Танец двух половинок

Год разлуки

В период службы мы писали друг другу письма и отправляли их почтой, по-другому было нельзя связаться. Изредка Тимофей звонил.

За год службы вместе с письмами я отправляла ему открытки. Как-то само придумалось отправить ему столько открыток, сколько ему исполнится лет при возвращении домой.

Я бегала по магазинам и искала милые и красивые открытки, которые могли бы посредством своих картинок передать адресату мои чувства. Поиск открыток немного отвлекал от будней и помогал переждать разлуку.

Я встретила его после армии в одной из небольших гостиниц в двух часах езды от Казанского вокзала в сторону Коломны. Там мы провели три волшебных дня и три блаженные ночи.

Перед приходом Тимофея в гостиницу у меня бешено колотилось сердце. Я чувствовала его приближение. Появился он с цветами, красивый, молодой, в военной форме. Обстриженный наголо, потолстевший (на кашах, содержащей гмо), широко улыбающийся он в начале как-то неловко зашел в номер. Потом мы говорили, сидя на закрытом балконе в обнимку.

На станции, с которой мы ездили в Москву, постоянно объявляли: «Внимание! Электропоезд нА Москву! Внимание! Электропоезд нА Москву!»

Было непонятно, почему поезд шел на Москву, хотя мы ехали в Москву.

Доезжая до вокзала, переходили пути по железнодорожному переходу, и, пройдя несколько кварталов, попадали на нужный нам адрес.

Я не знаю, как так сошлось, но именно в это время, сразу, как Тимофей пересек армейский шлагбаум, в Москве проводился трехдневный семинар Сэла Рейчела, который организовала Катерина Самойлова из клуба «Все в тебе».

В тот период времени мы увлекались книгами Сэла Рейчела. Через них я узнала, как была создана наша планета, откуда появились люди на ней, почему они делятся на разные нации и многое другое.

На своем семинаре он, в основном, отвечал на вопросы гостей, и делал ченнелинг по завяленным темам. Переводила его сама организатор. Страсть к его книгам у меня поутихла, когда вышла следующая его книга, потому что она оказалось очень дорогой, и мне было не по средствам ее приобрести. А раз более не читаешь книги человека, даже если ранее ими сильно увлекался, и не следишь за новинками от него и вообще его деятельностью, то и забываешь об авторе потихоньку.

После интересной встречи-лекции ехали обратно.

Электричка длинная, неуютная, как проходной двор, не то, что наши пригородные поезда. По сравнению с московскими, они родные, милые и даже уютные. Пока шел состав, вагоны то наполнялись людьми, то опустошались. И в них постоянно что-то продавали. Забегали одни продавцы, на другой станции выбегали, вслед за ними тут же забегали другие и навязчиво показывали свой товар. Мне вообще показалось, что люди в московских электричках покупают необходимые вещи именно там, у них другого времени и не находится на покупки.

Наши танцы

Есть много людей с кем хочу пообщаться,

Есть вещи, что делают мир мой полнее и ярче.

Хожу, например, я на славянские танцы.

Ты — лишь минута, мгновенье в течение дня.

Но мысль о тебе гелем воздушным наполняет меня.

А когда встреча у нас происходит,

Она как бальзам вливается в сердце, и тревога уходит.

Смысла не вижу от тебя отдаляться,

Тем более, знаю, тебе со мною тоже приятно.

Мои ухмылки, ужимки и смс

Тебе доставляют эмоций букет.

В течение первого года нашего знакомства помимо посещения выставок и концертов, мы занимались и танцами. Вот как рассказывает об этом сам Тимофей.

«…Одно время мы с Катей ходили на кружок танцев, да и не просто танцев, а старинных танцев! Таким образом, мы готовились к Масленичному балу, который должен был пройти в нашем городе через два месяца.

Нам очень нравятся русские народные и старинные танцы, поэтому, когда мы увидели объявление о наборе в группы по обучению старинному танцу, то сразу же решили туда записаться. Репетиции проходили для нас в довольно интенсивном режиме, потому что пришлось за довольно короткий срок изучить немало танцев. А так как они были стародавними, то состояли сами по себе из множества замысловатых и трудно запоминаемых движений. Но восторг от того, что мы с моей Дорогой партнершей как Единая пара, как Единый организм вместе танцуем в этом искрящемся потоке Радости, этот восторг двигал нас к тщательному изучению танцев. И вот наступил Масленичный бал…

Все были одеты в пышные костюмы: дамы в платья с широкой юбкой и в длинных перчатках, кавалеры во фраках и бабочках. Я специально для бала взял в аренду полностью упакованный костюм кавалера во фраке, а Катя надела наряд из своего гардероба.

