- -
- 100%
- +
Я и забыла, что Алинора обожгла меня шпилькой. Но если нет боли, о ране быстро забываешь, со мной это было много раз. Вот и теперь – уродливый шрам смотрелся ужасно, но не слишком меня беспокоил.
- Небеса милосердные, - выдохнул Диамант. – Вы почему не сказали, что поранились, невестка?
- Уже всё прошло… - немного фальшиво сказала я.
- Я и вижу, - язвительно произнёс доктор. – Сперва я должен позаботиться о даме, - сказал он Диаманту. – А вы пока переговорите с милордом. Если он говорит, что мои услуги ему не нужны, то, может, и правда лучше его не беспокоить.
- Конечно, сначала позаботьтесь о миледи Алиноре, - тут же согласился младший Левенштайль. – А я загляну к брату.
- Пройдёмте в гостиную, миледи, - доктор половчее перехватил свой чемоданчик. – Почему вы сразу не позвали меня? Незачем было терпеть такую боль…
Судя по всему, доктор прекрасно знал, где в этом доме гостиная. Он пошел вперёд, а я – за ним, на ходу придумывая, что сказать про ожог и причины его получения. Держась за перила, я оглянулась и увидела, что Диамант стоит в коридоре, хмурясь точно так же, как герцог, и смотрит мне вслед. Наши взгляды встретились, и младший Левенштайль ободряюще улыбнулся, кивнул, а потом пошел к спальной комнате герцога, на ходу ероша волосы.
В гостиной господин Бюркель поставил чемоданчик на стол, прямо на белую скатерть и потребовал воды и полотенце, чтобы вымыть руки. Этим он сразу расположил меня к себе. В моей памяти прочно засело, что в прежние времена доктора не слишком утруждали себя мытьем рук и соблюдением гигиены.
- Что у вас с рукой, миледи? – спросил господин Бюркель, когда служанка, которая приносила воду и полотенце, ушла.
- Уже всё в порядке, - заверила я его. – Ожог зажил, и совсем не больно.
- Я не спрашивал, больно или нет, - перебил он меня. - Вижу, что рана почти зажила. Я спрашиваю, как вы её получили.
Я замешкалась всего на пару секунд, а потом пожала плечами:
- Моя неосторожность, только и всего. После свадьбы я стала такой рассеянной…
- Вы уверены? – доктор сурово взглянул на меня поверх очков. – Простите, миледи, это не моё дело, конечно… Но я не могу молчать, когда вижу, как истязают людей. Я – врач, знаете ли. И против вредительства в любой форме. Возможно, вы хотите, чтобы я что-то передал вашему отцу? Или… королю?
- О чем вы? – пробормотала я.
- Милорд жестоко с вами обращается? – ещё суровее спросил доктор. – Тогда вы не должны молчать.
- Мой муж? – я была искренне удивлена. – Нет… нет, уверяю вас…
- Вы говорите правду? – маленький доктор пытливо взглянул мне в лицо. – О милорде столько всего говорят…
Он решил, что это Ксандр Левенштайль прижигает меня калёным железом. Было бы забавно, узнай господин Бюркель, что пытал меня не герцог, а его нежная жена. Но разве кто-то в это поверит? Разве кто-то поверит словам тени?
- Нет, - повторила я уже твердо. – Благодарю за беспокойство и бдительность, но не волнуйтесь. Всё в порядке. Мой муж никогда не причинял мне боли.
Мне даже не пришлось врать. Ведь Ксандр Левенштайль и правда не причинял мне боли. Никто не причинял. Даже Алинора, хотя по её милости я и заработала ожог на полладони.
Доктор фыркнул, отворачиваясь к чемоданчику и перебирая скляночки и бутыльки, лежавшие внутри.
- Довольно странно слышать это о милорде Левенштайле, - сказал господин Бюркель будто сам себе.
