- -
- 100%
- +
— Но у нас есть сканы… я их вчера сохранила, и всем отправила. Даже Анастасии Захаровне.
— Правда? Как здорово! - Явно ирония. - А чего ж она тогда орала-то, кокорош?
Опять это чертово уменьшительно-ласкательное, от которого хочется прочистить желудок..
— Ладно… я поняла. Но разве Вы можете помочь и не потопить меня?
Ухмыльнувшись, кивает.
— Могу.
— И чем мне грозит Ваша помощь?
— О, - он потирает щетину ладонью, пытаясь не улыбаться, - хороший вопрос!
На который он, как редкостный черт, явно заранее придумал хороший ответ.
— А чем ты можешь ответить, если я тебе помогу?
— Ни...чем…
Вадим Денисович мотает головой, опять улыбнувшись.
— Нет, снова неправильно.
Выдыхаю, пробуя выстроить все эти слова и думая, правда ли всё настолько плохо… ну да, остаться без должности или с порезанной в канун сессии премией - это прям хорошо!
— Только… ничего ужасного не предлагайте, пожалуйста.
Смеётся.
— Ты не так поняла. - И явно поняла я правильно, заставляя его придумывать новые варианты. - Так… смотри, давай мы с тобой убьём двух зайцев, да?
— Каких зайцев?
— Серых, Алёна. Прямо как ты.
Ну прям очень смешно. Улыбнувшись моему замешательству, переступает с ноги на ногу, наконец начиная говорить суть:
— Если я тебе напрямую помогу, слухов будет не меньше, чем ты там себе придумала, отказавшись от утренней поездки со мной. А если мы ещё и начнём каждый обед проводить вместе…
Получаю шиканье на почти вылетевшее изо рта “каждый!?”. Тот удостоверившись, что я промолчала, кивает, продолжив:
— До поры до времени - каждый. Слухов будет ещё больше и их пагубность уж точно коснется твоих милых щёк. - Подкрепляет теорию улыбкой.
— И?
— А фотографии наши с тобой мы же всё равно посмотрим, верно? - На эту смесь даже страшно смотреть.
— Допустим, - до сих пор не понимаю, к чему этот бред.
— Ну подумай уже сама дальше! Если ты не будешь со мной обедать, тогда что?
Да откуда мне знать, что… спустя, наверное, минуту моих тщетных попыток поскрести по сусекам, он всё-таки решает сжалиться.
— Проведёшь со мной ужины. У меня дома.
В воспоминаниях тут же всплывает кинутое им вчера продолжение, состоящее из “в моей квартире, в моей…”.
— Нет!
— Это сейчас был не вопрос, Алён. Условие. И даже не спрашивай, что будет, если не согласишься с ним.
— Пригрозите увольнением? Снова? За такие предложения и условия вообще статья существует.
— Да ты тут и без моих угроз сегодня неплохо справилась, правда? Нужно только надавить на Михалну. Думаю, эта Настя справится и без меня. Ты же тут не первая, не последняя, точно не единственная. Так что… стоит здесь оставаться?
Пока выдыхаю, продолжает сам.
— Ужин. Фото на плазме. Всё. Больше ни-че-го. Почти так же, как я сказал вчера. Просто у нас меняется место. Готов тебя даже отвозить домой, чтобы твоя мама не волновалась. Сойдёт?
Это блин фу! Огромное фу! Мотаю головой, прикусывая нижнюю губу и пытаясь найти решение. Такое чувство, будто меня загнали в тупик. Словно он знал всё заранее, планировал, как и с моей фотосессией. Такое чувство, что я могу отказаться, но все гончие псы тут же вгрызутся в мою шею, стоит ему уйти, тем самым, запуская личный круг Ада и не давая больше спокойно работать здесь. Именно здесь.
Надо искать другую работу. Срочно. Но черт...
