Отголоски прошлого

3 глава

Сменив тренировочную форму на обычные джинсы и худи, я вышла из раздевалки вместе с Ханной и Тианой. Девчонки были замами прежней капитанши и остались на своих местах, за что я была им искренне благодарна. Помогать разбираться со строптивым составом чирлидерш в одиночку мне совсем не улыбалось.

Мы вышли на стадион, но этот наглый парень никак не выходил у меня из головы.

— Слушайте, а кто этот седьмой номер? — как бы невзначай спросила я, поправляя лямку рюкзака.

Ханна мгновенно оживилась, а её глаза загорелись тем самым фанатским огнём. Она явно была болтушкой.

— О-о-о, ты про Гаррета Найтшоу… — она мечтательно вздохнула. — Ох, согласись, он такой горячий! Метит на место капитана регбийной команды, а ещё — наследник огромного бизнеса! — произнесла блондинка так, будто еле держала себя в руках, чтобы не растечься лужицей.

Претендует на место капитана, значит… Да ещё и наследник бизнеса…

Внутри всё мгновенно похолодело. Забор из колючей проволоки вырос обратно за долю секунды.

— Правда наследник? — я выгнула бровь, стараясь, чтобы мой голос прозвучал максимально равнодушно.

— Угу. Точно не могу сказать чего или кого. Но можно поинтересоваться у Бриттани, — продолжила Ханна.

Смотря на мой непонятный, слегка помрачневший взгляд, Тиана пояснила:

— Ну, Бри… она девушка-новость в кампусе. Знает всё и про всех. И информацию вытащить из неё гораздо проще, чем из университетского архива.

— Не стоит, — отрезала я чуть резче, чем планировала.

В голове тут же всплыло имя, от которого во рту становилось горько.

Уилл…

Мой бывший, тоже из Колумбийского университета. Ещё один «наследник империи», самовлюблённый, избалованный нарцисс, который считал, что за деньги отца можно купить брендовые вещи, совесть и людей. Особенно таких «бедных и несчастных» девушек, как я. После разрыва отношений с ним в начале этого года я поклялась самой себе: если что и делать с богатенькими мальчиками, так это кошмарить их и посылать.

А этот Гаррет, видимо, был именно таким. Наглый, уверенный, да ещё и с папой-миллионером за спиной.

То, что он сначала пялился на меня так, будто увидел призрака, а потом напросился «познакомиться ближе на гонках», теперь встало на свои места. Типичные повадки золотого мальчика, привыкшего получать всё по щелчку пальцев.

Ну что ж. Он не на ту нарвался.

— Нахальные богатые парни — это диагноз. Замучаешься потом лечить себя из-за их влияния.

Девчонки переглянулись, но спорить не стали. Они были близняшками, и лишь цвет волос помогал различить их.

Мы едва успели выйти за ворота, как нас обогнал этот нахал и преградил нам путь.

Нет, ну что за наглец? Вчера пялился на меня и едва не опрокинулся вместе с байком. Сегодня рассматривал меня, только лупы не хватало.

— Ну так что? Может, передумаешь?

Ханна и Тиана непонимающе переглянулись, с удивлением переводя взгляд с парня на меня, но послушно отступили на пару шагов назад, давая нам пространство.

Я развернулась к нему, сложив руки на груди, и смерила его самым холодным взглядом:

— Значит, ты богатенький мальчишка. И любишь хвастаться своим статусом перед девушками, чтобы заманить их в постель?

Ради этого хочет затащить меня на свой байк?

Он лишь ухмыльнулся, ни капли не задетый моей прямотой.

— Мне нет нужды «хвастаться» статусом.

Я приподняла бровь.

— Достаточно прокатиться на моём байке по вечернему городу, потом насладиться вкусным ужином на двоих, приготовленным моими руками… — Найтшоу сделал полшага ко мне, окинув меня ленивым взглядом, — …которые к тому же ночью могут продолжить наслаждение. И всё. Девушка навсегда захочет остаться в моём царстве соблазна.

За моей спиной близняшки тихо хихикнули. Я лишь саркастично качнула головой.

Самоуверенность этого парня пробивала все известные мне потолки.

— Мечтай дальше, Найтшоу. Я не езжу на заезды и покатушки с незнакомыми парнями.

Гаррет чуть наклонил голову набок, смерив меня внимательным тёмным взглядом, а затем небрежно пожал плечами:

— Ладно. Без байка и гонок. Тогда давай просто поболтаем в кафе? Без всякого контекста.

