- -
- 100%
- +
Потоп
Настроение у нас поднялось. Стало легче дышать, грудная клетка сама поднималась выше, и воздух наполнял ее. Впереди замаячил просвет. Чтобы очутиться в своем отдельном жилье, требовался прыжок. Прыжок из того места, где мы жили. Следовало разогнаться посильнее, чтобы прыгнуть дальше.
(Говоря о том, что тебе не нравится, и даже если очень не нравится, лучше не применять никаких эпитетов, а, напротив, лишить всяких эпитетов, поэтому квартиру, где мы жили, назовем «местом для жилья»).
Мы со Славой обращались вверх со своими мольбами. Для нас эта продажа-покупка казалась сродни прыжку человека на веревке с одного конца пропасти на другой. Сорвется или нет? Выживет или нет?
Маме становилось хуже. Она все реже выходила из комнаты.
— Господи! Нет желания больше жить. Кругом воры и сплошной обман. Господи, забери меня отсюда! — услышал Слава однажды, проходя мимо маминой комнаты.
И нам нужно было поспешать. Если она умрет раньше того, как мы продадим обе комнаты, то нам предстоит вновь встретиться лицом к лицу с родственниками Славы. Придется тягаться с ними за наследство.
Что осуществлять в первую очередь? Продажу или поиск нового жилья?
Риэлтор сказала, что одновременно. Нам ничего не оставалось, как довериться ей и …уповать на милость Бога.
Что случилось потом, выходит за все рамки моего представления о жизни и даже о том, «как бывает».
Вдруг посреди ночи сквозь глубокий сон до меня донесся стук в комнату и крики.
— У нас потоп! Выходите быстрее!
Я растолкала Славу. Он тоже не мог сообразить, что происходит.
Соскочив с постели, натянув на себя, что попало под руку, я открыла дверь комнаты. Слава еще сидел на кровати, пытаясь прийти в себя.
Минор пробежала мимо из ванны с тазиком в руках. На ходу она крикнула:
— Нас топят верхние. Там прорвало батарею.
Глаза постепенно привыкли к свету, и я, включила свет в комнате. От того, что престало моим глазам, я пришла в ужас.
С потолка по стенам лилась вода. Потоком, горячая!
— Мы только что решили продавать комнаты! Какая сейчас продажа! — истерично крикнула я Славе.
Он не стал тратить время на ответ, нужно было спасать вещи и вообще квартиру.
Слава поднимал с пола сумки, стул, коробки с посудой. Я выскочила в коридор. Реветь и рвать волосы на голове, действительно, было некогда. Там вода поднялась по щиколотку. Я схватила таз, ведро, совок и принялась за работу. В другом углу, у своей комнаты черпала воду Минор.
Это какое-то светопреставление!
— Там у них что случилось? — кричала я соседке сквозь шум льющейся воды и бряканья совков по ведрам.
— А кто их знает!
— Вода только в коридоре? — продолжала я расспрашивать.
— Не-ет! У нас в комнате тоже есть. Там парни работают, — откликнулась Минор.
— Не может быть!! Это невозможно!
Собрав воду в коридоре, я открыла дверь в комнату мамы, там горел свет. Она тоже проснулась: Минор успела ее тоже оповестить.
— А-а-а! — поневоле закричала я. — Слава! Скорее сюда!
Слава появился в следующую минуту. У него на лоб полезли глаза.
В комнате пол покрывал толстый ковер. Это был шерстяной ковер советских времен. И он плавал! Под ним находилась вода!
Вдруг из розетки напротив дивана хлынул фонтан.
— Надо срочно выключить свет! И отключить весь свет в квартире!
Слава щелкнул выключателем и выбежал, чтобы вырубить рубильник в общем коридоре. Если замкнет, то за ремонт проводки кто будет платить?!
Я нашла какие-то свечи у себя в шкафу и вернулась, чтобы продолжить убирать воду. Через некоторое время свет снова включили. Вероятно, воду наконец-то перекрыли.