Может помочь? Как он может помочь? Заткнуть кого-то? Пригрозить? Это же не поможет… я знаю, что в этом коллективе умеют и любят травить всех, кто цепляется на глаза. Но… мне по-прежнему не хочется оказаться девочкой для битья. И мне нужно же моё место.
— Надумала?
— Хорошо, один ужин и просмотр фото, если Вы правда всё разрешите. Хотя мне не верится…
Вадим Денисович приподнимает бровь, улыбнувшись ещё шире, пока я пытаюсь не назвать себя дешевкой. И в его янтарных глазах играют на скрипке лютые демоны, выжигая мою глупую фразу клятвой. Кажется, теперь только если писать на увольнение по личным обстоятельствам… ибо мои эти самые обстоятельства сейчас сгущаются в тучи и думают рассмеяться, так просто получив от меня то, что, наверное, и хотели.
Так просто. Но так паршиво и сложно одновременно.
Ро 9. Это наивно
v_ad.
Наверное, женский коллектив не может без этого. Но я выпроваживаю отсюда наивную до ужаса Алёну и остаюсь ждать всех покинувших свой пост, заодно разглядывая вид из окна.
Чёрт, и стоило ли выбирать костюм, волноваться по её поводу, если она просто меня продинамила с самого утра? Алёна-Алёна…
Улыбнувшись, смотрю на часы и наконец получаю в недолгое владение желаемую ораторшу.
— Насть, - оборачиваюсь к её замершей у стола физиономии, - а ты хорошо всё посмотрела?
Актриса погорелого театра кивает, так что приходится намекнуть ещё раз:
— Точно хорошо посмотрела?
— Ну я торопилась и… мы мельком…
Ммм, торопилась наорать? Хорошее дело, не спорю, только должностные немного не те. Приходится торчать здесь, наблюдая, как все мигом нашли себе работу и сделали вид, что не участвовали в травле, посмеиваясь за Алёнкиной спиной. Интересно, почему она? Больше никого не нашли? Лёгкая мишень, конечно. А дальше? Кого бы снесло следующей? Может, эту Настю за слишком громкий голос? Неплохо, кстати, было бы. Змея, сожравшая саму себя…как вечный уроборос, в котором никогда ничего не меняется.
— Не нашла? - Спрашиваю, заметив хоть какой-то цвет её столешницы. Документы разбрелись по стопкам.
Кладёт последний и подтверждает:
— Нет.
— Ты второй звонила?
Конечно же, нет.
— Мише? - Уточняет мадам, сглатывая.
Будто я должен объяснять всё на пальцах.
— Да, Мишель.
Та боится быть говорливой рядом со мной. Просто тянется к телефону, набирая нужный номер. Вздохнув, протягиваю руку и предупреждаю возможное развитие событий.
— Я сам поговорю.
Девушка, явно нехотя, передает гаджет мне и виновато ищет взглядом, за что бы ей зацепиться. Да у нас тут комбо! Как хорошо устроились. Гудки наконец сменяются знакомым писком:
— Насть, ну как? Меня точно теперь возьмут?
— Нет, Мишель. - Улыбнувшись, обескураживаю особо умную выскочку. - Но если ты сейчас явишься на работу и каким-то чудом всё-таки найдёшь накладные, то так и быть, злой и страшный Вадим Денисович тебя не покарает, превращаясь в милого обожателя твоего паршивого кофе. Сойдёт?
Получая едва слышное блеяние состоящее в основном из “Простите”, отключаю звонок, передавая под всеобщее молчание и мысленное линчевание пойманных за руку повинных смартфон разом присмиревшей хозяйке, решаю тут даже улыбнуться.
— Ещё раз такое натворите, убытки будете возмещать са-ми. А ещё вычту компенсацию морального вреда, а то я что-то аж разволновался, гадая над тем, как же вы мои золотые и любимые это под моим носом решились провернуть. Не впервой, наверное, да?
Мадемуазель пускает слезу, позволяя не особо стойкой туши катиться вниз.
— Я понятно сейчас выразился? - Очерчивая помещение, касаясь взглядом каждую. - Пора создавать меньше скандалов, прекрасные наши, хорошо?
