Небесная стая: Отбор крыльев
- -
- 100%
- +
Эйра стояла у перил, придерживая «Стриж» в сложенном виде, и смотрела вниз. Четвёртый ярус уходил в туман. Её ярус. Её дом.
Она прожила там всю жизнь. Знала каждый переулок, каждый трос, каждый мостик. Знала торговку рыбой госпожу Кэт — толстую женщину с громовым голосом и руками, вечно пахнущими солью и чешуёй, которая всегда подкладывала лишнюю рыбину «для костей». Знала старую булочницу с Восточного рынка, госпожу Имбер, которая пекла хлеб с тмином и делала вид, что ошиблась со сдачей. Знала мальчишек, бегавших за ней с криками «Бескрылая!» — пока она не начала кидаться в них гайками. Знала старого Болта, который научил её всему, что она умела. Знала Корвуса, который стал ей почти братом.
Теперь всё это оставалось внизу. А она поднималась — на Второй ярус, куда Бескрылым без лицензии путь был закрыт. У неё не было лицензии. У неё был только приказ — и шесть слов на дешёвой бумаге.
Подъёмник полз медленно. Мимо проплывали острова Третьего яруса — Ремесленного. Отсюда они казались ласточкиными гнёздами, прилепленными к скалам. Дома из камня и дерева, узкие улочки, дым из кузнечных труб, поднимающийся к небу. На одном из островов Эйра заметила группу детей, играющих на краю пропасти — они носились друг за другом, расправив маленькие крылья. На соседнем острове женщина развешивала бельё на верёвке, протянутой между двумя скалами. Обычная жизнь. Чужая.
Подъёмник дрогнул и остановился на промежуточной станции Третьего яруса. Вошли новые пассажиры — группа ремесленников в рабочих комбинезонах, с ящиками инструментов. Один из них, пожилой мужчина с зелёными крыльями, ворчал на цены: «Медную чешуйку за проезд! Раньше было полчешуйки. Куда катится мир?» Его спутник, молодой парень с серыми крыльями, только пожимал плечами.
Эйра смотрела на монеты, которые ремесленник отсчитывал в ладонь кондуктору. Медные чешуйки — мелкие, тонкие, с дырочкой посередине. Такие же были у неё в кошельке — все её сбережения за последние полгода, восемнадцать чешуек и два серебряных пера. Перья были крупнее, тяжелее, с выгравированным профилем Альциона. Одно такое перо равнялось двадцати чешуйкам и могло оплатить месяц аренды мастерской. Эйра заработала их на сложном заказе — ремонте гравитационного мотора для богатого купца с Третьего яруса.
Она сунула руку в карман, нащупала кошелек. На месте. В Академии деньги, скорее всего, не понадобятся — кадеты на полном обеспечении. Но она всё равно взяла их. Привычка. На Нижних Уровнях без денег не прожить.
Подъёмник снова дрогнул и пополз вверх.
На Втором ярусе их встретила стража. Трое Крылатых в серой форме, с когтями на поясе — короткими изогнутыми клинками, закреплёнными на кожаных наручах. Эйра видела такие раньше только на картинках в старых военных справочниках Болта. В реальности они выглядели куда опаснее — острые, хищные, с желобками для стока крови.
Офицер — высокий мужчина с зелёными крыльями, редкость в небе, магия земли — проверял документы. Зелёные крылья означали связь с земной стихией: их обладатели были физически сильнее, выносливее, но летали хуже. Их часто нанимали в охрану — на земле они были незаменимы, а в воздухе их прикрывали напарники.
— Документы, — произнёс офицер, когда Эйра подошла к воротам.
Она протянула конверт. Он взял его, открыл, прочитал. Перевёл взгляд с печати на Эйру, с Эйры — на печать. Его зелёные крылья дрогнули.
— Кадет Вейн? — переспросил он.
— Да.
— Бескрылая?
— И это тоже.