Мы убирали воду часа полтора, не разгибаясь и не прекращая процесс ни на минуту. Все вернулись в свои комнаты. До будильника удалось немного подремать.
Встала с больной головой. Спать хотелось невероятно, но больше всего занимали мысли о последствиях потопа для наших комнат. В сумраке рассвета рассматривать стены не стали, чтобы не расстраиваться перед рабочим днем, да и на электричку надо было бежать. Чай попьем на работе, каждый на своей.
Вечером того же дня Минор рассказала, что случилось. Над нами в комнате прорвало батарею. А жильцы уехали куда-то. Чтобы попасть в закрытую на замок комнату, живущим по соседству пришлось вскрывать замок и ломать дверь. Пока нашли инструмент, пока вскрыли… Кто-то вызвал аварийную службу.
— Батареи вроде бы новые. Не должны прорывать, — выдвинула я предположение.
— Они мерзли, и поэтому сменили радиатор, поставили новый. А он не выдержал напора воды.
— Понятно.
Хорошо, что вода лилась чистая.
Вернувшись после работы, я с опаской открыла дверь. Настроившись лицезреть разводы на обоях, отпавшие куски и, морально подготовившись к последующему ремонту, осмотрела комнату.
— Ничего не понимаю!
Никаких следов ночного происшествия не наблюдалось. Обои, как литые, даже не вспучились, не пузырились. Как так?
У меня отлегло от сердца. «Надо к маме сходить», — подумала я.
В ее комнате также почти ничего не изменилось. Только в одном углу у двери обои отошли от стены. Но это были мелочи.
— Розетки работают? — решилась спросить я маму.
— Не проверяла, — ответила та.
— Ладно, сейчас, что-нибудь воткну.
Я принесла переносную настольную лампу. Включила. Все было нормально!
Не знаю, что это было, наверное, обряд очищения от грязных энергий. Комнаты словно омыл горячий душ, чтобы можно было начать их продажу.
Переезд
Мы начали продажу с нашей комнаты. Появились первые покупатели. Минор и ее сыновья на тот момент отсутствовали. Пришли, глянули, ушли. Вторые покупатели также уловили правильный момент. Они уже надевали обувь, когда вернулись соседи.
— До свидания! — попрощались мы с покупателями.
— До свидания! Созвонимся, если что.
Что делали эти люди у нас, предоставим Минор строить догадки. Маме тоже мы воздерживались рассказывать о визитах посторонних.
Все шито-крыто.
Не поверите, но эти люди купили у нас комнату. И не просто купили, а готовы были подождать, пока мы не продадим вторую комнату и не съедем с квартиры. Срок оговорили формально.
— Невероятно! Боже, спасибо! Это смог сделать только Ты! — восхищалась и благодарила я Всевышнего.
Приступили к продаже второй комнаты.
Через несколько дней Слава увидел объявление на столбе «Купим комнату». Позвонил, покупатели пришли, обговорили сделку.
Маму приходилось кормить уже с ложечки. Сама она не вставала. Я носилась в регпалату и обратно.
И тут возникла заковыка: чтобы иметь право продавать комнаты, нужно было получить согласие всех жильцов! Что означало официально оповестить соседей о продаже и дождаться их ответа.
— Но они тогда узнают, что мы продаем комнаты! — воскликнула я.
— По-другому нельзя, — ответила риэлтор. — Без их согласия документы на регистрацию не примут.
— А если они не ответят, то сколько времени ждать?
— На это дается обычно месяц. Вы посылаете на их адрес телеграмму и ожидаете ответ. Если в течение месяца ответ не приходит, то можно подавать документы на оформление.
— Это долго, — мрачно сказала я.
— Пока займемся поиском квартиры для приобретения, — подбодрила меня риэлтор.
Пришлось написать телеграмму Минор. Мои чувства находились в смятении.
— Слава, твои же узнают, — со щемящим сердцем задала вопрос мужу.
— Они так и так узнают, — констатировал он с нотками обреченности и одновременно готовностью сражаться за свои права.