Получая всеобщее кивание, всё же решаю дождаться здесь пресвятого явления откуда-то взявшихся доков. Они реально раздули из мухи слона, видимо, сговорившись вдвоём.
Интересно, у нас именно в этом месяце как раз хотели принимать Алёну? Та дурочка решила поправить карты? Прав ли я, решаю не уточнять, хотя здесь несложно догадаться, да и дойти всего ничего - нужно всего-то заглянуть к Михайловне. Вместо этого отправляю за кофе одну из рьяно занятых работниц пера и книжки.
Тот, кстати, отвратный, но это я ещё вчера понял. Заставляю себя пить его, гадая, сколько ещё тут ждать… даже завожу беседы с успокоившейся и пытаюсь рассмешить всех рядом сидящих, но всё равно начинаю скучать. Спустя ещё двадцать минут где-то в коридоре раздаётся топот. Эта Мишель залетает в наш розарий и чуть ли не падает замертво, протягивая через столы явно нужный файл.
На этом моменте наконец встаю с чужого стула, позволив Анастасии разбираться со своими последствиями дальше. Ещё раз повторяю про наказание, закрепляя эффект испуга. И ухожу к себе, довольствуясь собственной силушкой.
Ну красавчик же, а?
Не дойдя и пару шагов до лифта, решаю заглянуть к девушке, из-за которой провёл здесь столько времени. Останавливаюсь возле их воображаемой и несуществующей двери и думаю воображаемо постучать три раза, но вдруг замираю…
Эта маленькая мышка-малышка сидит ко мне спиной, пытается смотреть в экран монитора, но вздрагивает раз за разом. Да ну? Разве моя такая красивая маленькая мечта может вот так сильно расстраиваться и так горько плакать?
И зачем же это? Перепугалось? Так нежно... так мило.
Ко 10. Вытирай слезы
greykokoro.
Вздрагиваю, чувствуя, как моё кресло вдруг разворачивается. Этот жуткий Вадим Денисович заканчивает начатое и опускается на корточки рядом, заглядывая в мое лицо. Хочется спрятаться, но он ловит мою кисть, прошептав:
— Не надо больше плакать, мышонок. А то придется ловить твои слезы… ммм, губами. Хочешь? - Ухмыльнулся, продолжая говорить. - Я, кстати, люблю соленое и ненавижу сладкое, так что мне явно понравится. Проверим?
И пока я судорожно отстраняюсь к спинке и мотаю головой, он, кивнув, продолжает:
— Напугал? И правильно. А то начну я не с щек и явно не сразу дойду до лица…
Понимать значение не хочется. Потому, не получив нужную реакцию, вздыхает и просто смотрит, как я вытираю глаза открывшимся от рукава свитера запястьем.
Только у меня не получается успокоиться мигом, и, наверное, поэтому этот странный начальник вдруг встает, обходит меня и что-то тыкает по клавиатуре за моей спиной. Пробую развернуться, но этот странный... не дает, удерживая ногой колесико, бесполезно двигающееся моими стараниями под его ступней.
— Все, готово.
— Что готово?
— На сегодня ты работаешь в городе.
— В смысле? - До сих пор приходится выгибаться, пытаясь обернуться. - Как это "в городе"?
Вадим Денисович наконец понимает, что вообще стоит дать мне двинуться или хотя бы отойти, убрав его же левую лапу со спинки кресла.
— Тебе не рассказывали, что Ваш отдел может транжирить деньги компании и назначать личные встречи с авторами вне стен офиса?
— Нет, только догадывалась, но… я же не в штате.
— И что? Не хочешь узнать, с кем проведешь день?
Начинаю догадываться, только все равно же произношу то, что он явно хочет услышать.
— С кем? С Вами?
Довольно кивает, словно это лучший на свете план.
— И кто тогда Вы? Автор или редактор?
— Ммм, как уж захочешь.
