Свидетель Бездны
- -
- 100%
- +
Группа женщин в платьях эдвардианской эпохи неторопливо переходит дорогу — их корсеты и длинные юбки выглядят дорого. А лицо и руки закрыты плотными черными тканями, и все как-то неестественно одинаковы. Но спустя мгновение понимаешь, что черными они стали, как будто вырезали свою плоть по шаблону и черная кровь стекает с раны. А глаза полные старческой усталости… Они идут, не поднимая взгляда, словно несут невидимый груз на плечах.
Рядом с витриной часовой мастерской стоит человек в кожаном фартуке — его торс человеческий, но руки и шея заменены механизмами. Шестеренки и пружины поблескивают на месте запястий, он что-то чинит, и его движения слишком точные, слишком плавные. Время от времени он поднимает голову и смотрит в сторону машины, и в его взгляде читается что-то среднее между завистью и жалостью.
В переулке между домами сидит группа существ — все они как будто полили свои головы керосином и подожгли. Руки и ноги темные, без одежды, а голова и плечи горят небольшим оранжевым пламенем. Вся их одежда — огнеупорные лохмотья. Один из них поднимает руку в приветствии, курит сигару, которую демонстративно поджег об голову друга с самодовольной ухмылкой. Но его улыбка того, кто притворяется, что ему все равно.
Из окна второго этажа выглядывает женщина в дорогом платье — её прическа безупречна, макияж идеален, но она плачет беззвучно, слезы текут по щекам тонкими ручейками, не размазывая косметику. Вытряхивает ковер, пока не устали руки, после чего из спины выглядывают ещё 2 пары и не перехватывают его.
Воздух давит на грудь, словно город дышит вместе с наблюдателем, навязывая свой медленный, умирающий ритм. Время здесь не течет — оно сгустилось, превратилось в янтарь. И только машина продолжает двигаться вперед, прорезая эту густую, мистическую реальность.
***
По ощущениям мы ехали медленнее, чем могли бы. Мне от этого, конечно, хуже не стало, но…
— Пиздец, это точно божьи творения? — сказал я с неподдельным удивлением. Подобный пейзаж встречал максимум в бреду.
— Вообще да, но причины глубже, чем просто посмеяться… — Вильгельм высказался наконец, но в голосе читалось какое отвращение или намек на гнев. — Я не могу вдаваться в подробности.
С этим недотрогой так тяжело вести нормальный диалог.
Я поднял взгляд на дорогу. Впереди нам преграждали дорогу железные ворота: они возвышались перед нами как челюсти гигантского зверя. Как будто все провода в разноцветном защитном стекле выступали вена и артериями, а металлические острые штыки были клыками, в то время как смотровые окна с решеткой символизировали глаза, но весь каркас был во множественных заплатках. Весь дизайн так и сквозил технотриллером. Надписи на металле были выгравированы лазером — четкие, угловатые: «СЕКТОР 1.0».
Как только мы проехали через открывающиеся с грохотом створки, по ощущениям весившие тонну, мир за окном преобразился. Вместо разрухи и грязи — стерильные улицы, по которым скользили автономные уборочные машины. Здания росли как кристаллы, их фасады мерцали голографическими панелями, на некоторых была реклама, на других какие-то агитации. В воздухе гудели дроны размером с ворону, сканируя каждый метр пространства так, чтобы незаинтересованный человек и не заметил.
Я уже начал думать, что попал в какую-то техноутопию. Пока не увидел, как работает тут порядок.
Двое стражников окружили детей у входа в один из жилых блоков. Они были одеты в механизированные доспехи, но не как рыцари, а как роботы: пластины из какого-то легкого сплава накрывали друг друга как черепица, лица были защищены прозрачной маской, на руках перчатки, по бокам карманы. Судя по их виду, они были типа полицейских, а не военных или специализированных. Для удобства назову их Хер и Лысый, потому что один был с дубинкой из латекса, а другой без головного убора и лысый…
Они накрыли собой двух детей. Младший, мальчишка лет десяти, прижимался к спине сестры, которая была немного старше. Лысый пнул ребёнка в живот своим чистым сапогом, а тот согнулся пополам, но не закричал.
— Скучно уже стало, — с унынием в голосе сказал Лысый, без особого отклика в мимике.
