Доверься мне

7 патрон. Почувствуй ударную волну

Алекс.

За окном кружится листопад, кто-то наслаждается им и ловит солнечные лучи в лужах, а кто-то, содрогаясь от холода, наблюдает сейчас за моими окнами. Давно пора бронированное стекло поставить, почему до сих пор не готово? Надо будет напомнить.

Осень — пора подведения итогов.

Что у меня есть в почти тридцать девять? Войско врагов, мечтающих, когда я исчезну и сгину в пучине смерти. Список побед. Недвижимость, техника, золото, деньги, толку от них? Я не заберу ни грамма с собой в могилу, куда меня могут отправить в любую минуту, стоит только расслабиться. Смысл во всем этом, если её рядом нет? Пока нет.

Нужно наконец-то получать удовольствие, наслаждаться жизнью, быть счастливым? А я перед каждым выездом проверяю, не заминирована ли машина. В прочем, не один такой, всё это войско рьяных ненавистников поступает также, боясь меня.

Отвернулся от окна. Что-то я сегодня совсем не в состоянии трезво мыслить.

Пришло аудио от Вячеслава. Старый идиот, значит? Лягушка? Забавная Вероника.

Через минуту зайдет отец. Попросил Алису подать кофе (капучино у неё так себе), обычный, без сахара. Лишь бы только не из пакетиков, а то старик не поймет.

Я вовремя включил камеру. Отец медленно подъехал на своем Бугатти. Слава, как обычно, вышел сам, осмотрелся, потом уже отвёл хозяина внутрь.

Дверь моего кабинета начала открываться. Папа вошёл, оставив телохранителя в приёмной.

Похоже тяжёлый разговор впереди, не для чужих ушей. Следом засеменила секретарь на едва гнущихся ногах. Страшно? Да, отцу 65, а впечатление от него всё тоже.

Хотя вроде, как и все, простой мужик, понятный как 2 рубля. Просто... перечить таким не надо, вот и всё. Я такой же.

Старик сел напротив, сощурившись, поджав губы. Не доволен, сильно мной не доволен, раз решил вчера заскочить ко мне после получения скана из Росреестра на это здание.

Предаёт меня кто-то, старательно сливая новую информацию ему.

Тут только один вариант: его же юрист, что взялся оформлять здесь пару сделок с моим участием. Но не эту, а значит, подкупили какую-нибудь девочку из бюджета... пусть Толя разбирается дальше, совсем уже расслабились. Журналист у окон, теперь ещё и данные сливают отцу.

— Саша, зачем ты купил это место!? – Сразу сдает все карты, что совершенно не похоже на него.

— Пап, я же не лезу в твои дела.

— Да ты и так всё знаешь! Отвечай. – Раздается строго, словно он только что узнал, что я курю. – Я всё лето понять не мог, что тебя на общепит потянуло. Это из-за неё? Из-за дочки дяди Бори?

Кивнул. Отец всплеснул руками, и начал давить, наклонив голову.

— О, как я ему это объясню, дуралей?! Он же тебе не простит. Да и вся семейка Бахтеревых, что Олег, что Марат, если узнает в своем Рио.

Я откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе.

— Пап, мне всё равно.

— Да за что ты мне такой?! – Возмущается отец, думая, что меня это заденет. — Я сколько раз говорил её не трогать, ну? Не любит тебя Борис, да и она едва ли полюбит. Ты, серьезно, надеешься, что сможешь её заполучить?

— Конечно. – Без тени сомнения говорю я.

— Зачем ты усложняешь? В нашем кругу столько девушек нормальных, любую выбирай. Зачем тебе она?

— Ты повторяешься, пап. Ответ тот же, что и 8 лет назад.

— Но тогда ты меня послушал! А сейчас...

— А сейчас я просто хочу только её. Я уже всего добился, пап. Ты просил жениться на Васе, я женился. Что из этого вышло?

— Благодаря отцу Василисы ты оказался в Москве. Так что не надо строить из себя жертву.

— Я и не строил никогда. Только место я свое занял благодаря самому себе, не забывай. И мог бы, в конечном итоге, обойтись без этой свадьбы.

Отец улыбнулся.