Он состоял из лазурного шелкового платья, белого мехового жилета и белых длинных перчатках. Наверное, так одевались не в девятнадцатом веке, но Катя выглядела словно королева, сошедшая с зимней картины. Она вся блестела и сияла, словно её внутренний Свет отражался от неё самой. Наша пара благодаря такому неординарному внешнему виду привлекала к себе немало внимания со стороны окружающих.

Пожалуй, самый запоминающийся танец в нашей Жизни произошёл далеко от нашего родного города Екатеринбурга, и нигде иначе, как в Москве — столице нашей России!

Мы поехали туда вновь на открытое заседание клуба «Все в тебе», на его трёхдневный семинар, как и в прошлом году. С той разницей, что проходил он в холле одной из гостиниц Москвы и выступал на нем не один Сэл Рейчел, а другие посвященные мастера.

Нам с Катей очень приглянулся Тверской бульвар, и сразу же захотелось по нему погулять. В один из вечеров мы отправились туда.

Вокруг гуляло много людей и, вообще, как, оказалось, праздновался праздник — Николин день — в честь Святого Николая Чудотворца. Согласно житию Святого Николай спас тонущего моряка из громыхающей бури, и его освятили как хранителя людей во всех путешествиях и, особенно, в мореплавании.

Примечательно, что мы с Катей тоже свято Чтим батюшку Николая Чудотворца и перед дорогой в Москву очень просили его помощи и заступничества за нас перед Богом. И когда попали на праздник, посвященный ему, то очень удивились. И, видимо, Святой Николай Чудотворец радовался тоже, созерцая нас на его празднестве. Он одарил нас подарком: безо всякой платы нам вручили множество больших корабликов, сделанных из качественной бумаги с логотипом праздника Николина дня.

Мы с Катей вдоволь нафотографировались на бульваре, посмеялись, посмотрели на красоты вечерней Москвы. Люди вокруг неторопливо прогуливались: парами, врозь или целой компанией. Мимо проплывали счастливые, радостные лица — люди наслаждались теплом, отдыхом, общением. И эта Радость была разлита словно по воздуху. Я её вдыхал полной грудью, и мы с моей Любимой Партнёршей вместе упивались усладой вечера.

Именно такая вечерняя добрая, ласковая, гостеприимная Москва запомнилась нам в тот день. И все стереотипы о том, что Москва — это город, в котором ты никому не нужен, где ты сам по себе — разрушились. Ты чувствовал единение с народом и ощущал себя неделимой его частью.

Вдруг на выходе с бульвара послышались звуки — играл саксофон под мелодии («минусовки») различных известных исполнителей и песен. Музыкант играл для Души, звуки его инструмента разносились по бульвару и обвивали каждого, кто вслушивался в них.

Мы с Катей не могли пройти мимо такого таланта и сели в сторонке на лавку. На спинке «танцевал» воздушный гелиевый шарик, что мы расценили как добрый знак. И неожиданно Катя говорит с огоньком в глазах:

— Давай потанцуем.

— Давай, — спокойно и легко я ей отвечаю.

Моё Сердце запело. Я и сам хотел уже было предложить Кате потанцевать, но она меня опередила. Позже Катя скажет, что она была воистину счастлива от того, что я легко и радостно согласился на её призыв к танцу, что ей всю жизнь не хватало действовать по велению души: захотел страстно что-либо сделать, иди и делай. Ну и пусть, что выглядит для окружающих это странно или забавно, зато Душа будет рада, и потом ты не станешь корить себя за то, что не сделал, когда очень хотел.

Мы с Катей отошли от дороги на траву и стали танцевать под раскидистым деревцем. Романтическая мелодия окружила нас своей магией и шармом. Мы соединились в танце и вновь стали Одним Целым, наши Сердца бились в один такт, в такт мелодии. Я видел Счастливые очи Кати. Столько Счастья я, пожалуй, никогда не видел.

Моё Пламя словно воспарила над землёй от неги внутри, от Радости, что наполняло её Сердце. Я и сам благодарил Бога за эти мгновения, мне казалось, что я словно в каком-то другом мире нахожусь, как будто и звучащая мелодия, и деревья с пушистыми кронами, и весь Тверской бульвар — иллюзия, мираж, сон, в конце концов, декорации к какому-то большому спектаклю, который называется Жизнь.

Наш танец уже сам звучал в пространстве, и это были Небесные, Божественные звуки Любви. Мы попробовали потанцевать с размахом, но места было маловато, поэтому воспроизвести движения с Масленичного бала нам не удалось, но вальс потанцевали на славу.