— Ага, раньше было лучше. — улыбнулся Хер и кинул добивочный по спине мальчика. Они улыбнулись кривыми ухмылками так, что выступили ямочки на щеках и характерные морщины у глаз.
Я сразу узнал это выражение лица. Эти взгляд и улыбки… Когда началась война, пришлось собрать элиту. Отряд, который не уступал целому батальону. Тогда, после первой операции, конечно, успешной, я лично вышел награждать участников. В тот момент они были в обычной форме, и я прекрасно видел их лица. Они выражали скуку и безразличие ко всему.
Но когда я увидел их в бою, я понял, что они из себя представляют: это были те самые маньяки, которые на темных улицах заправляют своим районом. Их улыбки выражали безмерное удовлетворение после каждого убитого, а ранение вызывало у них смех. Им было плевать на всё, кроме удовлетворения своего эго и удовольствия.
Идеальное оружие, но катастрофа для мирных. Всё-таки они тоже попали сюда после смерти…
В то время как я погрузился в воспоминания, мы уже почти проехали этот переулок. Эти ребята тоже заканчивали и действовали скорей всего по регламенту:
— Забираем девчонку, — металлический голос прозвучал через внешние динамики доспеха, который надел Хер — Годится для программы адаптации.
Сестра попыталась заслонить брата, но её грубо оттолкнули. Мальчишка потянулся к ней, и тогда Лысый пнул его ещё раз, уже в голову.
Я почувствовал, как внутри что-то лопнуло. Я всё понимаю конечно, но эта фривольность мне так непривычна… Да, именно она.
Обернулся к Вильгельму и увидел его взгляд — холодный, оценивающий. Он наблюдал за сценой как за экспериментом.
Наши глаза встретились. Вильгельм отвернулся с сухой усмешкой, отводя взгляд.
— Район местного барона из фракции механиков, зовут Корвиным к сведению, — объяснил он, словно речь шла о погоде. — Помешан на рациональности. Считает, что эмоции — это избыток, который нужно искоренить. Сейчас как раз пробует новую программу.
— А дети? — мой голос прозвучал хрипло. Давно я не говорил видимо…
— Материал для экспериментов. Он хотел бы встретиться с тобой, поэтому мы тут. Но будь осторожен — многие влиятельные личности в этом мире обладают уникальными способностями. У него есть дар: "Кинетическое Архитекторство". Корвин видит фундаментальные "кинетические нити" – силовые линии, потенциалы движения, напряжения в материи и энергии. Он может с невероятной скоростью и точностью анализировать их и переплетать, перестраивать силой мысли.
Мы замедлились пока Вильгельм наконец соизволил что-то дельное рассказать. Такая информация никогда не будет лишней. Но если это так, то надо кое-что уточнить.
— Окей, тогда что насчет тебя? Мы уже выяснили, что ты не последний человек тут. Поделишься тайной? — он разговорился! Так, надо не спугнуть. — По секрету, конечно)
Мы остановились на парковке перед массивным зданием. Оно походило на гигантский процессор — минимум окон, максимум функциональности. Трубы и провода опутывали фасад как паутина, по ним пульсировали сгустки энергии.
— … — Он посмотрел на меня как на дебила, будто я только что попросил показать фокус с исчезающей совестью. — "Теневые Каналы", я инстинктивно чувствую и создаю "каналы" в теневом пространстве. Эти каналы хрупки и непредсказуемы, но мне хватает и таких… А вообще нам пора.
— Зачем весь этот спектакль? — спросил я, выходя из машины. — Что я получу с этого? Почему подрабатываешь моей служанкой?
Вильгельм задержался у водительской двери, его лицо стало серьёзным.
— Я на твоей стороне. И на стороне Ника тоже. Но это остаётся, между нами. — сказав приглушенным голосом, чтобы никто не услышал, он изобразил подобие лёгкой улыбки. Как мило.
Сзади послышались голоса. Те же стражники волокли ребёнка к транспортному модулю, наверное. По крайней мере, выглядело это сооружение как подвал, какое клише... Девочку они уже затолкали внутрь. Мальчишка больше не сопротивлялся — просто шёл, опустив голову.
— В этом месяце план перевыполнили, — смеялся Лысый. — Барон будет доволен.
— Главное, чтобы материал был качественный, — откликнулся Хер. — А то в прошлый раз половина не пережила адаптацию. Ха-ха.
Как же вы заебали, и тут достали! Что-то внутри меня взорвалось.