Я посмотрела на него, раздумывая, стоит ли вообще тратить на него время, но его упорство начало меня даже немного забавлять.

Что там говорит моё правило на счёт богатеньких нахалов? Опустить их эго на самое дно, потешаясь над ними? Отлично. Может, тогда отстанет?

— Хорошо. В кафе. Прямо сейчас.

***

— Тебе всегда обязательно так долго мешать коктейль? — усмехнулся Гаррет, глядя на мои движения.

— А тебе обязательно так нагло пялиться?

— Не пялюсь. Изучаю.

— Нашёл что-то интересное?

— Возможно. Но я бы предпочёл узнать больше.

Я скривилась, сделав вид, что не понимаю намёков.

— Например?

— Например… у тебя есть желание? У каждого ведь хоть какое-то есть.

Я пожала плечами.

— Я давно перестала о чём-то мечтать. Они всё равно не сбываются, — нахмурив брови, я уставилась в свой стаканчик.

Гаррет усмехнулся, и я подняла на него глаза.

— В твоих словах есть доля правды. Не все желания исполняются. Но есть те, которые могут сбыться. Особенно если постараться.

— Возможно, — снова пожала я плечами и продолжила мешать коктейль, не отводя взгляда от него.

Его взъерошенная чёлка и чёрные глаза завораживали. А лёгкая улыбка и вовсе сбивала с толку.

Но я тут не ради того, чтобы быть одной из тех, кто растекается перед красивым парнем-качком.

— Так что? У тебя есть желание? — спросила я, вглядываясь в его глаза.

— Есть.

— И какое же?

— Ты точно хочешь знать?

Я приподняла бровь.

— Я хочу…

Я поёрзала на стуле, приготовившись услышать ответ. Его взгляд стал откровенно игривым. Что он задумал?

— Хочу трахнуть это божественное тело до изнеможения. Чтобы ты стонала моё имя и просила большего. Хочу измазать тебя в своей сперме, чтобы пометить. Хочу испачкать тебя самым грязным способом.

Моя челюсть отвисла. С каждым его словом сердце билось всё сильнее, грозясь вырваться наружу и плюхнуться прямо в стакан.

Я не ожидала такой прямоты в первый день знакомства. Да, конечно, я слышала такие слова в свой адрес от накуренных нахалов, но до этого мне казалось, что Гаррет более скромен.

Ладони вспотели, горло сдавило комом, дыхание сбилось. Я была в шоке, но улыбка всё равно расползлась по моему лицу.

Гаррет смотрел на меня, пожирая глазами. Конечно… с таким-то желанием.

Он действительно хочет взять меня так, как описал? Или просто играет?

Но в любом случае сдаваться я не собираюсь.

— Тогда у меня тоже появилось желание, — пропела я и подняла стакан.

Медленно провела языком по трубочке и взяла её в рот. Не отрывая взгляда от парня с угольно-чёрными, чуть волнистыми волосами, втянула щёки и сделала глоток. Газировка приятно зашипела на языке и обожгла горло — как раз то, что нужно, чтобы немного разрядить тело, охваченное его словами. Они смутили меня… и одновременно возбудили. Готова признать.

Гаррет отвёл взгляд от моих губ, заметно сглотнул и хрипло спросил:

— И какое же?

Я явно завела его. Но сдаваться было рано. Я тянула время, позволяя ему захлёбываться мыслями, всё ещё делая вид, что спокойно пью газировку и играю с ним в гляделки.

— Хочу, чтобы это божественное тело трахнули до изнеможения. Чтобы довели до стонов. Чтобы испачкали самым грязным способом, — снова пропела я, как соловей.

Кадык Гаррета дёрнулся. Я решила помучить его ещё больше.

Сбросив кроссовку, я подняла ногу и нашла пальцами его пах. Едва ощутив упругость под тканью, я стала водить ступнёй по выпирающему месту, чувствуя, как он твердеет. Это возбуждало меня ещё сильнее.

Уилла такие игры не заводили, но, кажется, Гаррету нравится? Мы оба наслаждались этим. И плевать, что рядом люди. Я их просто не замечала.

В глазах парня вспыхивали искры, будто я заглядывала в целую галактику.

Приятный жар оседал где-то глубоко внутри, обещая остаться там навечно. Но я противилась этому чувству как могла.

Я просто хочу проучить этого засранца.

Гаррет напрягся, когда мои пальцы сильнее прижались к его самому уязвимому месту.

Я не сдержалась, и громко расхохоталась на всё кафе так, что поймала невольные взгляды посетителей.