- Но это так, - я постаралась, чтобы мой голос звучал жизнерадостно. – Мой муж, конечно, нерядовой человек, но мне не на что жаловаться. Он добр и предупредителен со мной… А скажите, доктор…
- Да? – он обернулся, держа в руке бутылочку из тёмно-зеленого стекла.
- То, что его прикосновения причиняют боль… это – природная физиология или магия?
- Что? – он уставился на меня поверх очков.
Ну вот, зачем я это спросила? Какое мне дело до того, как и почему Ксандр Левенштайль заработал своё проклятие? А сейчас я явно сморозила какую-то глупость. И хорошо, если не выдала себя.
- Вы разбираетесь в медицине? – спросил доктор. – По-моему, все уверены, что виной недугу милорда – проклятие Мистарика. Дайте вашу руку, я сделаю перевязку.
- А вы думаете, дело не в проклятье? – осторожно спросила я, поворачивая ладонь вверх, чтобы доктору удобнее было нанести лекарство.
Он щедро полил мою ладонь снадобьем из бутылочки и перебинтовал мою рану тонкой полотняной лентой.
- Видите ли, - произнёс он задумчиво, и по его тону я догадалась, что он давно размышлял над этим, - я занимаюсь только физиологией. Природной, как вы изволили выразиться. Магия – не моя специальность. Но как врач я должен знать и магические симптомы…
- И у Ксандра… - поторопила я его.
- Недуг милорда, несомненно, имеет магическую основу, - доктор тщательно подбирал слова, одновременно туго завязывая узелок на повязке, - но следствие ли это стороннего проклятия – вот в чём вопрос.
То есть проклятия может и не быть? Или я не так поняла?
- Ваш муж – представитель древнего рода, - продолжал тем временем доктор. - У всех представителей семейства Левенштайлей магия в крови. Но личная магия – такая штука, которая понятна и подвластна только своему хозяину, и только он может управлять ею. Между нами говоря, не таким уж и отменным колдуном был Мортимер Мистарик. Я не знал его лично, но слышал о нём. Он практиковал магию артефактов, а в чёрном колдовстве замечен никогда не был. Странно, что его проклятие оказалось таким сильным, что с ним не справились лучшие маги королевства.
- А они пытались с ним справиться?
- Смеётесь, миледи? – укоризненно сказал доктор, поправляя очки. – Когда всё произошло, над милордом Ксандером колдовал целый полк королевских магов. Шуточное ли дело – проклят наследник великого рода, родственник короля…
- Но ничего не получилось, - сказала я задумчиво, размышляя о судьбе моего мужа.
- Как видите, - пожал плечами доктор. – Но говорят, что у вас магический иммунитет к проклятию Левенштайлей?
- Д-да, - с запинкой ответила я. – Спасибо за перевязку, господин Бюркель.
- Не за что, миледи, - он коротко поклонился мне и поставил бутылочку из зелёного стекла на стол. – Оставляю вам настойку. Обрабатывайте рану, чтобы не осталось шрама. А я, с вашего позволения, навещу милорда. Если он захочет меня видеть, - доктор скупо улыбнулся, подхватил чемоданчик и покинул гостиную.
Я села на диван, обдумывая всё то, что услышала.
Личная магия? Может ли быть так, что Ксандр Левенштайль по собственному желанию причиняет всем боль? А вдруг у него это получается ненамеренно? Ведь похоже, что он сам не рад такому дару… Или проклятью?..
Мне показалось, что свечи как-то странно мигнули – будто перед ними взмахнули прозрачной тканью. Вроде бы и свет не пропал, но какое-то движение ощущается. Я подняла голову, глядя на причудливые потёки воска, и услышала звон.
Это упал со стола зелёный флакончик, разбившись на мелкие осколки.
Глава 7. Вокруг один обман
Ксандр надел рубашку и застыл, забыв застегнуть. Кожа на груди всё ещё горела от прикосновения жены. Она так испугалась его, что даже не почувствовала боли, когда уперлась ему в грудь ладонями.