Не было смысла, был только этот момент.
Я рывком выхватил револьвер из кобуры Вильгельма. Металл был холодным, но от этого не стало хуже.
БАМ. БАМ. БАМ.
Лысый стражник рухнул, искры полетели из пробитых систем доспеха.
Хер попытался развернуться, он успел поднять щит, но и его настигла расплата - пули прошили ему шлем.БАМ. БАМ. БАМ.
Щёлк. Шёлк. Ещё раз. И ещё.
— Блядь! — выругался я, отворачиваясь от дымящихся тел.
Кинул револьвер обратно Вильгельму. Руки дрожали, дыхание сбилось. В ушах звенело от выстрелов. Если бы я мог вырабатывать адреналин, он был бы на пределе.
Вильгельм торопливо поймал оружие и сунул его в открывшееся рядом с ним теневое подпространство — воздух просто разошёлся, как вода, поглотив револьвер без следа.
Большие двери здания открылись с шипением гидравлики. Из них вышли другие стражники — их доспехи были новее, покруче, с дополнительными модулями. Но они лишь равнодушно посмотрели на трупы своих коллег и жестом пригласили нас внутрь.
Только что я сделал… Это было иррационально, но мне понравилось.Словно ничего не произошло.
Такая непринужденность настигла мой разум. Ни о чем не хочется думать…
Хотя ладно, это, наверное, просто усталость. Надо было сбросить напряжение, и они попались под руку.
Я взглянул на Вильгельма. В его глазах мелькнуло что-то новое — то, чего я ещё не видел. Взгляд того, кто живет дольше, чем его могут запомнить.
Я успокоившийся, решительно шагнул в темноту за открывшимися дверьми.
Кем бы ты ни был, наслаждайся своей властью, пока можешь. Мне пора действовать…
Глава 5 - Логово Стали
Мы шли дальше.
Коридор. Он напоминал глотку хищника, гигантского механизма, да и ощущался также. Провода змеились по стенам, пульсируя тусклым светом, редкие ребристые трубы вентиляции отсвечивали от маленьких ламп. На стенах мерцали экраны с данными. Каждое сообщение сопровождалось сухим механическим голосом, который постоянно сообщал что-то с холодной уверенностью.
Стены из бетона за слоем неаккуратной штукатурки как будто шептали: «не шастай тут, иди работай куда светлее!». Умно, что скажешь. Мне казалось, что я попал в чрево какого-то технологического монстра, с попытками в самовыражение. И это я про создателя этого места…
Стражники впереди меня были скорее машинами, чем людьми. Я видел, как микрофонные провода врастали прямо под их кожу — живые передатчики, ходячие антенны системы наблюдения. Их шаги гулко отдавались от металлического покрытия на полу, и я невольно подстроил свой ритм под них, хоть мы и не могли обогнать из-за массивных спин. Шкаф, так я бы назвал такие габариты.
Вильгельм шел рядом, плечо к плечу, но я чувствовал, как его мышцы скованы под тканью. Его напряжение.
Воздух здесь был наэлектризованным, насыщенным озоном и металлической пылью. Световые индикаторы мигали ритмично. Создавалась атмосфера напряжения, но я пытался не меняться в лице.
А, бля. У меня, наверное, хорошо получается…
Я посмотрел на Вильгельма. Он шел и не выражал ничего, кроме спокойствия. Он смотрел так, как будто видел всё в этом полумраке.
Наконец мы пришли. Когда массивная дверь перед нами раскрылась с шипением пневматики, я понял — сейчас будет интересно.
***
Как только мы вошли, я огляделся.
Комната напоминала стерильный высокотехнологичный бункер - каждый метр пространства был подчинён строгому корпоративному протоколу. Стены из полупрозрачного неонового стекла отражали тусклый свет аварийных ламп, создавая эффект мерцающих голограмм.
Центральную часть помещения занимал массивный стол, который пульсировал разноцветными индикаторами, словно живой организм. Вокруг стола выстроились кибернетические кресла с холодными прикосновениями металлических подлокотников. В углу комнаты тихо гудел роботизированный дворецкий. В воздухе витал металлический привкус, смешанный с ароматом синтетического воздуха, струившегося из скрытых вентиляционных решёток.
Комната поражала контрастом по сравнению с мрачным коридором. За столом восседал человек, который был произведением искусства хирургии и кибернетики.