На самом деле, не смешно, но я позволяю ему внушить, что это, правда, поможет. Вот только сбегание от проблем никому еще не помогало, особенно, с начальством.
— Собирайся и спускайся на парковку. - Улыбнувшись, снова бурчит. - Только на этот раз без самовольных вылазок, поняла? А то сниму свое подтверждение и выставлю все прогулом.
— А если я тут останусь?
Он демонстративно округляет глаза, фальшиво ужаснувшись:
— И пропустишь встречу с твоим первым автором? Не ожидал от тебя!
Вот и что делать, Боже? Но словно перехватив посыл, уточняет:
— У тебя еще где-то минута, чтобы сбежать со мной. Потом действие моего красноречия спадет и явит в коридор всех свидетельниц пресвятого явления накладных.
Я замираю…
— Их нашли?!
Вадим Денисович кивает, ухмыляясь довольно.
— Не трать время, Алёна Максимовна, хорошо?
И едва ли это снова вопрос, требующий от меня ответа. Но все-таки говорю…
— Спасибо.
… заставляя его искренне улыбнуться. Это красиво. Он, стоит признать, симпатичный мужик, но думать в этом направлении мне точно нельзя.
Потому встаю и следую за ним, даже решившись выключить компьютер. Хотя страшно представить, что со мной будет, если этот сейчас плетёт свою паутину, толкая меня к увольнению.
Я останавливаюсь за его спиной и радуюсь, когда лифт подъезжает к нам. Даже чуть не решаюсь затолкнуть его быстрее в кабину, расслышав где-то шум голосов. Забегаю и тут же выжимаю кнопку минус первого этажа, заставляя двери скорее закрыться.
Мне точно не нужны все эти слухи! Боюсь сейчас даже спрашивать, как всё прошло в редакторском отделе, прокручивая в голове самые худшие варианты.
— Вы… - заставляю себя обернуться к нему, встречая нисколько не дрогнувший взгляд.
Кажется, мне сверлили спину, а я даже этого не заметила.
— Вадим Денисович.
— А? - Медленно скользит кверху, пока лифт опускается вниз, не замирая ни на одном из этажей.
— Вы точно ничего там ужасного им не наговорили? Я просто… мне кажется, что…
Останавливается на лице и почему-то опять улыбается, словно всё это не стоит ни йены, ни гроша его внимания.
— У тебя глаза запоминающиеся…
Аж делаю шаг назад, перестав дышать от подступающего непонимания.
— Думаю, если бы мы здесь встретились, я бы всё-таки тебя узнал.
Закрываю лицо руками и сдавливаю переносицу подушечками пальцев, не веря в то, что этот властный блюститель играния на чужих нервах сейчас и правда что-то такое посмел сказать.
— Прекратите, - шепчу, выдохнув и отвернувшись.
Слышу, как он, ухмыльнувшись, вздыхает и всё же не решается заткнуться:
— Но ты же помнишь, что дело не только в глазах?
Поёжившись, сцепляю руки под грудью, радуясь толчку кабины. Дверцы открываются, позволяя мне выбежать от него подальше...
— Алён, к моей машине.
И это снова не похоже на просьбу, очередной приказ, которого надо бы слушать, но… да какие “Но”? И пока я топчу край берцев и заставляю себя поверить в то, что это всё не имеет никакой подоплёки, выдыхаю, медленно разворачиваясь и тихо начиная ползти в направлении его удаляющейся в другом направлении фигуры.
Вот почему так? Почему я вообще здесь? За что я здесь? Чего делать-то дальше?
Предпочитаю молчать, не создавая ему новые импульсы для излияния своих пошловатых мыслей. Спасибо, но знать я их не хочу точно. Просто сажусь на пассажирское и пристёгиваю ремень, стараясь занимать как можно меньше места. Хочется, как Вадим Денисович вчера и выразился, перестать существовать, но в этом, видимо, надо практиковаться.
— Алён, - демонстративно кладёт руку на подголовник за мной и делает вид, что сдаёт назад, разворачивая свою баржу в сторону выхода.