— Да, ты у меня толковый. – Надолго задумался, пока я пил медленно свой остывающий кофе.

Нееет, надо научить Алису нормально готовить капучино.

Отец продолжил, начав наконец-то с основ, что остановили меня в прошлом:

– Я говорил это тогда и скажу сейчас, она слишком юна для тебя. Ты погубишь ей жизнь, с твоими друзьями и недоброжелателями... Хочешь потерять её, как я потерял тридцать лет назад твою мать? Или как Борис Эдуардович её маму? Хочешь, мальчик мой?

Нахмурился.

— Поэтому я слежу за всем, что…

Он перебил, многозначительно сдвинув седеющие брови.

— Я тоже следил, а в результате...

— Сейчас всё иначе, мир не стоит на месте, я могу узнать всё, что захочу, любая информация становится доступна за полчаса, пап.

Отец отпил из своей чашки, поморщился.

— Глупец. У тебя никогда не будет спокойной жизни, и что? Ты готов вовлечь её во все это? Может, лучше выбирать ту, которую... не любишь?

— Я выбирал. Видишь, не вышло. Внуков тебе не подарил.

— Кстати, да, что в этом сложного!? У тебя же всё в порядке, всё от меня.

Я рассмеялся. Он продолжил.

— Василиса же так ждала этого. Что ты не решился на ребенка? Может, и не развелись бы...

— Не хотел.

Старик поджал губы. Я смотрю на запись с видеокамер, транслируемую в прямом эфире на мой телефон. Так, надо проследить за тем оленем в пальто, что с неделю уже по часу стоит у моих окон. Хотел привлечь внимание, журналистик? Хорошо, но дальше будем играть по моим правилам. О, Макар подъехал.

— Всё равно ты просто потеряешь ресурсы, стараясь привлечь её. – Папа всё о том же, ничего нового.

Поднял глаза на него.

— Пап. Что-то ещё? – Посмотрел на камеру, о, а это интересно... – Подожди, сейчас будет представление от Веры.

— Вероники? – Сразу заулыбался.

— У тебя охрана то узнает её? Пропустит?

— Конечно, память у бизона отличная.

По ту сторону раздались голоса, подтверждая сказанное ранее о памяти телохранителя.

«Вероника, стой!» — последний писк перепугавшейся секретарши. Что? Даже двадцати пятилетнюю злую девчонку не смогла остановить? Ещё бы, не стоило и пытаться. Кто угодно всё равно до меня не доберется.

Вера наконец-то зашла, преисполненная нескрываемой злостью, славненько. Реагируй, показывай эмоции, это лучшее, чего я сейчас достоин. Но то ли ещё будет... Разглядела отца, как и раньше, перепугалась, но держится, улыбаясь ему в ответ.

Передала мне заявление. Всё равно не понадобится. Попрощалась, вышла.

Что там у неё по плану? 5 компаний? Да, точно, правильно, сверился со скринами с сайтов.

Отец обернулся ко мне.

— Ну, не знаю, Саш. Думаешь, сможешь?

Кивнул. Старик тяжело вздохнул.

— Ладно, смотри сам. Но чтобы 12 числа на приеме в честь победы наших кандидатов был у меня. Если сможешь – с ней. Все будет, как обычно.

Ушел от меня в глубокой задумчивости.

Что ж, вроде бы больше делать мне здесь нечего. Опять придется обедать с Алисой, хоть время и уже почти 3. Ну, лучше так, чем быть весь день голодным.

Вышел из кабинета, обернулся к улыбающейся девушке.

— Алиса, пойдёмте поедим? – Вскочила. – У меня один знакомый держит сеть кофеин, думаю, Вам будет о чем с ним поговорить.

Девушка кивнула, пряча улыбку.

Вот я о капучино, а что там подумала она со своим пятилетним ребенком – это уже её проблемы.

В шесть вечера пришли результаты анализов. Уреаплазма, значит? Десять в третей. Ну, могло быть намного хуже.

Отправил Макара с рецептом в аптеку, завтра завезет. Сегодня она явно будет не в настроении после того, что я ей устроил с компаниями. Она похоже не сдается, хотя на первом собеседовании всё поняла, показав своим красивым средним пальчиком в камеру того заведения.

