Сталкер. Поиграем?

5 глава

Лера

– Девчонки, всем пока и на утро не болеть! – хлопаю дверцей такси и, пошатываясь, иду к подъезду.

Прохладный ночной воздух обжигает разгорячённое лицо, а ноги то и дело норовят подкоситься от количества выпитого.

После просмотра записей с камер сердце забилось чаще, ладони вспотели, а в груди разросся колючий ком тревоги.

Нервы окончательно сдали – я набрала Машку с Ленкой, и уже через полчаса мы сидели в полутёмной кафешке, где дым от сигарет смешивался с запахом алкоголя. Бокалы звенели слишком громко, смех звучал фальшиво, а разговоры крутились вокруг пустяков, лишь бы не касаться того, что грызло изнутри.

Гена оказался ни при чём. Зря я на него наехала. Его уверенный взгляд говорил яснее слов: он не способен на ту жесть, которую сотворил со мной тот мужчина.

В комнате страха… там был незнакомец. Чужой. Неизвестный. Его силуэт до сих пор мерещится в тёмных углах, будто тень, которая не хочет растворяться.

Всё бы ничего, если бы я знала хоть кого‑то из своего прошлого. Хоть одно знакомое лицо, хоть один тёплый голос, способный успокоить.

Но в памяти, лишь ледяной взгляд отца, его сжатые кулаки и тишина, густая, как смола. И это одиночество, пропитанное страхом, тянется за мной, словно невидимая цепь.

Всё! Кыш из моей головы, плохие мысли. Хочу забыться хоть на вечер. Завтра новый день, новые заботы.

Открываю железную дверь и чувствую толчок в плечо. Отшатываюсь вместе с дверью и фокусирую взгляд на поднимающемся по лестнице парне.

– А можно как‑то повежливее с девочкой?! – возмущаюсь ему вслед, но ему плевать на меня, он уходит, даже не обернувшись.

– Вот это я нажралась, – говорю себе под нос.

Медленно поднимаюсь по лестнице, цепляясь за перила. Каждый шаг отдаётся гулом в голове, но физическая усталость вперемешку с алкоголем хоть немного приглушает хаос мыслей.

На площадке третьего этажа замираю, прислонившись к стене. В кармане вибрирует телефон — сообщение от Машки:

«Зашла в квартиру? Напиши, как зайдёшь. Мы волнуемся».

С трудом достаю телефон, пальцы скользят по экрану. Набираю короткое:

«Дома. Спасибо».

Не хочу сейчас разговоров. Мне нужно хоть пять минут тишины, чтобы собрать себя по кусочкам.

Дверь квартиры открывается с тихим скрипом. В прихожей горит свет, но я не включала. Хотя могла случайно задеть выключатель, выходя утром из квартиры – такое уже бывало.

Скидываю кроссы, бросаю сумку на тумбочку и иду в ванную.

Холодная вода на лице немного приводит в чувство. Смотрю в зеркало — глаза красные, волосы спутаны.

– Кто ты? – шепчу своему отражению.

Вопрос, который преследует меня весь день. Кто тот человек, что смотрел на меня из темноты? Почему именно я? И самое страшное — почему в моей памяти нет ничего, что могло бы помочь найти ответы?

Прохожу в комнату, включаю ночник. Свет мягкий, желтоватый, он немного смягчает углы, делает пространство менее враждебным.

Сажусь на край кровати, обнимаю подушку. В голове снова и снова прокручиваются кадры с камер: тёмный силуэт, быстрые движения, неясные очертания.

Телефон снова вибрирует. На этот раз сообщение от Ленки:

«Если что — звони. Мы рядом».

На губах появляется слабая улыбка. Подруги — единственное, что держит меня на плаву. Без них я бы давно утонула в этом океане страха и неопределённости.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Нужно попытаться уснуть. Может, завтра всё покажется не таким мрачным.

