- -
- 100%
- +
— Понятно. А вы не искали другую партнершу?
— Искала недолго. Но все оказывались неподходящими или им самим эта деятельность не подошла по разным причинам. Я помню, как искала первую партнершу.
— Как ее зовут?
— Лидочка Крамцова.
— Интересное имя, — с улыбкой сказал Тимофей.
Он слушал внимательно и попивал чай из чашечки.
— Ты добавляй чаю, сахар накладывай, — подбадривала я его.
— Спасибо.
— Так вот. Дала я объявление в местной газете… Тогда еще соцсетей не было и всяких личных страниц, — поспешила я добавить, чтобы опередить возможный вопрос. — Приходили разные люди, девушки и парни. Остались несколько. Попробовала с одной, но некоторое время спустя она отказалась помогать мне. Попробовала с другой, она вскоре забеременела.
— А остальные что?
— Люди в основном за доходом пришли, а тут деньги то небольшие. Интерес нужен, желание с детьми работать, репетировать, готовить сказочку.
— А вы знаете, мне даже интересно стало. А можете показать свои куклы? — зажегся вдруг Тимофей.
— Вы серьезно? — почему-то снова перешла на «вы». Хотя мы договаривались, что с ним буду на «ты». Он мне сказал как-то на консультации об этом: «Вы со мной занимаетесь, время посвящаете, и еще на „вы“ говорите. Мне будет лучше, если на „ты“».
— Хоорошоо, — немного растягивая гласные, сказала я. — Пошли тогда в кабинет. Игрушки у меня там.
Мы прошли в кабинет. Я достала из пары ящиков свои куклы, разложила на столе.
— Ух ты! Какие милые! — восхитился Тимофей. — Можно? — спросил он, показывая на них.
— Конечно, потрогай, посмотри.
— Таких не найти в магазине.
— Верно. Я не покупаю в больших магазинах. Иду в маленькие магазинчики или отделы, где и ищу кукол. А также заказываю мастерам.
— Я бы …пожалуй, попробовал показать сказку. Как вы думаете, Екатерина Геннадьевна, у меня получится?
Я пристально взглянула на собеседника и с некоторой долей недоверия в голосе ответила:
— Получится. А вообще надо попробовать.
— А какую сказку начнем репетировать? Чья она?
— Я показываю спектакли, поставленные только на свои сказки.
— Вы сказки пишите сами? — удивился в который раз Тимофей.
— Да. По чужим сказкам не хочется спектакли ставить. Тут ведь главное — интерес. К своей сказке и игрушки интересно подбирать, и реквизит делать, ну, и детям показывать.
— И как называется Ваша сказка?
— Она называется «Как Настенька к бабушке ходила». Такая деревенская сказочка о девочке, которая решила отнести пирожки бабушке, а бабушка живет в другой деревне. По дороге с девочкой происходят разные приключения. Она учится быть щедрой, и мир ей отвечает тем же.
— Вы меня сегодня очень удивили, Екатерина Геннадьевна.
— Вот и хорошо, — улыбнулась я. — Буду рада встрече. Когда будем репетировать?
Я предложила встретиться в понедельник, чтоб не откладывать надолго.
— Екатерина Геннадьевна, мне надо уехать на неделю, — замялся Тимофей.
— А… куда вы едете?
— В Новосибирск, я уже говорил вам.
— И как тогда насчет репетиции? — глухим голосом отозвалась я.
— Когда приеду, я к вам зайду и договоримся. Мне интересно попробовать сказку показать.
— Хорошо. Ну, тогда счастливого пути!
— Спасибо, Екатерина Геннадьевна!
Мы распрощались и обменялись телефонами, чтобы по возвращению Тимофея из поездки встретиться.
