Меня нельзя купить

— Господи… — шепчет он мне в губы.

Я тихо смеюсь.

— Быстрее… блин, — выдыхает он и с нетерпением принимается за пуговицы рубашки.

— Что за спешка?

— Спешка в том, что я хочу увидеть тебя голой. А ты не разденешься, пока не разденусь я. Закон наготы.

— Есть закон наготы?

— Все знают. — Он закатывает глаза. — Я же просил не разговаривать, помнишь?

Я смеюсь. Боже. С ним весело.

Он рывком стаскивает рубашку с плеч, и у меня перехватывает дыхание. Широкий, накачанный, полоска темных волос, уходящая вниз.

Святое… да чтоб тебя.

Вдруг становится страшновато.

Меня очень давно никто не видел голой… господи.

Отбой миссии.

Он берет мои пальцы и кладет их на молнию своих брюк. Смотрит прямо в глаза и губами беззвучно произносит:

— Снимай все.

Сердце делает кульбит, я медленно стягиваю молнию. Кончик его члена виден над поясом белья, на головке блестит капля смазки. Живот сводит — от страха, ожидания и ужаса вперемешку. Он разводит руки в стороны и улыбается сверху вниз:

— Давай.

Я спускаю брюки, затем трусы. Его член большой, толстый…

Ох… блин.

Я глубоко вдыхаю, глядя на него. Красивый мужчина. Лицо, тело, и размер — все при нем. Я молча любуюсь… просто вау.

Он темнеет в улыбке:

— Моя очередь.

Щеки надуваются сами.

— Я…

Его губы опускаются к моей шее, я закидываю голову к потолку. Пальцы медленно расстегивают пуговицы на шелковой блузке, я дергаюсь и чуть отстраняюсь.

— Что?

— Я… давно…

Он смотрит, ожидая.

— Я…

— Ты что? — мягко целует меня, подталкивая к ответу.

— Я очень давно не занималась сексом, — выдыхаю.

У него меняется лицо — догадка складывается.

— С тех пор?

Я просто киваю.

— Офигеть… вот это нагрузка, — выдыхает он.

— С чего это нагрузка? — бормочу, запинаясь.

Он вскидывает руки:

— Ну как… блин. — Возвращается к пуговицам, скидывает блузку в сторону, останавливается и, улыбаясь, оглядывает меня.

Я зажмуриваюсь — настолько нервничаю, что боюсь смотреть на него.

Он стягивает с меня юбку, и я остаюсь в лифчике и трусиках. Расстегивает бюстгальтер, губы опускаются к соскам, пока он медленно спускает трусики и швыряет их куда-то.

Его взгляд медленно проходит по моему телу сверху вниз, затем снова поднимается к лицу. Он мягко улыбается.

— Не надо, — шепчу, смущенная. — Я же совсем не как те женщины, с которыми ты обычно спишь.

— С чего ты взяла? — шепчет он, касаясь губами моих.

— Я…

— А, ты про вот это? — его ладони скользят по моим бедрам. — Чуть-чуть целлюлита, — шепчет. Пальцы легко касаются живота. — Пара растяжек. — Он берет меня за мягкий «кармашек» на животе и чуть подтягивает его, и я невольно улыбаюсь ему в губы. — Шрам от кесарева, — проводит пальцем по полосе ниже. Его руки поднимаются к груди — немного опустившейся, уже не такой полной, как до родов. Он берет соски — большие, от кормления — и аккуратно их щиплет.

Сердце колотится — он трогает все мои комплексы.

Он разводит руки:

— Похож я на мужчину, которому не нравится то, что он видит? — шепчет.

Я бросаю взгляд на его эрекцию… и сразу опускаю глаза.

— Саша, — он поддевает пальцем мой подбородок, поднимает лицо. — Ты красивая, — шепчет, целуя. — Офигенно красивая.

Он целует снова — мягко, нежно, заботливо. Совершенно не так, как я ожидала.

— Ты носишь свои комплексы здесь, — он щипает низ живота. — А мои — внутри. Это что, значит, их нет?

— Так и знала, — улыбаюсь в его губы.

Он хватает меня за бедра и швыряет на кровать, затем нависает сверху.