Может, завтра я найду хоть какую‑то зацепку. А пока… пока просто нужно пережить эту ночь.

Скидываю с себя узкую спортивную одежду, стягивающую всё тело целый день, и наконец‑то ощущаю долгожданную свободу. Ткань скользит по коже, оставляя после себя лёгкое покалывание, будто пробуждая каждую клеточку.

Остаюсь в одних трусиках, и даже они кажутся лишними — так хочется полностью избавиться от любых оков.

Живу одна — и это невероятное чувство: не перед кем стесняться, не нужно подстраиваться, прятать свои эмоции или движения. Дом становится моим личным убежищем, где можно быть настоящей.

Заваливаюсь на кровать, и мягкое покрывало тут же обнимает меня, словно пытаясь утешить.

Мышцы расслабляются одна за другой, будто каждая из них только и ждала этого момента. Глаза закрываются сами собой, и я быстро вырубаюсь.

В последнее время сон у меня крепкий, глубокий, как тёмная бездонная вода. Просыпаюсь только по будильнику, и то не с первого раза. Мозг будто отказывается возвращаться в реальность, цепляясь за остатки сновидений.

Закрываю глаза, и тут же проваливаюсь в день последней встречи с отцом. Картины вспыхивают перед внутренним взором с пугающей чёткостью: его нахмуренные брови, сжатые кулаки, голос, дробящийся от гнева.

Мы сильно поссорились. Отец увидел, как меня до дома проводил парень, и мир в тот момент будто раскололся на две части.

Одна — моя робкая попытка шагнуть в новую жизнь, другая — его неприятие, его ярость, его тотальный контроль.

Я снова погружаюсь в ту атмосферу страха, которая была со мной всё детство. Ощущение, будто невидимые цепи снова смыкаются вокруг запястий, сковывая движения, дыхание, мысли.

Воздух становится густым, тяжёлым, его почти невозможно вдыхать. Будто и не сбегала — будто всё это время я просто пряталась в иллюзии свободы, а настоящая реальность всё ещё там, за спиной, ждёт момента, чтобы схватить меня и утащить обратно в прошлое.

А потом всё резко меняется — я словно проваливаюсь в иную реальность. Вижу того парня, тот единственный вечер… Его губы касаются моих, и…

Не знаю, что происходит с моим телом, но даже сквозь сон ощущаю дикое, почти невыносимое возбуждение. Оно растекается по венам, как жидкий огонь, заставляя сердце биться чаще.

Реалистичность ощущений зашкаливает. Мозг с пугающей чёткостью рисует картинки: тёплое дыхание на моей шее, лёгкое прикосновение пальцев к запястью, от которого по всему телу рассыпаются мурашки.

Требовательная мужская рука медленно скользит по моим ногам, и каждая клеточка кожи оживает под этим прикосновением.

Я невольно расслабляюсь, погружаясь в сладостное предвкушение. Позволяю во сне ласкать себя, отдаваясь этим запретным, но таким манящим ощущениям.

Наверное, моё девственное тело действительно жаждет близости. Но я не могу подпустить к себе кого угодно — это должно быть нечто большее.

Мне нужен именно тот, кого я так долго рисовала в своих фантазиях. Тот, кто сделает мой первый раз не просто физическим актом, а настоящим откровением, волшебным слиянием душ и тел.

Сильные руки уверенно разводят мои бёдра в стороны, и я ощущаю лёгкий укус на внутренней части бедра — не болезненный, а волнующий, пробуждающий каждую клеточку тела.

Жар разливается по венам, усиливая предвкушение. Мне нравится, как он играет со мной. Пальцы то нежно скользят, то настойчиво массируют в самых запретных местах, заставляя дыхание сбиваться.

Потом он добирается до того самого места, где всё пульсирует и тянется навстречу его прикосновениям.

Инстинктивно хочу свести ноги вместе, чтобы усилить ощущение, но он не позволяет. Крепко держит бёдра, продолжая искушать и возбуждать.

