Танец двух половинок

Из слуги в дамки

«…Муж стал совсем невыносим. Он дошел до своего апогея придирок. Что ему не хватало? Слава едва переносил ногу за порог, вернувшись домой после работы, как на повышенных тонах начинал выражать недовольство. То не сделано, сё не доделано, ужин недосолен. Даже если предположить, что по большому счету ему требовалась забота и внимание, то, простите, как ее проявлять, когда на тебя кидаются по поводу и без? Замкнутый круг…»

Я захотела изменить свою рутинную жизнь. Я понимала, что застряла в своем быту и в своих застоявшихся отношениях с мужем. Работа, дом, претензии, придирки, кухня, огород. И все сначала. И до тошноты, до глубокого недовольства собой, до изнемогающего неудовлетворения жизнью.

И вдруг в один момент я осознала, что жизнь проходит впустую, годы моей жизни тратятся на всегда и всем недовольного мужа, подчиняющего меня своими вечными обвинениями. Это так осточертело, что я дала себе право, я РАЗРЕШИЛА СЕБЕ делать то, что хочу, а не то, что скажет муж.

И я пошла на… занятия гимнастикой Славянских чаровниц. И также купила абонемент на аквааэробику. Ранее даже помыслить о таком не смела. И мне так понравилось и то, и другое, что я мчалась на эти занятия со всех ног, вопреки недовольству мужа, который ворчал, что я куда-то уезжаю-исчезаю и ничего дома не делаю.

Сентябрь прошел в беготне, утрясании учебного расписания, а также в знакомстве с новыми студентами, с группами первого курса.

Октябрь пролетел также быстро. Требовалась корректировка рабочих программ, написание таковых для тех специальностей, каких ранее не было в нагрузке и прочая учебная работа помимо ведения уроков.

Наступил ноябрь. Опять сделаю многозначительную паузу.

В моей жизни произошло нечто, что сбило меня с ног, что перевернуло мою жизнь, что ворвалось в мою рутину, и она превратилась в яркое, бесподобное и невероятно веселое и задорное счастье.

Ко мне должна была прийти группа четвертого курса. Ранее ее не было в нагрузке. Эта группа перешла ко мне от другого преподавателя, В. С. Пашковской. Она не справлялась с ними, студенты ее не слушались. Намучившись с ними, коллега передала группу мне. Я отказываться не стала, потому что любила четвертые курсы. Они учились с ноября по март, остальное время у них занимала практика, осенью — учебная, весной — преддипломная, и такие группы добавляли в нагрузку не существенное количество часов. Я не думала, что группа с радиоприборного отделения будет мне в тягость.

Наступил день, когда эта группа пришла на занятие.

Тут требуется рассказать предысторию.

В прошлом году это случилось. Я зашла в учительскую, когда в нее вошла Пашковская и за ней следом студент. Он расположился на стуле напротив Пашковской, и был хорошо виден мне.

— Здравствуйте, — сказал он при виде меня.

— Здравствуй, — ответила я.

В тот момент ощутила внутренний толчок и даже беспокойство своего рода. Ого! Какой студент! Странно, что вообще есть такие студенты… И почему именно Пашковской они достаются. А коллега с нарочито деловым видом, напущенным на себя для большей значимости, учительским тоном спрашивала:

— Какую тему вы хотите взять на реферат? А, может быть, вы вообще выступите с докладом?

— Да, Конечно, могу, Вероник Сергеевна. Мне даже интереснее с докладом выступить, чем написать.

— Отлично! Тогда я вас записываю в докладчики.

Вероника Сергеевна взяла ручку, с тем же самым выражением лица, словно она проделывала работу, требующую всей ее профессиональной компетентности, и, полистав блокнот, стала записывать, проговаривая вслух:

— Тимофей Бондаренко. Все, записала, — сказала преподаватель.

— К какому числу нужно подготовиться?

— Ах, к ХХ-му числу напишите текст выступления и приходите, посмотрим, что у вас получилось.

