Жена Повелителя смерти

- Боюсь, история с моим братом показывает, что это – печальная реальность, - сказал Диамант, когда мы уже уселись за накрытый стол.

Уютно потрескивали дрова в камине, от напитка, разлитого по бокалам, пахло корицей и мёдом, и только тут я поняла, как проголодалась.

На закуску подали яйца-пашот с желтым соусом, омлет с пряными травами, политый растопленным сливочным маслом, несладкие вафли с паштетом, кусочки жареной рыбы с запеченными овощами и тонкие ломтики жареного мяса на тостах. Глаза разбегались – хотелось попробовать всего и сразу. Я уже знала, что поварихе особенно удавались вафли, и нацелилась на них, но слова Диаманта отвлекли меня от еды.

- То есть, вы верите, что магия – реальна? – спросила я.

- Как можно сомневаться в этом? – пожал плечами младший брат герцога. – Конечно, после того, как пострадал Ксандр, несанкционированное колдовство стало преследоваться под страхом смерти, но от него все равно не избавиться – оно повсюду.

- Вы тоже умеете колдовать? – перешла я на шёпот.

Если эта тема так опасна, то лучше не говорить о колдовстве громко.

- Совершенно не умею, – Диамант распахнул светлые глаза. – Да и не понимаю, для чего это нужно? Чтобы вредить ни в чем не повинным людям? Если бы тогдашний король не казнил Мистарика, я прикончил бы его сам. За то, что он сделал с моим братом.

- Но… - начала я, и в это время тяжелая рука легла мне на плечо.

- Говорите обо мне? – прозвучал над моей головой голос Ксандра Левенштайля. – Очень интересно, продолжайте. С удовольствием послушаю, - он наклонился и поцеловал меня в щёку, а потом придвинул стул и сел рядом со мной, глядя мне в лицо. – Ну что же ты сразу замолчала? Продолжай, Алинора.

Мы с Диамантом невольно переглянулись, и он еле заметно кивнул. Я не совсем поняла, что это означает, но вряд ли это было предостережением, что говорить на данную тему нельзя.

- Мы говорили о проклятье Левенштайлей, - сказала я, стараясь говорить как можно приветливей. – И о колдунах, милорд. Вашу персону никто не обсуждал, мы бы не осмелились…

- Куда ты уходил, братец? – спросил Диамант, перетягивая внимание на себя. – Закуски уже почти съедены. Жаль, что ты опоздал.

- Зато успел к главному блюду, - сказал генерал с необыкновенно любезной улыбкой, продолжая смотреть на меня.

Мне стало неуютно под этим взглядом и я сделала вид, что очень увлечена разрезанием омлета.

- Не распили тарелку надвое, Алинора, - посоветовал генерал и продолжал, подкладывая себе закуски и тосты: - Завтра приезжает король со свитой.

- Что?! – ахнул Диамант и вскочил.

- Что ты так переполошился? – генерал наполнил свой бокал. – Его величество ещё не стоит на пороге, не бойся. Приедут всего лишь человек пятьдесят. Его величество сказал, что визит неофициальный, поэтому он не хочет слишком нас обременять.

- Пятьдесят человек завтра? – с ужасом переспросил Диамант. – Его величество верен себе! Надо немедленно сообщить Линде…

- Пятьдесят человек свиты, - невозмутимо продолжал генерал, отправляя в рот кусочек вафли с паштетом. – Не забывай, что с каждым из пятидесяти приедет, минимум, трое слуг. Добавь сюда лошадей, мулов, охрану…

- Сейчас же распоряжусь, чтобы начали уборку в гостевых комнатах, - Диамант позабыл про ужин. – И перевели лошадей в городскую конюшню… Нам нужно будет освободить много места… Так, а сколько дней его величество намерен гостить у нас?

- Неделю, не меньше, - Ксандр Левенштайль сделал глоток и посмотрел на меня поверх бокала. – Собирается мирить меня с женой.

Я вздрогнула и чуть не уронила вилку, испуганно взглянув сначала на Диаманта, а потом на мужа. Но то, что я услышала потом, было ещё страшнее приезда короля.

- Поэтому, - генерал положил себе на тарелку порцию омлета, - с завтрашнего дня, Алинора, ты – примерная и любящая жена, и мы спим в одной комнате. Ведь именно так поступают любящие супруги?

- Пожалуй, я уже сыт, - Диамант быстро промокнул губы салфеткой. – Разрешите пожелать вам доброй ночи и…

Он собирался уйти и оставить меня наедине с мужем. Я готова была рвануть вон вместе с младшим Левенштайлем, но тут появилась экономка в сопровождении служанки. Служанка несла огромную супницу, полную ароматного куриного бульона с пряными травами, и блюдо с пирожками – маленькими и зажаристыми, которые так и просились в рот.