Каждое движение отзывается внутри вспышками удовольствия, от которых по спине пробегают мурашки.

Я извиваюсь, словно змея, впиваясь пальцами в простынь, пытаясь ухватиться за ускользающие волны наслаждения.

Подаюсь вперёд, стремясь поймать каждый кусочек удовольствия, который он дарит.

Два его пальца мягко касаются моих губ, затем проникают в рот. Чувствую солоноватый привкус — смесь пота и желания, от которой внутри всё сжимается.

Страстно облизываю их, впитывая каждый оттенок, каждый нюанс этого интимного момента.

А затем — лёгкий ветерок, едва ощутимый, но от этого ещё более волнующий, касается моего возбуждённого естества.

Влажные подушечки пальцев начинают кружить вокруг горошины желания, то приближаясь, то отдаляясь, рисуя невидимые узоры, от которых тело дрожит в предвкушении.

Каждое прикосновение — как искра, разжигающая огонь внутри, заставляющая задыхаться от нарастающего наслаждения.

Всхлипываю, ощущая, как по телу прокатывается волна дрожи. Дыхание сбивается, отзываясь на призрачные прикосновения. Огонь разливается по венам, будто расплавленный мёд, а воздух в лёгких будто замирает.

Понимаю, что это всего лишь сон, но так хочу застрять в нём навсегда — в этой зыбкой реальности, где каждое ощущение обострено до предела.

Пальцы скользят по влажным складкам, оставляя за собой огненный след. Один из них медленно пробирается внутрь, пробуждая внутри вихрь противоречивых эмоций. Он движется всё глубже, пока не упирается в преграду — и в этот момент время словно замирает.

Ощущение настолько яркое, что кажется, будто я могу коснуться его руками, удержать, не дать исчезнуть.

Но вдруг всё меняется. Мужские руки отпускают меня, растворяются в темноте, оставляя лишь эхо былого тепла.

Моё тело кричит от разочарования, требуя продолжения, жаждет вновь ощутить это опьяняющее единение.

Внутри разрастается тянущая пустота, от которой невозможно убежать.

Всё, что мне остаётся, сжаться в комочек, пытаясь унять бурю желаний, терзающих душу и тело. Я позволяю темноте поглотить меня и медленно проваливаюсь в глубокий сон, где, возможно, вновь найду то, что так отчаянно ищу.

6 глава

Лера

– Чёрт! Опаздываю! – подрываюсь с кровати как ошпаренная, едва коснувшись босыми ногами холодного пола.

Сердце бешено колотится в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах. Сегодня я не слышала будильник, как так-то?

Быть такого не может! Ещё ни разу за все эти годы я не просыпала.

В панике провожу рукой по смятой простыне, может, телефон завалился куда‑то?

Голова, к удивлению, в норме. Только слегка плывёт перед глазами, будто мир слегка наклонился набок. Ладони потеют, а во рту ощущается неприятная сухость.

Рывком хватаю телефон со столика, пальцы дрожат, едва попадают по экрану.

Быстро набиваю сообщение админу:

«Опаздываю, предупреди девчонок!»

Каждая секунда тянется мучительно долго. Мысли мечутся. Деньги терять не хочется.

Я привыкла жить в достатке и ни от кого не зависеть. Эта независимость дорого стоит, и каждая смена на счету.

Бросаюсь к шкафу, на ходу пытаясь сообразить, что надеть, а в голове подгоняющий гул.

Открываю будильник…

Оказывается, я его отключила. Но когда?

Я помню весь вечер вплоть до мелочей.

Чёрт!

Даже пикантный сон.

Ладно, некогда разбираться. Время тикает, а каждая секунда на счету.

Быстро в душ. Прохладные струи бьют по плечам, заставляя вздрогнуть и окончательно проснуться.

Сушить волосы некогда. Собираю их в тугую шишку, закалываю шпильками, чтобы ни один непокорный локон не торчал.

