Сталкер. Поиграем?

8 глава

Лера

Последнее занятие заканчивается поздно. А неугомонные девчонки любят поболтать, и приходится задерживаться, как минимум, на полчаса в зале.

Так что, когда мы вышли, на улице уже стемнело. Женя решила меня подбросить до дома, чтобы я не ждала такси. Хоть тут мне повезло.

— Может, всё‑таки сделаешь хотя бы два занятия в неделю для подростков? — удивляет меня своей просьбой. — Ты же знаешь, Алёнка переедает, она тяжелее меня на десять килограммов. Ей бы к тебе походить, — рассказывает о своей дочери.

Подростки‑девчонки и правда стали проблемные. Фастфуды делают своё дело. Но работать с такими девчонками — это утопия.

Капризные, все знают свои права, только про обязанности забывают. Ходить на занятия будут из‑под палки, а это значит, что заниматься в полную силу не будут. И результата не будет.

— Жень, я уже пыталась. У них нет желания заниматься, — объясняю ей. — Я понимаю тебя, но ничего сделать не могу. Может, к диетологу для начала? — предлагаю вариант.

— Да не будет она правильно питаться. Пройденный этап, — с горечью в голосе отвечает.

— Сколько ей лет? — кажется, я нашла выход.

— Пятнадцать, — тормозит у кафешки рядом с моим домом.

— Давай, знаешь, как сделаем? На следующее занятие бери её с собой. Думаю, рядом с тобой она не будет халтурить, — предлагаю самый лучший вариант в их случае.

— Лера, спасибо тебе огромное. А то я уже не знаю, что с ней делать, — радуется Женя.

— Да брось. Тебе спасибо, что подвезла. Пока, — выхожу из машины и прямиком в мою любимую кафешку.

Здесь делают самые вкусные салаты.

За фигурой я слежу пристально, поэтому никакого холестерина мне не нужно. Это не просто принцип, а железное правило.

Захожу внутрь, и тут же окунаюсь в океан ароматов. Обалденные запахи жареного мяса, приправленного пряностями, заполняют всё пространство, сводя с ума. Но я чётко для себя решила, мясо и выпечка раз в месяц, не больше. Точка.

Лимит исчерпан, но месяц уже на исходе. В воображении тут же вспыхивают картинки сочного куска мяса, истекающего ароматным соком, пышки, круассаны с золотистой корочкой, ватрушки, тёплые и душистые…

Тьфу, блин! Хватит! Нельзя поддаваться искушению.

Выбираю салат «Цезарь». В нём есть белок, а это сейчас важнее всего. Как ни крути, мозги должны работать исправно, а белок их главный строительный материал.

Мысленно повторяю это, словно мантру, чтобы заглушить внутренний голос, умоляющий взять что‑нибудь пожирнее.

Рассчитываюсь и выхожу из этого гастрономического рая на улицу. Уже хочу сделать шаг в сторону дома, как вдруг замечаю на другой стороне дороги тёмную мужскую фигуру.

Приглядываюсь и по спине тут же бегут ледяные мурашки.

Нет, только не он!

Сердце замирает, а в голове вихрем проносятся тревожные мысли. Может, мне привиделось? Может, это совсем другой человек, не тот урод с квеста? Но силуэт… он слишком похож. Слишком.

Разглядеть в потёмках не получается. Воздух становится липким, словно осязаемая тьма обволакивает плечи.

По силуэту могу сказать, что он достаточно высокий, спортивного телосложения, на голове капюшон, и всё. Больше ничего приметного. Тени играют с очертаниями, размывая границы фигуры, и от этого становится ещё страшнее.

Всё то же самое, что было на том маньяке. У меня руки затряслись так, что пакет с салатом захрустел громче моего адреналинового сердца.

Хруст пластика режет слух, будто предупреждая: «Беги!» Ладони мгновенно становятся влажными, пальцы судорожно сжимают пакет, словно он единственный спаситель в этом кошмаре.

Оглядываюсь по сторонам в диком ужасе, ища хоть одно знакомое лицо. Здесь довольно много прохожих, но я никого не знаю. Их силуэты размываются в полумраке, превращаясь в безликую массу.

Каждый шаг отдаётся эхом в ушах, а дыхание сбивается, будто лёгкие забыли, как работать.

Страшно, когда находишься в толпе, но понимаешь, что они тебе не помогут. Чужие взгляды скользят мимо, равнодушные, будто я невидимка.