А он почувствовал.
И боль была вполне объяснимая. И не там, где жена до него дотронулась.
Дверь приоткрылась, и Ксандр, поспешно запахнув рубашку на груди, уже приготовился с раздражением отправить надоедливую жену вон, но вошла не Алинора. Вошел Диамант.
- Ты что это прикрываешься, как стыдливая девица? – спросил он, хмыкнув.
Не ответив, Ксандр застегнул рубашку до самого верха, глядя на себя в зеркало.
- Думал, зайдёт Алинора? – невинно осведомился брат, проходя в комнату и усаживаясь на подлокотник кресла. – Это от неё ты так старательно прячешься? Вы же муж и жена, вообще-то. И вроде даже спали вместе.
- Вроде, это тебя не касается, Малыш, - спокойно ответил Ксандр, хотя в душе ни о каком спокойствии и речи не шло.
Внутри всё клокотало, горело и требовало совершить какое-нибудь безумство. Например, ворваться к Алиноре, завалить её на постель и…
- Там пришел доктор, - Диамант очень некстати прервал разыгравшееся воображение брата. – Сейчас он осматривает твою жену, а потом…
- Осматривает? – Ксандр как раз заправлял рубашку в штаны, но на полпути позабыл, что собирался сделать. – Она заболела?
- Ожог на ладони, - коротко пояснил Диамант. – Твоя работа?
- Нет, - старший Левенштайль мотнул головой. – Я к ней даже не прикасался, если ты заметил.
- Заметил, - подтвердил Диамант. – Даже заметил, как ты поцеловал её в щёку сегодня за ужином.
Ксандр невольно прижал руку к груди – к тому самому месту, которого касались ладони Алиноры.
- Она даже не завизжала, - процедил он сквозь зубы.
- Она, вообще, очень изменилась, - брат закинул ногу на ногу, посматривая на Ксандра искоса, но очень внимательно. – Говорит, что потеряла память.
- Мне тоже говорила, - каждое слово о жене давалось Ксандру с трудом, будто язык становился чугунным.
Но в то же время ему очень хотелось обсудить с братом некоторые странности, свидетелем которых он в последнее время стал.
- По-моему, она говорит правду, - задумчиво сказал Диамант, покачивая башмаком. – Я разговаривал с ней. Моё мнение – она не притворяется. Она теперь… - он замолчал, подбирая слова, - совсем другая.
- Угу, - буркнул Ксандр, но слушал жадно, будто брат открывал ему вселенскую истину.
- Многого она не помнит, - продолжал Диамант, - но вместе с тем у неё более глубокие суждения, она мягче, нежнее, взрослее… чем прежде…
- Я просил её быть такой, чтобы его величество остался доволен, - угрюмо ответил Ксандр. – Так что не надейся, чуда не произошло.
- А вдруг произошло? – Диамант вскочил и подошел к брату, теперь прямо глядя ему в лицо. – Говорю тебе, она совсем другая. Присмотрись, не рычи на неё. И она… правда не отшатнулась, когда ты её поцеловал. А что ты себя всё по груди трёшь? Это у тебя рана болит?
- Нет, - отрезал старший Левенштайль и убрал руки за спину. – Она притворяется.
- Ну-ну, - Диамант пожал плечами. – Позову доктора. И не смей кричать на него. Я выдернул его чуть ли не из постели, а снаружи, к твоему сведению, идёт дождь. Косой и промозглый. Уважай старания человека, который поспешил к тебе на помощь в непогоду.
- Ты так говоришь, будто у меня нет ни совести, ни чести, ни ума, - ответил Ксандр глухо.
- Ты всегда понимаешь меня неправильно, - вздохнул Диамант. – Постарайся быть помягче с Алинорой. Она искренне желает тебе добра, - он хотел похлопать брата по плечу, но вовремя остановился. – Позову Бюркеля. Заодно узнаю, что там с бедняжкой Алинорой. Ума не приложу, как она умудрилась так обжечь руку…
- Бедняжка, - процедил Ксандр сквозь зубы.