Движения резкие, почти механические. Привычка, выработанная годами утренней спешки.

Широкие спортивки на влажное тело. Ткань приятно холодит кожу. Топ, короткая спортивная кофта в цвет к штанам.

Ощущаю, как легко ткань прилегает к телу, даёт свободу движений.

В зеркале мелькает отражение. Глаза горят, щёки чуть порозовели от утренней суеты.

На улице пасмурно. Небо тяжёлое, низкое, словно давит на плечи. В воздухе витает запах приближающегося дождя, сырости и свежести.

Не хочу мёрзнуть. Представляю, как капли начнут барабанить по асфальту, а ветер проберёт до костей.

Б-рррр...

Стакан воды ледяной, освежающий. Глоток, второй… Ощущаю, как жидкость пробуждает организм, разгоняет сонную вялость.

Выбегаю на лестничную площадку, сердце стучит в такт шагам. Пока закрываю дверь, слышу скрип за спиной. Резкий, пронзительный, будто кто‑то намеренно привлекает внимание.

Хочу уже поздороваться со Светкой. Её бодрый голос и заразительная улыбка обычно задают настроение на весь день. Но когда оборачиваюсь, вижу… его. Того Аполлона.

О боже! В жар бросает моментально, кровь приливает к лицу, ладони становятся влажными.

Смотрю на него, он на меня. И всё же какой он красавчик… В белой рубашке и брюках он выглядит ещё сексуальнее, особенно с расстёгнутыми верхними пуговицами и выглядывающими татуировками из‑под неё.

Каждая линия рисунка на его коже кажется загадкой, которую хочется разгадать.

И тут я вспоминаю, как он меня вчера агрессивно забраковал. Слова, резкие, как пощёчина, снова звучат в голове.

Соседского приветствия ему точно не видать. Сжимаю кулаки, чувствую, как ногти впиваются в кожу. Гордость не позволит сделать первый шаг.

– Светке привет, – бросаю на ходу, пролетая мимо него и мысленно коря себя за спешку.

Он небрежно хватает меня за руку. И вот это уже совсем неожиданно. На его лице даже мелькает лёгкая улыбка.

Кончики его пальцев едва касаются моего запястья, будто случайно, но этого мимолётного прикосновения хватает, чтобы по коже пробежала дрожь.

Ничего себе, какие перемены…

Его прикосновение будто обжигает кожу. По телу мгновенно рассыпаются мурашки, словно тысячи крошечных иголок впиваются в кожу.

Реакция организма на этого Аполлона просто бешеная. Сердце сбивается с ритма, в груди теснит, а в голове хаотичный вихрь мыслей.

Нет, я так не хочу. Не хочу сохнуть по чужому парню.

Мысленно твержу себе, прикрывая глаза и медленно выдыхая в попытке обрести равновесие.

Но вместо облегчения чувствую, как внутри разгорается ещё более нестерпимое волнение, словно пламя, которое лишь сильнее вспыхивает от попыток его загасить.

Мужской, дорогой парфюм въедается в ноздри, делая его присутствие рядом почти невыносимым.

Терпкий, с горьковатыми нотками, он обволакивает, словно густая дымка, и не даёт забыть о нём ни на секунду. Мне хочется пощупать его, приблизиться, вдохнуть глубже, потеряться в этом запахе.

Он словно невзначай проводит рукой по моей спине, направляя к выходу. Лёгкое, почти неуловимое движение, от которого колени подкашиваются. Хочется потереться щекой о лёгкую щетину, ощутить её чуть колючее тепло, запомнить на коже.

Какой ужас! Что со мной творится? Сердце колотится как безумное, а в животе вихрь из бабочек и раскалённой лавы.

– Я подвезу, – произносит он, и голос его, низкий и бархатный, проникает под кожу, бродит там, как хозяин, по моему пропащему организму.