Не стоит и говорить, что у него пищит парктроник, включая на огромном экране камеру заднего вида, так что этот жест явно был поводом нарушить мои личные границы.
Нет, мне это точно не нравится.
— Уберите руку, пожалуйста, - шепчу, покосившись в сторону его бедра.
Он хмыкает и довольно спокойно уточняет:
— Это моя машина.
— Вы сейчас явно лишнее себе…
Замолкаю, понимая, что это же даже уже не впервые, чтобы так цепляться.
— Договаривай, ну?
Закрываю глаза, на дюйм сдвигаясь к дверце.
— Хотите позволить.
А тот вдруг смеётся, с шумом вдыхая воздух.
— Если бы ты знала, что я хотел бы себе позволить…
Прикусываю губу, помотав головой. Нечего мне об этом думать. Не-че-го.
— Я бы, может быть, не работал, - вдруг говорит он, - но, как старший сын, обязан поддерживать вас всех на плаву. А ещё улетел бы куда-нибудь в тепло, но должен замерзать в этом снежном январе, Алёнушка.
Посмотрев на миг, вдруг думаю, как же разнится наше существование. Он не тянет на принца, но его образ жизни да и всё, что окружает, мне никогда не будет доступно. Впрочем, и я не тяну на золушку. И даже гадать не хочу о том, бывают ли в жизни сказки.
— А ты?
Не сразу вникаю…
— Что?
— Что ты себе хотела бы позволить, но не можешь?
Мотаю головой, задумавшись. Лучше не касаться этой темы, но он думает настоять:
— Расскажи, или я такой страшный?
— Не страшный. Пугающий и далёкий.
Снова смеётся, выезжая на шоссе. Мне не хочется выискивать ответ, куда ведёт наша конечная точка. Не хочется думать, что он сейчас делает. И не хочется знать, что я уже сейчас себя обрекаю. Совсем не хочется ничего чувствовать… ничего. Ни-че-го.
— Так о чём ты мечтаешь, мышонок-малышонок? - Нарушает молчание, одним лишь вопросом больно проникая в область груди.
Мечты… у меня? На ум приходят только закрытие кредитов и погашенные счета за квартиру.
— Ммм… такое не поймёте, наверное.
— Ну ты попробуй, я вроде не глуп, - ухмыляется, снова нарушая правила передвижения.
Шумно выдохнув, вдруг думаю, что, наверное, это шанс его от себя отдалить, очертить ту самую грань и показать, насколько мы разные.
— Вы когда-нибудь просыпались с мыслью… что сегодня у вас нет денег даже на хлеб? Или просили у друзей тысячу, пытаясь закрыть хоть какие-то платежи? А потом думали, откуда брать деньги, чтобы отдать всё и ещё как-то дожить месяц? Ну как? Приходилось?
Подкрепляю лживой улыбкой и чуть прищуриваюсь, смотря, как меняется его лицо. Да, я просыпалась и просыпаюсь до сих пор, хоть и работаю постоянно, панически боясь не вылезти из этого. Поэтому с одиннадцати пытаюсь хоть что-то где-то урвать, то разнося листовки, то моя полы, стараясь быть сильной перед той, которой обязана жизнью.
— Так о чём я могу… мечтать… по-вашему… мнению?
Он отвечает уже без этих ноток иронии, сарказма и самодовольства:
— Это уже тебе решать, Алён. Но я, правда, не думал, что у тебя настолько не закрыты первоочередные потребности.
Его лицо застывает, становясь для меня каменным. Я даже хмыкаю, улыбнувшись, и отворачиваюсь к окну, наконец выдыхая хоть чуточку спокойнее.
Время тянется оставшимися позади улицами. Уже можно смиряться с тем, что едем мы в сторону его элитки.
Интересно, он уже пожалел об этом и сейчас думает, как от меня отбрыкаться? Так сама спокойно уйду. В кармане куртки есть карточка, и я доеду на автобусе обратно. Всё же просто!