— Расслабься, я всего лишь шучу. Знаешь… — я придвинулась к нему чуть ближе. — Может, ты, конечно, и крутой парень, и девушкам нравится, чтобы ты доводил их до оргазма, но я сейчас далека от этого желания. Всё, чего я хочу — это спокойно вести капитанство, которое возложил мой дядя. Без каких-либо отношений с каким-либо парнем из команды. Потому что слухи о том, что кто-то трахает меня из команды, особенно если это парень, претендующий на пост капитана, мне сейчас не нужны.

4 глава

Рёв мотора затих у её дома, но я не спешил слезать с байка, упершись ногами в прохладный асфальт. В ночном воздухе всё ещё висело спертое, электрическое напряжение после той дикой игры, которую она устроила в кафе.

Пришлось ради этого даже занять пару сотен долларов у Шона.

Шарлотта сняла шлем, взъерошив тёмные волосы, и передала его мне. Я перехватил его, повесил на руль и неторопливо окинул её взглядом.

— Спасибо за вечер, Эшторн. Хотя твои методы ведения переговоров под столом — это чистая провокация.

Шарлотта даже не подумала смутиться. Она стояла у байка, поправляя ремень рюкзака, с той самой непокорной, ехидной улыбкой, от которой у меня внутри закипала кровь.

— Не только же тебе провоцировать других. Слышал поговорку: если драка неизбежна — бей первым. Считай, я быстрее тебя собралась и атаковала первой, — пожала она плечами с самым невинным видом. — В следующий раз думай, прежде чем что-то сказать или предложить.

Из моей груди вырвался искренний, звонкий, невероятно задорный смех. Этот звук прорезал ночную тишину и оставил после себя странное, сладкое ощущение под рёбрами.

Не помню, когда в последний раз вёл себя так. Словно в меня вселили жизнь.

— Сладких снов, малыш Гаррет. Сохраняй пыл для поля. Завтра на тренировке он тебе пригодится.

Шарлотта пошла к своему дому, грациозно покачивая бёдрами, даже не оборачиваясь.

Она наслаждалась тем, что издевалась надо мной. Ей было глубоко плевать на мою уверенность, и она спокойно ушла, оставив меня с дикими мыслями прямо на улице.

Я положил руки на руль и сравнил двух внешне похожих девушек, поселившихся в моей душе. Совсем разные характеры. Беннет была нежным бутоном розы — доброй и милой. Эшторн же была шипами этой розы: колючей, острой, опасной, с теми же латиноамериканскими корнями.

***

Часы на тумбочке отсчитывали третий час ночи, а я всё так же смотрел в тёмный потолок, сжимая кулаки до судороги. Сон не приходил. В голове гулом стоял момент из кафе.

Я повернулся на бок, зарывшись лицом в подушку, но перед глазами всё равно стояла Шарлотта Эшторн. Эта мысль жгла мне грудь, словно раскалённое железо.

Я не подпускал к себе ни одну девушку. Хранил верность той, которую забрала у меня земля. В моей голове всегда существовал только один образ, одно имя…

А теперь… я пролежал полночи, думая о другой. Я буквально ожил, что-то в моей жизни стало новым.

Какая-то проклятая, искажённая магия судьбы. Издевательство.

Я закрыл глаза и стал заваливать себя вопросами: кого я вижу перед собой, когда смотрю на капитаншу? Её? Или призрак первой любви?

Я провалился в сон тяжело, с мыслями, которые крутились вокруг неё, как заведённые. Образ Шарлотты смешивался с воспоминаниями о прошлом, стирая границы между тем, кого я потерял, и той, кто только что ворвался в мою жизнь.

И сон не заставил себя ждать. Он мгновенно превратился в кошмар.

Я шёл по бесконечному, выжженному дотла коридору, пока впереди не раздался знакомый, звенящий смех. Из тени шагнула она. Моя Шарли. В том самом светлом платье, с распущенными волосами. Но рядом с ней, держа её за руку, стояла вторая Шарлотта — та самая дерзкая капитанша чирлидерш в синей форме, с ехидной усмешкой на губах и наглым взглядом.

Они стояли вдвоём и смотрели на меня.

— Посмотри на него, — звонко рассмеялась Шарли, указывая на меня пальцем. — Он клялся мне в вечной верности. Говорил, что никогда не полюбит другую.

— А теперь пускает слюни на меня, — подхватила вторая Шарлотта, насмешливо вскинув бровь. — Ты просто жалок, Найтшоу.

— Нет… — выдохнул я, делая шаг назад. — Нет!