Почему я люблю Правда, суть моей любви к нему в чем? Легко и разумно объясняется все. Но прежде задам я все же глупый вопрос. Зачем это случилось со мной?.. Никогда раньше в жизни моей не случалось такого. Не довелось мне узнать таких отношений, Я никогда не знала такого обращения с собой, С каким он обращается с теми, кто рядом. И от этого щемящее чувство в душе возникает моей. Мне больно. Больно реально. Я плачу. Но я понимаю, что когда-то и я была молодой. Тогда я любила, как умела, как хотела, Как понимала, что такое любовь. Но таких отношений я не встречала, Не дано было по карме моей. И теперь словно в зеркале Я наблюдаю их очень близко, Но прикоснуться к ним не могу. И неизвестно, что хуже: Либо не иметь их совсем, либо просто смотреть, Понимая, не для тебя они, дорогая. Ничего, спокойно это переживу. Но никак не пойму, зачем же так тесно с ним я общаюсь? Чтобы все ж лицезреть красавца, которым восхищаюсь? Чтобы немного и мне тех отношений перепадало? Возможно, и то и другое было в самом начале. Но истина, однако, посередине. Я слышу его чистоту и вижу его устремления кверху. К полету стремится душа, к красоте и любви. С душою контакт помочь ему хотела б я обрести. А после, я, пожалуй, уйду… И он тоже уедет. И от этого еще только горше. А, может, так лучше. Я не жду утешений, не жду обещаний. Я знаю, что в жизни все имеет начало И окончание. Кроме настоящей любви. Любви к миру, к тем, кто вокруг. Возможно, в чем-то я ошибаюсь, Возможно, напрасно грущу. Но я понимаю, что только самые высокие Качества личности и души Смогут помочь все одолеть. Ради них каждый на свете живет, Чтобы уметь только их проявлять. Все остальное не имеет большого значения. Я погрущу, потом помолчу. И заново дальше по жизни пойду.Девушка Тимофея. Сон
Когда он ушел, мне стало очень грустно. Грустно и …хоть волком вой. Что я могла поделать? Он молодой, красивый, а я — почти сорокалетняя преподавательница в очках, показывающая сказки. Но внутри у меня стал подниматься такой протест, что я сказала себе: «Буду бороться за него».
И каждый день в свою ежедневную молитву я добавляла фразу о Тимофее.
— Боженька, если Тебе угодно, сделай так, чтобы он вернулся ко мне, и отведи эту девушку в Новосибирске от него. Я всю жизнь свою ждала встречу с ним, а эта девушка пусть найдет другого.
После трех дней страстной молитвы мне приснился сон.
Я стояла на обочине хорошо асфальтированной дороги, вероятно, трассы. На ней была нанесена белая прерывистая линия посередине (в терминах правил дорожного движения «Обгон разрешен») и, немного извиваясь змейкой, она шла вниз и где-то внизу сворачивала направо.
Мимо меня проплывала (не шла, а именно проплывала, лежа на спине) Вита. За ней плыл Тимофей. Вдруг, достигнув меня, он оказался рядом со мной. А Вита поплыла дальше. Она оглянулась и прокричала:
— Тимофей, ты куда?
— Плыви дальше одна, нам не по пути.
— Как же так?
Вита не могла остановить свое движение, хотя и делала попытки. Дорога несла ее вперед.
А Тимофей повернулся ко мне и сказал:
— Я тебя люблю.
Сказал четко и громко. Сон закончился. Проснувшись, я вспомнила видение и …успокоилась.