- Ты какой-то взвинченный в последнее время, - Диамант нахмурился, разглядывая брата. – Ну не задалась первая брачная ночь, но всё ведь можно исправить. Притрётесь друг к другу, привыкните… Не мне тебя учить, братец, я сам ещё не познал счастья семейной жизни… Но как по мне, надо уметь закрывать глаза на мелкие недостатки супруги.
- А на её любовника тоже закрыть глаза? – спросил Ксандр ледяным тоном.
Диамант позабыл, что отправился за доктором.
- Любовник? – переспросил он недоверчиво. – У Алиноры? Да вы двух месяцев в браке не состоите, какие любовники? Ты у нас такой подозрительный, Ксандр. Уверен, что тебе просто показалось.
- Показалось? – герцог широким шагом подошёл к стене, ткнул кулаком пятый снизу камень, открывая тайник, и достал оттуда смятый лист бумаги. – Вот доказательства.
Он брезгливо положил листок на стол, а сам отошел подальше. Будто обыкновенный лист бумаги был заражен чумой.
Диамант тоже смотрел на него с подозрением и взял лист нерешительно, двумя пальцами за уголок.
- «Дорогой мой, любимый, золотой и бриллиантовый, - прочитал Диамант вполголоса. – Обещала не писать, но не могу. Клянусь, не могу».
- Вслух можешь и не читать, - не вытерпел Ксандр. – Я и так знаю, о чем там.
Но брат всё же дочитал:
- «Жизнь здесь подобна жизни в проклятом замке со страшным чудовищем. Только чудовище – настоящее, а не заколдованный принц. Мечтаю о том дне, когда мы встретимся, и ты заключишь меня в объятия, и мы не расстанемся больше…».
Письмо обрывались жирной кляксой. Видимо, автора письма что-то отвлекло или напугало.
- Что это? – растерянно просил Диамант.
- А ты не узнал почерк?
- Похож на почерк невестки…
Ксандр хмыкнул и промолчал.
- Как оно к тебе попало, это письмо? – спросил Диамант, осторожно укладывая листок обратно на стол.
- Захватил трофей прямо на поле боя, - с отвращением сказал Ксандр.
- То есть?
- Зашел к ней в комнату, смотрю – строчит что-то. Чуть в обморок не упала, пыталась порвать письмо, но я отобрал.
- Не могу похвалить тебя за это, но поступил бы точно так же, - сказал Диамант, скрестив на груди руки и задумчиво глядя на письмо. – Она призналась, кому писала?
- Даже не спрашивал. Отправил её вон, сначала хотел развестись. Письмо пришлось бы очень кстати. Но тут Георг решил нас мирить. Миротворец…
- Король заинтересован, чтобы род Левенштайлей не пресекся, - возразил Диамант. – К тому же, ты был так влюблен в Алинору… Со стороны это больше походило на одержимость. Помню, ты называл её идеальной.
- Тебе доставляет удовольствие вспоминать о моей глупости? – грубо спросил Ксандр.
- Посмотрим на это с другой стороны, - Диамант предпочел не заметить вспышки брата. – Мы не знаем, кому писала Алинора. Возможно, отцу? – предположил он неуверенно. – Или брату.
- Или своему исповеднику, - хмыкнул Ксандр. – Можешь придумывать сколько угодно оправданий этой ведьме…
- Она изменилась, Ксандр, - мягко перебил его брат. – Жаль, что ты этого не видишь. Но я бы тоже в пор не замечал хорошего после этого письма… Вот что, - он решительно разрубил воздух ребром ладони. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас тебя осмотрит доктор, завтра мы принимаем короля. А потом будем думать об остальном.
- Больше ничего и не остается, - проворчал Ксандр.