— Предатель! Предатель! Предатель! — их голоса слились в один зловещий, оглушающий хор, отражающийся от стен.

Они обе звонко, жестоко, разрывая мне барабанные перепонки, смеялись мне в лицо.

— Хватит! Замолчите! — взревел я, зажимая уши руками.

Их силуэты начали расплываться, превращаясь в чёрный дым, а смех продолжал звучать отовсюду, сдавливая грудь железными тисками.

Я задохнулся от боли и паники, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— ХВАТИТ!

Я подскочил на кровати в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Грудь судорожно вздымалась, в ушах всё ещё стоял этот жуткий, издевательский смех. Воздуха катастрофически не хватало. Меня трясло мелкой дрожью.

Скинув одеяло, я соскочил с кровати и босиком вбежал в ванную. Резко повернул кран, подставив лицо под ледяную струю воды. Ледяные брызги обожгли кожу, смывая остатки липкого кошмара. Я уперся руками в края раковины, тяжело и рвано выдыхая, глядя на своё отражение в зеркале с покрасневшими глазами.

Это был просто сон. Только сон.

Но внутри всё равно всё горело. Чувство вины давило на плечи неподъёмным грузом. Мне нужно было срочно выключить голову. Срочно занять руки.

Не вытираясь, я вышел из ванной и направился прямиком в мастерскую.

Даже не включая верхний свет, я подошёл к гончарному кругу. Набросил на плечи знакомый фартук, затянул завязки и сел на стул. Нажал кнопку. Круг привычно зашуршал, набирая обороты.

Я схватил кусок глины, швырнул его точно в центр, смочил ладони водой и прижался к податливой массе. Холод мокрой глины мгновенно остудил дрожь в пальцах.

Я давил на неё ладонями, заставляя подниматься, вытягивать форму, подчиняться моим движениям. С каждым оборотом круга этот липкий, удушающий ужас из сна отступал, уходя глубоко в сырой материал.

Я крутил круг до тех пор, пока полностью не измотал себя, заглушая голоса из кошмара.

5 глава

Доска в тренировочном зале была исписана моей рукой вдоль и поперёк: схемы, расписание, отметки о посещаемости, показатели гибкости и выносливости каждой из девочек. Мышцы побаливали после вчерашней тренировки, но сейчас я чувствовала себя как хирург перед сложной операцией. Мой взгляд скользил по цифрам, и внутри всё сжималось от понимания: проблем было гораздо больше, чем я думала.

Низкие показатели. Слабая синхронность. Половина движений хромает. Каждая третья девочка явно расслабилась и пришла в команду просто «за компанию». А ещё… Половина девочек уйдут после летних каникул…

Я тяжело выдохнула, отбрасывая маркер.

С сентября начинать всё заново, расширять состав… А сейчас нужно подтянуть нынешнюю команду, ведь до полуфинала оставалось всего ничего.

— Ну, как дела, наш новый капитан? — раздался за спиной голос дяди.

Я обернулась. Эммануэль Эшторн стоял в дверном проёме, скрестив руки на широкой груди. Он не улыбался, но в его взгляде читалась та самая спокойная, незримая поддержка, которую я так ценила.

— Пробелов много, тренер, — я жестом указала на исписанную доску. — Показатели очень низкие. Нужно серьёзно заняться их подготовкой. И половина состава уйдёт в сентябре. Придётся собирать команду практически с нуля.

Он кивнул, внимательно слушая. Мы договорились с ним, что вне дома я буду обращаться к нему исключительно «тренер». Дядя не любит показательных разговоров и проявлений родственных отношений на публике.

— У тебя всё получится, Шарлотта, — тихо произнёс он. — Я в тебя верю.

В его словах не было ни нотки приторности, ни лишних эмоций. Просто факт. Но этот факт отозвался в моей груди знакомым теплом. Словно глоток чистого, свежего воздуха.

После ухода из гимнастики из-за травмы лодыжки, после неудачного падения, я стала редко слышать слова поддержки. Не особо-то в них и нуждалась, но сейчас словно окунулась в прошлое, когда он помогал мне достичь хорошей пластичности и хвалил каждый мой шаг. Я всегда знала, что могу рассчитывать на дядю. Он поддерживал меня не так, как обычный родитель. Без обнимашек и нежных слов, но всегда давал ту самую опору, которой так не хватало от собственного отца. Отца, который успел дать мне лишь малую часть советов для дальнейшей жизни.