— Полегче, пожалуйста, — шутливо просит он. — Не покалечь меня.

Я взрываюсь смехом — это самое абсурдное, что я слышала.

— Придурок.

Он опускает руку вниз и проводит пальцами по моей влажной щели. В глазах вспыхивает огонь:

— Хм… мокренько, — протягивает.

Он наклоняется и захватывает сосок ртом, сильно втягивая его, одновременно погружая в меня два пальца.

— Ох… Господи, — спина выгибается дугой, пока он начинает двигать пальцами.

— Разведи, — шепчет.

Я расправляю ноги по матрасу. Сначала он двигается медленно, давая мне привыкнуть, потом набирает темп. Пальцы входят все глубже и жестче.

Ощущение одновременно чужое и новое, я выталкиваю из головы страх.

Это один раз… просто позволь себе это.

Все тело подбрасывает на матрасе от его темпа.

Да, блин… мне это нужно. Мне это так было нужно.

Звук того, как моя влажность хлюпает вокруг его пальцев, громко раздается в комнате. В его взгляде — такой торжествующий огонь, что от него становится еще горячее.

— Сожмись, малышка, — шепчет он. — Дай мне ощутить то, что я сейчас получу.

Я с силой сжимаюсь вокруг него, глаза у него закатываются. Он ускоряется, и я вскрикиваю, когда оргазм накрывает резко и мощно. Тело содрогается, судорога отрывает меня от матраса.

Он морщит лицо, продолжая двигать пальцами, пока волны проходят по моему телу.

Затем почти сразу приникает ближе.

— Презерватив, — выдавливаю сквозь туман.

— Блин, — он вскакивает, хватает брюки, шарит по карманам, затем замирает в ужасе: — Да что за… У меня только один. Как так — только один? — бормочет, уже надевая его.

Я вскидываю брови:

— Что за ловелас из тебя?

— Несобранный, как видно, — бурчит он, снова опускаясь на меня. Раздвигает мои ноги и одним резким толчком входит. Веки у него дрожат.

— Андреева… — выдыхает, медленно выходя.

Я смотрю на него снизу вверх и улыбаюсь в восхищении.

— Могу с радостью сообщить… вагина — идеальный экземпляр, — выдыхает он сквозь зубы. — Тут никаких комплексов.

Я взрываюсь смехом:

— Заткнись уже, идиот, и трахни меня.

Он расставляет колени шире, входит глубоко, и мы находим общий ритм. Делает какое-то круговое движение бедрами, от которого я просто схожу с ума, и начинаю выгибаться под ним.

Глаза у него закатываются.

— У тебя страшная «секс-рожа», — выдыхаю.

Он тоже смеется:

— Я же говорил — без разговоров.

Мы оба хихикаем, но он быстро становится серьезным, на секунду замирает, глядя на меня, и снова входит глубоко. Все ощущается таким живым и настоящим.

— Тебе нужно кончить. Тебе нужно кончить, — лепечет он. — Я не выдержу. Тебе нужно кончить, — почти как мантру повторяет. — Саша. — Морщит лицо, будто от боли.

— Нет, — огрызаюсь. — Я еще не готова. — Встречаю его глубокие толчки, и это очень хорошо.

— Ну нафиг… — я чувствую знакомый рывок его члена, он громко стонет и срывается в бешеную серию глубоких движений, полностью опустошаясь.

Боже, я могла бы заниматься этим с ним до утра.

— Костя, — шепчу. — Это что вообще… так быстро? — поддеваю его. Если честно, меня это восхищает: он был настолько заводной, что не смог удержаться. Для меня дело не в оргазме. Дело в контакте, которого так давно не было, но об этом я ему никогда не скажу.

— Это не моя вина, — возмущенно выдыхает он. — Нельзя быть такой нереально приятной. Со мной такого не бывает.

— Один презерватив, — шепчу. — Серьезно? — переводя дыхание.

— У меня есть еще один способ трахнуть тебя без риска беременности, — мрачно улыбается он.

Я хихикаю. Да, с ним правда весело.

— Забудь, Константин Владимирович. Тебе досталась только одна попытка.