Взгляд цепкий, пронзительный, будто сканирует, читает каждую мысль, каждую затаённую фантазию.

Его пальцы на мгновение задерживаются на моём локте, и это мимолетное касание отзывается электрическим разрядом во всём теле.

И я, чёрт возьми, уже на всё согласная. Забыв о том, что он парень соседки, о том, что у меня есть своя машина, послушно иду вниз по лестнице.

Каждый шаг отдаётся в голове глухим стуком. Его рука то и дело оказывается рядом, то чуть коснётся плеча, то мимолётно заденет пальцы, будто случайно.

И только когда вижу свою малышку: блестящий кузов, знакомые очертания, до меня вдруг резко, болезненно доходит — я дебилка. Полнейшая.

– Спасибо, конечно, но я сама доеду, – выпаливаю торопливо, голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо.

Ускоряю шаг, почти бегу, и наконец быстро вваливаюсь в салон машины.

Хлопаю дверью, словно отрезаю себя от него, от этого наваждения. Выдыхаю, как после долгого заплыва в бушующем океане. Грудь ходит ходуном. Руки слегка дрожат, когда тяну ключ к зажиганию. Включаю его, и...

Не поняла? Почему не заводится?! Я только на прошлой неделе забрала её с ремонта!

– Твою мать! – с силой бью ладонями по рулю, когда даже с десятого раза не получается завести машину.

Сердце колотится где‑то в горле, ладони потеют, а в висках стучит назойливая мысль:

«Только не сейчас!»

Дверь с пассажирской стороны плавно открывается, в проёме возникает Аполлон.

Его взгляд, полный безграничного ехидства, скользит по мне, по моим побелевшим от напряжения пальцам на ключе зажигания.

– Последний раз предлагаю подвести и уезжаю, – произносит он с ленивой небрежностью, от которой по спине пробегает колючий холодок.

Он разворачивается и неспешно идёт к своей тачке, каждый его шаг словно отсчитывает секунды моего отчаяния. Я смотрю ему вслед, и внутри всё сжимается в тугой узел. Как я переживу поездку в одной машине с этим мужчиной?

Сердечко не выдерживает, отбивает бешенную барабанную дробь, отдаваясь пульсацией в кончиках пальцев. Дыхание сбивается, а в голове мечутся обрывки мыслей:

«Он слишком… слишком всё. Слишком уверен, слишком красив, слишком опасен».

А деваться некуда. Я, чёрт возьми, опаздываю! Время тает, как лёд на раскалённом асфальте, и каждый миг промедления грозит обернуться катастрофой.

Глубокий вдох и я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в кожу, выскакиваю из машины.

Недовольно выползаю из салона, быстро иду к спортивной тачке Аполлона. Вот всегда таких машин боялась. У них скорость огромная, а у хозяев адреналин зашкаливает.

– Тебе куда? – сжимает оплётку руля с хрустом.

Его пальцы на руле сильные, с чётко прорисованными венами, невольно притягивают взгляд.

– Возле спортивного комплекса остановишь, – говорю и стараюсь не смотреть в его сторону, иначе меня размажет, как сопливую малолетку.

С ревом мотора срываемся с места. Атмосфера в салоне напряжённая, хоть топор вешай. Древесные нотки парфюма кружат голову, красивый мужчина сводит с ума, но я упорно пялюсь в окно.

Краем глаза замечаю, как его рука время от времени касается рычага переключения передач. Плавные, уверенные движения, от которых по коже пробегают мурашки.

— Чем занимаешься? — рокочущий голос подчиняет себе, и я просто не могу промолчать или обойтись дежурной фразой.

— Я фитнес‑тренер, по совместительству танцовщица. У нас с подругами свой коллектив, мы выступаем на корпоративах, днях рождения и ещё много где, — болтаю как идиотка, чувствуя, как горят щёки.

— Хорошо ты раскрутилась, — видимо, в теме, если делает такой вывод. — Меня зовут Назар, — представляется он наконец.