Я сразу заметил, что правая половина его лица представляла собой трапециевидную металлическую конструкцию с встроенным красным глазом. Этот механический зрачок сканировал меня с нечеловеческой точностью, и мне стало не по себе от ощущения, что меня рассматривают как объект для анализа.
Лысина отливала металлическим блеском, шрам рассекал губу пополам. Он сидел в прочной рабочей куртке, а за его спиной едва заметно шевелились тонкие манипуляторы. Протезы рук лежали на столе с деловитой неподвижностью, но я чувствовал в них скрытую силу.
Корвин ещё раз оторвал взгляд от бумаг, и его искусственная улыбка не коснулась глаз.
— Прошу, господа. Время — деньги, а деньги — сила.
Даже не познакомились, сразу к делу, подлец.
Он жестом указал на кресла по обе стороны от себя. Я так понимаю, он пытается показать, что инициатива в его руках. Нельзя поддаваться этому пауку. Я молча сел напротив. А Вильгельм занял место сбоку, предпочтя позицию наблюдателя. Умно, весь огонь на меня спихнул.
— Реверсивная психология, — хмыкнул Корвин, — всегда срабатывает с эмоциональными типами. — он многозначительно посмотрел в мою сторону.
Говорит колкости и заумные слова в мою сторону..., да он охуел в край!
Горячая волна гнева ударила в виски, но я вцепился костяшками от пальцев в подлокотник кресла, заставляя себя дышать ровно. Судя по информации, это сыграет ему только на руку.
— Рано делать выводы, лысик. Мы толком не познакомились.
— О, но я наблюдаю за вами с момента вашего прибытия.
— Как ты наблюдал, если выбрал вилкой в глаз, а? — ладно, признаю, играем по-крупному.
Его механический глаз сфокусировался на мне:
— Камеры здесь везде. Каждый ваш жест записан и проанализирован.
Я сделал вид, что это меня не удивляет. Навряд ли тут есть соответствующий закон.
— Игра и реальность часто не совпадают. — переведу всё в актерское мастерство.
Корвин усмехнулся — звук получился металлическим, как скрежет шестеренок. Бесит.
Я решил взять инициативу в свои руки.
— Те иррациональные элементы, которых я устранил, привели бы нас только к хаосу.
— Неплохая попытка оправдания. — Корвин повернулся к Вильгельму. — А вы, друг мой, слишком молчаливы для участника переговоров. Особенно для того, кто даёт информацию обо мне бесплатно!
— Я предпочитаю нейтралитет, — сухо ответил Вильгельм.
Я видел, как глаза Корвина сузились — и живой, и механический. Мне нравится это изменение.
— Нейтралитет... — Его голос стал опасно тихим. — Помню, как ты телепортировал нас в Кровавую пустыню, «случайно». Я потом три дня чистил свои модули от песка! И… других субстанций.
Я почувствовал, как Вильгельм напрягся рядом со мной. Скорей все это было заезженная тема, на которую часто давит Корвин. Хотя слово «телепортировал» меня заинтересовала. Нахуя тогда, собственно, мы ехали на машине? Спектакль…
— Прошу, не обижайся, друг мой. Досчитай до десяти, — добавил Корвин с иронией.
Вильгельм дрогнул, его лицо побледнело.
— Не стоит зазнаваться, — процедил он сквозь зубы. — Помни с кем имеешь дело. Это была... разовая ошибка, о которой ты мне уже выел мозги раньше!
— Разовая, — эхом повторил Корвин.
Я понял, что между ними есть какая-то старая история, которая может сыграть мне на руку.
— Время — ресурс невосполнимый, — отрезал Корвин, переходя к делу. Его взгляд обратился ко мне. — Я предлагаю альянс. Луиза, одна местная фанатичка, которая создала и возглавила культ, решила, что она приблизилась к богу, и зазналась!
Он специально на одном дыхании решил пожаловаться мне на жизнь? Я ему не мамка.
— Хорошо, ближе к сути.
— Она держит артефакт, необходимый для моего особого проекта.
Вот оно. Настоящая причина моего приглашения.
— И что я с этого получу?
Корвин откинулся в кресле, его манипуляторы слегка расправились — жест, который должен был впечатлить.
— Проект «Солнце» — это безграничная энергия. Топливо на тысячелетия вперед. Вы пришли из будущего, с моей точки зрения, вы знаете цену ресурсов.