Он хмыкнул. Поставил штамп в какую-то ведомость. Но конверт не вернул.
— Планер снимите, — сказал он.
— Что?
— Планер. На спине. Снимите. Здесь не разрешено носить летательные приспособления без специального допуска. Для кадетов исключений нет. Получите на складе после заселения.
Эйра замерла. «Стриж» был её единственной защитой. Единственным способом летать. Без него она — просто Бескрылая. Просто мишень.
— У меня приказ о зачислении. Я кадет.
— Кадеты не носят планеры. Они носят крылья. — Офицер смотрел на неё без злобы, но и без сочувствия. — Снимите.
Эйра медленно расстегнула ремни. «Стриж» соскользнул с плеч и оказался в руках стражника. Тот взвесил его, присвистнул.
— Тяжёлый. Сами делали?
— Сама.
— Добротно. — Он передал планер второму стражнику. — На склад. Метка «Вейн». — И наконец вернул Эйре конверт. — Проходите, кадет.
Эйра шагнула за ворота. Без «Стрижа» за спиной было пусто. Непривычно. Словно она оставила часть себя там, у входа. Ветер с Облачного Моря трепал выбившиеся из пучка пряди. Она заправила их за ухо и пошла вперёд.
Академия открылась перед ней внезапно — за поворотом дороги, сразу за старой каменной аркой.
Эйра замерла.
Это был не просто замок. Это был город в городе. Белые башни уходили в небо, соединённые ажурными мостами без единой опоры. Арки без перил парили над пропастью. С высоты центральной башни — Цитадели — в облака срывался водопад. Искусственная река, питаемая магическими источниками, падала в Бездну с высоты не меньше пятисот метров, и капли разбивались о невидимый магический купол, создавая радугу. Даже сейчас, в сумерках, она мерцала — бледная, призрачная, но различимая.
Вокруг — сотни Крылатых. Белые крылья. Золотые. Серебряные. Синие. Зелёные. Мелькали повсюду: в небе, на мостах, на балконах. Они не ходили — они порхали. Опускались на балконы, срывались с арок, перелетали с башни на башню. Каждое движение было лёгким, естественным, как дыхание.
Эйра стояла, задрав голову, и не могла оторвать взгляда. Она видела красивые здания и раньше — с Верхних ярусов присылали заказы на починку дорогих планеров, и она рассматривала выгравированные на них гербы. Но это... Это было другое. Это был целый мир, и он парил над пустотой, как будто гравитация была для него пустым звуком.
— Первый раз на Академический? — спросил кто-то рядом.
Эйра обернулась. Девушка с пушистыми кремовыми крыльями стояла в двух шагах и улыбалась. У неё были светлые, почти белые волосы, заплетённые в две косы, и огромные голубые глаза — такого яркого оттенка, какой бывает только у магов воздушной стихии. Крылья — мягкие, с розоватым отливом у оснований — подрагивали на ветру.
— Что, простите?
— Ты первый раз на Академический ярус? — повторила девушка. — У тебя лицо такое... ну, как у человека, который первый раз видит облака снизу. Или водопад. Или всё сразу.
Эйра невольно усмехнулась.
— Вообще-то я их каждый день вижу. Облака.
— Но не с такой высоты. — Девушка кивнула вверх. — Я Зефир. Можно просто Зефи. Я на третий курс поступаю. Вернее, надеюсь поступить. Экзамены через неделю. А ты?
— Уже поступила. Вроде бы.
— Вроде бы?
— Долго рассказывать.
Зефир не обиделась. Она просто улыбнулась и встала рядом.
— Я с Третьего яруса, — сказала она. — У нас там красиво, но тут... — она обвела рукой башни, мосты, водопад, — тут вообще сказка. Ты знаешь, почему водопад никогда не иссякает?
— Нет.
— Говорят, под Цитаделью есть подземное озеро, которое питается от Облачного Моря. Магия поднимает воду вверх, а потом она падает обратно. Вечный круговорот. Красиво, да?