Назревала очередная научно-практическая конференция учащихся среди всех профессиональных образовательных учреждений, которую проводят ежегодно, и коллега набирала желающих поучаствовать в ней. Я тоже набирала, но пока никто не соглашался. Но среди моих студентов такого, как Тимофей, не встречалось.

Искоса наблюдая за студентом, я чувствовала, что это очень необычный человек, что таким явно место не в колледже, а в институте, как минимум. Старательный, отличник учебы, активно выступающий на студенческих концертах, аккордеонист, страстный чтец стихов. Я его не раз видела на сцене в актовом зале, но в какой именно группе он учился, не интересовалась. Его у меня не было. Тот был единственный раз, когда я его видела так близко, более он мне не встречался, но его образ время от времени всплывал в моей голове.

Высокий, тонкий, с откинутыми назад со лба длинными кудрями черного цвета с одного взгляда он вызывал уважение. Интеллигентное, сосредоточенное на какой-то цели выражение лица, создавало впечатление целеустремленной и развитой личности.

Наступил ноябрь… Группа с радиоприборного отделения вернулась с практики и выходила на учебу с завтрашнего дня.

Прозвенел звонок на урок, и я пошла проводить первое занятие в этой группе. Приготовилась, как обычно готовлюсь к четвертым группам. Познакомиться, кратко поспрашивать о практике, полистать учебник и записать новые слова к первой теме. Вторая часть пары, как правило, посвящалась письменной деятельности, и я планировала прочитать текст общего содержания об их специальности с последующим выписыванием ключевых фраз из него. Прежде чем занимать студентов какой-либо активной деятельностью, к ним нужно присмотреться, понять, что они умеют и чему научены.

Я прошла в кабинет, прошла к своему столу. Прямо передо мной стоял Тимофей Бондаренко.

— Good morning! Sit down please, — сказала я неровным голосом.

— Good morning!

Все сели. Тимофей сидел на первой парте один и внимательно смотрел на меня, ожидая, что будет говорить учитель.

С самого первого мгновения все мое существо вошло в состояние легкого беспокойства. И его вызывала именно его фигура. Я не могла никак настроиться на урок, его глаза постоянно притягивали мои.

Я начала опрос, студенты вяло отвечали, хихикали, подначивали друг друга. Когда очередь дошла до Тимофея, он отвечал правильно строя фразы.

— Вам пять за урок, — сказала я, обращаясь к студенту.

Это получилось автоматически, никто из класса так хорошо не отвечал, как он. Далее я пыталась вести урок по плану. Давалось с трудом. На все вопросы и все озвучиваемые мной задания Тимофей поднимал руку, чтобы ответить. Других рук почти не наблюдалось.

Я едва дождалась окончания пары. Мне нужно было перевести дух. Отдышавшись в учительской, я облегченно подумала:

— Следующая пара только через неделю. Как хорошо!

На следующей неделе я пришла более подготовленная к уроку. Тщательно его спланировала и приготовила интересные задания. Тимофей работал активно и поднимал руку каждый раз.

— Вам пять за урок, — сказала я.

На этот раз с ним рядом сидел Андрей Колобов, который по ходу урока обращался к Тимофею за помощью. Это немного спасало меня. Он также выполнил все задания и получил «отлично».

Еще несколько студентов отвечали, но работали спустя рукава и без большого интереса.

Впоследствии, проведя еще несколько уроков в этой группе, я стала уходить из-за своего стола в середину класса, чтобы не натыкаться на внимательный сосредоточенный взгляд Тимофея. Он явно меня напрягал.

Но его это никак не смущало, он продолжал методично отвечать на все мои вопросы и выполнять все задания. В классе он был старостой. Всегда приходил вовремя, клал журнал мне на стол, а после урока терпеливо дожидался, когда я допишу тему или выставляю оценки и уходил последним.

Так прошло три месяца. В марте предполагалась олимпиада по английскому языку, и участвовать в ней вызвался Тимофей.

— Тимофей, к олимпиаде нужно готовиться. Если хотите, приходите после уроков, начнем заниматься.

— Хорошо, Екатерина Геннадьевна, у нас четыре пары, вы еще будете в колледже? — очень вежливо спросил студент.