Вскоре телеграммы были отправлены, оставалось ждать реакции Минор. Я представляла, что она, как минимум, скажет какую-нибудь нелюбезность, ведь потеря чаевых в размере двух-трех тысяч рублей от Антониды Павловны — весьма неприятная неожиданность и вместе с тем посыплются звонки от родственников Славы.
Тут я ошиблась. Эта женщина не подала никакого вида, что получила телеграмму. Ответа не последовало, возможно, она и сама испытала удовлетворение от новости, и ровно через месяц после отправки сообщений мы были готовы произвести три сделки одновременно, включая приобретение жилья.
На поиски квартиры у нас ушло ровно два дня. В первый день мы объехали три адреса. Вид страшных, пахнущих отходами или замшелой старостью, грязных квартир навели на нас мрачность.
На второй день поехали смотреть квартиру, которая стоила немного больше, чем рассчитывали.
Квартира располагалась в желто-кирпичном пятиэтажном доме на третьем этаже. В доме весь коридор и лестничные пролеты были выложены плиткой, полы были чистыми. Вход в продаваемую квартиру и соседнюю с ней был отделен большой массивной дверью с усиленным запором. Если ключ провернуть в замочной скважине четыре раза, то вверх, вниз и в боковину, смыкающуюся с косяком, входили железные штыри.
Осмотрев квартиру, стало понятно, вариант отличный, и лучше не найти! Мы завели разговор о скидке, но представитель продавцов сразу махнула рукой.
Квартиру только что выставили на продажу, и никто о скидках думать не станет. Хоть цена и кусалась, мы все же согласились на нее.
Назначили день сделки. За день до встречи с продавцами звонок от риэлтора:
— Катерина, здравствуйте! Сделка переносится. Продавцы ушли в запой.
— Куда ушли? — переспросила я, не сразу уразумев значения сказанного слова.
— В запой, — повторила риэлтор, внутренне ожидая от нас выражения недовольства.
— Как ушли?! Надолго? Что теперь? — я еще никак не могла взять в толк произошедшее.
— Будем ждать, когда выйдут. Раньше никак не получится.
— Сколько ждать? — я чуть не заплакала от досады.
— Трудно сказать, обычно на неделю уходят.
Мама попросила позвать священника. Хотя в Бога не верила, не верила и в переход в иные миры после смерти, Антонида Павловна решила покаяться.
Мы со Славой понимали, дело идет к концу. Чем могли, помогали ей, покупали продукты, какие она хотела, поддерживали разговорами, но они ей были уже не нужны. Она быстро уставала, и разговор с ней более пятнадцати минут не длился. Очень тяжело смотреть, как с каждым днем человек терял силы и угасал.
Комнаты продали; и теперь ждали, когда собственники квартиры прекратят праздновать продажу своей квартиры. Других причин для запоя перед сделкой не придумаешь.
Это промедление казалось вечным. День шел за днем. Мама могла умереть в любую минуту. Я молилась каждый день за продление ее времени на Земле, Слава тоже.
Без нее доверенность, выписанная на меня, потеряет силу, а вместе с ней и наша надежда на переезд из этого адового места.
В ожидании мы собирали свои вещи, складывали чемоданы, готовили бытовую технику к перевозу. Когда я собирала вещи мамы, то мы с ней словно играли в какую-то игру. Я показывала ее платье или кофту, а она мне отвечала: «Берем с собой», «Поношу еще» или «Не бери, ладно», «Можно выкинуть».
Прошла неделя. Началась вторая. Я поглядывала на свой телефон чуть ли не каждую минуту. Риэлтор не звонила. И только в конце второй недели раздался звонок. Наконец-то!
Мы вышли на сделку. Вместе с тем оформили ипотеку. Стали готовиться к переезду.
Все перевезли. Унесли вниз последние вещи. Осталась только мама. Она лежала на старом раскладном кресле в своей комнате, одетая в плащ и платок.
— Мама, пора, — сказала я.
— Я не поеду! — заявила она.