— Красиво, — согласилась Эйра. — И немного жутко.
— Жутко? Почему?
— Слишком красиво. Как ловушка.
Зефир засмеялась — легко, переливчато.
— Ты забавная. Как тебя зовут?
— Эйра. Эйра Вейн.
Зефир моргнула. Улыбка на секунду замерла.
— Вейн? Как генерал Вейн?
Эйра напряглась. Вот оно. Сейчас начнутся вопросы. Или обвинения. Или косые взгляды. Она слишком хорошо знала этот момент — когда фамилия падает между тобой и собеседником, как камень в воду, и по кругам на воде все понимают, кто ты.
— Как генерал Вейн, — спокойно подтвердила она. — Он был моим отцом.
Пауза.
— Мне жаль, — сказала Зефир.
— Что?
— Что его казнили. Я не верю, что он был предателем. Мой отец служил под его командованием на Восточном фронте. Говорил, лучше генерала не встречал. — Она пожала плечами. — Я не знаю, что там случилось. Но я знаю, что героев часто обвиняют в том, чего они не делали.
Эйра не нашлась, что ответить. Она просто смотрела на эту пушистую, улыбчивую девушку, которая говорила то, чего ей никто не говорил десять лет.
— Спасибо, — наконец выдохнула она.
— За что?
— За то, что не назвала меня дочерью предателя.
— А ты дочь предателя?
— Нет.
— Тогда зачем тебя так называть? — Зефир улыбнулась и подтолкнула её плечом. — Смотри, Цитадель. Нам туда.
Впереди возвышалась центральная башня Академии — огромная, из белого камня, с серебряным шпилем, на котором развевался флаг Небесной Стаи: серебряная птица на синем поле. У входа толпились кадеты — одни взволнованные, другие надменные, третьи деловито-спокойные. Офицеры выкрикивали фамилии. Чиновники с планшетами что-то записывали.
В толпе Эйра заметила фигуру, которая выделялась сразу. Высокий, широкоплечий, с чёрным крылом и стальным протезом вместо второго. Он стоял в стороне от всех — один, но не изгой. Вокруг него было пустое пространство, словно невидимая стена, которую никто не решался пересечь. Шрам наискосок через всё лицо — от правого виска, через переносицу, до левой челюсти. Тёмные глаза смотрели куда-то поверх толпы.
— Ты его знаешь? — спросила Зефир, проследив за её взглядом.
— Нет. А ты?
— Это Кастор Вейл. — Зефир понизила голос. — О нём ходят слухи. Говорят, он последний из Ночных Фениксов. Его клан уничтожили, когда он был ребёнком. Ещё говорят, что он убил свою невесту на Парном Полёте. И спит со всеми подряд, но никого не оставляет до утра.
— Приятный тип, — сухо прокомментировала Эйра.
— Он опасен, — добавила Зефир. — Держись от него подальше.
Эйра кивнула, но продолжала смотреть. Что-то в его позе — в том, как он стоял, один среди сотен, — было странно знакомым. Она не могла понять, что именно. Но это чувство застряло где-то под рёбрами.
Она встряхнула головой и отвернулась.
— Готова? — спросила Зефир.
— К чему?
— К новой жизни.
Эйра поправила пучок, одёрнула куртку и шагнула в тень Цитадели.
Глава 4. Главнокомандующий Альцион
Церемония открытия проходила на Плацу Облаков.
Так называлась огромная площадь на западной оконечности Академического острова — каменный язык, выступающий над Бездной. Ни перил, ни страховочных сетей. Только камень, ветер и три тысячи метров пустоты под ногами.
