Падая, не сгорай

- Входи. – Девушка открыла дверь и махнула рукой, приглашая. Я замешкала на пороге, неуверенная, что мне следует входить. Заметив это, Ника схватила меня за локоть и затащила внутрь. – Не бойся, дома никого нет.

Я выдохнула, оказавшись в небольшом холле.

В таких домах мне бывать никогда не приходилось. Я старалась не вертеть головой, но при этом бегала глазами, осматривая обстановку.

Внутри дом ничем не уступал внешнему убранству. Умелое переплетение классики и модерна. Светлые обои давали выделиться мебели или другим деталям интерьера. Всё было так гармонично, что не могло не изумить. И вместе с тем, мне как художнику, захотелось добавить немного цвета.

- Я предлагала покрасить стены в чёрный, - хмыкнула соседка.

- Значит, твоя комната чёрная? – брякнула я, на что Ника рассмеялась.

- Если бы. Сама увидишь.

Я не ждала, что она покажет мне свою комнату, даже раздеваться не стала, лишь сняла кроссовки. Но чтобы попасть в неё, нам пришлось пройти почти весь дом. Из холла открывался прекрасный вид на гостиную, по размерам в несколько раз больше нашей с мамой. Кухня мелькнула справа, когда мы остановились у торжественной резной лестницы.

- Это мамина гордость, - новенькая морщится. – Папа был против, но пошёл на уступки. Со мной он не так милостив. Я слишком часто и профессионально играю на его нервах.

Я промолчала, потому что не знала, какой должна быть реакция на чужую откровенность. Ника лишь вздохнула, затем двинулась вверх по лестнице.

Картина на стене привлекла моё внимание. Я не смогла пройти мимо величественного изображения семьи из четырёх человек. Родители сидели на стульях, а дети стояли по бокам. Кира и Нику я узнала сразу. А мать и отца никогда прежде не видела.

Двойняшки хоть и были разными, но их схожесть с отцом поражала. Те же черты лица и даже упрямый взгляд. Тёмные волосы, зелёные глаза, красивая линия губ.

А вот мама у них была светловолосой и голубоглазой красавицей, со строгим взглядом, прожигающим даже сквозь полотно.

Ника не заметила моего интереса, продолжила подниматься.

Её спальня находилась в самом конце коридора второго этажа. Мы прошли пять комнат. Этот дом оказался просторнее, чем я предполагала. А сама комната удивила гораздо больше.

- Белая?

Морщусь от яркого света, затем ошарашено оглядываюсь по сторонам. Из мебели только кровать, шкаф и стол. И те аналогичного цвета.

- Ага. - Ника наигранно рассмеялась. – Первое, что я сделала, вернувшись домой - содрала обои, которые поклеили родители.

Она подошла к шкафу, достала юбку, протянула её мне.

- Думаю, размер совпадает.

Я опустила глаза, чтобы посмотреть на бирку. Абсолютно новая юбка. Размер правда был такой же, как и у меня.

Ника бухнулась на кровать, уставившись в потолок. Я запихнула юбку в сумку, затем посмотрела на дверь, решив, что мне пора убираться.

- Я отдам тебе новую, которую куплю, - обещаю. – Спасибо тебе.

- Ай, - девушка махнула рукой, словно отогнала жужжащую муху, - не переживай. У меня их несколько, а я и в школе-то почти не появляюсь. Меня всё равно скоро отправят обратно.

- Почему? – вырывается у меня. Быстро хлопаю ресницами, затем закусываю губу, понимая, насколько неприлично лезть в жизнь почти незнакомого человека. Пусть она и привела меня в свой дом, чтобы одолжить свою вещь.

- Потому что я не справляюсь, - хрипло призналась Ника. – Кир хотел, чтобы я вернулась домой. Он уговорил отца сжалиться. Но я не в порядке. Терапия помогает лишь на время. Мой психиатр уверен, что я сама не хочу справляться. Мне нравится изматывать себя и заставлять всех вокруг страдать, словно это их вина. Но это лишь моя ответственность.

Я опустилась на кровать рядом с соседкой. Кожу покалывало от мурашек, вызванных своеобразной исповедью. Она словно потянула за ниточки, ведущие глубоко внутрь моих собственных переживаний.

Что если я тоже сама виновата? Наивность и отчаянное желание кинули меня в чужие руки. Я вовсе не знала его, но доверилась.

- Я содрала обои из вредности. Хотела доказать, что смогу лучше. – Она горько хмыкает, обводя комнату указательным пальцем. – Как видишь, до сих пор не получилось.

- Что… - хриплый голос показался чужим. – Что ты хотела здесь сделать?

- Роспись.

Девушка оживленно вскочила с кровати. Она порылась в ящике стола, затем протянула мне листки.

- Ох, - вырвалось у меня, когда я увидела рисунки.

Четыре листа, на каждом разные изображения. Глаз зацепился за самый первый. Это были голова и спина девушки, отвернувшейся от изображавшего художника. Её яркие волосы развиваются на ветру, а из спины прорезаются красивые сверкающие крылья.

- Круто, правда?

- Да, - честно отвечаю, - здОрово.

- Психиатр согласилась, что это будет хорошей терапией. Но у меня нет художественного таланта. Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек.

Я прищурилась на девушку, когда подозрение кольнуло под рёбрами.

- Не-е-е-т, - Ника закатила глаза, явно понимая ход моих мыслей. – Я не для этого тебя привела. Вернее… - Он пожала плечами. – Ладно, эта идея пришла мне в голову, но я решила, что тебе тоже может быть это интересно.

- Но какой толк в терапии, если рисовать будешь не ты?

- Я собираюсь помогать. Тебя заинтересовало?

Качаю головой, хотя кривлю душой.

- Нет, мне надо готовиться к конкурсу.

- У тебя нет ни одной идеи, - противно зашептал внутренний голос. – Ты не сдвинулась ни на миллиметр. Даже не знаешь, в какую сторону двигаться.

- Я заплачУ и…

- Нет! – почти вскрикиваю. – Мне не нужны твои деньги…

Договорить мне не удалось: дверь открылась, и на пороге застыл Кирилл Громов собственной персоной.

На нем был спортивный костюм. Влажные волосы, словно он только что вышел из душа, казались темнее обычного. Его глаза сузились, заметив меня. Он кинул вопросительный взгляд на сестру, затем обвиняющий на меня. Рука с длинными пальцами сильнее сжала ручку сумки: парень разозлился.

Моё сердце стукнуло, затем провалилось в пятку. Страх и замешательство.

- Что она здесь делает?

- Ой, не начинай!

Ника обошла меня, останавливаясь напротив брата.

- Выходи, - приказывает она ему, - не здесь. – Девушка оборачивается ко мне. – Подожди минутку, я сейчас.

Как только дверь за ними закрывается, решаю, что мне здесь точно больше делать нечего. Чуяла же моя пятая точка, что идея - говно. Не нужно было вообще сюда приходить.