— Лера, Валери. Меня по‑разному называют, — поворачиваюсь в его сторону и вижу суровый взгляд на дорогу.

Его профиль, резкие линии скул, упрямый подбородок, заставляет сердце биться чаще.

— Валерия, красивое имя. Во сколько тебя забрать? — шокирует меня своим вопросом.

Его ладонь на руле чуть сжимается, будто он ждёт моего ответа с нескрываемым интересом.

— А‑а‑а… Я сама доберусь, можешь не беспокоиться.

Слава богу, почти приехали. Мне дико некомфортно рядом с ним.

— Сколько ты стоишь? — у меня челюсть отваливается от такого вопроса.

— Ты охренел?! Останови машину! — срываюсь на него.

Он лишь улыбается уголком губ:

— У друга день рождения. Я бы тебя заказал как подарок. Или ты только с подругами выступаешь? — его слова звучат двусмысленно, я даже не знаю, что ответить.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, и по позвоночнику пробегает волна жара.

— Мы выступаем только коллективом, прайс недешёвый, плюс охрана. Гоу‑гоу или шест? — настороженно спрашиваю.

Он останавливается возле спортивного комплекса и поворачивается ко мне.

В глазах похоть, от этого он становится ещё желаннее, но я вспоминаю про достоинство, которое он чуть не опустил ниже плинтуса, и стараюсь держать блок от его мужской харизмы.

— Шест. Цена не имеет значения, — подмигивает, оголяя идеально белоснежные зубы, и меня просто выносит из тачки.

Не знаю, как моё тело так быстро выпрыгнуло на тротуар, сама от себя не ожидала.

Так же с рёвом мотора он уезжает, а я стою и смотрю вслед уезжающей машине.

Ветер шевелит волосы, но я всё ещё чувствую запах его парфюма. Древесный, терпкий, навязчивый.

7 глава

Лера

Занятия закончились, а домой пришлось возвращаться на такси. Уже дома вызваниваю своего мастера‑ломастера, и, когда он отправляет за моей машиной эвакуатор, я наконец‑то выдыхаю с облегчением.

Один вопрос решён, уже неплохо.

До следующего занятия остаётся немного времени, и я решаю зайти к Светке. В голове навязчиво крутится образ её мужчины.

От Назара исходит такая стальная, почти осязаемая энергетика, что рядом с ним я чувствую себя словно школьница на первом свидании. Язык заплетается, щёки пылают, а внизу живота разгорается неукротимый пожар.

Это влечение надо истребить на корню. Послушаю, как Светка влюблена в него, пойму, что я просто завистливая сучка, и наконец абстрагируюсь.

— О, Лерка, привет, заходи! — распахивает дверь соседка, и в прихожей тут же разливается тёплый, обволакивающий аромат домашней выпечки.

— Привет, Светик, — обнимаю её, вдыхая знакомый запах, смесь ванили, корицы и чего‑то неуловимо уютного, что всегда ассоциируется у меня со Светкой.

— Заходи, я вкуснейшие круассаны с шоколадом напекла, язык проглотишь! — с гордостью проводит она меня на кухню.

Запах настолько соблазнительный, что в животе тут же заурчало, словно протестуя против последних диет и тренировок.

Быстро мою руки, хватаю круассан. Он оказывается с пылу с жару, хрустящий, с тягучей шоколадной начинкой. Первый же кусочек растопился на языке, даря мгновенный вкусовой оргазм.

— Блин, Светка, ты такая мастерица! От твоей выпечки сложно отказаться. Но ожирение мне не грозит, на трене всё скину и даже больше. Так что надо чаще к тебе заходить, — смеюсь я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Светка подхватывает моё настроение, подсаживается рядом:

— А теперь рассказывай. Ты редко в рабочие дни заходишь, что‑то случилось? — в её глазах читается неподдельный интерес.