Диамант, уже вставший со стула, замер, как провинившийся пацан.

- Уже уходите? – спросила экономка. – Но только принесли суп.

Когда она проходила мимо меня, брошь на её отложном воротнике вспыхнула зелёным огоньком, и точно так же вспыхнули глаза экономки, когда она мельком посмотрела на меня.

- Сегодня я распорядилась приготовить заварные пирожки вместо гренок, - сказала экономка, делая знак служанке поставить супницу и блюдо с пирожками. – Ваша светлость нездоровы, и вам надо питаться сытно и легко, чтобы восстановить силы. А гренки слишком тяжелы…

Сразу были позабыты новости о приезде короля, а у меня напрочь вылетело из головы, что нам предстоит спать вместе с генералом.

- Вы нездоровы? – спросила я у герцога, перебив экономку.

- Ты нездоров? – одновременно со мной спросил Диамант.

Вместо ответа старший Левенштайль откинулся на спинку кресла, гипнотизируя супницу.

- Конечно, нездоров, - объявила экономка, вытягиваясь в струнку. – Его светлость ранен, и сейчас у него лихорадка, потому что рана воспалилась.

- Ранен?! – Диамант передумал уходить. – Что значит – ранен? Как это – ранен? Ксандр! Да отвечай же!

Я смотрела на генерала, не отрываясь. И как я не заметила, что он осунулся? И что глаза у него блестят слишком ярко, но под ними залегли сиреневые тени. И губы не такие яркие, как были в день нашей первой встречи. Тоже мне – художница!..

- Вы ранены? – тихо спросила я, и каким-то образом генерал услышал меня, хотя Диамант громким голосом требовал правды, обращаясь то к экономке, то к брату.

- Всё не так страшно, - проворчал старший Левенштайль. – Линда преувеличивает. Всего лишь царапина. И никакой лихорадки. Триш меня перевязал.

- Ну конечно! – ещё сильнее зашумел Диамант. – Триш ведь у нас – врач от Бога! Я с ним ещё поговорю!

- Уверен, что твоя встреча с Богом рано или поздно состоится, - хмыкнул Ксандр.

- Ещё и шутишь? – Диамант всплеснул руками. – Но Тришу не поздоровится. Знал – и ничего мне не сообщил!

Я уже знала, что Саймон Триш был кучером в замке. Тот самый человек, который правил лошадьми, когда мы с мужем ехали из поместья домой.

- Когда вы были ранены? – спросила я. – Той… ночью?

- Давайте уже есть, - с раздражением произнёс старший Левенштайль. – Сколько шума на пустом месте.

- На пустом? Вот уж вряд ли! – рассвирепел Диамант. – Я сейчас же еду за доктором!

Он вылетел из комнаты пулей, и Ксандр досадливо поморщился.

- Пойду распоряжусь второе блюдо, - сказала экономка и посмотрела на меня с таким осуждением, будто это я ранила её хозяина.

Она вышла в сопровождении служанки, и мы с Ксандром Левенштайлем остались одни.

- Вас ранили во время нападения? – повторила я тихо. – Почему вы не сказали мне?

- Разливайте уже суп, - угрюмо посоветовал мне Левенштайль. – Иначе я подумаю, что вы всерьёз решили стать примерной женой.

- Разве вы не этого хотели? – напомнила я, поднимаясь из-за стола, чтобы взять серебряную поварёшку, которая лежала на подносе рядом с супницей.

- Тебе напомнить, чего я по-настоящему хотел? – спросил он, резко поднимая голову.

Тёмные глаза сверкнули из-под непослушной пряди, и я всё-таки уронила поварёшку – прямо на серебряный поднос.

Звон был оглушительным. Или показался мне таковым. Замерев, с бешено бьющимся сердцем, я смотрела на герцога и чувствовала себя мышкой перед удавом.

Секунды шли – долгие, мучительные, а я всё молчала, а герцог всё так же смотрел на меня.

Мне надо спросить – чего он хотел?

Но хочу ли я услышать это?

Пока ничего не озвучено, нет необходимости отвечать.

Новый звон был ещё более оглушительным – Левенштайль швырнул вилку на стол, и она ударилась о край подноса. Я дёрнулась, потому что мне показалось, что вилка полетела в меня.

- Что-то есть расхотелось, - заявил генерал, резко поднимаясь из-за стола.

Он так сильно толкнул кресло, что оно опрокинулось – с грохотом, разумеется. Да ещё и задело напольный подсвечник, в котором хорошо ещё, что не было свечей. Генерал оглянулся, глядя на разгром, который учинил, и сказал после паузы:

– Пойду к себе. Никого не хочу видеть.

