях, уже осведомлённые графом Фрайсом о великом побеге любимицы Астера Алисы, главный отряд моралистов Города, возглавляемый строгим принципиальным Рахматом, откровенно валял дурака. Блаженные лица людей неизвестной восточной, а может быть, южной национальности — кто их там разберёт — сияли золотыми зубами, как маленькие солнца. «Сборище заблудившихся солнц», — поэтично сказал бы безносый проходимец Елисей, но его в эту минуту благополучно подключили к розетке, как обычного клиента, и он, дёргаясь в судорогах, видел душные электрические грёзы, снова и снова пытаясь забыть Такассу и Алису. Где-то во тьме длинных лабиринтов притона тяжелыми рыданиями исходил зверь Астер. А здесь, в многоэтажном здании управления, где сплетались воедино бетон, металл и стекло, никто не рыдал и не боялся, потому что все эти черноглазые полицейские отмечали первый в своей посмертной жизни выходной день. У каждого из них лежала в ладони запотевшая бутылка тёмного крепкого пива, а в дальнем углу холла мерцал огромный плазменный экран, транслирующий дурацкую карусель из юмористических передач. И всё вокруг было замечательно, если бы не девчонка, валяющаяся в операционной уже двадцать два часа.

— Фидель! — заорал густым басом охмелевший Рахмат, развалившийся прямо на полу напротив экрана. Ответа не последовало.

— Фидеееель!!! — рявкнул он со всей силы, не услышав отклика на первый боевой клич. По холлу тотчас метнулась зигзагом искажённая тень одноногого коротышки. Лысый череп с татуировкой скорпиона на затылке ярко блестел. И на секунду окружающим показалось, что скорпион вовсе не нарисован, не выбит по коже искусным остриём, а сидит там, реальный, живой и опасный, подстерегающий свою очередную жертву.

— Чур меня, чур… — помахал руками Рахмат, внезапно отрезвев.

— Ты пациентку проверял? — спросил он коротышку, склонившегося перед ним с немым вопросом. Тот глубоко и протяжно вздохнул, издав носом тонкий птичий свист, а потом отрицательно мотнул головой:

— Не хочу больше к ней ходить, достала. Пусть Хирург заберёт её в свою Кунсткамеру и замаринует, как крысу! Каждый час к ней заглядываю, но она просто дрыхнет. Лежит и не дышит почти, только пульс чувствуется, а дыхания не слышно и вообще ничего больше не слышно.

— Ты, Филечка, молчи и выполняй. Пей своё любимое пиво, смотри на девиц в телевизоре, отрывайся на полную катушку и не пытайся нарушить ход событий. Нам Хирург что сказал? Беречь её, как зеницу ока, никуда не выпускать, кормить с ложечки, когда очнётся, да сказки ей на ночь рассказывать. Значит, будем кормить и рассказывать. Тем более, у нас сегодня праздник — полдня наша вторая бригада по Городу как угорелая носилась, знаешь? Но никаких нарушений, никаких несчастных случаев, танатерос все затаились, расползлись, по квартирам своим подпольным сидят. Как сверчки на печи. Ни одного инцидента за сутки. Можно отдохнуть, в кои-то веки. У нас же выходных нет, отпусков нет и не было никогда, а ты тут недоволен ещё… Может, эта малявка так на них действует.

На мгновение полицейские застыли с обалдевшими вытянутыми лицами, ибо Рахмат только что произнёс небывало длинную для него речь. Впрочем, их лица такими и остались, и даже побелели вдобавок, потому что на пороге холла вдруг возникла вполне живая Алиса и сипло попросила пить. Кто-то второпях повернул рубильник, залив большой полукруглый зал ослепительным неоновым светом.

— Я не малявка, — спокойно заявила девчонка, успешно воскрешённая Хирургом-Крысоловом после предательства Ильхама. Румянец на её щеках отнюдь не казался болезненным, нормальный такой алый румянец, как два флага на ветру. И вообще: она ли недавно лежала на операционном столе в глубокой коме, с развороченной раной в солнечном сплетении?

— Ничего не понимаю, — пробурчал Фидель, рассматривая Алису злыми глазами-угольками. «Колдовское отродье», — подумал было одноногий, но, увы, ни под одну нравственную статью бывшая любимица лохматого зверя сейчас не попадала, так что, тихо, Филя, заткнись и выполняй приказ старшего по званию, иначе навлечёшь на себя большие неприятности и гнев начальства, а оно тебе надо?

Рахмат в это время уже галантно подносил Алисе высокий узкий стакан, наполненный вишнёвым соком из холодильника, а в свободной руке у него торчала между пальцев шоколадка в жёлтой весёлой обёртке.