В горле ком, который невозможно проглотить, а в висках стучит дикая тревога.

Приклеиваюсь за прохожим и иду позади него. Одной страшно, а так вроде как не очень. Его размеренный шаг становится моим ритмом, его тень — моим щитом.

Я почти чувствую тепло его спины, и это хоть немного успокаивает, но каждый раз, когда он замедляется, внутри всё сжимается от страха. А вдруг он тоже следит?

Оглядываюсь, чтобы убедиться, что он до сих пор там стоит. Но его нет! Сердце сходит с ума, ускоряясь за считанные секунды. Кровь стучит в ушах, будто молот, а в груди ледяная пустота.

Я делаю шаг назад, потом ещё один, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой вязкой темноте.

Убеждаюсь, что за мной никто не идёт, и сворачиваю в свой двор. Каждый шаг, как прыжок в пропасть. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти, потому что остановиться, значит сдаться.

Выдыхаю, видя, как возле подъезда тусуется молодёжь. Их смех, громкие голоса, музыка из чьего-то телефона, всё это вдруг становится спасительным маяком.

Я впервые за месяц рада этой шумной компании. Их беспечность, их жизнь, которая течёт мимо меня, как напоминание, что мир не остановился, что где-то есть свет.

Заскакиваю в свой подъезд и чувствую себя в безопасности. Дверь захлопывается с глухим стуком, и этот звук будто отрезает меня от всего ужаса. Я прижимаюсь спиной к холодной стене, закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание.

Может, я что‑то придумала себе? Ну кому надо следить за мной? Кто там в моём прошлом?

Отец? Может, он прислал одного из своих охранников запугать меня?

Он может. Только вряд ли. Если бы нашёл меня, давно бы объявился и посадил в золотую клетку.

В воображении всплывают холодные стены его особняка, блеск позолоты, которая всегда казалась мне тюремными решётками.

Парень с соседнего района, который проводил меня до дома? Зачем ему такая морока? Тем более отец лично его запугал.

В памяти его растерянный взгляд, дрожащие руки, когда отец говорил с ним. Нет, он не посмеет.

Мужчина, которому я была предназначена? Не зря же папа так яростно оберегал меня для него. Но и ему зачем такая проблемная жена?

В голове образ человека, которого я никогда не видела, но который уже много лет владеет моей судьбой. Что он сделает, если найдёт меня? Притянет к себе, как вещь, или просто выбросит, поняв, что я не стою его внимания?

Бред!

Быстро забегаю по лестнице, тяжело дыша. Сердце колотится как бешеное, в висках пульсирует. Захожу домой и с дрожащими руками закрываю за собой дверь на все замки, дважды проверяю, точно ли щёлкнул каждый.

Тишина. Вот теперь можно расслабиться. Опускаюсь на пол, прислоняюсь к двери спиной, закрываю глаза. Глубокий вдох… выдох…

Резкий звук уведомления. Сообщение от чужого номера:

«Ресторан „Эльза“, суббота, 18:00. С меня три шеста, с тебя горячий танец».

Назар…

В груди что‑то сжимается. Я же просила Свету передать ему всё! Почему он сам пишет?

Она будет в ярости. А я так не хочу с ней ссориться…

Но в голове невольно мелькает, а ведь он мне нравится. Сильно.

Я не пеку булочки, и готовить не моё, и правильное питание давно стало мантрой. Всё, как любит Назар.

Резко обрываю мысли.

Всё, хватит!

У меня проблема посерьёзнее, чем Назар. Как избавиться от преследователя? Этот вопрос, как гвоздь в мозгу.

Вспоминаю его руки на своей шее, холод пробегает по спине. Чуть не придушил. Напугал до чёртиков. Ещё и машину сломал.

Ненавижу!

Не успеваю даже снять кроссы, в дверь звонят. Я вздрагиваю так, что чуть не подскакиваю до потолка. Нервы на пределе, каждый звук кажется угрозой.

Подхожу к двери, прижимаюсь глазом к глазку.

Тьфу, блин, курьер. Но я ничего не заказывала…

Открываю дверь:

— Ваш заказ, — протягивает пакет.

— Я ничего не заказывала, — смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Не знаю, адрес ваш, заказ оплачен, — настаивает, не убирая руку.

Приходится взять пакет. Быстро закрываю дверь, прислоняюсь к ней, слушаю, как затихают шаги за дверью.
Что же я такая мнительная стала?