Плац был заполнен. Сотни кадетов выстроились в шеренги по курсам: первый курс — ближе к краю, где ветер сильнее всего, старшие — дальше, где можно было укрыться за спинами товарищей. Крылья всех цветов и размеров: белые, золотые, синие, зелёные, серебряные, чёрные — подрагивали на ветру, как живое море. Эйра никогда не видела столько Крылатых одновременно. На Нижних Уровнях их было мало — в основном Оперенные, изредка обедневшие аристократы. А здесь... здесь была элита. Цвет Архипелага.
Эйра стояла в первом ряду. Там, где её было видно всем.
— Смотрите, это она? — донеслось откуда-то сзади.
— Бескрылая?
— Да. Дочь предателя.
— И что она здесь забыла?
Эйра не оборачивалась. Она смотрела прямо перед собой, в центр площади, где на возвышении стояли офицеры.
Их было пятеро. Центурион Галеас — высокий, жилистый, со шрамом через пол-лица, проходящим через пустую глазницу. Его единственный глаз, холодно-голубой, смотрел так, словно взвешивал каждого на предмет боевой ценности и находил слишком лёгким. Крылья стального цвета были плотно сложены за спиной. Капитан Веспер — начальница стражи, худая, с острыми чертами лица и крыльями цвета воронёной стали. Её форма была безупречна — ни единой складки. Двое младших офицеров, чьи имена Эйра ещё не запомнила. И в центре — Главнокомандующий Альцион.
Он был выше всех. Шире всех. Его золотые крылья, сейчас сложенные за спиной, достигали пяти метров в размахе — Эйра знала это, потому что каждый ребёнок в Аэросе с детства слышал рассказы о золотых крыльях Альциона, которые сияли так ярко, что освещали поле боя. Сейчас, в сумерках, они действительно светились — мягко, как угли в горне. Каждое перо излучало тепло.
Он был немолод — седина тронула виски, морщины пролегли от носа к уголкам губ, — но возраст не ослабил его. Наоборот: он выглядел как человек, который прошёл через десятки битв и вышел из них сильнее.
Альцион поднял руку. Простой жест — и гул стих мгновенно. Полная тишина. Даже ветер, казалось, замер.
— Кадеты, — произнёс он.
Его голос разносился над площадью без всяких рупоров. Магия воздуха. Эйра почувствовала, как вибрирует воздух вокруг неё, когда он говорил. Это было странное ощущение — словно кто-то касался её кожи невидимыми пальцами.
— Вы стоите на Краю. — Он сделал паузу, обводя строй взглядом. — Сегодня вы сделаете первый шаг к тому, чтобы стать частью Небесной Стаи. Или не сделаете. И тогда Край станет для вас последним, что вы увидите.
Идеальная тишина.
— Небеса не терпят слабости, — продолжил Альцион. — Вы слышали это с детства. Ваши родители слышали это от своих родителей. Ваши деды — от основателей Архипелага. Но мало кто понимает, что это значит на самом деле.
Он медленно прошёлся вдоль строя, и его шаги отдавались в каменных плитах.
— Слабость — это не отсутствие силы. Слабость — это неумение применить то, что у тебя есть. У каждого из вас есть крылья. У каждого — свой дар. Вопрос в том, готовы ли вы довериться себе. Готовы ли вы шагнуть в пустоту и знать, что не упадёте.
Его взгляд скользил по шеренгам. Эйре показалось, что он на секунду задержался на ней. Всего на долю секунды. Но она почувствовала этот взгляд — тяжёлый, оценивающий, как у ювелира, который рассматривает неогранённый камень.
— Завтра на рассвете, — объявил Альцион, — вы пройдёте Прыжок веры. Первое испытание. Вы прыгнете с Края. Вы взлетите. Кто не взлетит — того не ждут.
По строю пробежал шёпот. Кто-то нервно переступил с ноги на ногу.