— Да, у меня тоже четыре пары, приходите.

Вот с этого все и началось. Тимофей приходил после уроков, и я помогала готовиться к олимпиаде.

Ожидавшая Встречи, я отнеслась к этому случаю со всей страстностью своего женского существа.

Подготовив пособие по подготовке к олимпиадам, я клала его перед Тимофеем и указывала, какие задания необходимо сделать. Задания, вызывавшие трудности, прорешивали вместе, или я сначала объясняла соответствующие правила, а потом ученик выполнял их.

В какой-то момент пришлось подсесть рядом, чтобы удобнее было следить за выполнением заданий. Такая близость его молодого тела, его тонкого существа окатила меня с головой. Кажется, я схожу с ума…»

После очередной консультации, собирая свои вещи в сумку, я как бы невзначай спросила:

— Тимофей, как у вас с девочками?

Возникла небольшая пауза. Я поспешила ее заполнить:

— Я имею в виду, дружишь с кем-нибудь, например, из колледжа? На вас многие обращают внимание. Когда все участники олимпиады сидели в классе — они собирались для информирования о деталях олимпиады, об условиях и требованиях и для оформления в регистрационных листках — я наблюдала, как с тобой заигрывала одна студентка, умная и подобная ему активистка.

— Мне нравится общаться, — слегка смущаясь, сказал Тимофей. — Но пока особенно мне нравится одна девушка, но она не из Перми. Мы с ней переписываемся через emailи смс сообщения.

— Откуда она?

— Из Новосибирска.

— Понятно. Вы виделись?

— Еще нет. Она зовет меня к себе в майские праздники.

— … и вы собираетесь поехать к ней? — вопрос дался мне с трудом.

— Да, хотелось бы, а то два года почти переписываемся, а не виделись. Ладно, до свидания Катерина Геннадьевна.

— До свидания, — почти мрачным голосом произнесла я…»

Катю всецело тянуло к нему, и эта тяга возрастала с каждой новой консультацией. И никакие доводы, никакие увещевания самой себя, не работали. В ней снова, как тогда в Анапе, зажегся факел под названием «Долгожданная встреча со своим Суженым», и этот факел перекрывал и голос разума, и совести, и семейных устоев.

Кате нужна была эта встреча как воздух, как то, ради чего она родилась на Земле, ради чего преодолевала разные трудности, ради чего терпела квазимодный характер своего Славы. Поток свежего воздуха и благословенной радости трепыхался, запертый за запретами и установками, принятыми в обществе, которые были готовы рухнуть в любой момент в сознании женщины.

Но помня урок, полученный в общении с Сергеем, она изо всех сил держала дистанцию, постоянно напоминая себе о том, что между ними пятнадцать лет разницы. При этом она четко осознавала, что если совершить ошибку как когда-то с Сергеем, она навсегда — именно навсегда —потеряет шанс Встречи. Это — самый последний шанс, и это тот самый человек, с которым должна была произойти Встреча всей жизни.

Важный момент

Прошла олимпиада, Тимофей справился с ней неплохо, заняв третье место среди других участников.

Встречи-консультации вне уроков закончились, а мне хотелось продолжения. Этот мальчик притягивал своим внутренним магнитом, и я уже ни о чем не могла думать, а только об очередной встрече с ним.

— Тимофей, предлагаю вам попить чай в учительской, обсудить прошедшую олимпиаду и просто поговорить. Вы скоро уйдете на практику, и мне интересно узнать, какие у вас планы на будущее.

Поскольку Тимофей по своей природе был очень вежлив и воспитан, то на мою просьбу отреагировал с пониманием:

— Хорошо, Екатерина Геннадьевна, приду. Правда, смогу только в следующий четверг.

— Так долго, — невольно вырвалось у меня. Но тут же осадила себя и поправилась. — Конечно, как удобнее.

Мое восклицание мимо Тимофея не прошло.

— Мне дипломный проект писать надо, да и хочу куда-нибудь на подработку устроиться, хотя бы на пару часов в день или через день.

— Понятно, да можно и не объяснять было, — резюмировала я в ответ.