— Как не поедете? — остолбенела я.
— А так. Вы езжайте, а меня оставьте здесь.
— Но вы же понимаете, что это невозможно.
— Я сказала, не поеду, значит, не поеду! — заупрямилась мама не на шутку.
Внизу ждала машина. Я подошла к Минор, которая до обеда находилась дома.
— Она не едет. Может быть, вы с ней поговорите? — попросила я умоляющим голосом.
Минор вошла в наше положение и зашла к маме. Через долгие десять минут дверь открылась.
— Она готова, — тихо сказала соседка.
— Спасибо! — я от души поблагодарила маленькую женщину. Она сыграла свою роль еще раз. Наверное, тоже переживала.
Слава с одной стороны, я — с другой подхватили Антониду Павловну. Старушка с трудом передвигала ноги. Посадили ее в такси.
Доведя ее до новой квартиры, положили на ее диван. Она легла, закрыла глаза и…с ней что-то случилось. Она то вскрикивала, то шептала что-то, то забывалась неровным сном. На наши вопросы не отвечала. У нее начался бред.
Для ночлега мы со Славой постелили себе на полу на кухне. Вдруг среди ночи послышался крик мамы:
— Катя! Катя! Слава!
— Да? — крикнула я спросонья в ответ.
Встала, подошла.
— Катя! Слава! — мама кричала в бреду, но не откликалась на обращенные к ней слова или вопросы.
Мы вставали по очереди и подходили к ней. Она не узнавала нас и снова звала:
— Катя! Слава!
Через четыре дня, не приходя в сознание ни на минуту, она ушла. Квартиру новую так и не увидела.
Мы вызывали ей доктора, который развел руками в бессилии перед желанием ее души покинуть этот мир.
Тот факт, что мама Славы нам очень помогла, мы осознавали в полной мере и были ей благодарны. Желание ее купить квартиру в Дзержинском районе мы исполнили. Конечно, в какие-то моменты мы могли быть к ней более внимательными, где-то более разговорчивыми, в чем-то более терпеливыми. Но эти возможности уже не вернуть…
Человек ушел, а после себя оставил добрую память, выраженную в материальном благе. В ее вещах мы также обнаружили сто тысяч рублей, собранных с пенсии. Мы похоронили ее с почестями.
Предсмертное признание
Вот так мы приобрели жилье. В новом жилье — новая жизнь. И начиналась она с того, что Слава признался Кате …в смертном грехе мамы.
— Когда умирала мама, она призналась мне в сговоре с моей бывшей женой. Она же не знала тебя и была настроена против. И желая, во что бы то ни стало разлучить нас, с подачи бывшей невестки мама опаивала меня отворотным зельем.
Бумеранг сработал. От автора
Кто обидел Любовь, а она есть самое светлое и чистое в этом мире, будь готов платить по счетам. По идее это относится ко всем поступкам и делам человека. Сказал дурное слово — жди, тебя так же обзовут. Накричал на кого-то — тебя покроют неласковым словом, или же мысленно пошлют в твой адрес недобрый посыл. Не буду уж упоминать о более тяжелых грехопадениях.
В нашей культуре есть прекрасные мудрые поговорки, одна из них гласит: «Не рой другому яму, не то сам в нее попадешь». Ее можно перефразировать следующим образом: «Не делай другому зла, и сам будешь здоров».
Сотворив зло, которое оказалось на грани исполнения, когда младший сын Антониды Павловны чуть не потерял Катю, она сама потеряла здоровье. Закон бумеранга сработал безотказно. Сын-то маме плохого не желал, а, напротив, старался быть ей полезным, так же, как и Катя.
Ее, как и первую невестку, по-человечески понять можно. Перестрадали они. Катя, видя, что человек женат, могла бы и отказаться от отношений. Но девушка находилась в состоянии влюбленности, была уверена, что встретила своего Избранника, которого искала годами, и перед собой видела только его, забыв обо всех и обо всем.