Любовь к тебе Господь вложил в мое сердце такую любовь, Что сначала я словно с обрыва нырнула вниз головой. Вынырнув вверх, оказалось, я все же тону, И поняла, что пора взлетать в вышину. Отчаянно, мощно руками гребя, Я, наконец, от воды оторваться смогла. А тут-то и трудность. Чем выше идешь, Тем более безусловной моя становилась любовь. Я просьбу тебе пыталась сказать, Но Любовь ее принимала с грустью в глазах. И я усмиряла желанья свои, Чтоб Она парила легко в вышине. Я дома три дня лежала плашмя, Интереса не зная к тому, что окружало меня. Чтоб оторваться от земли-от воды, Пришлось создавать притяженья разрыв… Друзьям твоим не хочу больше делать учет. Перед Высшим Законом несу за то я ответ. Можешь влюбляться в того, к кому подведет. На дороге твоей меня больше нет… В этом нет грусти, (но в душе она ЕСТЬ). И хотя это я подсказала, где живет наш Господь, Все ж я за тобою иду, а не ты за мной, вслед. «Вот как бывает», — спел бы известный поэт. Удивительно, но именно так иногда… наступает… Рассвет.Первоначало сближения
Тимофей написал в смс «Здравствуйте. Я приехал. Когда можно прийти?»
Я ответила: «Здравствуй, очень рада. Напиши мне в ВК, я вышлю текст сказки». Потом подумала и послала вторую смс: «Готов репетировать?»
В ответном смс стояло: «Да». Мы договорились о встрече в короткой переписке.
В назначенное время Тимофей пришел в учительскую. Традиционный чай ждал его.
— Как ты съездил? Понравилась девушка? — спросила я с замиранием сердца.
— Вы знаете, Екатерина Геннадьевна, в целом я хорошо съездил, посмотрел Сибирь, погулял по городу, где я никогда не был.
— Как-то невесело ты это говоришь. Девушка понравилась? — повторила я свой вопрос.
— Сначала все шло хорошо. Я приехал, уже темно было. Вита меня встретила, мы уехали на квартиру, которую она сняла для меня. Там она оставила меня и сказала, чтобы я отдыхал, а она заедет завтра.
— Какая молодец!
Тимофей взглянул на меня и продолжил:
— На следующий день мы пошли гулять по городу. И со мной происходили очень странные вещи. Тимофей опять на меня посмотрел.
— Какие вещи?
— Я все время попадал в какую-то паутину.
— Откуда она бралась?
— Прямо на улице, когда мы шли по тротуару или по дороге вдруг мое лицо попадало в паутину. Ей даже закрепиться негде было. Ни дерева поблизости, ни строения. И так повторялось несколько раз!!
— Удивительно, правда, — подтвердила я.
Но в душе удивлялась совсем другому, тому, как Бог показывал Тимофею, что та далекая Вита совсем не подходит ему, что она для него сторонний, случайный человек, с которым он вел переписку. Так бывает в молодости.
Тут мне следует признаться, что я не только поминала Тимофея в молитве. В течение дня несколько раз с сильной страстью я обращалась за помощью к своим предкам и просила все расставить по своим местам: «Дорогие мои пращуры, если эта Вита не должна быть с Тимофеем по судьбе, то пусть как можно быстрее прекратятся их отношения, и Бог отведет ее от него».
Тимофей замолчал.
— А что дальше? — подбодрила я его вопросом.
— А дальше все покатилось куда-то. Неожиданно Вита изменила ко мне свое отношение. Вдруг стала грубой и …вообще оставила меня одного в квартире. Сказала мне: «Уезжай». А как уезжать, если у меня билет куплен на обратную дорогу только через три дня. Я извинялся перед ней, хотя не знал, что не так.
— Возможно, ты ей не понравился, — решилась предположить я.
— Но мы же переписывались довольно долго, целый год. Я ей деньги не раз высылал — она просила, — на больную кошку. Она носила ее ветеринару, а это очень дорого.
Я видела, парень расстроен и опечален. И главное, он не понимал, что сделал такого, за что его отправили домой…
Видимо, девушка ждала решительных действий от Тимофея. Она же сняла квартиру. А он… приехал присмотреться, познакомиться, и в его планы не входило сближаться с ней физически.
Катя, несомненно, вознесла благодарность Всевышнему за такой ход событий. И она не решилась рассказать о своем сне.
Творческие встречи
После чая мы прошли в кабинет.
— А что за сказка? Чья она?
— Я показываю спектакли, поставленные только на свои сказки.