Я машинально подобрала поварешку и зачем-то прижала её к груди, будто она могла меня защитить.

Но он и не думал нападать на меня, и даже обошёл сторонкой, будто это яего пугала. Когда муж Алиноры вышел, я услышала голос экономки – она с беспокойством спрашивала, что случилось. Старший Левенштайль недовольно буркнул в ответ, потом раздались его шаги - он уходил по коридору, а потом экономка заглянула в столовую.

Я так и стояла с поварешкой, кресло валялось рядом с опрокинутым подсвечником, а в целом – всё было в порядке.

- Что произошло, миледи? – спросила экономка, окидывая меня цепким взглядом. – Вы снова поссорились с милордом?

- Нет, - ответила я быстрее, чем сообразила, что говорю. – Просто кресло упало.

- Вот так и упало? – в светлых глазах мне почудилась насмешка, но экономка уже чинно вплыла в комнату, поставила кресло на место, и подняла подсвечник. – Милорду не понравился суп? – спросила она, увидев пустую тарелку.

- Нет, - опять ответила я, но сразу поправилась: - то есть, он даже не попробовал… Сказал, что не голоден.

- Не голоден, - негромко, будто самой себе сказала экономка, и громко добавила: - Я прикажу, чтобы милорду отнесли ужин наверх. Если он не желает ужинать… со всеми.

Сказано это было так, что я сразу поняла – дело во мне. Это со мной не желает ужинать Ксандр Левенштайль. Мне страшно захотелось оправдаться – что я ни при чем, что я не виновата в том, что герцог швыряется вилками и разбрасывает кресла…

- С вашего позволения, миледи, - экономка поклонилась и прошла мимо меня так же, как до этого – генерал.

Старательно держась подальше.

- Госпожа Линда, - окликнула я, когда она была уже возле порога.

- Да, миледи? – экономка обернулась с таким видом, будто делала мне одолжение.

Я собиралась сказать совсем другое, но как-то само собой произнеслось – на одном дыхании, без запинки:

- Милорд никого не хочет видеть. Я сама отнесу ему ужин и обработаю рану. Принесите всё необходимое.

Брови госпожи Линды удивленно приподнялись, но она благополучно справилась с удивлением и кивнула:

- Хорошо, я всё приготовлю, миледи. Но вы… - она смерила меня взглядом с головы до ног, - вы будьте поосторожнее. Не доводите милорда до швыряния мебелью. Прошу прощения, - она ещё раз поклонилась и ушла, заметая пол подолом чёрного платья.

Вроде бы – отлично вышколенная прислуга, придраться не к чему, но я чувствовала себя совсем не как хозяйка большого дома. Скорее как нежелательная гостья, от которой все хотят избавиться, но вежливость не позволяет прямо указать на дверь.

Меня называли герцогиней, миледи, госпожой, но относились как... как к тени. Молчаливой, бесполезной, с чьим присутствием приходится мириться только лишь по закону природы. Я хотела стать похожей на Алинору, чтобы не выдать себя, а стала... её тенью. Просто стала тенью.

Мне не пришлось долго ждать, и уже через пять минут экономка вернулась в сопровождении очередной служанки с подносом, заставленным тарелками и корзину, в которой лежали бинты, какие-то бутыльки, баночки и горшочки,

- Мери-Бет поможет вам донести поднос, - сказала госпожа Линда, передавая мне корзину. – Надеюсь, вы разбираетесь в лечении, миледи? Никому не хочется, чтобы вы навредили милорду.

Судя по её тону, она сильно сомневалась, что Алинора сможет что-то там обработать и перевязать. И я подумала, что слишком погорячилась, вызвавшись помогать герцогу. Но отступать было некуда, и я величественно кивнула служанке Мери-Бет, которая стояла рядом, опустив голову, держа на вытянутых руках поднос.

- Не беспокойтесь, дорогая Линда, я справлюсь, - сказала я.

Скорее всего, Алинора ответила бы именно так. И ещё уколола бы каким-нибудь обидным словечком. Пикироваться с экономкой я не собиралась, но решила показать, что именно я являюсь хозяйкой этого дома.

- Милорд сказал, - произнесла я многозначительно, - что завтра к нам прибудет важный гость. Необходимо подготовиться к его приезду. Проследите, чтобы было достаточно продуктов, и чтобы приготовили спальни. Ожидается человек пятьдесят, но на всякий случай приготовьтесь встречать в два раза больше…

- Прибудут сто тридцать четыре человека, миледи, - спокойно ответила мне экономка. – Милорд уже сказал мне, что приезжает король, и я отправила мальчишку, чтобы узнал, сколько человек будет в сопровождении.