— Спасибо, мистер Эшторн, — я кивнула, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он коротко кивнул в ответ и вышел, оставив меня одну в тишине.

Я снова повернулась к доске, уставившись на список проблем. Маркер в моей руке дрогнул.

«Ты никогда ничего не сможешь добиться, Шарлотта. Посмотри на себя. Ни кожи, ни рожи. Тытакая же бесполезная, какой была твоя мать. Смешанная кровь… и толку от тебя ноль».

Голос Софии до сих пор звенел в ушах, словно мачеха стояла прямо за моей спиной. Её слова, брошенные мне в лицо ещё в шесть лет, ядовитым осадком жгли грудь.

Смешанная кровь… Мексиканская кровь, которую она презирала так же сильно, как и мою мать, умершую в инвалидном кресле.

Пальцы судорожно нащупали на шее золотой кулон-сердечко — подарок папы. Последняя осязаемая связь с людьми, которые меня действительно любили. Внутри крошечного затвора хранилось их старое, уменьшенное фото. Я сжала металл в ладони до боли. Я знала его истинную ценность, понимала, насколько он дорог, но ничто не было дороже осознания, что это последняя связь с моими родителями. Отец переплавил золотые браслеты матери после её смерти, добавил несколько бриллиантов, чтобы кулон выглядел ещё красивее, и вручил мне за несколько часов до своей гибели в автокатастрофе.

Я закрыла глаза и едва слышно прошептала, словно заклинание:

— Я всё смогу. Я справлюсь. У меня всё получится.

Вспышка.

Боль в бедре. Я лежу на холодном полу, не в силах пошевелиться. Попытки встать заканчиваются резкой, пронзительной болью, а её голос сверху ядовито шипит: «Бесполезная… маленькая… дрянь. Не можешь даже посуду помыть нормально…»

Я резко открыла глаза, сжимая кулаки. Сделала глубокий вдох, сгоняя липкое оцепенение.

Такое больше не повторится. Никто не будет оскорблять меня и говорить, что я бесполезная.

Этими словами я жила многие годы, повторяя их как мантру. Только это помогало мне двигаться дальше. Но след от Софии Коллинз остался со мной как проклятье. Воспоминания о жизни с ней настигают меня в моменты неуверенности, которые я сгоняю всеми силами. Только один раз не смогла и была вынуждена забыть о спорте на время. Забыть последнее, чем жила с того момента, как покинула родной Балтимор и переехала к дяде в Нью-Йорк.

Когда дядя предложил мне капитанство в чирлидинге, я словно ожила. Словно вернулась в свою стихию. И буду всеми силами пытаться заслужить его уважение на этом посту. Ничто не сможет отвлечь меня от цели стать лучшим капитаном группы поддержки.

— Шарлотта, ты тут? — раздался за дверью звонкий голос Ханны. — Половина кампуса собирается в клуб на днях. Хочешь составить нам компанию? Отдохнуть немного? Будет много ребят из команды.

Я замерла, быстро пряча кулон под воротник худи. Сделала ещё один выдох, сгоняя с лица следы воспоминаний, и лишь потом повернулась к двери.

— Почему бы и нет? — постаралась я улыбнуться.

Ханна тут же просияла.

— Отлично! Будет возможность получше познакомиться! Поболтать о том, о сём.

Я кивнула.

Поболтать… Ну, посмотрим. Я не из тех, кто с первого взгляда вываливает на незнакомцев всю свою жизнь, и сама ценю чужие личные границы. Но эти близняшки казались доброжелательными. Возможно, с ними удастся по-настоящему подружиться.

6 глава

Гул студенческого холла мгновенно растворился, стоило только звонкому, чистому смеху прорезать пространство.

Этот смех. Этот заливистый, родной, вибрацией отдающийся в ребрах звук.

Голос не похож, но смех…

Я замер на месте, будто мне в грудь всадили стальной штырь. Земля ушла из-под ног, и меня с головой накрыла слепящая, дикая вспышка воспоминаний.

Лето. Залитая солнцем бесконечная поляна.

Я бегу за ней, пытаюсь догнать, а её звонкий смех заходит в каждую клеточку моего тела. Её легкий белый сарафан раздувается от ветра, цепляясь за сухие стебли и колючки степных цветов. Она на секунду останавливается, с хохотом отдирает ткань от въедливых шипов и снова мчит вперёд, подбрасывая босыми пятками сухую траву. Я нагоняю её в два прыжка, подхватываю за талию, и мы вместе со смехом валимся на мягкую зелень…

И тут кадр сокрушительно, мгновенно ломается.