После небольшой паузы, продолжил:
— Я устал пытаться перестроить людей уже давно. Они все равно рушатся, даже когда даю им идеальный порядок…
Его голос стал гипнотическим, но я не собирался поддаваться.
— Представьте техно-утопию, где эмоции заменены стабильностью. Нет страха, нет сожалений, нет боли. Только сектора 1 и 2 — мы будем управлять этим совершенным порядком.
Я так понимаю он уже сделал для себя вывод, что я особо эмоциональный и поведусь на эти фантазии?
Слушал и взвешивал. Авантюра звучала заманчиво, но ставки смертельны. И этот киборг явно не привык делиться.
— Меня больше привлекает абсолютная монархия, — сказал я наконец. — Где я правлю сам, а не бегаю на побегушках у циничного куска железа.
Я видел, как лицо Корвина потемнело, механический глаз вспыхнул красным. Ах, как прекрасно.
Он уже открыл рот для возражения, когда дверь распахнулась.
***
Дверь громко открылась и без промедления за моей спиной послышалась громкая и радостная речь:
— Корвин! Наушники, которые ты сделал, просто великолепны! Звук такой чистый, что...
Голос замолчал, заметив нас.
В то же время я собирался повернуться, но почувствовал что-то новое. Когда я попытался направить и напрячь свои чувства за спину, я конкретно ощутил всё в ярких тонах: темно-серые цвета – окружения, слабые выделения тепла проводов и слепящий белый свет перед дверью.
Возможно, это явление связано с тем, что, по сути, у меня нет органов чувств. Одни кости, даже без кожи…
От этой внезапной фокусировки микроскопа мне стало не по себе.
В комнату влетела фигура, которая казалась ошибкой реальности в этом аду. Женщина с двумя парами белоснежных крыльев излучала тепло и свет — полная противоположность всему, что я видел в этом месте.
Я изучал ее — белая майка, пиджак цвета слоновой кости, с посеребрёнными нарукавниками, бежевые брюки. Красно-розовый шарф обвивал шею множественными петлями. Она выглядела как луч солнца среди наших темных фигур…
Тогда же пред мной начался настоящий спектакль по ролям.
Вильгельм в недоумении вопросительно кинул взгляд на Корвина.
Тот слегка покачал головой в отрицании и выразительно раскрыл глаз.
Вильгельм хмуро сверкнул на Корвина.
Корвин едва заметно закатил глаз.
— Елена, — холодно произнес Корвин, — я не назначал встречи для тебя.
Но ангел уже не слушала. Ее взгляд скользнул по мне и остановился на Вильгельме. Лицо озарилось радостью. Было не сложно догадаться, что эти крылатыши отлично знают друг друга.
Признаю, она заставила меня почувствовать что-то похожее на зависть.
— Виля! — Она бросилась к нему как на крыльях, обняв за шею. — Как давно это было! Я так скучала по твоему прелестному голосу!
Реакция Вильгельма была мгновенной и какой-то болезненной. Он отшатнулся, как от удара.
— Ты должна забыть меня, — резко сказал он, осторожно убирая ее руки. — Или ненавидеть.
Я наблюдал за этой сценой, понимая, что стал свидетелем чего-то очень личного. Елена посмотрела на него с болью в глазах — взглядом того, кто прошел с человеком через ад и не потерял веры.
По крайней мере, в моем понимании…
После долгой паузы она тихо произнесла:
— Девять… Десять! Всё, я прощаю тебя снова, — с какой-то материнской нежностью медленно проговорила она.
— Тогда не было твоей вины, — добавила она мягко. — Так поступил бы каждый… Ну я точно!
Взгляд Вильгельма надо было видеть. Могу описать так: взгляд рядового солдата после войны на могилу матери. Или человек перед смертью, который осознал, насколько жалок.
Вильгельм резко отодвинул стул и вышел из комнаты. Хлопнул дверью как ребенок, но не мне судить.
Я слышал звон опрокинутого предмета — видимо, он задел что-то по дороге к выходу. Неудобно вышло, конечно.
Но главное не это.
— Кто вы? — спросил я, изучая странную посетительницу. — Ангелоподобная леди.
Её взгляд не выражал каких-либо изменений, по-моему…
— Елена. А крылья, это не про ангела, а удобно, — ответила она озорно, протягивая руку. — Приятно познакомиться. Расскажите о себе?