Я сразу оценила этот ответ. Когда бы Ксандр Левенштайль успел сказать ей об этом? Явно не после того, как умчался, опрокинув кресло и швырнув вилку. Значит, сказал сразу после своего возвращения домой. Ещё до того, как сообщил брату и жене. Получается, экономка у него на особом счету. Доверенное лицо, да ещё и родственница… Ничего хорошего из войны между нами не выйдет. Скорее всего, я проиграю этой женщине в черном платье, которая держится со спокойствием и высокомерным достоинством, и всем своим видом показывает, что именно она – настоящая хозяйка этого замка. По крайней мере, в том, что касается ведения домашнего хозяйства.

Ругаться с ней было глупо, но я не сдержалась.

- Чудесно, Линда, - сказала я холодно, как могла бы говорить настоящая герцогиня. – Я очень ценю ваше желание угодить нашей семье. Проследите, чтобы приготовления к встрече короля были начаты сейчас же, и через два часа принесите примерное меню, я прочитаю и одобрю, если мне понравится.

Мне показалось, что светлые глаза экономки вспыхнули, но она уже опустила ресницы и ответила с чинным поклоном:

- Хорошо, миледи. Всё будет сделано. Рада, что вы оценили мои старания. Позвольте удалиться?

Несмотря на учтивый тон, мне почудилась насмешка в её словах.

- Да, удаляйтесь, - разрешила я, стараясь сделать такой же холодный и надменный вид.

Экономка ещё раз поклонилась и оставила нас со служанкой вдвоём.

- Мери-Бет? – спросила я после неловкого молчания.

- Да, миледи, - пискнула она, делая книксен.

- Пойдёмте, надо позаботиться о милорде, - я держала корзину с медикаментами и неловко мотнула головой, предлагая служанке идти первой.

Когда дошло до дела, вся моя решимость испарилась.

Ведь в мои планы входило попадаться на глаза мужу как можно реже. А сейчас предстояло зайти к нему в комнату, накормить бульоном с пирожками и обработать рану перекисью водо… чем у них там принято обрабатывать раны? Как не вовремя Диамант помчался за врачом! А может, врач успеет быстрее, чем герцог отужинает? И перевязывать его мне не понадобится?

Обо всём этом я думала, поднимаясь по лестнице за служанкой, которая ловко несла поднос, не расплескав ни капельки супа.

Наконец, мы остановились перед массивной дубовой дверью. Да, младший Левенштайль показывал мне её и говорил, что там – спальня моего мужа. По сути, там – общая спальня герцога и герцогини, но сразу после первой брачной ночи Алинора переехала в другую комнату, а потом и в другой дом…

Служанка остановилась, вопросительно глядя на меня.

- Заходим, - сказала я с вымученной улыбкой и толкнула дверь.

Толкнула, перешагнула через высокий порог, и только тогда сообразила, что прежде нужно было постучать.

Посреди комнаты, повернувшись спиной к зеркалу, стоял герцог Левенштайль – без камзола, без рубашки, и даже без штанов, лишь в нижних штанах, длиной до колен. Герцог рассматривал длинную и глубокую царапину, которая тянулась от левого плеча до лопатки, и это была не единственная рана на его теле.

Позабыв обо всём, я таращилась на его мускулистую спину, на широкую грудь, с которой до самого паха темной дорожкой сбегала поросль волос. Старший Левенштайль был сложен, как бог. Нечто подобное я видела только в Эрмитаже, на выставке античного искусства. Марс… Аполлон… нет, Зевс – бог-громовержец… Как ожившая статуя…

«Ожившая статуя» резко обернулся, и я очнулась, встретив взгляд герцога – темный, злой, из-под четко очерченных чёрных бровей.

- П-прошу прощения, - сказала я, заикаясь, - принесла вам ужин и… и вот, - я показала корзину с бинтами.

- Я же сказал – не беспокоить, - сквозь зубы процедил герцог.

Где-то за моей спиной испуганно всхлипнула служанка.

Сбежать, пока не поздно? Просто сбежать. Ведь Алинора так и сделала – сбежала. Но у меня не было тени, которую можно было подсунуть вместо себя. Я и была этой тенью. Вернее, пыталась ею стать.

- Вас надо накормить и перевязать, - сказала я и поставила корзинку с лекарствами на пол. – Мери-Бет, поставьте, пожалуйста, поднос на стол.

- Миледи! – зашептала служанка из коридора, отчаянно мотая головой.

Глаза у бедняги Мери-Бет были величиной с кофейные блюдца. Она явно не хотела заходить в спальную моего мужа.

- Давай сюда, - я взяла у неё поднос и занесла в комнату сама.

Дверь позади тяжело стукнула, закрываясь, послышался и затих легкий перестук каблучков, и мы с мужем остались наедине. Вернее, я осталась наедине с мужем Алиноры. И этот муж, между прочим, был почти раздет.