Истина где-то посередине. Попробуйте найти ее…
Избавиться от злости Тяжелый камень злобы… Зачем его таскаем мы с собой? Он с силою ко дну нас клонит И заставляет прозябать на нем. Быть может, выпустить его из рук И не держаться, как за якорь? Так много он приносит мук Душе, к которой он привязан. Снимите якорные цепи, Отриньте тягостный сей груз! Он сокращает время вашей жизни, А вы лелеете его, как будто он Вам сват и кум. И вы таскаете его с таким упорством, Как будто он последний ваш оплот, И без него ни шага не шагнете, А просто улетите прочь. Не к этому ли мы стремимся, Не для того ли рождены, В воздушный шарик чтобы превратиться И вознестись над злобой, свободным от нее?СГУБЛЕННАЯ БЕРЕЗА
Эниология в действии
Земля — очень удивительная планета. На ней возможно все: Добро и зло, и даже магия. Белая и черная магия используется в жизни почти каждого человека, и часто даже неосознанно. Человеку дано право выбирать, но сначала же он познает, что есть зло и что есть Добро.
В жизни всегда происходят вещи, которые доказывают работу Высших Законов, и только слепой их не увидит. В Катиной жизни такие события имели место быть, что свидетельствует о не только работе Высших Законов, но также и о том, что ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ никому и никогда. Это касается применения магии. Хочешь быть жив и невредим, остановись, не колдуй, потому что ты не можешь знать и видеть ВСЕЙ картины того события, к которому ты оказался причастен. За любую магию человек несет ответственность, за любую.
Перехожу к самой сути.
Помня о женщине-маге и спирали, которая она складывала с большой таинственностью, Катя увлеклась чтением материалов одного магического сайта. Там выкладывались интересные и даже полезные вещи, например, о травах и их свойствах, магических, разумеется, а также о старинных русских сакральных традициях, знакомых нашим женщинам от своих бабок. Кроме того, время от времени появлялись статьи о ритуалах, при помощи которых можно наказать обидчика. Некоторые из них заключались всего лишь в правильно сказанной формулировке. За этим сайтом стояла организация, и в нее мог попасть любой, прошедший инициацию.
Катина подруга Роза прошла этот ритуал посвящения. Катя воочию наблюдала, как та изменилась с тех пор. Первое, что бросалось в глаза, — она стала сильнее, в ней появилась уверенность. Второе, дела ее пошли в рост, успешнее стал бизнес, которым она занялась, а именно, открыла свои странички в соцсетях с услугами нумерологии и тарологии, которые она постигала одновременно. Клиенты к ней летели как мотыльки на огонь не столько благодаря инициации, давшая толчок к развитию, сколько благодаря тому, что Роза сама регулярно проводила различные магические действа, которым целенаправленно и осознанно обучалась на сайте.
«…Моя подруга предлагала и мне пойти по ее стопам. Но неожиданно через другую свою знакомую узнала о книге В. Ю. Рогожкина «Эниология», где расписано-прописано, что магией заниматься нельзя, почему нельзя и к чему это приводит, если заниматься.
Интересное положение возникло у меня: с одной стороны идущая в рост знакомая, зовущая последовать за ней, и, с другой стороны, — полная противоположность, раскрытие вреда магических действий. Читая «Эниологию», я соглашалась с автором книги, понимая и принимая ее. Правда, вместе с тем уже успела заразиться вирусом «творить справедливость» при помощи магии от Розы и решила проучить зарвавшегося богача и наслать на него заслуженную кару.
Сгубленная береза
Мы с мужем каждый год запасаемся вениками. Машины у нас нет, зато есть квартира, огородик и банька старенькая, которой пора уже быть давно отремонтированной, но не об этом речь. Чтобы набрать веников, нужно куда-то ехать за город. Мы и ездили несколько лет подряд на электричках. В прошлом году нам повезло, и мы набрали веников, прямо-таки не выходя «из баньки».