Этот маньяк доводит меня до безумия, везде мерещится только плохое.

А вдруг там приятный сюрприз от девчонок?

Открываю пакет, вынимаю коробку. Знакомый логотип кафе, где я обычно беру салаты.

Руки дрожат, когда снимаю крышку.
Сочный стейк. Ещё горячий. Аромат пробивается сквозь упаковку, такой насыщенный, что рот мгновенно наполняется слюной.

Но я не могу расслабиться. Проверяю пакет и нахожу сложенный вдвое лист бумаги.

Знаю, что это. Уже видела такие.

Сглатываю ком в горле, разворачиваю записку:

«Твоё тело идеальное. Приятного аппетита!»

— Сволочь! Ублюдок! — выкрикиваю, сама не замечая, как голос срывается на визг.

Хватаю пакет, небрежно пихаю в него коробку с мясом и швыряю в мусорку.

Руки трясутся.
Откуда он может знать мои предпочтения?

Дикий страх сковывает внутренности, как ледяные щупальца. Меня потряхивает, то ли от ярости, то ли от ужаса.

Я будто под прицелом. Кожей чувствую, как на меня смотрят, даже здесь, в закрытой квартире.

Хочется закричать во всё горло или забиться в угол, сидеть там, пока не буду уверена, что слежка прекратилась.

Но я знаю, ни крик, ни побег не помогут.

9 глава

Лера

Кото́рое утро просыпаюсь, а в душе вижу странные следы на ногах. Сегодня на внутренней части бедра четыре небольших синяка, как от пальцев.

Холодок пробегает по спине, очертания слишком чёткие, будто кто‑то сжимал кожу с продуманной силой.

Странно всё это. Мысли сами вертятся, пририсовывая хозяину отметины лицо, голос, походку. Вспоминаю вчерашнего маньяка. Почему? Зачем?

Ну нет.

В квартире маньяк до меня не доберётся. А ночью я не просыпалась. Сплю как медведь в спячке, вообще ни на что не реагирую. Кстати, почему?

Но сейчас, стоя перед зеркалом, чувствую, как под кожей пульсирует тревога. Провожу пальцами по синякам. Они чуть тёплые, будто хранят чужое прикосновение.

На всякий случай проверяю входную дверь. Всё на месте, замок цел, замочная скважина со стороны подъезда не поцарапана. Даже записки нет. Уже облегчение, но оно хрупкое, как стекло под ногой.

Наливаю кофе. Бодрящий аромат ненадолго возвращает к реальности, но взгляд снова цепляется за синяки. Как будто кто‑то оставил метку.

Это всё только мои догадки. Не хочу на этом заострять внимание, иначе поддамся панике.

Как же хреново без машины, как без рук. Звоню мастеру, вдруг получится раньше забрать мою ласточку.

— Да, Лер, что случилось? — добродушно отвечает Лёха.

— Ну как, что. Соскучилась я по машинке своей. Расскажи, что хоть там и когда ожидать.

— Ну, слушай… Ремень ГРМ снят, плюс что‑то с движком, дело серьёзное. Коленвал крутится туго. Похоже, клапана с поршнями встретились. Скоро не жди. Надеюсь, обойдётся, но… Сама понимаешь, случайная поломка проще, а тут знали, что снять и где подкрутить. Пока не разберу, точно не скажу. Может, ещё что‑то вылезет. Встряла ты в этот раз. Кому дорогу перешла, рассказывай? — интересуется, видимо, не часто такую картину видит.

Его слова оседают в голове тяжёлым эхом. Кто мог? Кроме маньяка никаких мыслей. Зачем ему это?

Стараюсь держать себя в руках, отмахиваться от происходящего, но ледяные мурашки бегут по рукам.

— Если бы знать, — задумчиво отвечаю. — Ладно, Лёш, ты звони, как будет что‑то известно.

Отключаю вызов и заказываю такси. Руки слегка дрожат, поэтому перепроверяю адрес дважды.

Успеваю собраться, привести себя в порядок и спускаюсь вниз. Тачка уже ждёт, но я всё равно оглядываю двор, каждую тень, каждый куст. Моя паранойя прогрессирует.

Сажусь в машину, натягиваю наушники, включаю музыку. Громкий рок, чтобы заглушить мысли. Но даже барабаны не могут перекрыть опасения за свою жизнь.

Набираюсь душевных сил, пока еду на работу.