***

«…Они такие забавные! Мне становится немного не по себе, когда они бросают на меня свои колючие быстрые взгляды, но мне нравится их необычный резкий язык, хотя я его не понимаю. Не так давно я дрожала при одном только виде их жуткой фиолетовой процессии, а теперь мы весело смеёмся на невинной вечеринке, радуясь редкой для них роскоши — первому выходному дню! Одно плохо: полицейские не говорят, что со мной произошло, хотя по их недомолвкам и перешёптываниям становятся понятными некоторые детали. Например то, что некий высокопоставленный Хирург спас меня, временно оставив им на попечение. Неплохо. А ещё они, кажется, не знают Крысолова, Эрмана и Ра-Хану. Лишь последнее имя им отдалённо известно, только они никогда не произносят его вслух. Запрещено им, что ли? «Главная, Госпожа», — вот, как её называют здесь; ну, да и ладно. А память меня всё-таки подвела, по голове будто бейсбольной битой дали, да ещё щедро так дали, от всей души. Всплывают в мыслях обрывки образов постылой коммуналки, раскалённый июльский асфальт, незнакомый сантехник, тёмный и мокрый подвал, внезапный побег в мегаполис-где-сбываются-заветные-мечты, лестница в небо и полёт с бортика балкона, где пол выложен мозаичной плиткой. А дальше пустота и мгла. Сон про то, что я вернулась в типографию и встретила Фрица. Дождь. Неприятный запах подгоревшего ужина — откуда он взялся, ума не приложу. Почему обо мне приказано заботиться именно ребятам из полиции нравов, тоже не знаю. И ещё: мне непременно надо найти одного человека в чёрном, который хорошо стреляет, очень, очень метко, и отомстить ему зачем-то, стереть его с лица земли. Снайпер он называется; да, уже хоть что-то, только имя осталось вспомнить, а потом я спрошу их, где его найти. Хотя постойте, ведь его зовут Олег, всего четыре буквы: О-Л-Е-Г. Теперь я поняла, что мне делать дальше»...

— Как ты себя чувствуешь? — мурлыкающим голосом поинтересовался Рахмат, наблюдая, как проголодавшаяся Алиса уплетает шоколадку.

— Ммммугуооо… — промычала та в знак благодарности, но брови у неё были нахмурены, а в глазах плескалось что-то недоброе. Кроме чёткого образа человека с винтовкой в дебрях Алисиного подсознания резко и тошнотворно сгустилось вдруг бездонное море тревоги, и оно быстро выходило из берегов. Эта вторая картинка очень сильно беспокоила Алису, наполняя всё её существо паническим ожиданием беды, как если бы она была островом, который неожиданно накрыла волна цунами. Катастрофа случилось быстро и до нелепого внезапно.

— А Снайпер Олег, вы знаете Снайпера по имени Олег? «Он тоже живёт в Городе или…» — пытаясь побороть свой животный страх спросила Алиса, но не успела договорить, потому что без всякого предупреждения мир внезапно взорвался. Пятидесятиэтажный небоскрёб разнесло на части. Рассыпались повсюду каскады острейшего стекла, из множества труб вырвался обжигающий пар под чудовищным давлением. Алису выбросило в коридор взрывной волной, да так резко, что она больно ударилась позвоночником о стену, и, скатившись на горячий линолеум, поползла вперёд, зажмурив глаза. Сквозь грохот, летящие осколки и языки пламени, подальше от этого безумия, как можно дальше, к выходу, ведь где-то должен тут быть выход на улицу! Чёрные силуэты полицейских заполонили помещения, будто они сами были морем, вышедшим из берегов; они, а вовсе не паника, не тревога и не стихийный ужас с самого дна подсознания. Кто-то бежал, грохоча тяжёлыми армейскими сапогами, кто-то стонал и даже визжал, изнемогая от полученных ран. Люди ретировались из здания не десятками — сотнями, а у лестницы об Алису споткнулся Фидель, и растянулся на полу, а потом подскочил и начал пинать её, надрывая голосовые связки:

— Проклинаю тебя, мерзкая ведьма! Это ты сдала нас всех, это всё из-за тебя!!!

Он бил её без передышки, лупил, куда попало, молотил её железным копытом своего протеза, а потом устал и загромыхал вниз по ступеням, спасая свою жалкую шкуру. Алиса подняла окровавленное лицо к потолку с искрящими проводами, с провалами шириной в десятки метров, и прошептала, задыхаясь:

— Только попадись мне хотя бы ещё раз, урод!