— Вы сказки пишите сами? — удивился в который раз Тимофей.
— Да. По чужим сказкам не хочется спектакли ставить. Тут ведь главное — интерес. К своей сказке и игрушки интересно подбирать, и реквизит делать, ну, и детям показывать.
— И как называется Ваша сказка?
— Она называется «Как Настенька к бабушке ходила». Такая деревенская сказочка о девочке, которая решила отнести пирожки бабушке, а бабушка живет в другой деревне. По дороге с девочкой происходят разные приключения. Она учится быть щедрой, и мир ей отвечает тем же.
— Вы меня сегодня очень удивили, Екатерина Геннадьевна.
— Вот и хорошо, — улыбнулась я.— Буду рада встрече. Когда будем репетировать?
— А давайте завтра, если можете.
— Завтра пятница… Первая репетиция будем ознакомительной, — стала я рассуждать вслух. — Приходите.
Так и началось наше творческое общение. Тимофей приходил после уроков. Мы раскладывали куклы, реквизит. Репетировали, смеялись, шутили.
Пили чай после и разговаривали. Затем я шла на электричку, а Тимофей провожал меня. Мы все больше сближались…
И как мне хотелось к нему прикоснуться, хоть рукой его погладить, голову прижать к себе. А губы, так манили губы… Поцеловать разок бы… Но знала, это покарается жестоко (последствиями могут оказаться наши отношения сломанными и разрушенными) и …крепилась, изнывая, к нему не прикасалась, только мысленно, эфирными руками касалась его рук, лица, волос. Тактильные ощущения порой спасительными бывают. В них нуждается дитя и каждое живое существо.
Глава 2. ПОГРУЖЕНИЕ
Признание на коленях
Я потеряла голову и одномоментно превратилась из подчиняющейся, все терпящей слуги в изящную, порхающую красивую и даже прелестную бабочку! Я влюбилась. И не просто влюбилась, я встретила свою настоящую Любовь, свое Пламя или, по меньшей мере, родственную душу. И эта душа воплотилась в таком веселом и милом существе, что все мое уныние исчезло в один миг. Только одно его лицо приводило меня в состояние радости и безмятежности. Весь его образ вызывал чувство безоговорочного принятия и эстетического наслаждения. Его веселые вихры, взлетавшие при малейшем движении головы, затрагивали во мне очень давнее воспоминание, относившееся к отпечаткам далекого прошлого, прошлого, уходящего в века. Вся косматая шевелюра моего нового знакомого, окружавшая ореолом его лицо, отзывалось щемящим чувством давнего знакомства и родственностью друг друга.
Как такое возможно Никогда бы не подумала, что может так случиться. Наверно, я это напросила… Это легкое помешательство. Душа взлетает куда-то, где она никогда не бывала. Наверное, об этом я когда-то мечтала… Моя любовь превратилась в птицу. В птицу певчую, в птицу горнюю. Ничего не хочу я взамен, никаких условий не ставлю. Мне бы знать, что он есть, и миру несет свое чистое сердце, Пусть стихи его громко звучат, пусть его слышит Вселенная. Я не предполагала, что это возможно. И не представляла, что на такое способна. Так любить, как сейчас… как его я люблю. Боюсь в пространство запускать свои мысли. Прошу Бога разрешить мне такую любовь, Она непорочна, и тихой льется рекой. От такой любви рождаются счастливые дети. Прошу мужа меня простить, мое сердце Уже не бьется с ним сейчас в унисон. Но он сам допустил такой мой уход, Когда дал моей любви к нему отворот-поворот… Но вернемся. Можно ли так любить? — Встречаться в учительской тайно. Пить чай в кафе за углом. В кино народ вводить в заблуждение, Как ни смотри, но на сына и маму мы не очень похожи. А на влюбленных — непозволительно по нашим годам. Если приглядеться, то мы — невероятная все-таки пара. И чем дальше я его знаю, тем выше взлетаю, Тем больше ценю любое мгновенье, когда он со мной рядом. Его взгляд мне кажется даром, звучание его голоса — музыкой с звезд. Бог, я знаю, не наказывает за любовь. Любовь — это есть то, чем мы должны жить, Во что должны верить и превыше всего Что должны беречь и ценить. Она очень сильная и очень ранимая. Любовь — это путь в Небеса, откуда ее тянется нить.Мы писали смс по вечерам, длинные, красивые, отправляли письма по почте, отвечали на них. Оба понимали, что нашли друг друга, но не знали, как быть дальше, одновременно осознавая, что друг без друга нам не жить.