В зале подготавливаю музыку, коврики и жду девчонок, но взгляд то и дело скользит к окну. Кажется, что за каждым углом, деревом, зданием прячется он.

В назначенное время ни души. Тишина давит на уши, и от этого становится ещё тревожнее. Выхожу в коридор, оглядываюсь по сторонам, ни одной из моих фитоняшек нет.

Сердце пропускает удар. Впадаю в растерянность, пальцы невольно сжимаются в кулаки. Достаю телефон, проверяю дату. Нет, всё верно, сегодня. График не менялся.

Мозг лихорадочно перебирает варианты. Может, сбой в системе? Может, я забыла предупредить?

Захожу в чат, прокручиваю переписку, и кровь стынет в жилах. Кто‑то взломал мой аккаунт. От моего имени отправлено сообщение об отмене занятий по состоянию здоровья. Шрифт тот же, оформление идентичное. Если бы не знала, что это не я, поверила бы.

— Чёрт! — вырывается сквозь зубы.

Руки дрожат, но я заставляю себя действовать. Быстро проверяю все приложения, выхожу из аккаунтов, заново авторизируюсь. Ставлю двойную защиту, пусть хоть что‑то будет надёжным. Писать сообщения группам тяжело, пальцы скользят по экрану, слова путаются.

«Меня взломали. Занятия в силе. Извините за путаницу».

Отправляю, перечитываю, отправляю снова, вдруг кто не увидит.

Каждая минута тянется как час. Время утекает, а я всё ещё разбираюсь с этими мобильными кошмарами. Внутри закипает бессильная, горькая злость.

Последнее время моя жизнь словно проваливается в чёрную дыру. Телефонные мошенники, странные записки, непонятные посылки… А полиция только разведёт руками:

«Денег не украли? Значит, нет преступления».

Как будто мои страх и беспомощность — это просто капризы.

Но я всё же напишу заявление. Пусть будет. А начнут органы работать или нет — это уже другой вопрос.

Когда в дверь зала стучится курьер, я уже на грани. Открываю, на пороге парень с корзиной алых роз. Сердце замирает, потом пускается в бешеный ритм. Меня начинает трясти от злости, от страха, от непонимания.

— От кого? — голос звучит резче, чем хотелось бы. Я почти набрасываюсь на курьера.

Он вздрагивает, глаза расширяются:

— Не знаю, заказ через приложение. Но там записка, — торопливо добавляет, ставя корзину на пол, и тут же ретируется.

Я остаюсь наедине с этой цветочной горой. Подхожу медленно, словно к замедленной бомбе. Кто? Зачем? Почему именно сейчас?

В голове рой вопросов, каждый острее предыдущего. Какой маньяк будет тратить столько денег на жертву? Что это? Угроза? Игра?

Достаю карточку. Не простая бумага, а глянцевый картон. Почерк каллиграфический, ровный, будто выверенный до миллиметра.

«Благодарность за помощь с сюрпризом. Назар».

Выдыхаю. На секунду напряжение отпускает, но тут же накатывает новая волна разочарования. Сухие фразы, как для коллеги или партнёра по бизнесу.

Хотя розы… они прекрасны. Глубокий алый цвет, нежные лепестки, тонкий аромат. Наверное, Светке действительно повезло с мужчиной.

На минуту я вырываюсь из своего мира, того, где царит хаос и тревога, где каждый день как борьба. Погружаюсь в мир Назара, упорядоченный, элегантный, полный неожиданных жестов.

Почему‑то в моих фантазиях он идеальный мужчина. Не мой, но такой, на которого хочется равняться.

Мысли крутятся, как вихрь. А что, если попросить его познакомить меня с другом? Вдруг его окружение такие же люди, надёжные, внимательные, с той самой энергетикой, которой так не хватает в моей жизни?

10 глава

Лера

Девчонки всё‑таки собрались на занятии, но пришлось перенести время. Воздух в аудитории казался тягучим, а стрелки часов словно нарочно замедляли ход.

После тренировки у меня было окно, и я отправилась в отделение полиции, совсем забыв о записках, которые нужны как улики к делу.

Сердце тревожно колотилось в груди. Делать круг и терять время совсем не хотелось. Можно же написать заявление, а потом довезти что потребуется, если дело откроют.

Решение казалось логичным, но в душе всё равно скребли кошки.