Потолок, ничего не ответив, медленно и необратимо деформировался, прогнав обессиленную девчонку подальше от опасного места. Только в соседнем коридоре ей удалось перевести дух и осмотреть следы побоев на своём многострадальном теле; но, как ни странно, никаких следов не было, лишь высоко на животе причудливо изгибался некрасивый запаянный шрам, появившийся явно не от карающих рук Фиделя. «Жгли меня, что ли»? — удивилась Алиса. И тут же с развороченного верха со скрежетом обвалилась часть несущей балки, отчего потолок окончательно просел, а несущая стена наклонилась, выламывая рамы из окон огромным дурным весом. Серии слабых далёких взрывов сменяли друг друга каждые полминуты; где-то рядом захлёбывался короткими нервными очередями автомат. В разрушающемся колоссе не было уже ни души, кроме самой Алисы. Ей ничего больше не оставалось, кроме как осторожно спуститься вниз, и, собрав всю свою ярость, отправиться на поиски кого-нибудь, кто объяснит ей, в конце концов, что вокруг происходит и где обитает Снайпер.

Снаружи царила полная неразбериха. Гомон отчаянных визгливых голосов вертелся вокруг эпицентра взрыва, находящегося за пару кварталов от здания управления. Казалось, там мучается целая толпа пострадавших, которых адский огонь застиг врасплох и превратил в стонущие головешки. Чёрный внедорожник уцелевших блюстителей нравственного порядка маячил у перекрёстка, пытаясь переехать ствол вырванного с корнями дуба, ощетинившегося ветвями прямо посреди дороги. Автоматные очереди ещё немного потарахтели и прекратились, отчего крики страдающих стали громче и требовательнее, но помогать беднягам никто не торопился. Алиса, беспрестанно крутя головой, двинулась в противоположную воплям сторону, держась центра улицы — а кому придёт в голову идиотская идея прятаться сейчас рядом со взрывающимися домами? Ну уж нет, товарищи, здесь вам не воздушная тревога и не летают пока в весенних небесах смертоносные бомбардировщики, так что полный вперёд по трамвайным путям, авось куда-нибудь доведут. Алиса даже развеселилась от этой мысли: а ведь действительно, никак не вязался образ тяжёлых самолётов с лучистой синевой там, наверху. Ну хотя бы сейчас, просто пустынная высота и никаких бомб.

— Бомбы будут, — с уверенностью сказал вдруг внутренний голос, но Алиса запихала его поглубже, а потом замурлыкала любимый блюз, под который так часто играла дома в свои воображаемые игры. Если не считать трёх реанимобилей с синими крестами на бортах, промчавшихся с диким рёвом по встречной (хотя кроме них на дороге никого не наблюдалось), все вокруг будто вымерли. Только за спиной, на сверкающих рельсах, изредка раздавались мягкие шлепки и сопенье, похожие на шаги и дыхание крупного мягкого зверя. Но Алиса, уже привыкшая к странностям Города, шла вперед не оглядываясь, и думала про Крысолова.

***

В маленькой шестиугольной комнате без окон, в инвалидном кресле, инкрустированном изумрудами, сидел холёный полный человек с золотой цепью на шее. Сидел он очень смирно и напряжённо вглядывался в шаровидный матовый экран. В самом сердце туманного шара бодро шагало удлинённое изображение трёхмерной фигурки; преувеличенно размахивая руками, фигурка шла по трамвайным путям широкой солнечной улицы, а за ней короткими перебежками охотился крупный светлогривый лев. Лицо наблюдателя сначала окаменело, а затем наоборот порозовело и разгладилось от морщин, ведь только что увиденное показалось ему восхитительным. В кои-то веки избранные личности стали вот так свободно гулять по Городу, да ещё и прямёхонько во владениях великого Червя, главного дирижёра, режиссёра и продюсера музыкального театра «Декаданс»!

— А вот мы её, миленькую, сейчас и поймаааем! — сытым котом проурчал довольный Червь, и, улыбнувшись во весь рот, звонко щёлкнул пальцами. Откуда-то из тьмы выплыла высокая статная женщина с внешностью египетской царицы; безмолвно, словно служанка, склонилась она перед своим повелителем.

— Иди-ка, Васенька, к нашему донжуану-тенору, и попроси его об одном одолжении, соображаешь, о чём я?

— Будет сделано, Учитель, — сдержанно ответила египтянка и вышла вон из комнаты. За ней вылетело несколько блуждающих огней, образуя вокруг её талии мерцающий шлейф, а уже на лестнице эбонитовые глаза красавицы полыхнули негасимым презрением, но только на секунду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.