Отголоски прошлого

— Я…

Снова икота.

— Я хочу, чтобы ты…

И снова икота.

Я едва удержался от улыбки. В этом состоянии Шарлотта выглядела чертовски смешно: растрёпанные волосы, босые ноги, серьёзный взгляд и отчаянная попытка сохранить достоинство, которое алкоголь методично отнимал у неё с каждым глотком.

Как сказала бы моя бабушка из Венеции: Sembri un gattino fradicio (пер. — Выглядишь как промокший котёнок).

— Чего ты лыбишься? — процедила девушка.

Я прокашлялся и, не дожидаясь очередной икоты или фееричного падения, схватил её за запястье, чтобы увести отсюда.

Мудак преградил мне путь. Терпения осталось категорически мало. Если бы не рука Шарлотты в моей хватке, я бы с одного удара впечатал этого придурка в стену.

— Она вроде не твоя девушка, — обратился он ко мне с явным раздражением.

— А ты вроде уже достаточно с ней потанцевал. Свали с пути.

Парень хотел что-то ответить, но Шарлотта вдруг ухватилась за мой рукав.

— Не разговаривай с ним так.

— Конечно. Сейчас самое время защищать его.

— Он ничего не сделал.

— А я сделал?

Она раскрыла рот, глядя на меня и моргая длинными густыми ресницами. Судя по выражению лица, вопрос оказался слишком сложным.

— Ты пришёл и испортил мой танец.

— Значит, я успел вовремя.

— Найтшоу!

— Всё, Эшторн. Домой.

— Когда я захочу, тогда и уйду. Тебе какое дело?

Я не стал больше топтаться на месте. Наклонился, подхватил её под бёдра и забросил себе на плечо.

— Поставь меня на землю! — крикнула Шарлотта прямо мне в ухо, и я на секунду поморщился. Но проигнорировал её и под сотни взглядов повёл прочь.

— Не смей меня игнорировать! Поставь меня, ненормальный!

— Можно просто Гаррет.

— Да пошёл ты! Ненавижу тебя!

— Запишу это в список твоих признаний.

Она забарабанила кулаками по моей спине ещё сильнее, но слишком слабо, чтобы причинить хоть какой-то вред. Через несколько секунд сопротивление стало вялым.

Смирилась, хм.

Шарлотта пробормотала что-то нечленораздельное и уткнулась щекой мне в спину. Я вынес её на улицу и поставил на ноги. Но девушка уже совсем ослабела: ноги не держали, глаза то и дело закрывались, а тело заваливалось набок.

Я прижал её к себе, скинул с себя куртку и укутал ее. Она промычала, но спорить больше не стала и уткнулась щекой мне в грудь. Бушевавшая во мне ещё несколько минут назад ярость вдруг уступила место спокойствию. Я успел забыть это чувство и теперь будто проживал его заново.

— Где мы? — тихо простонала Шарлотта.

— Ждём такси.

Везти её на байке было слишком рискованно. Я достал телефон и принялся вызывать жёлтую машину.

— Я не поеду с тобой.

— Других вариантов нет. Одну я тебя не отпущу.

— Я могу вызвать кого-то на помощь.

— Не можешь.

— Почему?

— Потому что ты сейчас способна вызвать только икоту.

Она снова икнула.

— Ненавижу тебя…

— Ты уже говорила.

Шарлотта снова замолчала, посапывая мне в грудь.

Такси долго ждать не пришлось. До моей квартиры мы добрались в считаные минуты. Почти всю дорогу она молчала, уткнувшись лбом мне между лопаток. Я чувствовал её дыхание сквозь ткань и старался не думать о том, насколько сильно меня к ней тянуло.

Подняв сонную Шарлотту в квартиру, я столкнулся с Неретто. Котёнок выбежал из комнаты, но замер, увидев в доме нового гостя.

Я прошёл в спальню и уложил девушку на свою кровать. Шарлотта уже погрузилась в глубокий сон. Её руки мягко опустились на простыню, дыхание стало ровным и тихим.

Не знаю, сколько я простоял рядом, просто рассматривая её сонное, милое лицо. Нежная кожа, вздёрнутый нос, пухлые розовые губы. Мне дико захотелось прикоснуться к ним своими.

Слова, брошенные ей в кафе, не были просто игрой. Я действительно хотел её. Но внутри всё ещё сидел страх: вдруг это желание вызвано тем, что Шарлотта до безумия похожа на Шарли, а не тем, что передо мной была обычная рандомная девушка?

Хотелось избавиться от этих чёртовых сравнений и просто запасть на неё. Не ломать себе голову вопросами, не топить себя в вине…

Несколько лет назад я действительно был спокойным подростком, любившим стабильность и размеренную жизнь. Но всё изменилось. Теперь мне нравился драйв. Нравился бешеный адреналин, нравилось ощущать, что моя жизнь висит на волоске, нравилась её острота.

Прежнее спокойствие, кажется, было всего лишь частью моего незрелого характера. Если раньше я бы не бросился навстречу опасности, то теперь… готов был заигрывать с ней.