Глава 8. Куда спрятаться от обмана?
Если я надеялась на спокойную ночь, то сильно ошиблась. Несмотря на поздний час в замке Левенштайлей чистили, мыли, готовили, убирали, украшали гирляндами и венками из веток двери и гостиную, выколачивали перины, проветривали гостевые комнаты.
Разумеется, я не делала ничего. Просто лежала в своей постели без сна, слушая, как бегают по коридору слуги, как переговариваются под окнами.
Всем заправляла экономка, и её голос был слышен даже с первого этажа, где располагалась кухня.
Госпожа Линда раздавала приказы спокойно, без суеты, и мне оставалось лишь позавидовать её организаторским способностям. Зачем герцог женился, если у него такая усердная служанка? Мог бы найти любовницу и жить в своё удовольствие. Без Алиноры. И без меня.
Я перевернулась на бок и крепко зажмурилась. Если бы всё произошло именно так, я бы сейчас сидела в своей мастерской, писала бы очередной портрет той-терьерчика в мундире, плакала бы от обиды на Юрку, ела вкуснейшие сырные конфеты из магазинчика на углу, слушала бы такие примитивные, но залипательные песенки Жени Галибри и Саши Мавика, наблюдалась у врача, жила бы привычной жизнью… И никогда не встретила бы Ксандра Левенштайля, чьё прикосновение причиняет огненную боль. Или огненную страсть.
Фу! Я зарылась лицом в подушку и крикнула в неё, выпуская эмоции. Подушка заглушила крик, но мне легче не стало.
Можно сколько угодно злиться на Алинору, втянувшую меня в свой мир и в свою жизнь, делать вид, что боишься герцога Левенштайля, но врать себе самой не получалось. Я снова и снова вспоминала тот момент, когда оказалась с мужем Алиноры наедине. Как он смотрел на меня… Вернее, на свою жену. Ведь он думал, что перед ним – его законная жена. Обманщица, динамщица и просто ведьма. Но взгляд выдавал. Он любил её. Невозможно смотреть такна человека, который внушает только ненависть, или к которому равнодушен…
Вспоминая, как я прикоснулась к его голой груди, я опять прокричалась в подушку. Никакой боли он не причиняет, этот мужчина! Или я – единственная, кто не чувствует боли. А раз не чувствую… То вполне могла бы его поцеловать. И не только поцеловать, между прочим. Мерзавка Алинора на то и рассчитывала.
Но что будет потом? Рано или поздно Ксандр узнает об обмане, и в его копилочку добавится не только врунья-жена, но и врунья-любовница. Сомневаюсь, что ему это понравится. А если узнает про мою болезнь?.. Как Юрка?..
Да и мне не понравится.
Стать тенью герцогини… Не хочу я быть ничьей тенью!
Тут можно было покричать в третий раз, но я ощутила внезапную усталость. И ещё – горечь. Потому что жизнь снова вычеркивала меня. Отодвигала, как ненужную посуду. Что мне остается? Только сыграть роль Алиноры и надеяться, что ведьма не обманет и вернёт меня домой. К моим картинам.
Картины…
Я поняла, что всё равно не усну. Снова оделась, кое-как закрепила шпильками волосы и отправилась искать экономку. Может, удастся найти какое-нибудь дело, чтобы время прошло быстрее. Изюм перебирать или стирать пыль с мебели – я ведь вполне это могу.
Проходя мимо лестницы, ведущей в комнату, где я расположилась со своими красками и холстами, я вдруг увидела на стене дрожащие пятна света – кто-то ходил по верхнему этажу, подсвечивая себе светильником.
Но я же просила слуг не наводить порядок в моей мастерской!
Подобрав юбку, чтобы не наступить на подол, я поднялась по ступеням и убедилась, что дверь в мастерскую и правда была открыта. И кто-то там был.