Антон – владелец, с которым я как раз тогда разговаривал, подъезжая к его другой кофейне, очень долго смеялся от её эксцентричности. Злится она, бесится.

Открыл почту, отправил пару строк на е-мейл.

В восемь пришла домой, отключился от внешних камер. Написал ей СМС.

Теперь можно и своими делами заняться. Что там у нас с семьёй этого журналиста? Мать с онкологией? Что-то слишком много случаев уже, куда ни глянь, все болеют. Так, а на счетах у его семейки пусто... понятно.

Ну, и какие у него козыри? Вокруг себя не видел, значит либо вокруг отца, но этот мальчик был бы уже не жилец, либо среди окружения. Самое банальное – следить за вечно гуляющей Васькой, моей, хоть и бывшей, но единственной известной широкой публике спутницей.

О, она вот могла натворить что угодно. Переспать с африканцем назло мне, пожалуйста. Расторгнуть все договора между нашими компаниями. Пожалуйста, готово. Выносить мне мозги бухими звонками с какого-то острова в Средиземном море. Да легко.

Уже 2 года прошло и только последний месяц она не докучает меня своими приветами из прошлого. Наконец-то переключилась на какого-то там мужика на яхте со своим островом. Надеюсь, надолго.

Я же такой хреновый муж, не уделяющий ей, Василисе-прекрасной, внимания. К счастью, уже бывший. А что она ещё хотела? Планируя выходить за того, в кого просто ткнула пальчиком, увидев симпатичную тридцатилетнюю физиономию на паре встреч с её отцом, едва ли была бы счастлива. Проект сделать из меня идеального мужа не принес никаких результатов.

Ладно, хватит об этом.

Что там прислали? Да, точно, очередной компромат на их семейку. Только мне то что с того? Я с ними уже не связан ни одним договором... глупый, надеялся, что меня это проберет? Что я её любил и буду защищать? Смешно.

Вышел из машины напротив ранее выкупленного пустующего цеха одного отцовского металлургического завода.

Посмотрел на часы – уже час ночи, надолго растянулась погоня за этим мальчиком. Точно с Толей говорить придется, если уже ладом не может какого-то писаку из местной бюджетной отцовской газеты выследить.

Подошёл к амбарным дверям с облезшей краской, слабо освещаемых фонарем, обмотанным спадающей паутиной.

Тусклый желтоватый свет и кромешная тишина, лишь изредка развиваемая тихими вскриками изнутри. Сколько они тут? Всего полчаса.

Захожу внутрь, закрывая за собой дверь, вновь погружаясь в темноту. Иду на звучный мат этого Белова А.Ю.

Подхожу к ним, все замерли, даже не пытаясь обернуться. Выдрессированы, давно уже обучены.

На меня смотрит лишь пара широко распахнутых глаз с толикой панического страха в зрачках. Улыбнулся.

— Ну, что вы, мальчики, поднимите его с колен, пусть посидит. – «Любезно» командую я, садясь на пустующий стул напротив него.

Мгновение. Продолжаю, закинув ногу на ногу, убирая руки в карманы брюк вполне симпатичной синей тройки. Улыбнулся, отчего парень задрожал. Даа, скалюсь я знатно, конечно, все зайчики пугаются. Ну, что, начнем наш диалог?

— Александр, знаете, Вы как-то неправильно начали выстраивать наши с Вами деловые отношения. – Говорю я своему тезке. Голос в тишине разливается повсюду, отскакивая от стен волнами. Жутковатое любимое ощущение... Он молчит, словно воды набрал. – Разве серьезные люди так поступают?

Ухмыляюсь, смотря на подушечки своих пальцев, что слабо освещает прожектор посередине огромного пустого цеха.

— П-п-п... – «Простите»? Было бы не плохо. Но нет. — П-подонок! Ты не посмеешь убить меня...

Я рассмеялся.

— Меня будут искать!!! — Пытается ещё храбриться, на что я медленно добавляю:

— Все вы так говорите. – Встаю, намереваясь уйти, разворачиваюсь. – Парни, раз меня не поняли, заканчивайте с ним.

Секунда, вторая... раздался звук взведения курка.