Мы проговорили об этом на одном из чаепитий в учительской. И как только мы закончили, я, метнувшись со стула, встала перед ним на колени, обняв его ноги.
— Прости, прости, прости, — зарыдала я.
Он съехал со стула и, в свою очередь, также встал на колени.
— Ты прости. Я виноват.
Нам вспомнилось, что однажды в каком-то воплощении мы расстались из-за гордыни и предвзятости, не сумев сохранить свою семью. Впоследствии очень долго, не одну жизнь искали встречи друг с другом.
— Прости, — твердила я, кладя голову на свои руки, лежавшие на его коленях. Я должна была непременно услышать в ответ прощение.
— Я прощаю, — сказал мягко он. — И ты меня прости.
— Конечно, прощаю. Главное, наконец-то я тебя встретила…
Как я воспринимаю тебя на самом деле
Никогда бы не подумала, что такое возможно в моей жизни.
Влюбиться… Влюбиться, будучи замужем. Влюбиться в совсем юного парнишку. Что это?
Вы думаете, я знаю? Нет. Я не знаю. Я не только не знаю, я просто порой ловлю себя на мысли, что существую в иной реальности, в реальности сюрреализма. Как я оказалась в этой реальности? Я так хотела сама.
В этой реальности возможно всё. В ней можно любить кого угодно в каком угодно возрасте. Это состояние близко легкому сумасшествию. Но оно чудесно! Оно настолько восхитительно, что невозможно выйти из него, невозможно сказать себе «нет!».
Мир чувств такой богатый на все мыслимые и немыслимые проявления чувств. Сюрреализм волен развиваться в любую сторону без ограничения. Хотя, следует оговориться, в любую светлую сторону. Я стараюсь дарить ему только самые светлые чувства. Если мои чувства вдруг на мгновение допускают крен, я ощущаю, как словно мне в лицо брызжут холодной водой, чтобы я остановилась и убрала крен.
Вот одна из картин моего сюрреалистического мира чувств, в котором я пребываю.
Он стоит передо мной. От него исходит теплота. Это тепло его тела и всего его существа. Он стоит передо мной так, как если бы молодой оленёнок подошел к Человеку-охотнику, протянувшему ему на руке какое-то яство. Человек может в любой миг нанести смертельный удар по животному. Но он не сделает этого. Уже не сделает этого. Он не сможет сделать это ни при каких условиях в мире. При виде благородного животного у Человека внутри что-то ёкнуло. Он услышал чистейшие энергии доверия, исходящие от оленёнка. Он залюбовался этим доверчивым животным, и даже затаил дыхание от той красоты, которая сейчас стоит перед ним.
— Это невозможно, — прошептал Человек. — Я никогда не видел ничего подобного.
Человек присел на колени перед животным. Теперь он, охотник, был в плену у лесного красавца, а не наоборот. Он-то думал:
— А-га, сумел выманить оленя из тайги.
Он гордился собой, когда увидел олененка, выступающего из леса и бегущего к нему. Но всё изменилось. И теперь он, великий охотник, готов сделать для этого невинного существа все, что тому будет необходимо.