Вдруг глазами натыкаюсь на воздушный шарик, что был привязан к нашей лавке. И через мгновение уже держу его в руке. Наша Любовь в тот момент предстала как шарик — воздушная, лёгкая и очень Радостная. Настолько Радостная и настолько лёгкая, что, не удерживая Её на земле, она бы от Счастья вознеслась в Небеса и улетела высоко ввысь.

В танце мы с Катей парили, как две парящие высоко в небе птицы, которые дышат этим полётом, которые не могут жить без этой свободы во всём: в танце, в прикосновениях, в Любви… Мы кружились в танце, как будто весь мир крутился прямо сейчас вокруг нас, словно мы были осью Вселенной.

И у меня внутри возникло чувство, что я вновь полюбил Катю… уже в который раз. И Любовь Кати раскрылась передо мной как два белоснежных крыла и объяла меня в кокон неги и ласки… И я растворился в Кате, а Катя — во мне.

Мы с моей любимой Партнершей натанцевались вдоволь. Затем поблагодарили музыканта, сделали пару фотографий с ним и пошли на выход из бульвара — Счастливые и наполненные. Мы уходили с бульвара в таком состоянии, как будто мы слились в одно целое со всем вокруг, будто наша Любовь была частью Божественной Любви, из которой состояла вся наша Планета, из которой состоят звезды и вся наша Вселенная. Мы выходили из аллеи, и у нас за спиной трепетали огромные белоснежные крылья. И на этих крыльях мы полетели вперёд — навстречу к нашему Изобилию и Счастью…»

Родители Тимофея

Это все красиво и замечательно. Но начались бессонные ночи. Я была все еще замужем, и не собиралась разводиться в виду того, что жить с Тимофеем нам было пока негде, и …ему двадцать лет, где гарантия, что, уйдя от мужа, и начав жить с мальчиком в съемной квартире, он сохранит любовь и не полюбит кого-нибудь другого.

Душе претило вранье, но Разум отказывался от вынесения правды наружу. Я потеряла сон. Будучи настолько взбудораженной от Божественной встречи со своим Пламенем, как утверждал Тимофей, моя нервная система не выдерживала волнений и тревог, и я просыпалась в три часа ночи и более спать не могла до побудки.

На работу ездила в таком состоянии и терпела до субботы, вернее, до воскресения, чтобы выспаться. На работе я не выполняла весь необходимый объем, меня оставляли без премий и делали выволочки на педсоветах.

О-ч-е-н-ь трудно совмещать Любовь и работу, отношения с любимым и мужем, который становился мне все более далеким и все более похожим на родственника, нежели на мужа. Отношения с ним как с мужчиной постепенно сошли на «нет», его здоровье требовало заботы и внимания.

Ситуация складывалась так, что Тимофей не мог без конца отговариваться наличием эфемерного друга, у которого он якобы ночует. И мы подумывали, что поиск съемной квартиры становится одной из основных задач текущего момента. Если я могла еще сказать, что еду к маме в гости или на дачу помогать или что-то подобное, то ему хотелось, во-первых, выйти из утаивания правды и сказать все как есть обо мне, во-вторых, чтобы переехать на съемную квартиру, следовало сообщить причину такого решения.

Улучив момент, Тимофей сообщил своим родителям о нас с ним, рассказав о моем возрасте и занятиях. Мама, Лариса Дмитриевна, конечно же, пришла в ужас.

— Сколько-сколько ей лет?

— Тридцать семь.

— Сын, у тебя с ней серьезно? — вопрошала мама.

— Серьезно. Я ее люблю.

После таких новостей его мама пожелала познакомиться со мной. И вот была назначена встреча. Но чтобы достоверно передать, в какой тональности она происходила, следует непременно рассказать о родителях Тимофея, в целом, и о ней, в частности.

Итак, когда мы познакомились с Тимофеем, буквально спустя год, у его родителей начался период развода. Длинный, тяжелый, с разборками, обвинениями, решением вопроса о разделе имущества. Последний вопрос, к их чести сказать, они решали недолго, без каких-либо отягощающих споров, достигнув обоюдного согласия.

Кто из них прав, кто виноват в разломе отношений, безусловно, судить не нам. Лариса Дмитриевна считает, что виноват ее муж, начав романтическую связь с секретарем на работе, а отец Тимофея считает, что он ни в чем не виноват, его обвинили ложно. Но процесс разлома их брачного союза, длившегося двадцать лет, ускорялся и ускорялся. Алексей Борисович пытался его спасти, даря дорогие подарки своей жене, идя на всевозможные уступки, но Лариса Дмитриевна осталась тверда в своем намерении развестись.