— Подождите! – Слёзно выкрикивает он. – П-п-простите, мне просто нужны были деньги.

— На том свете они тебе не помогут. – Играю я в свою любимую игру, довольно улыбаясь. Сажусь обратно.

— Я не себе! – Оправдывается парень. – Я маме... у неё лейкоз, понимаете...

— Ой, какой хороший сын, да, ребят? – Пятеро начинают смеяться, но мгновенно замолкают, стоит мне только продолжить. – Знаешь, тебе очень повезло с мамой, она писала удивительные сказки лет двадцать назад...

Парень не понимает, хочет перебить. Шикнул на него. Глупый.

— Эти сказки я читал одной 5-летней соседке. Так вот... – Помолчал. – Я не убиваю за подобное, только наказываю. Хочешь жить нормально?

Парень кивнул, слезно заверяя в своем согласии.

— Хорошо. – Я прищурился. – Если ты и твоя газетенка хоть раз сунетесь в жизнь моей семьи... второй раз я не прощаю, и тогда тебя точно никогда уже не найдут, усёк?

— Дда... простите. Я все удалю, честно. Больше никогда…

Кивнул, отмахнувшись от его извинений.

— Матери твоей я лечение уже оплатил.

Он удивлённо открыл рот... Я поморщился. Да, пара гематом на память останется. Могли бы и аккуратнее, точно Толя просит люлей.

— Ой, парни, развяжите его уже, а? И киньте ему какую-нибудь тряпку - эти кровоподтёки с лица стереть, не в настроении я сегодня на такое смотреть. – Исполнено. Спокойно продолжаю, сцепив пальцы рук. – Всё понял? Ещё раз повторится, могилку тебе быстро оформим.

— Но я же не могу контролировать всю газету…

— Знаешь, ты вроде не особо глупый парень, а вот директор мне ваш никогда не нравился.

— Да-да, он зарплаты задерживает. – Поддакивает Белов, пока не поняв, к чему я веду.

Усмехнулся, мне до их зарплат... папа, являясь главным акционером, как-то обмолвился, что мужик бестолковый. Едва ли этот лучше, но тут хоть кровь свежее.

— С завтрашнего дня займешь его место, со своим отцом я договорюсь. Справишься ты или нет – мне все равно. Расскажешь кому обо мне, доберусь до твоих близких, понял? Да? Вот и прекрасно. Как будешь нужен, свяжусь. А пока – можешь пару статеек об отце выпустить, да введи колонку с маминым сказками.

Вздохнув, встал. Развернулся к выходу, добавив:

— Парни, проследите, чтобы осознал.

Вышел из цеха, закурив сигарету кофейно-шоколадного цвета под этим тусклым фонарем. По лёгким продвигается аромат пряного кофе, выдыхаю.

Его отвезут домой, проспится. Едва ли понадобится когда-нибудь, но бояться будет.

Глубоко затянулся, пустив кольца дыма.

Копал бы на меня, теплым бы уже не был. А так – с Васей чужие люди уже, смысл марать из-за этого руки? А компромат можно и для себя поберечь.

Макар открыл дверь машины, ожидая, когда я докурю. Ещё домой ехать, проверять камеры с датчиками движений…

Потушил сигарету, забрав с собой окурок.

Выкуриваю вроде по одной в день, а отказаться полностью не могу. Да, так себе из меня благородный рыцарь.

Сел в теплый кожаный салон, телефон вдруг завибрировал. Макар попросил разрешения включить музыку, устал за сегодня, боится заснуть за рулём. Ехать же 2 часа.

— Без проблем. Сказал бы раньше, ночуй тогда в доме. Утром отвезешь пакет Вере, потом свободен.

— Да как я вас одного сюда отпустил бы...

Рассмеялись. Отвечаю Вере на СМС, одновременно разговаривая с водителем.

— Что, совесть моя, опять ругать меня будешь?

— Нет, что Вы. У Вас же не замараны рукава нынче.

Хмыкнул. По радио заиграла песня одного знаменитого певца с неплохим текстом… Сдавайся, значит.

— Да, сегодня – нет.

— Не захотели?