Охотник не знал, что с ним произошло. Но одно он понимал с большой ясностью: он больше не охотник. В один миг Человек стал другим. Желание убивать животных у него пропало навсегда. Отразившись в бездонных глазах мирного животного, оно растворилось в них безвозвратно. Человек не мог понять, как он вообще был способен на это…
Бывший охотник стоял и оглядывался по сторонам. Что это? Где он так долго пропадал? В каких тенетах ума пребывал он столь долгое время?
И в сердце у Человека случилось что-то невообразимое. Оно сжалось от боли, от боли за себя, за неверные мысли, которым он отдавался во власть. Человеку стало стыдно от того, что идеалы, которым он служил столь верно и безукоризненно, в одно мгновение превратились в прах.
— Ты не представляешь, как многое я хочу тебе рассказать о своей глупой жизни, — обратился бывший охотник к олененку. — Ты должен меня выслушать. Иначе я не смогу дальше жить.
В это время оленёнок щипал траву под ногами у охотника. При звуке голоса оленёнок поднял голову, подошел ближе к Человеку и положил свою мордочку к нему на колени. Он был готов слушать…
*** Бог, как Ты мог создать такого, как он? Его не любить разве можно?.. Его поля — сладчайший нектар, Его улыбка Очарованья милей. Он и не мальчик совсем, он высокий Тюльпан. Но сорвать его я не смею… «Я люблю тебя, я очень люблю», — Услышала вдруг я под луной. Умиротворение в мое сердце сошло, о Боже! Я ж у Бога прощения молю за эту любовь, И еще больше молю разрешения. Вот уж год как прошел…Обмен «сердцами»
Время шло, и я понимала, что нужно было определяться, либо мы сближаемся и становимся парой, либо расходимся. В течение года я не заводила разговоры на эту тему, не желая как-либо, с одной стороны, ускорять процесс созревания наших отношений, не желая воздействовать на человека, с другой стороны, помня предыдущий урок, что любой намек на сближение может привести к разлому и разрыву.
В случае с Тимофеем, мальчику, воспитанному в понятиях высокой чести и достоинства во всех смыслах, малейшее навязывание интима может сработать как сигнал, который отпугнет его от меня бесповоротно.
Мой муж, находившийся дома по болезни, конечно, чувствовал мое охлаждение и даже противление не только каким-либо ласкам, но и даже простому обниманию.
Но он, сосредоточенный более на выздоровлении, объяснял мою перемену к нему как к мужчине, своим нездоровьем, неспособным на прежнее проявление чувств.
И тут произошло событие, которого не назовешь тривиальным, а напротив, необыкновенным и непредсказуемым.
В тот день мы, как обычно, прогуливались по ближайшим к моей работе улицам — тихому и красивому кварталу старинной части города — как Тимофей останавливается и говорит заговорщицким тоном:
— А хочешь, Катя, я кое-что тебе покажу?
— Конечно же, хочу, — ответила я, затормозив свое движение.
Молодой человек снял свой рюкзак, зачем-то оглянулся по сторонам и достал пакет, из которого извлек небольшую картонную коробку.
Что могло бы меня удивить, видевшей разные творческие работы Тимофея? Он ранее показывал мне дощечки с выжженными на них рисунками, — у него неплохо получалось выжигать. А что на этот раз?
Там явно не могло лежать кольцо или что-то подобное, но весь его вид и даже слегка торжественный настрой заинтриговало меня. Открывая коробку, Тимофей смотрел на меня, желая уловить малейшие эмоции, могущие возникнуть на моем лице.
В коробке лежало… сердце. Небольшое, размером с ладонь, грациозно вырезанное, вышитое разноцветными нитками: красной каймой по краю, а затем розовыми, синими, фиолетовыми.
Тимофей бережно достал его и протянул мне:
— Это тебе, — сказал он с трепетностью в голосе.
В первые секунды я была ошарашена и почти потеряла дар речи.
Мальчик протягивал мне Сердце, свое сердце.
Красивее и романтичнее признание в любви придумать нельзя, по моему мнению и оценке.