Она устала от пассивности мужа, потери у него интереса к жизненной активности.

Конечно, на этом фоне жизнь их сына отошла на второй план, и они, по их мнению, его упустили.

Серьезный разговор

Встреча с Ларисой Дмитриевной происходила в салоне красоты моей подруги, где, между прочим, она однажды делала депиляцию. Подруга предоставило в мое распоряжение отдельный кабинет, где хранился инвентарь для проведения массажей и прочего. Там нам никто не мог бы помешать. А всюду в кафе звучит музыка, что никак не располагает к серьезному разговору.

Мне было откровенно страшно. Меня потряхивало. Мама Тимофея занимала пост директора одного из торговых центров города крупной фирмы, и знала себе цену.

Я против нее — учитель без наград и званий, захватившая ее сына в свои руки.

День встречи подошел, и я, набравшись смелости, отправилась в салон. Я не испытывала особого страха или боязни, Тимофей подбадривал меня как мог. Он ожидал меня в кафе по соседству с салоном, чтобы в случае чего прибыть на подмогу в любой момент.

Ларису Дмитриевну я видела на фото, ее смело можно назвать красивой, ухоженной женщиной, держащей себя в спортивной форме. Предположу, что главное в ее красоте, это яркость черт, а также стройность, поволока во взгляде. Тимофей внешне походил на маму очень сильно. Кудряшки по бокам шеи со стороны затылка придавали ему милости и невероятного очарования.

Мама Тимофея пришла в назначенный час. После приветствия спросила кратко:

— Куда проходить?

Я показала.

В тот день я выглядела замечательно: на мне была белая шелковая блузка, ниже колен коричневого цвета юбка покроя полусолнышка и дорогие кожаные черные сапоги. Мой внешний вид не соответствовал возрасту, что играло в мою пользу.

На мое предложение о кофе или чае, Лариса Дмитриевна отказалась. Я же налила себе чашку. Держа в руке чашку или помешивая ложкой в ней сахар, позволяло мне заземляться.

Мама Тимофея, не скрывая своего взгляда, оглядела меня с ног до головы и спросила:

— Расскажите, как у вас все произошло, — попросила она, сдерживая эмоции.

— Началось с того, что мы готовились к олимпиаде, затем Тимофей заинтересовался сказками, мы начали готовить спектакль и затем… само собой получилось, мы сблизились.

— Вы замужем? — бросила она мне первый козырь.

— Да, — крыть было нечем.

— И как вы, замужняя взрослая женщина, можете спать с молодым парнем? — спросила Лариса Дмитриевна с некоторой брезгливостью в голосе.

— Никто не стремился к этому, но… — я не закончила фразу. — Видите ли, в прошлой жизни мы были знакомы с Тимофеем, и, встретившись сейчас, очень трудно противостоять притяжению, — сделала попытку отыграться я.

— Но даже если это и так, совсем необязательно допускать интимных отношений. У вас другая жизнь.

Далее она пыталась ссылаться на то, что «они с мужем» прожили долгую жизнь и хотели бы, чтобы их сын также был счастлив в браке. В этом месте голос ее немного дал слабину.

Мысленно я вздохнула, муж уже не принадлежал ей, она сама удалила его из своей жизни. Опоры у нее нет.

— Вы любите Тимофея? — перешла Лариса Дмитриевна на чувства. И это было единственным оправданием моего поведения в глазах Ларисы Дмитриевны. И я им воспользовалась.

— Люблю, — искренне и просто ответила я.

Разговор заканчивался, и мы распрощались.

Со своей стороны я ее очень понимаю. Никто бы, наверное, не желал для своего сына девушку — женщину, да еще замужнюю. Я ж тоже мать. Но что я могла поделать с собой? Я ждала этой встречи всю жизнь, шла к ней, стремилась всеми фибрами души, призывала Его в свою жизнь. Как же отказываться от этого… Сама, своим волеизъявлением, отказаться?..

То, что у мамы Тимофея не было больше опоры со стороны мужчины, я оказалась абсолютно права, иначе, будь они вместе, нам бы с Тимофеем не видать друг друга. Отправили бы они его куда-нибудь учиться, в тот же Ульяновск или Петербург. У его мамы были в летном училище связи.

Но Лариса Дмитриевна нашла опору в другом родственнике, в своей родной сестре.

Та мне позвонила, жутко кричала, не выбирая выражений, будучи готовой вытрясти из меня душу.

Эмоции постепенно улеглись. Главное, теперь его родители знали обо мне, и стало легче.

ГЛАВА 5. НЕВОЛЬНАЯ ИГРА В «ПРЯТКИ»