Мы попрощались. Назначенного четверга я ждала, как ребенок ждет обещанной прогулки с мамой в парк аттракционов. Считала каждый день и предвосхищала встречу.

«О чем с ним поговорить, чтобы задержать подольше? Что может вызвать у него интерес? Чем его завлечь?» — размышляла я. И в моей голове вспыхнула мысль ярким пламенем: «Я расскажу Тимофею о своем увлечении…»

Уже в течение нескольких лет Катиным увлечением было ставить кукольные спектакли и показывать их детям. Обычно она договаривалась с детскими садами и приходила к ним накануне праздников. Работала Катя в паре с девочкой Лидой. Но она год назад уехала из города, выйдя замуж за мужчину родом из Тулы. Спектакли заморозились, а одной не хотелось этим заниматься. Катя сожалела о своих куколках, пылившихся, кстати говоря, в ее кабинете и лежавших без дела.

В кабинете стоял самодельный шкаф во всю стену до потолка. У него были внизу отделы, неудобно открывающиеся узкие, но глубокие ящики. Они были приспособлены под реквизит, прикрытые сверху рулонами ватмана и другими ненужными вещами. С Лидой они репетировали в классе, отсюда уходили на заказы и приходили сюда же.

Вибрации из пространства

«…Следует рассказать, что в последнее время меня мучили странные ощущения. Попробую описать. На мое существо, правильнее сказать, организм, шло воздействие каких-то вибраций. До ломоты, до болей, но …приятных и необъяснимых. Я не понимала, что является их причиной. Кто-то испускал эти вибрации, или они шли от кого-то в мою сторону. Мысленно перебирала разных людей, чтобы идентифицировать их.

— Кто же это? Может быть, муж?

Настроившись и прислушиваясь к ответу внутри, понимала, что не от него шли токи. Почему от него могли исходить они? Потому что я снова перенесла свое женское внимание с него на другого. И любой человек это смог бы уловить. И, чтобы вернуть внимание и интерес жены к себе муж снова стал стараться проявлять джентельменские приемы. Да, смешно. Именно так. Опять повторение пройденного. Он стал более мягким, стал задавать вопросы, которые ранее не задавал.

— Как дела на работе? Что у вас там новенького?

Что отвечать, если это временный интерес, вспыхнувший на основе моего очевидного охлаждения и погружения в свои мысли.

— Почему это тебе вдруг заинтересовало? — напрямую спросила я.

— Давно ты ничего не рассказывала. Вот и хотелось бы узнать.

— А ты, собственно, давно и не спрашивал.

Было очевидно, что это всего лишь предлог притянуть к себе внимание. Вдруг вспыхнувшее любопытство мужа к моей работе только раздражало. Оно отвлекало и мешало воспринимать токи! Откуда они ко мне приходили?

— А вдруг Сергей? — с резко воскресшим чувством вопрошала я себя. — Так тоже вроде бы нет. Иначе он бы позвонил или написал. Нет, не он…

Так продолжалось уже более недели. Непривычная ломота появлялась на уровне либо четвертой, либо пятой чакры, похожая на то, как если бы в этом месте раскручивали колесо или шестеренку. Это приковывало внимание и не давало сосредоточиться на чем-то другом. Часть студентов уже ушли на практику, и, учитывая то, что у меня в рабочей нагрузке большей частью стояли четвертые и третьи курсы, то на поверку оказывалось, что количество рабочих часов в неделю сократилось на более, чем треть. Самый нагруженный период года завершился, и я ходила на работу уже в более расслабленном состоянии. Это и давало возможность слушать себя и испытывать те или иные чувства в более выраженном виде.

Наступил четверг. С момента назначения этой встречи прошло более недели. Я сидела в учительской. Накануне сходила на маникюр, а также запаслась сладостями к чаю.

В моем корпусе стояла тишина, студенты уже все разошлись по домам, брякали только стулья, опрокидываемые на парты, и стучала швабра о пол, который убирала техничка в соседних кабинетах.