Я переворачиваюсь и чувствую руку на голом бедре. Морщусь. А? Блин.

Глаза распахиваются. Константин Орлов в моей кровати.

Мы занимались сексом.

Я занималась сексом с Константином, мать его, Орловым.

Блин… дура.

Я трясу его за плечо:

— Костя, — шепчу. — Костя, проснись.

— А? — он хмурится, приподнимается на локте. — Что случилось?

— Тебе надо уйти, — шепчу. Сама не понимаю, почему шепотом — нас все равно никто не слышит.

— Что? — он оглядывается, не понимая. — Зачем?

— Потому что сейчас пять утра, скоро все начнут просыпаться, и я не хочу, чтобы кто-то видел, как ты выходишь из моего номера.

Он хмурится еще сильнее:

— Почему?

— Потому что тогда я официально стану фанаткой, которая переспала с лектором на конференции.

Он падает обратно на подушку и зажимает переносицу пальцами:

— Ты уже фанатка, которая переспала с лектором на конференции.

— Это не смешно, — шиплю. — Быстро, вставай.

— Ранишь мои чувства, — усмехается он, выбираясь из постели. — Выгонять меня из кровати посреди ночи… такой холодности я еще не встречал.

— Заткнись, — шепчу. — Иди. — Указываю на дверь.

Он, улыбаясь, натягивает брюки:

— Как ты смеешь так обращаться с моим телом?

Я падаю обратно на подушку:

— Ты идиот.

Он наклоняется ко мне, улыбается:

— А ты очень горячая. — Целует. — Спокойной ночи, Саша.

— Уже утро, — улыбаюсь в ответ.

Он надевает пиджак и направляется к двери.

— Константин Владимирович?

Он оборачивается.

— Напоминаю: первым мое имя застонал ты, — сладко говорю.

Он закатывает глаза:

— Спорный момент. — Дверь защелкивается, а я улыбаюсь в потолок как идиотка.

Это было… неожиданно весело.

Просыпаюсь рывком — в комнате слишком светло.

Что за…

Нащупываю телефон на тумбочке: 8:45.

Ну вот почему? Занятия начались в восемь. Глаза расширяются.

Боже. Я вылетаю из кровати и бегу в душ.

Блин.

И одежда мятая — катастрофа. Почему я не могу быть организованной?

Моюсь за рекордное время, хватаю одежду и мечусь по номеру, натягивая ее на бегу. Прыгаю на одной ноге, крашу ресницы, ищу туфли.

Трусы Константина валяются посреди комнаты — сгребаю их и засовываю в чемодан. Оглядываюсь в поисках карточки. Где она?

Ладно, потом возьму новую на ресепшене. Хватаю сумку и вылетаю.

Через десять минут влетаю в конференц-зал: все сидят и слушают лектора.

Я запыхавшаяся, и весь зал синхронно поворачивается ко мне.

— Эм… доброе утро, — выдыхаю. — Кажется, будильник… эм… не сработал. Простите за опоздание.

Лектор жестом указывает на свободный стул:

— Все в порядке. Присаживайтесь.

Я лавирую между рядами и прячусь на заднем стуле. Блин. Хочется провалиться сквозь землю. Выгляжу максимально непрофессионально.

Краем глаза вижу, как Константин прикусывает губу, сдерживая улыбку, при этом внимательно слушая лекцию. Ни разу не смотрит в мою сторону. Абсолютно спокойный, собранный, как всегда. На нем темно-серый костюм, будто только что с обложки. Чисто выбрит, безупречен. Ни один волос не выбился.

Прикусываю щеку, чтобы не начать идиотски улыбаться.

Я знаю, что под этим костюмом — и, чтоб его, это очень сексуальный вид.

Мы сидим в кафе и пьем кофе на дневном перерыве.

Константин за столиком со своими тремя поклонницами, а я болтаю с Никитой и еще одним парнем, Петром.

Он ни разу не упомянул прошлую ночь, и я уже начинаю думать, не приснилось ли мне все. Хотя, учитывая, что мы ни разу не оставались наедине, в этом есть логика.

Ни одного взгляда в мою сторону.