Ко 11. Посмотри со мной
greykokoro.
Он сворачивает в карман, выруливая к своему дому. Заворачивает на подземный паркинг и быстро выходит, стоит двигателю замолкнуть. Огибает авто и в три счёта, пока я пробую разобраться с ремнём, открывает пассажирскую дверь, ожидая теперь, когда я выйду к нему.
Это точно не тянет на рабочий жест, но всё же выхожу, делая вид, что не замечаю, как тот протягивает руку, опять начав безмятежно мне улыбаться.
Видимо, не помогло. Видимо, ему мои вопросы дали лишь повод чувствовать превосходство. Да уж…
— И что? Даже за руку не возьмёшь?
— Нет.
— Ммм, а если…
Обрываю, ускоряясь в сторону виднеющейся двери. Ну надеюсь, иду верно.
— Опять прикажете?
— Кстати, - совершенно спокоен, - хорошая идея! Если потеряешься здесь, не будет страшно?
Оборачиваюсь, демонстративно закатывая глаза. Тоже мне, напугал… да идея здесь пропасть - это лучшее решение, которое могло бы избавить меня от него на данный момент!
— Я же верно иду, да?
Кивает, ускоряясь и в два счёта обгоняя. Снова открывает передо мной дверь, пропускает вперёд и не торопится опередить, явно смотря на то, как я поднимаюсь по лестнице и выхожу на первый в холл к уже знакомой недовольной консьержке.
— Ой, Вадим Денисович, она с Вами что ли? - Бурчит старушка, даже поднявшись с кресла.
Кивает, вставая рядом и сам нажимая на кнопку лифта.
— Хорошо, я тогда запомню, - отчитывается, будто кому-то из нас это нужно.
Подниматься с ним снова - некомфортно. Считать секунды и пытаться не шевелиться - неприятно. Тот выходит из кабины первым, быстро справляется со своей дверью и снова пропускает пройти.
Я устала от этой непривычной галантности. Мне это не нравится… но всё равно слушаюсь, замирая за чертой на краешке уже знакомого коврика.
Мой босс заходит следом, закрывает дверь и разворачивается, чуть не столкнувшись со мной.
— Чего ждёшь? Раздевайся.
Хочется нелепо пошутить про “так сразу”, но это точно не то, что я имела ввиду и точно не то, что он сможет воспринять шуткой.
Итак, кто бы мне напомнил, какого чёрта я согласилась приехать к извращенцу, у которого висит мой постер? Кстати, да, за той закрытой дверью… сглотнув, пробую держать лицо. Но он видимо понимает мои мысли и тихо говорит, стягивая с себя куртку:
— Не бойся, лишнего увидеть не дам.
Прям обнадёжил.
— Просто фотографии, да? И я спокойно уйду.
— Нет, - снимает туфли, убирая их на полку, пока я продолжаю стоять, - ещё выпьем кофе и покушаем что-нибудь.
Ладно, звучит не так уж и страшно.
Стягиваю с себя кожанку, разуваюсь и иду за ним, уже зашедшим в огромные двери… кажется, ему вообще нравится свет - белые оттенки преобладают повсюду. В этом пространстве пугают огромные окна, квадратные колонны и пустота… огромная и будто чуждая. Это всё очень красиво сделано, но я в принципе даже на миг не могу представить, каково это - постоянно существовать в этой огромной белизне.
Даже массивный угловой диван у выделенной зоны гостиной и тот обшит тканью цвета слоновой кости. Рядом с ним столик, а на стене напротив, единственно оформленной плиткой в тёмных тонах, висит плазма, пугающая своими габаритами. К ней, кажется, подключен домашний кинотеатр, и всё это настолько навороченное, что мне, наверное, даже в магазинах не встретить.
— Насмотрелась? - Напоминает о себе откуда-то сзади.