— Мать у него хорошая, болеет... Сказочница известная, она же не виновата, что сын у неё дурачок.

Макар удивился, смотря на меня в зеркало заднего вида. Ускорился.

— Вы ещё и сказки её читали сегодня?

Рассмеялся.

— Лет двадцать назад, Макар, не сейчас же.

— Аа... А кому? Вам же девятнадцать было.

— Не суй свой курносый носик, мальчик, туда, куда не следует. – Говорю я, улыбаясь своему отражению в окне.

— Да я... Просто так спросил. Извините. – Пугается водитель.

— Вот и молодец. Вот и славно.

Вероника.

Раннее сентябрьское утро, сегодня слишком туманно, чтобы чувствовать себя в порядке. За окном моросит мелкий дождик, отскакивая от карниза и разбиваясь внизу. Бушует ветер, загибая верхушки деревьев напротив моего пятого этажа.

А я стою у стола на хрущевской кухоньке в одном халате и наливаю чай его водителю, что заявился ко мне минут десять назад с зонтом и пакетом из аптеки. С чертовыми лекарствами, выписанными мне вчера в той чёртовой дурацкой клинике, в которую больше никогда не хочется возвращаться.

Выдыхаю, ладно уж. Разве что-то изменишь? Да, мне жутко неудобно, я смущена, зла и в принципе негодую.

Но Макар оказался болтливым парнем, уже успевшим мне рассказать и поведать, что с его огромной зарплатой может содержать всю семью из бабушек, дедушек, матери с отцом, двух сестер и младшего брата — старшеклассника, у которого сейчас ЕГЭ на носу. Да, всё это жутко интересно, вот только это не то, что мне нужно. Точнее - всё это лишь пустые разговоры, слушая которые приходится улыбаться.

— Макар, слушай... - Улыбнулась вновь, будто случайно вспомнив. Врунья какая, но тот улыбнулся в ответ. - Скажи, ты случайно меня подрезал в мае?

— Да-а-а. – Откусывает он купленное ранее печенье колечком. – Я тогда чуть на ремонт Гелика не попал, а это почти лям деревянными, прикинь? Но Алекс Георгиевич тогда все сам оплатил. - Запил чаем. - Слушай, по должностной, если я виноват – обязан сам чинить. И я тогда поверить не мог, почему он так сжалился, спас мои семь ртов от голодания. Вообще на него не похоже… А сейчас понял — из-за тебя же всё это.

Вот, то, что мне надо. Теперь можно и спросить.

— Слушай, почему он сюда вернулся? Зачем я ему нужна? – В лоб выкидываю, будто это что-то совсем простенькое.

Парень улыбнулся .

— Не, Вер. Извини, не прокатит.

— Вероника. – Улыбнулась в ответ, поправляя. Он продолжил.

— Всё равно я его личным не делюсь, извини. Никогда. Я серьёзно. - Поморщился на моё предложение подлить ему чай. - Мне своё место дорого. Хочешь узнать, спрашивай его напрямую.

— Ответил бы он. – Печально вздыхаю я, натянув грустное выражение. — А вообще, я сама могла бы купить лекарства. Вот, скажи мне, зачем тебя гонять в такую непогоду? Такая мерзость на улице, неймётся ему.

Макар задумался.

— Да мне особо все равно, я же на машине, а потом домой отсыпаться. А так, ты же, наверное, и без меня знаешь ответ на свой вопрос зачем он вернулся. Он всегда отвечает, может, ты просто не хочешь слышать то, что он тебе отвечает? Логично выходит. Прими то, что тебе не нравится, его же всё равно не изменишь.

Вздохнула. Его телефон вдруг заорал, он побледнел, нажимая на прием.

— Да, Алекс Георгиевич. - Слегка прокашлялся. - Я уже ухожу, простите, да, задержался, да. Я только на чай. Да, до свидания.

Сбросил вызов. Сглотнул.

— Бе... - отстраненно убрал смартфон обратно, - беспокоится, что я у тебя так долго. Так что, Вероника, вспомни, что он тебе говорил, тогда и вопросов не будет.

Да, действительно... что он там говорил? Что он задумал?

"— Заполучить тебя."

Обойдется!