Пока ехала в такси, формулировала свои мысли, перебирала в голове фразы, словно пыталась сложить пазл. Но всё как‑то не складывалось в страшную картину. Кроме единственной жёсткой встречи на квесте, маньяк больше не нападал.

А все записки и подарок, которые он отправлял мне, были более чем дружелюбные. Но для меня они казались зашифрованным подтекстом чего‑то страшного, зловещего, притаённого между строк.

В отделении меня встретила суета. Хлопали двери, звякали телефоны, кто‑то торопливо проносился по коридору с папками в руках, оставляя за собой вихрь бумаг и напряжённых взглядов.

Я подошла к дежурному, объяснила ситуацию. Он кивнул, записал мои данные и указал на дверь кабинета в конце коридора:

— Подождите там, к вам выйдут.

Я села на жёсткий стул у стены, сжимая в руках сумку так, что пальцы побелели.

Каждый скрип половиц, каждый отдалённый разговор отдавались в ушах громом. Время тянулось невыносимо медленно, словно вязкая смола, заливающая сознание.

Наконец дверь одного из кабинетов открылась, и в коридор вышел молодой мужчина.

Высокий, подтянутый, в идеально отутюженном костюме, он двигался с той особой грацией, которая выдаёт человека, привыкшего быть в центре внимания.

Внимательный, проницательный взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение.

Я задержала дыхание и увидела, как он направился прямо ко мне.

— Вы по поводу заявления на маньяка? — его голос оказался низким, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки, а в животе завязался тугой узел волнения.

Если он следователь, то я готова быть жертвой, в хорошем смысле слова.

Голубизна его глаз поражала. Красивые черты лица притягивали взгляд, а чёткий контур губ будил фантазии, от которых жарко становилось в груди.

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями, но цепкий взгляд мужчины будоражил сознание, размывал границы рациональности.

Люблю таких мужчин, властных, с бесами во взгляде, с этой едва уловимой искрой опасности, что манит, как пламя мотылька.

— Пройдёмте в кабинет, — он слегка приподнял бровь, словно уже читал мои мысли.

В его движении сквозила едва уловимая напряжённость, а в глазах мелькнул острый, цепкий блеск.

Внутри было строго. Стол из тёмного дерева с тяжёлой фактурой, пара стульев с жёсткими спинками, стеллаж с папками, выстроенными в безупречный ряд.

Воздух пропитан запахом бумаги и старого дерева, терпкий, почти осязаемый.

Он жестом пригласил меня сесть, сам расположился напротив, достал бланк с тонкими синими линиями и поднял на меня холодный, пронизывающий взгляд, будто сканирующий каждую черту лица:

— Рассказывайте всё, с самого начала. Не упускайте ни одной детали, даже если она кажется вам незначительной.

Я начала говорить, сначала сбивчиво, запинаясь на полусловах, потом всё увереннее.

Его пальцы, сильные и уверенные, легко скользили по бумаге, выводя ровные строки заметок. Карандаш шуршал по листу, такой размеренный, гипнотизирующий звук. Глаза не отрывались от моего лица, ловили каждую мимолётную эмоцию. Дрогнувшую бровь, судорожный вздох, непроизвольное сжатие пальцев.

Казалось, он считывает не только слова, но и то, что прячется за ними. Страхи, сомнения, невысказанные догадки.

Когда я закончила, он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и задумчиво произнёс, растягивая слова:

— Значит, в записках не было угроз?

Я вздрогнула, ощутив ледяной укол тревоги. В тишине кабинета этот вопрос прозвучал как удар гонга. Сейчас он спокойно может меня послать. Эа мысль обожгла изнутри.

— Да, — тихо ответила я, чувствуя, как пересохло в горле. — Но это пугает ещё больше.

Он кивнул, словно ожидал такого ответа. В его взгляде промелькнуло что‑то неуловимое. Не сочувствие, нет, скорее расчётливый интерес.

— Хорошо. Мы разберёмся. А пока я прошу вас быть предельно осторожной. — Он вырвал лист из блокнота, быстро вывел цифры, резкие, чёткие штрихи карандаша, и протянул мне. — Если что‑то покажется странным, звоните сразу. В любое время.

Его взгляд снова задержался на мне, и в этом взгляде было что‑то приятное, будоражащее, от чего сердце забилось чаще.

Не просто профессиональный интерес, что‑то большее, тёплое, почти личное. Оно пробивалось сквозь холодную маску следователя, и мне это нравилось.