— Константин, — протягивает Сабина максимально сексуальным голосом, — так что насчет сегодняшнего? Ты же обещал потусить с нами.

Его взгляд виновато соскальзывает на меня:

— Нет. Не смогу. Занят.

Я тянусь к чашке и спокойно наблюдаю, как он выкручивается.

— Чем? — Сабина хмурится.

— У нас с Александрой осталось незавершенное… — пауза, — дело. Вчера начали, но нужно еще доработать.

У девушек лица моментально вытягиваются.

— Да бросьте, Константин, — вмешиваюсь я. — Я все… доделала сама, когда вы ушли.

Он моргает, потом прищуривается:

— Вот как?

— Ага, — невинно отпиваю кофе.

Он смотрит с прищуром.

— Думаю, поэтому я так хорошо спала. Прямо облегчение — наконец все довести до конца, правда?

— Я бы сделал лучше, — сухо парирует он.

— Да только не сделали, — сладко улыбаюсь. — Я сберегла вам силы. Идите, повеселитесь с девочками. Уверена, с ними будет очень весело.

— Да! — защебетали они хором, а он смотрит на меня каменным лицом.

Звенит звонок, зовущий обратно в зал, все встают и уходят, оставляя нас вдвоем.

— Значит, закончила работу, да? — тихо шепчет он.

Я пожимаю плечами:

— Нужно было — сделала.

Он поднимается, застегивая пиджак одной рукой, недовольно:

— Умница нашлась.

— Повеселись сегодня с девочками, — шепчу. — Хотя я, честно говоря, не представляю, как ты справишься сразу с тремя.

— Ты у меня за это ответишь, — огрызается он и уходит к залу.

Улыбаюсь ему вслед.

Внутри словно шевельнулась какая-то давно спавшая часть меня — игривая, легкая.

Та, которую я давно потеряла.

Константин будто напоминает, какой я была… до того.

Ванная залита паром, вода горячая, я сонно улыбаюсь, уронив голову на край. Около десяти вечера, я настолько расслаблена, что почти засыпаю.

Слышу, как щелкает замок входной двери, хмурюсь. Что за…

Может, это уборка? Дверь закрывается.

— Эй? — окликаю.

— Привет, — в дверях ванной появляется Костя. Снимает пиджак и кидает его на стул в углу.

— Что ты делаешь? — приподнимаюсь.

Он продолжает раздеваться.

— Как ты сюда вошел? — хмурюсь.

— При помощи карты, — он сбрасывает туфли.

— С какого перепугу у тебя есть карта?

Расстегивает брюки:

— Я поступил так, как любой уважающий себя мужчина, которого среди ночи выкинули из постели. — Снимает рубашку. — Утащил твою.

Глаза расширяются:

— Ты украл мою карту?

— Одолжил. Расслабься, мы уже обменивались биологическими жидкостями. Что твое — то мое, — стягивает брюки и трусы. — Подвинься. Я к тебе.

— Костя…

Он заходит в ванну между моих ног и опускается в воду. Вода выплескивается через край.

— Слишком горячая, — морщится и тянется к крану с холодной.

— Даже не думай, — бурчу.

Он улыбается, соскальзывает пониже и закрывает глаза. Вода вновь переливается через бортики.

Я смотрю на него пару секунд:

— Как прошло свидание?

— Это не было свиданием.

— Ладно, как прошла твоя оргия на четверых?

— Тебе понравилось, да? — бормочет. — Повод подкалывать меня до конца жизни.

Волосы растрепаны, мальчишеское обаяние зашкаливает.

Я невольно улыбаюсь — совершенно не того я ожидала от него. Никогда бы не подумала, что с ним может быть так легко.

Он приоткрывает один глаз:

— Что?

— Вы правда очень красивый мужчина, Константин Владимирович.

Он усмехается:

— Это сейчас комплимент от вас, Александра?

Я медленно киваю с широкой улыбкой.

Его рука скользит вверх по моей ноге:

— Ты правда вчера сама все закончила?

— Тебя бы это задело?

— Да. Еще как, — серьезно говорит он.

Я беру его ступню, целую и кладу обратно себе на грудь, между грудей:

— Нет, Константин, не закончила.