Неподалёку от нашего огорода проходят высоковольтные провода. В том году под ними шла плановая вырубка растительности, под которую попадала и береза в большом количестве. Вырубленное за день вырубщики складывали в стопки и вечером вывозили. После работы они отбирали лучшие ветки срубленных берез и вязали веники. Явно не для организации, которая их направила на вырубку.
В какой-то очередной день, идя своей обычной тропой в огород, наткнулись на неубранные ветки березы. Не сказать, что они были очень хорошие, далеко нет, зато на несколько веников могло хватить. Долго не мешкая, мы набрали отрубленные ветки и перенесли их на свой участок, где навязали отличные веники, которыми потом парились всю зиму.
Пришла пора заготавливать веники и в этом году. Мы поехали в окрестности одного из дачных поселков, — каких много вокруг нашего города, — куда обычно ездим в жаркие дни лета. Таксу взяли с собой.
Поскольку дачи находились на берегу реки, мы не преминули сначала накупаться, а выходя с пляжа на проселочную дорогу, увидели: катит большой пикап с прицепом. А в прицепе — срубленные толстые приствольные ветви березы. И закатывается он себе в свой особняк за высоким железным забором с угрожающей надписью на воротах «Моя собака добежит до ворот за полторы секунды, а ты?»
«Ага!» — подумали мы. — «Березу можно найти здесь». Пошли по следу пикапа. Не успели углубиться в пролесок, как нам замаячил свежий сруб березы. Целая береза была срублена под корень!
— Веток что ли ему мало, так надо просто березу изничтожить! Лень ветки ломать, лучше спилить целое дерево, — высказала я свое возмущение.
— Не умеют люди с деревьями обращаться, — констатировал Слава без особых эмоций.
— А если бы им так? Руки-ноги отпилить и бросить, — распалялась я все сильней.
— Тише, тише, Катя. Угомонись. Лучше ветки собирай.
А у меня такое возмущение внутри поднялось против этого вандализма и против всех богатых, прячущих свое богатство за воротами, что решила восстановить справедливость. И не как-нибудь, а самым действенным и, главное, доступным мне способом.
Походив по тому месту, где была спилена ни в чем неповинная береза, мы с мужем обнаружили «останки» некондиционных, видимо, на взгляд рубщика, веток. Мы собрали все веточки до единой, — а это были не просто ветки, а ветви с большим количеством более мелких веточек березы, — и отнесли подальше от глаз, вглубь поляны.
И пока муж обдирал мелкие веточки, которые могли бы сгодиться для вязания веников, я вернулась в торчащему пню спиленной березы. Подойдя к вопиющему о своей гибели дереву, произнесла магические слова, направленные на возврат сотворенного действия богачу-рубщику.
Не стану приводить дословно свою речь, скажу, что она была жаркой, направленной и содержала основную мысль: «вот и тебе бы так, как ты с деревом обошелся».
Сказав речь, ко мне не пришло ощущение, что сделала доброе дело, а, напротив, появилась тяжесть в душе и вокруг головы. Вернувшись к мужу, присоединилась к процессу заготовления веников. Бонька бегала вокруг и радостно исследовала местность. Помимо того рубщика людей более не наблюдалось, — рабочий день все-таки.
— Ты где ходила? — спросил Слава.
— Смотрела, остались ли ветки, — сначала отвлеченно ответила я.
— Не нашла ничего?
— Плохонькие остались, для веников не годятся.
Помолчали.
— Да если честно, магию сотворила. Как так можно с деревьями обходиться? Пожелала рубщику стать честным и любящим природу, — возмутилась я праведным голосом.
— Зачем ты лезешь? Ты же всего не знаешь. Мало ли что у него в жизни. Опасно это.
Слава покачал головой.
Закончив, мы немного еще погуляли и ушли на электричку. Кстати, из «забракованного» рубщиком материала у нас набрался целый мешок веток. Нам не пришлось ломать ветки у берез, — воспользовались уже готовым срезом веток.
Все то время, пока мы ехали назад домой, потом после обеда шли в огород, и даже когда делали веники, меня мучила мысль о том, что же сделала не так, почему в голове тяжесть?