Мне было интересно узнать больше об этой женщине, но Корвин не дал мне такой возможности.
— Пять минут на непредвиденные обстоятельства истекли, — прервал он, поднимаясь. Может их было и больше пяти, но было видно, как ему стало скучно. — Мне пора.
Он повернулся ко мне:
— Я дам Вам время подумать. Стража проводит в жилые кварталы.
Прощание было формальным, но в механическом глазе Корвина я уловил что-то, что могло быть предупреждением.
Дверь хлопнула так же быстро, как и открылась.
***
— Просим за нами, пожалуйста. — процедил один из громил, пытаясь выглядеть человечно.
— Понял, Понял. Не забудьте смазать колени по дороге, а то выглядите слишком болезненно.
Они не оценили и сразу пошли в противоположную сторону от входа.
Я бы, конечно, после такого не доверил им себя вести, но по дороге сюда я изучил план пожарной безопасности и примерно понял куда держим путь. Через пару утомительных минут они замерли у двойных дверей.
— Всего вам доброго.
— Ага, и вам не заржаветь...
Пройдя вперед, я увидел то, чего не ожидал. Эти инженеры опять спиздили все самое лучшее у природы!
Картина была следующая: длинный коридор перпендикулярно входу освещался белыми лампами по всему ходу, а стены были разделены на участки в виде сот на 2 этажа. В каждую соту вела одинарная дверь с номером, а на верхние соты была вертикальная лестница и номер с индексом α.
— О, вы мистер, который пришел с господином Вильгельмом? Вам подготовили номер, держите.
Консьерж протянул мне карточку с ключом, даже не дав что-либо ответить. Ну а мне и не надо было, подумаешь.
Пройдя по коридору, я быстро нашёл свой номер и открыл его ключом.
Войдя в эту квартиру, я не ожидал чего-то стоящего. Но как только огляделся, все эти тревоги, будто кто-то снял их с плеч. То, что преследовало меня раньше, как-то медленно растворилось.
Это была самая обыкновенная комната. Яркий, хоть и не живой, свет проникал через окно прямо на стол у стены. Над ним чуть повыше была небольшая картина какого-то незасеянного поля, видимо, как напоминание... А еще выше полка из дерева, с самыми обыкновенными дверцами. Это выбивалось из того техногенного кошмара за окном, но от этого хуже не было.
Около двери стояла вешалка, куда я повесил свою единственную одежду на мне. Пройдя по ворсистому ковру, я остановился перед пластиковым стулом, сел, и посмотрел в угол. Там стояла кровать от стены до стены, вся белая, но опрятная. Так и манит.
Я подошел к массивному столу с наклейкой мраморного узора. Погладив его костями руки, я почувствовал эту шероховатую текстуру.
На нем стоял чайник и пару блюдец с чайными листиками и молотым кофе. Я нажал на красную кнопку на ручке и послышался нарастающий звук шипения, а потом и бурления.
Смотря в маленькое окошко в чайнике, я видел, как бултыхается кипяток и из носика выходит пар. Как умиротворяет...
Взяв чашку с полки, я насыпал туда две ложки кофе и залил воду. Перемешав в однородное состояние, послышался терпкий запах свежезаваренного кофе.
Хоть у меня и не было функционирующего носа, но я чувствовал каждую деталь этого запаха, наполняющего комнату. Я чувствую себя живым...
Так и оставив нетронутой чашку, я лег на постель. С подогревом, хах. Не укрываясь и не меняя положение, я смотрел в потолок и потерял счёт времени. Только ритмичное тикание часов на стене давало понять о том, что время не остановилось.
Уют — лишь очередная ловушка, но я позволю себе в неё войти. Потому что иначе сойду с ума.
Только сейчас я осознал, что все это время происходило... Это был не сон, а реальность. Новая, неизведанная реальность.
И что же ждет меня дальше?..
Глава 6 - Тем временем
Воздух пах гарью ладана и чем-то сладковато-гнилым. Плотный дым струился по потолку, и красный свет масляных ламп дрожал, словно от ветра, которого здесь быть не могло.
Каменные стены, покрытые запёкшейся кровью и жирными пятнами воска, были завешаны новыми тканями кожаных оттенков с разными вышивками — как будто кто-то пытался успокоить этот кошмар.