— А теперь, — Альцион повысил голос, — я представлю вам ваших командиров. Центурион Галеас — тактика и строевая подготовка. Если вы думаете, что маршировка — это скучно, он докажет вам обратное. Капитан Веспер — дисциплина и порядок. Если вы опоздаете на построение, она докажет вам, что карцер — не самое страшное место в Академии. Магистр Компас — навигация и звёздное дело. Он научит вас летать ночью, в тумане и в грозу. Магистр Вулкания — боевая подготовка. Она научит вас убивать. И, надеюсь, выживать.
Каждый из названных выходил вперёд и коротко кланялся. Галеас — сухо, по-военному. Веспер — холодно, едва заметно. Компас — спокойно, с лёгкой улыбкой. Вулкания — энергично, сжав кулак. Она была невысокой, коренастой женщиной с огненно-рыжими волосами и золотыми крыльями — редкость для женщины, но не уникальность.
— И наконец, — Альцион обернулся, — капитан Арктур, командир элитного отряда «Серебряный Вихрь».
Из-за спин старших офицеров вышел молодой человек.
Эйра услышала, как несколько девушек в строю дружно выдохнули.
Арктур был безупречен. Высокий, стройный, с серебряными крыльями размахом не меньше четырёх с половиной метров. Волосы — светлые, почти белые, собраны в низкий хвост. Лицо — правильные черты, гладкая кожа, голубые глаза. Он двигался с грацией, которая бывает только у тех, кто родился в небе и никогда не ходил по земле. Его форма сидела идеально — серебряные канты на синем сукне, эмблема «Серебряного Вихря» на груди: стилизованное крыло, пронзающее облако.
— Кадеты, — произнёс он, и его голос был мягким, но звучным. — Для меня честь служить с вами. Те, кто пройдут испытания, станут частью моей стаи. А я своих не бросаю.
Он улыбнулся — открыто, тепло — и вернулся в строй офицеров.
Зефир, стоявшая в соседней шеренге, поймала взгляд Эйры и одними губами произнесла: «Красавчик». Эйра не ответила. Что-то в Арктуре настораживало её. Она сама не понимала, что именно. Может, то, что он был слишком идеален. Может, то, что его улыбка не доходила до глаз. А может, она просто привыкла не доверять людям, которые говорят правильные слова.
— Строй разойдись! — скомандовал Галеас. — Завтра на рассвете — Прыжок веры. Будьте готовы. И помните: Небеса не терпят слабости.
Строй рассыпался. Кадеты расходились, переговариваясь, смеясь, хлопая друг друга по плечам. Эйра осталась стоять на месте, глядя на удаляющуюся фигуру Главнокомандующего.
— Ты в порядке? — спросила Зефир, подходя ближе.
— Да. Просто думаю.
— О чём?
— О том, почему он на меня так смотрел.
— Альцион? — Зефир нахмурилась. — Он на всех смотрит. Он Главнокомандующий.
— Нет. — Эйра покачала головой. — Он смотрел на меня иначе. Как будто ждал чего-то.
Зефир пожала плечами.
— Может, ждал. Ты дочь генерала Вейна. Может, он знал твоего отца.
Эйра задумалась. Знал ли Альцион её отца? Конечно, знал. Все знали генерала Кассиана Вейна, героя Восточного фронта. Альцион наверняка присутствовал на том суде. Может быть, даже голосовал за казнь.
— Идём, — сказала Зефир, беря её под руку. — Завтра тяжёлый день. Нужно выспаться.
Эйра позволила увести себя с площади. Но, уходя, она бросила последний взгляд на офицерское возвышение. Арктур всё ещё стоял там, беседуя с кем-то из старших. И на секунду — всего на одну короткую секунду — их взгляды встретились.
Он улыбнулся.
Эйра отвернулась и пошла быстрее.
Глава 5. Прыжок веры
Рассвет застал их на Краю.
Тот самый выступ, который Эйра видела с площади вчера, теперь был заполнен кадетами первого курса. Их выстроили в одну шеренгу вдоль края пропасти. Ветер здесь был сильнее — он рвал одежду, волосы, выбивал слезы из глаз. Внизу, в трёх тысячах метров, клубилось Облачное Море — серое, густое, непроглядное.