8 патрон. Заметь скорость выстрела

Июнь 2012

Алекс.

— Вот от тебя меньше всего ожидал! Ты, конечно, не в обиду Гоше, всегда был на голову поехавшим. Но хотя бы к Нике нормально относился. А теперь что!? Ты свихнулся! Да по тебе статья плачет... — Надрывом кричит её отец, активно жестикулируя и разбивая статуэтки одну за другой в моем кабинете в моей же квартире.

— Я и пальцем её не тронул. — Спокойно парирую я, рассматривая осколок разбитого кувшина имперского сервиза 19 века. Сам виноват, нашел место для разговора...

— Да это я ещё проверю. И, не дай Бог, что врач скажет, я тебя посажу надолго, сгниешь в камере с такими же, как ты, выблюдками-убийцами!

— У Вас не хватит власти. — С той же мирной интонацией отвечаю, чем злю его ещё больше.

— Да ты... Твой отец тебе не поможет! — Орет на меня генерал-майор , видимо спутав со своими подчинёнными. — Кто ты без него? Да ты бы ничего не добился.

Ухмыльнулся. Да, знает, что этим зацепит мою самоуверенность.

— Так. — Спрыгиваю на ноги с подоконника, становясь на голову выше него. Шаг вперед, он сжимается, но всё также смотрит в упор. Да, многолетняя выдержка. — Я Вас правильно понял, Вашего благословения мне не видать?

Бросаю улыбку, заставляющую его отшатнуться. Упираюсь большими пальцами в кожу своего ремня.

— Саша... — Меняет тактику он. — Сашенька, ты же знаешь, она у меня одна.

Киваю.

— Саш, ты же знаешь, я все здоровье себе убил, чтобы вырастить её без Лидочки.

Киваю.

— Пойми, я хочу спокойно уйти на пенсию. Хочу, чтобы она была пристроена за самым обычным парнем. Пусть не богатым, но совершенно не имеющим отношения ни к милиции, ни к... таким, как ты. Понимаешь? Я не хочу, чтобы она повторила судьбу Лиды... я же тоже просил её руки в 17. Но, Саша, я был глуп и слишком самоуверен. Саш, — молчит он, пытаясь произвести нужное впечатление. — Саш, тебе 30, сколько человек уже погибло по твоей вине?

Усмехнулся.

— Именно. И если я этого никогда не докажу, то их матери, отцы, братья прекрасно знают, кому они обязаны. Но... я, конечно, тоже не без греха, за столько лет службы, одни девяностые чего стоили... Но, Саш, не губи ты ей жизнь, не губи. Не надо ей это знать. Не убивай ты хотя бы её.

Он сел в кресло, обтянутое черной змеиной кожей, наконец-то осушив налитый два часа назад коньяк прошлого столетия.

— Я не отдам тебе её. Никогда не отдам.

— Вы же знаете, что если я захочу, меня это не остановит.

Он вздохнул.

— Я знаю лишь то, что тебя уже это остановило. Иначе этого разговора бы не состоялось. Ты любишь её? Честно?

Кивнул. Тот схватился за седеющие волосы.

— О, это неправильно, Саш. Ты же её с пелёнок... ладно, предположим. Допустим, что после смерти Лиды я переложил на тебя ответственность за нее. Я сам виноват, старый дурак. Но...

— Я никогда не испытывал к ней родительских чувств, если Вы об этом. Сестрой тоже не считал, просто соседкой.

— Да какая сестра... Ох, натворил же я дел... Саш, ты же понимаешь, если любишь, не трогай её, прошу. Не трогай, не надо, не отдам я тебе. Слышишь? Слышишь!? Не отдам.

Сентябрь 2020.

Вероника.

Все оставшиеся дни провела дома. И даже не просто валялась на диване, а сделала генеральную уборку, вымыв наконец-то окна, перебрала все вещи, отвезла огромный пакет в центр приема для нуждающихся.

Вещи чистые, почти как новые. Давно уже ввела привычку: если не надела за два сезона ни разу, отдаю куда-нибудь, кому нужнее. Не только с одеждой, со всеми предметами так.

Из дома выходила потом только пару раз, старательно пытаясь нигде особо не задерживаться.