Я же просила…
Распахнув двери, сначала я никого не увидела и только потом заметила, что у стены на корточках сидит незнакомый мужчина. Держа в одной руке кованый светильник в стеклянной колбе, другой он повернул к себе набросок портрета Ксандра Левенштайля.
Мужчина был так увлечён, разглядывая картину, что не услышал, как я вошла. Он был худощавый, с длинным носом и острыми скулами. От светильника его волосы казались рыжими, как огонь. Одет мужчины был в белую рубашку с тонкими кружевами на вороте и манжетах, и в простую куртку, какую в доме Левенштайлей носили только дворовые слуги.
- Кто вы и что здесь делаете? – спросила я строго, решив, что вряд ли мужчина был вором.
Вор не стал бы забираться в полупустую комнату и перебирать незаконченные картины.
Мужчина вздрогнул от звука моего голоса и чуть не уронил светильник. Тот опасно качнулся, и масло зашипело. На всякий случай я отступила к порогу. Если придётся звать на помощь…
- Уф, вы меня напугали, нежная дама! – рыжий мужчина даже схватился за сердце, показывая, как испуган.
Так как в одной руке он держал светильник, а в другой – картину, жест не слишком удался. Подумав, мужчина поставил на пол светильник и прижал ладонь к сердцу, закатывая глаза. Картину он сунул, между прочим, под мышку. И это не понравилось мне так же, как и нелепая шутка.
- Будьте добры вернуть портрет моего мужа на место, - сказала я ещё строже. – Он ещё не дописан, и масло не высохло.
- Так вы – жена Кс… милорда Левенштайля? – живо спросил мужчина и схватил картину уже обеими руками и продолжая рассматривать портрет. – Это чудесно, миледи, что я, наконец, с вами познакомился, но меня, признаться, больше интересует имя художника.
От меня не укрылось, как он чуть не назвал герцога по имени, и это понравилось мне ещё меньше, чем глупые шутки.
- Мы с вами не знакомились, - напомнила я. – Вы не назвали своего имени, хотя я уже спрашивала, кто вы.
- А вы не назвали мне имя художника! - пылко произнёс мужчина. – Кто этот волшебник? Получилось очень красиво и похоже!
Даже если бы он был вором, я простила его в тот же миг. Нет ничего слаще для самолюбия художника, чем когда хвалят его работы.
- Вообще-то, это – набросок, - пояснила я небрежно, стараясь не показать, как обрадовала меня эта случайная похвала не понять от кого. – Я написала его, пока муж согласился позировать.
- Ксандр согласился позировать? – изумился рыжий мужчина и только потом посмотрел на меня внимательнее, чем на портрет. – И я не ослышался? Эту красоту сотворили вы?
- Что в этом странного? – ответила я ему. – Вы из тех, кто уверен, что женщины ни на что ни способны?
- Он из тех, кто вечно суют нос не в своё дело, - раздался за моей спиной голос того, кто был изображён на портрете. – Что вы оба здесь делаете? – Ксандр Левенштайль появился бесшумно, как хорошее привидение, и с обычным выражением лица – угрюмо-замкнутым и подозрительным.
Как будто решал – надо ли уже надавать всем по шее или можно немного обождать.
Но его появление испугало только меня, потому что рыжий мужчина только усмехнулся и любовно поставил портрет на прежнее место, прислонив к стене.
- Ну вот, пришел и всё испортил, - вздохнул незнакомец. – А мы так хорошо беседовали с твоей женой.
- Вообще-то, вас все потеряли, - заметил Ксандр, не глядя на меня. – Лучше бы спуститься.
- Думаешь, лучше? – засомневался рыжий мужчина.
- Зачем зря волновать людей? – ответил Ксандр вопросом на вопрос.
Я слушала их и не могла понять, что происходит. Кто этот человек, который говорит герцогу «ты»? Судя по всему, они и правда знакомы, но почему так странно общаются?