Приходится развернуться и сделать пару шагов, заглянув в проход. Прямо у этой стены оказывается кухонная зона, снова чудовищно светлая. Даже столешницы у большущего гарнитура и островка гармонируют с белым камнем. Может, это он и есть, я даже не знаю.
— Какой кофе пьёшь? - Вдруг одёргивает от замешательства. - Извини, конечно…
Я только сейчас замечаю, что Вадим Денисович копается в настройках громадной кофемашины,
— но тут нет того дешевого пойла, которое делаете на работе. - Смеётся, нажимая на кнопки. - Так что выбирай, что любишь.
— Любой подойдёт… - не решаюсь пройти дальше.
Кивая нажимает на одну из многочисленных кнопочек и тихо повторяет “Ну любой, так любой”. И эта техника начинает жужжать, а он поворачивается ко мне, указывая взглядом на барный стул.
— Сядь уже, Алёна. Или предпочитаешь стоя?
Дёргаюсь, замечая ухмылку. Так… стоп, это я сейчас о чём-то не о том подумала, или он правда вложил второй не самый благородный смысл?
Решаю, что лучше просто молчать и сесть, куда он там указал. Натягиваю рукава кофты, сложив руки перед собой. Просто смотрю, как он подходит к двухдверному холодильнику, открывает его и замирает, разглядывая многочисленные контейнеры.
— Так… есть конфеты, но у них… - тихо смеётся, - немного странноватый вкус. Не знаю, понравится ли тебе такое. Попробуешь? Из нормальной еды что-то хочешь? Есть жаркое, салаты и, кажется, я вчера ещё заказывал шашлык, но вообще не помню, куда его здесь запихнул.
— Нет. Мне ничего не надо, спасибо.
Даже оборачивается, изогнув бровь.
— Боишься? Я ж сказал, вечером заказывал. Всё пока свежее. Сам не готовлю, не бойся.
Пока соображаю, зачем тогда нужна настолько большая кухня, если здесь не готовят, тот всё-таки начинает доставать стеклянную утварь и вываливать её на свой край острова. Переставляет контейнер за контейнером, оценивая содержимое очень пристально, и вдруг отшвыривает один в мою сторону, совершенно не боясь, что тот может улететь мимо.
— Будешь?
Не понимает? Не слышал моего “ничего не надо”?
— Я ничего не хочу, спасибо.
Только на это он поднимает ко мне голову и, чуть прищурившись, произносит, специально интонационно выделяя каждое слово:
— Ты. Сейчас. Со мной. Поешь, ясно? - Договорив, вдруг меняет повелительное на улыбку и уточняет. - Так что? Жаркое?
— Просто кофе… - отодвигаю в его сторону бедную стекляшку с лежащим внутри мясом и картофелем.
Я боюсь думать о том, что такого количества еды и продуктов в нашем с мамой доме никогда не водилось. Да и одна эта кухня по размерам тянет на две трети квартиры, если даже не больше. Неужели не чувствует? Я здесь лишняя. Здесь все кроме него будут лишними.
— Ладно, - вдруг сдаётся, - но конфеты попробуешь, хорошо?
Странное желание меня накормить.
Заставляю себя кивнуть, получая в ответ его уже очередную улыбку. Следом, пока кофемашина наполняет журчанием чашку и рождает вкусный аромат кофейных зерен, он заталкивает все обратно в холодильник и открывает внутри него полочку. Вытаскивает оттуда какие-то разноцветные пакетики, захлопывает дверцы локтем и ногой, а следом оборачивается, вываливая всё здесь. Отворачивается к гарнитуру, нажимает на край фасада навесного шкафчика, который тут же чуть приоткрывается, и достает оттуда пару, конечно же, белых пиал.
Ставит их передо мной и рукой дотягивается до горы нераспечатанных “конфет”. Ему точно нравится, что я сейчас наблюдаю. И пока последние капли кофейного напитка капают за его спиной, Вадим Денисович шуршит пакетами, распахивая их и высыпая содержимое по пиалам. Делит надвое. Так что догадаться, что одна из них предназначена мне - не трудно.