Галеас стоял перед строем. Его стальные крылья были плотно сложены. Он не выглядел взволнованным — но Эйра уже поняла, что он вообще никогда не выглядит взволнованным.
— Прыжок веры, — произнёс он без предисловий. — Самое простое и самое сложное испытание. Вы прыгаете. Вы взлетаете. Никаких правил. Никаких поблажек. Страховочных сетей здесь нет — не надейтесь. Кто не взлетит — того не ждут. Вопросы есть? Вопросов нет.
Он махнул рукой.
— Первый!
Первый кадет — молодой Оперенный с синими крыльями — шагнул к краю. Замер на секунду. Прыгнул. Его крылья раскрылись мгновенно, поймали воздух, и он взмыл вверх, к одобрительному гулу товарищей.
— Второй!
Девушка с зелёными крыльями. Прыжок. Взлёт.
— Третий!
Белые крылья вспыхнули в утреннем свете.
Эйра стояла в конце шеренги. Она смотрела, как один за другим кадеты прыгают и взлетают, и с каждым успешным прыжком её сердце билось быстрее. «Стриж» остался на складе. Она была безоружна.
— Десятый! Одиннадцатый! Двенадцатый!
Очередь приближалась. Эйра видела, как прыгнула Зефир — её пушистые крылья раскрылись с лёгким хлопком, и она взмыла вверх с радостным криком. Видела, как Корвус (которого тоже зачислили — чудом, по квоте для механиков) прыгнул и заскользил вниз, не в силах подняться, и его пришлось ловить страховочной сетью, которую выставили специально для него.
— Двадцатый!
До Эйры оставалось три человека.
— Двадцать первый!
Два.
— Двадцать второй!
Один.
— Кадет Вейн!
Эйра шагнула вперёд. Край был ближе, чем ей казалось. Ещё шаг — и пустота. Ветер выл. Облачное Море колыхалось.
— Смотрите, Бескрылая! — крикнул кто-то.
— Она без планера! — подхватил другой.
— Она разобьётся!
Смех. Шепотки. Эйра слышала их, но не слушала. Она смотрела вниз и думала об отце. О том, как он стоял на таком же Краю много лет назад — молодой кадет, ещё не генерал, ещё не герой, ещё не предатель. И прыгнул.
— Кадет Вейн, — раздался голос Галеаса. — У вас нет крыльев. У вас нет планера. Что вы собираетесь делать?
Эйра обернулась. Лицо центуриона было непроницаемым.
— Я собираюсь прыгнуть, сэр.
— И как вы планируете выжить?
— Я не планирую, сэр. Я верю.
Галеас поднял бровь. По строю пробежал удивлённый гул.
— Во что?
Эйра помедлила. Она думала о матери. О шести словах. О дневнике. О чертежах. О «Стриже». Обо всём, что привело её сюда.
— В то, что моя мать была права. И что я не упаду.
Она повернулась к пропасти. Сделала шаг.
И прыгнула.
Ветер рванул её вниз. Свободное падение — три тысячи метров пустоты. Сердце колотилось. Кровь стучала в ушах. Она падала, и падала, и падала...
И тут она почувствовала это.
Жар между лопатками. Тот самый, о котором рассказывал отец. Слабый, едва заметный, как тлеющий уголёк. Завязи — две тёплые отметины на спине, которые никогда не работали, — вдруг запульсировали.
Эйра закричала.
Не от страха — от напряжения. Её тело выгнулось дугой. Она зажмурилась, сосредоточилась, приказала себе взлететь...
И ничего не произошло.
Завязи запульсировали и погасли. Крылья не раскрылись.
Она падала.
В последний момент, когда скалы уже приближались, она выбросила руки вперёд — инстинктивно, отчаянно — и закричала снова.
И гравитация отозвалась.