- Хорошо, не будем волновать людей, - со вздохом согласился незнакомец. – Тогда спущусь с чёрного хода и зайду с парадного, чтобы соблюсти приличия.
- Отличная мысль, - поддержал герцог.
- Тогда я пошёл, - мужчина пожал плечами, улыбаясь немного виновато. – Позвольте вашу руку, герцогиня, - он склонился в полупоклоне, а я не сразу вспомнила, что полагается подать руку для поцелуя.
Мне показалось, что Ксандр Левенштайль чуть поморщился, когда незнакомец припал к моей руке в пылком поцелуе.
- Дивная встреча, - промурлыкал странный гость, - и надеюсь, вечер будет не менее дивным. Ну и ночь, конечно же.
Он нехотя отпустил мою руку, смешливо прищурился, когда взглянул на герцога, а потом исчез в темноте коридора. И сделал это так же тихо, как Ксандр вошёл.
Некоторое время мы с герцогом молчали, а потом он сказал, сначала кашлянув в кулак:
- И что ты здесь забыла посреди ночи, осмелюсь спросить?
- Не забыла… - начала я объяснять, но он меня перебил.
- Мы же договорились, Алинора, - произнёс герцог ледяным тоном. – Ты – примерная и послушная жена.
- Договорились, - растерянно сказала я, не понимая, в чем провинилась.
- Но почему-то я прихожу и застаю тебя не в постели, - судя по тону, герцог начал злиться, - а мило беседующей на чердаке с королём! Как вы с ним встретились, объясни, пожалуйста?
- С королём? – переспросила я почти испуганно.
- Вот именно, - генерал поджал губы. – Хочу услышать, почему моя жена проводит ночь с другим мужчиной, а не в нашей постели.
- Просто проходила мимо, увидела, что кто-то в моей мастерской… - я замолчала, потому что только сейчас до меня дошёл смысл слов Левенштайля, и спросила подозрительно: – Что значит – в нашей постели?
- Это значит – в нашей постели, - раздельно повторил он. – Я же говорил тебе, что пока его величество гостит у нас, мы спим в одной комнате. И в одной кровати.
- Вы считаете, это необходимо? – ухитрилась выговорить я, в то время, как пол поплыл под ногами.
Одна только мысль, что я лягу в постель с этим мужчиной, могла свести с ума. Пусть даже подразумевалось, что мы будем реально спать в одной постели, а не… Стоп. А точно – не?..
Я подозрительно посмотрела на Левенштайля, и он тут же пошёл в наступление:
- Испугалась? Не волнуйся, мне это нравится ещё меньше, чем тебе. Но придётся потерпеть, - последние слова он произнёс сквозь зубы, окинув меня с головы до ног таким взглядом, что мне стало жарко. – Пойду, прослежу, чтобы его величество не завернул ещё куда-нибудь, - сказал герцог после недолгого молчания. – А тебе советую вернуться в свою комнату и провести остаток ночи без приключений.
Он прошёл мимо меня, но тут я его окликнула.
- Милорд, - несмело позвала я. – Можно спросить…
- Что? – он обернулся, не скрывая раздражения.
- Вы ведь знаете, что у меня с некоторых пор не всё в прядке с памятью… - начала я издали.
Ксандр хмыкнул, показывая, как этому верит.
- …и мне хотелось бы узнать… - я сделала глубокий вдох и договорила: - Ведь я раньше не встречалась с королём?
Судя по изумлению, промелькнувшему в темных глазах герцога, он ожидал чего угодно, но не подобного вопроса. Я заметила, как уголки рта мужа Алиноры как-то странно дёрнулись – словно в подобие улыбки… Что смешного я могла сказать?..
- Нет, - отрывисто сказал генерал и по обыкновению нахмурился, поджимая губы. Теперь вместо улыбки в абрисе его губ было что-то холодное, даже жестокое. – При дворе ты представлена не была, и король не присутствовал на нашей свадьбе. Официальная причина – он посещал монастырь на границе.