Он какое-то время смотрит, будто обдумывая что-то. Начинает массировать грудь ступней:

— Ты врешь?

— С чего бы?

— Не знаю, — он задумывается. — Ты вообще какая-то другая порода женщин, не как те, к которым я привык, Саша.

— Это как?

— Тебя ни капли не задело, что я сегодня гулял с тремя женщинами?

Я улыбаюсь. В других обстоятельствах я бы, наверное, взбесилась. Но, зная, что с Константином у нас только секс и никогда не будет «отношений», я, к собственному удивлению, спокойна.

— Нет. А должно было? — снова поднимаю его ступню и целую. — Это должно меня волновать?

— Не знаю, — он хмурится, обдумывая ответ.

— Хочешь, чтобы я изображала ревность? — спрашиваю.

Он криво улыбается:

— Пожалуй, чуть-чуть. Вреда не будет.

— Константин, — шепчу, входя в роль.

— Да?

— Я думала, между нами что-то особенное. Как ты мог так со мной поступить?

Он прикусывает губу, пряча улыбку:

— Уже лучше.

— После всего, через что мы прошли, я была уверена, что я — та самая, — шепчу драматично.

Он расплывается в улыбке — игра ему нравится.

Я осторожно надвигаюсь и ложусь на него сверху. Его большие руки обхватывают меня, и мои губы находят его.

— Мне даже нравится, когда ты ревнуешь, — шепчет он.

Я улыбаюсь в поцелуе, скользя влажной щелью по его вставшему члену.

— Презервативы купил?

Он усмехается:

— Взял оптом.

На его коже проступает легкий блеск пота, он смотрит на меня темными глазами.

Константин.

Константин, чтоб его, Орлов.

Секс-бог высшей категории.

Не знаю, тот ли это мужчина, с которым я спала вчера. Тот, что со мной сегодня, — абсолютная легенда в постели. Я в полном восторге.

Мы трахаемся больше часа. Как звери, не можем остановиться. Кончаем, болтаем немного, он целует меня — и все начинается заново.

Это как ультрамарафон.

Мы оба мокрые от пота, и такого секса у меня никогда не было.

— Давай, — шепчет он. Хочет жестче, ближе. Я закрываю глаза и сжимаюсь. Его руки крепко держат мои бедра, направляя меня именно туда, куда ему нужно.

Толчки становятся сильнее… глубже.

— Да, — стонет он. — Да. — Пальцы впиваются сильнее.

Я тоже закрываю глаза и начинаю стонать. Блин… сколько раз может кончить в женское тело за ночь? Это безумие.

— Саша, — рычит он, когда я теряю ритм. — Возьми меня.

— Ох, — выдыхаю, глядя сверху вниз на этого красавца подо мной. Волосы растрепаны, глаза потемнели, лицо сияет удовлетворением. Это его стихия.

Секс — его конек.

Есть причина, по которой в голове всплыло «Константин, чтоб его, Орлов». Это было предвидение.

Он перекидывает меня на спину. Поднимает мои ноги себе на плечи и нависает лицом к лицу.

Мы замираем, глядя друг на друга.

Его тело глубоко во мне; жгучая грубость обладания держит меня в плену.

Он мягко улыбается, и в животе порхают бабочки.

Не смотри на меня так.

— Поцелуй меня, — выдыхает. — Мне нужно, чтобы ты меня поцеловала.

Я зажмуриваюсь, отгораживаясь от него. Блин. Это не то.

Нужна дистанция — сейчас его слишком много. Слишком интенсивно, слишком лично.

Слишком… интимно.

— Открой глаза, — командует он.

Я медленно поднимаю веки.

— Поцелуй меня, — шепчет.

— Я кончаю, — шепчу я, еле держась на грани.

— Все хорошо, малышка, — он убирает волосы с моего лба. — Я тебя держу.

Ищу в его глазах ответ. Сопротивление уходит, и в тот миг, когда я отдаю контроль, его губы находят мои.

Мы целуемся долго. Его язык скользит во рту, повторяя ритм бедер.

Он начинает стонать — длинные, удовлетворенные выдохи, — и моя голова откидывается на подушку.

— Саша… это так офигенно хорошо.