Стояла теплая погода, и хотелось свежего воздуха. Я открыла дверь в учительскую наполовину. Сидела и слушала токи, пронзающие меня в области груди. Они становились все сильнее. Что-либо делать не представлялось возможным. Они напирали на грудь, распространялись по плечам, и снова ударяли. Это было невероятным! Что-то невидимое глазу, но ощутимое производило воздействие на меня. Я откинулась на спинку своего стула и, прикрыв глаза, внимала им. Стараясь глубже дышать, отдалась на восприятие неведомой силы, мягкой и настойчивой.

Послышались шаги в коридоре. Токи усилились. Шестеренка в груди закрутилась сильнее. Еще, еще, еще быстрее… Тимофей показался в дверях.

Зашел. Токи идентифицировались. Это был он. Токи исходили от него!

— Здравствуйте! — приятным баритоном сказал студент.

Не может быть!! Я чуть не вскричала от сделанного открытия. Так значит, это — ОН. О! Я почти застонала, но постаралась взять себя в руки.

— Здравствуй! Проходи! Сейчас налью чай.

Разговор в учительской

Наш разговор мало походил на разговор учителя и ученика. Сначала вспомнили олимпиаду, потом торжественное награждение.

— Тимофей, а ты кем хочешь стать? Ой, извините, — оборвала я себя. — Называю вас на «ты».

— Да и давно пора, — усмехнулся Тимофей.

— Летчиком всегда мечтал. Получу диплом и поеду в Ульяновское училище. Ну, или просто подам документы туда он-лайн.

— Да, сейчас можно и не ездить, а посылать скрины документов.

— Мне пора, Екатерина Геннадьевна. Хорошо поговорили, до свидания.

— Да-да, Тимофей, немного есть еще время? Я хотела рассказать о том, чем увлекаюсь и чему посвящаю свое свободное время.

— Очень интересно. Но, наверное, давайте в другой раз. Мне идти надо.

— Хорошо. Тогда приходите, когда сможете.

— Да, приду. Может быть, через недельку.

— До свидания.

— До свидания, Екатерина Геннадьевна.

Когда Тимофей удалился, я не могла долго прийти в себя. Сердце еще стучало сильнее обычного, немного успокаиваясь. Мысли пролетали в голове с большой скоростью.

«Как так?! Да что это в самом деле? Не схожу ли я с ума? Ему семнадцать лет всего, а мне уже скоро тридцать четыре будет», — возмущалась одна часть меня.

«Никогда не было в моей жизни, чтобы так сильно чувствовать другого человека. Токи шли от него. Они меня вымучили, изнурили. И что дальше? Теперь я от него не отстану», — защищала себя другая часть. — «Такой приятный молодой человек. И, главное, такой магнит, от него невозможно оторваться».

Я собралась и ушла домой.

Можно и не говорить о том, что всю последующую неделю я только о нем и думала, только и мечтала снова его увидеть.

Наступил четверг. Я прихорошилась, приоделась, гуще накрасила ресницы. Переусердствовать никак нельзя было, чтобы не подумал, что как будто специально для него так стараюсь. Не хотелось спугнуть!!

Сердце учащенно колотилось в груди. Тимофей пришел без опозданий. Красивый, высокий, худоват, правда.

Мы поздоровались.

— Тебе налить чаю? — спросила я как бы невзначай.

— Не откажусь.

Я выложила рулетики с курагой, заварное пирожное на тарелочку. Наполнила кипятком чашку с вылепленной на ней фигурой дракона оранжевого цвета.

— Вкусно выглядит, — сказал Тимофей.

— Да, как же без выпечки, чай пьем почти каждую перемену.

— Вы хотели рассказать о своем увлечении.

— Да, если интересно.

— Конечно! Так чем вы занимаетесь в свободное время?

— Несколько лет я показывала кукольные спектакли в детских садах, — начала я.

— Правда? Не подумал бы никогда!

— Сейчас не показываю больше.

— А что случилось?

— Девочка, с которой мы несколько лет ходили по садам, вышла замуж в другой город. Я осталась без партнерши. Попробовала одна показывать, не пошло. И сумки тяжело таскать, и настроение не то уже. Одной и репетировать скучно.