Это было не похоже на полёт. Это было похоже на рывок. Какая-то сила подхватила её, дёрнула вверх и швырнула обратно к Краю. Эйра перелетела через перила — которых не было, — прокатилась по камню и замерла.
Тишина.
Она лежала на спине, глядя в небо. Сердце колотилось так, что его, наверное, было слышно на соседнем острове. Руки дрожали — как всегда, только теперь дрожь была не слабостью. Она была отголоском силы.
Эйра медленно села.
Сотни глаз смотрели на неё. Кто с изумлением, кто с ужасом, кто с азартным любопытством.
Альцион, стоявший на возвышении, удовлетворённо кивнул.
— Зачислена, — произнёс он. — С позорным статусом «Технарь». Следующий.
Эйра выдохнула. Руки всё ещё дрожали. Но она прошла.
Она поднялась и, пошатываясь, пошла к строю. Проходя мимо Кастора, она на секунду встретилась с ним взглядом. Он не смеялся. Не ухмылялся. Он смотрел на неё — пристально, оценивающе.
И промолчал.
Глава 6. Первое унижение
Горн протрубил затемно.
Эйра проснулась мгновенно — привычка, въевшаяся за десять лет работы в мастерской, где заказчики могли прийти в любое время. Она села на койке, потянулась затёкшими мышцами и машинально нащупала шпильку на тумбочке. Пучок растрепался за ночь — мышиные волосы торчали во все стороны, жёсткие и непослушные. Она закрутила их в тугой узел, заколола и огляделась.
Спальня для новобранцев-девушек представляла собой длинную комнату с каменными стенами и рядом высоких окон, выходящих на восток. Сейчас, в предрассветных сумерках, за ними клубился туман — густой, почти осязаемый, подсвеченный бледным светом Синод. Вдоль стен стояли двадцать коек — простых, деревянных, с тонкими матрасами, набитыми сушёным мхом. Над каждой — крюк для крыльев (пустой у Эйры) и полка для личных вещей. На полу — серые каменные плиты, холодные даже летом.
В комнате было зябко. Отопления в общежитии не предусматривалось — Крылатые не мёрзли, их магия согревала изнутри. Бескрылые мёрзли всегда. Эйра натянула форменную куртку и только потом спустила ноги с койки.
Вокруг уже суетились другие девушки. Кто-то застёгивал форму — синюю с серебром, с обязательными разрезами на спине. Кто-то расчёсывал волосы перед мутным зеркалом — длинным, в полный рост, с трещиной в левом углу. Кто-то торопливо перешёптывался:
— Говорят, сегодня Галеас будет нас гонять до потери пульса.
— Он всегда гоняет. Он же ветеран Восточного фронта. Там, говорят, он один удержал мост против двадцати мятежников.
— Ветераны — они либо лучшие, либо садисты.
— А Галеас — и то, и другое.
Эйра натянула сапоги — высокие, на шнуровке, с reinforced носками. Форма сидела отвратительно. Она подошла к зеркалу, протиснувшись между двумя Оперенными девушками, которые обсуждали вчерашнюю церемонию.
Из мутного стекла на неё смотрела худая девушка с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Мышиные волосы уже начинали выбиваться из пучка. Она раздражённо заправила прядь за ухо. Куртка висела мешком. Разрезы на спине зияли пустотой — они были рассчитаны на крылья, а у неё их не было. Она дёрнула ткань на плечах, пытаясь убрать лишние складки. Бесполезно.
— Не натягивай, — сказала Зефир, возникая рядом с кружкой горячего чая. Она уже была полностью готова: форма сидела идеально, пушистые крылья аккуратно сложены, волосы заплетены в две косы. — У меня тоже сначала не получалось привыкнуть к форме. Но через неделю она садится по фигуре. Ткань магическая — она подстраивается под тело.
— У тебя есть фигура, под которую подстраиваться, — буркнула Эйра. — А у меня — пустые разрезы и хронический недосып.