Рот раскрывается, и я содрогаюсь, когда оргазм проносится через тело как товарный поезд.

Глаза у него закатываются, он выпрямляет руки, расставляет ноги шире и входит максимально глубоко. Откидывает голову назад и громко стонет. Я чувствую знакомый рывок члена — он кончает снова.

Я отворачиваюсь в сторону, чтобы отстраниться. Он залез мне под кожу, и нужно срочно его оттуда вытряхнуть.

— Эй, — тихо говорит он.

Я все еще смотрю вбок, тяжело дыша. Слезы подступают.

Я полностью переполнена.

— Саша.

Поднимаю на него взгляд. Мне нравится, когда он так зовет — игриво, без задней мысли… не так глубоко и эмоционально, как сейчас во мне все клокочет. Его глаза держат мои, и будто прочитав мысли, зная, что именно мне нужно в этот миг, он выдает:

— Неплохо трахаешься для старой тетки.

Это самое неожиданное, что я слышала. У меня вырывается смешок, я широко улыбаюсь — и взрываюсь смехом. Боже. Этот мужчина меня доконает. Смеюсь в голос, уставившись в потолок:

— Только ты так мог.

Не выдерживая больше, он падает на меня сверху, тоже хохоча.

Выскальзывает из меня, целует еще раз и вскакивает в ванную.

Тело все еще пульсирует от его напора, я на грани безумия. Лежу в темноте, тяжело дыша, пока эмоции кружат вихрем. Насыщена, полна, вся вялая — и странный укол страха в темном углу разума. Гашу его мгновенно.

Он отходит от кухонного уголка и протягивает стакан воды:

— Держи.

Поднимаюсь на локте, беру:

— Спасибо.

— Голос охрип от того, что всю ночь стонала «Костя», — пожимает плечами. — Это минимум того, что я мог сделать.

Хихикаю:

— Гордишься собой?

Он упирает руки в бедра, выпячивает грудь. Теперь расслабленный, естественный — но такой же красивый:

— На десять футов вырос, не меньше.

Улыбаюсь и похлопываю по кровати рядом. Этот мужчина — сплошной сюрприз, будто два человека в одном. Для мира — жесткий снаружи, а как только раздевается со мной — другая сторона. Этот Константин куда привлекательнее, и я гадаю, сколько народу видит его таким.

— Гордиться есть чем. Я впечатлена.

Он забирается в постель, притягивает меня в объятия, я кладу голову ему на грудь:

— И, прежде чем выкинешь меня через пару часов, — говорит он, — у меня утро свободно. Я буду лежать здесь, пока все не уйдут на конференцию, и только потом свалю. — Целует в висок.

— А если ты останешься, — шепчу, — как я затащу сюда другого любовника с конференции на утренний секс перед завтраком?

Он тянется вниз и сильно щиплет сосок:

— Заткнись, а то затрахаю тебя до комы.

Взрываюсь смехом, пытаясь вывернуться:

— Ты это уже сделал.

— Сделаю еще раз.

Группа смеется над шуткой лектора, пока он ходит по залу.

Три часа дня, и, блин, я готова признать, что Маша была права: эта конференция — именно то, что нужно. Чувствую себя посвежевшей, полной энергии — конечно, ночная компания тут не последнюю роль сыграла, но это сработало.

Достигла цели — чистый, незахламленный разум. Готова сосредоточиться и вкалывать следующие полгода. Даже думаю записаться на следующую конференцию пораньше, чтобы словить скидку.

— Здравствуйте, — голос Константина раздается сбоку. Все удивленно оборачиваются.

На нем светло-голубой костюм, белая рубашка, дорогие коричневые туфли, прическа идеальна.

Хочется расплыться в улыбке, но держу нейтральное лицо.

— Константин Владимирович, — приветствует лектор.

— Извините за вторжение, просто пришел попрощаться, — обращается он ко всем.

Бросаю взгляд к двери — там его черный кожаный чемодан и чехол для костюма.

Что?

Он уезжает?

Он проходит к центру зала:

— У меня срочная встреча в Геленджике, так что на этом для меня все. Рейс через пару часов, еду в аэропорт. — Улыбается, оглядывая всех.