- -
- 100%
- +
Проблема не в том, что я не хочу. Каждый день вот уже месяц я пытаюсь изобразить хоть что-то стоящее. Зарисовываю всё подряд в надежде на мимолётное вдохновение. Но его нет.
В моей жизни больше нет радости. Солнце давно скрылось за горизонтом. А изображать боль я устала. Погружаться в неё вновь и вновь становится всё легче, а всплывать – сложнее. Я вымотана нежеланием всплывать на поверхность.
- Хорошо, - Настасья Андреевна решает не давить на меня, один бог знает по какой причине. – Я дам тебе время до конца месяца. Но потом тебе придётся плотно засесть за работу. Краска не будет успевать подсыхать.
Оптимистично до скрипа зубов.
***
- Так и знала, что найду тебя здесь.
Я задумалась и не заметила, как открылась дверь позади меня, и в аудиторию кто-то вошёл. Лишь услышав женский голос, поняла, что больше не в одиночестве.
Лёгкие шаги двинулись ко мне, останавливаясь за моей спиной. Девушка наклоняется, и голова с короткими волосами появляется в моём поле зрения.
- Творческие муки?
Я уже поняла, что гостья - это Ника Громова, моя соседка по парте, которая снова забивает на уроки. Завидно, ведь не могу позволить себе подобное поведение. Даже сейчас, после ухода учителя, продолжаю сидеть, уставившись в пустующее полотно, как круглая неудачница.
Ника проходит по классу, оглядывается, осматривая помещение. Её лицо немного бледнеет, но недостаточно, чтобы считать это проблемой.
- Здесь теперь всё по-другому, - отстранённо говорит она, продолжая сканировать класс живописи. Я не поняла, что значит эта фраза. Может, соседка сравнивает со своей школой за границей? Там точно всё иначе.
Ника встряхивает головой, словно пытается избавиться от наваждения, затем возвращается за мою спину.
- Зачем ты меня искала? – становится любопытно. Опускаю карандаш на мольберт, затем оборачиваюсь.
- Хотела поблагодарить свою спасительницу. – Девушка хитро улыбается, двигая бровями. – И кое-что вернуть.
- Спасительницу? – переспрашиваю, просто чтобы уточнить.
- Ага, я, конечно, изрядно поднапилась на вечеринке, но всё помню. Это ж ты спасла меня от приставучего типа на танцполе.
Качаю головой, как бы говоря, что ничего такого не сделала. Но Ника хлопает меня по плечу.
- Спасибо.
Чувствую себя ещё более неуютно в её обществе, чем раньше. Последствие того, что теперь знаю, чья она сестра.
- Не за что.
Поднимаюсь со стула, стягиваю сумку со спинки, перекидываю через плечо.
- Вот, это ведь твоё?
Мои глаза расширяются, когда соседка протягивает мой блокнот.
- Где ты его нашла?
- Он был у меня все выходные. Нашёл его Кир. – Новенькая нахмурилась, словно что-то припомнила. Но быстро вернула себе непринуждённую улыбку. - Я у него отобрала.
С опаской беру блокнот из её рук, ожидая подвоха в любую секунду. Ничего не происходит.
- Очень красивые рисунки. У тебя талант.
Часто такое слышу, в том числе от незнакомых людей, нечаянных свидетелей моего творчества, и от судей, выносящих вердикт моим работам. Но до сих пор не научилась реагировать. Это всегда вызывает только смущение. А слышать комплимент от кого-то с фамилией Громова вдвойне неловко и нереально.
- Ты правда его сестра?
Девушка хрюкает, засмеявшись.
- К сожалению, да. Я его двойняшка.
- Ох…
Ника разразилась смехом вперемешку с хрюканьем. Выглядело это неоднозначно, но искренне. Не думаю, что другой ученик данной школы позволил бы себе такое. Это подкупает.
- «Ох» вместо тысячи слов, - выдавила соседка, когда смогла перейти на человеческий язык общения. Она внезапно стала серьёзной, пугая своей непоследовательностью: - Что у вас за отношения с моим братцем?
- Никаких.
Я напряглась. Ника заметила.
- Точно? Что-то не похоже.
- Уверена, что он даже имени моего не знает.
- Возможно, - соглашается девушка, закусывая губу. – Но отношение у Кира к тебе вполне определённое. Чем же ты его разозлила? Ты правда степендиатка? Или слухи о богатом папаше ходят не просто так?
Едко усмехаюсь. Брат и сестра. Теперь вижу сходство.
- Я не знаю твоего брата. И ничего не сделала, чтобы кого-то там разозлить, - возмущённо выдыхаю. – Вообще никого не трогаю в этой проклятой школе. Так чего вам всем от меня надо?
Моя жизнь больше похожа на барахтанье измождённого тела на тонкой щепке посреди открытого моря. Периодически меня накрывает волнами, заставляя бултыхаться на поверхности, захлёбываясь противной солёной водой и уворачиваясь от хищников, стремящихся меня проглотить. Суши не видать. Надежды на неожиданное спасение - тоже.
Сейчас же на дне ожил подводный вулкан. Он выбросил первый поток лавы, моментально согревая глубины, отчего грудь обожгло паром. Лицо запылало в гневе. Не промолчу, позволяя обижать мою семью.
Сжимаю блокнот до тех пор, пока острый угол не впился в кожу. Больно. Если убрать, то можно заметить вмятину.
- Мой отец мёртв, - отчеканила я, - и он был героем. А здесь я по милости городских властей и ваших родителей. Благотворительный проект. Вы ведь все такие добрые и сострадательные, пока дело не касается ваших же преступлений…
Голос оборвался. Я замолчала, понимая, что вышла на тему, затрагивать которую было бессмысленно и одновременно опасно.
Ника уставилась на меня, удивлённо хлопая ресницами. Серёжка дрогнула вместе с губой. Она открыла рот, чтобы ответить, но слушать я не собиралась.
Хватаю сумку свободной рукой, вылетаю из кабинета, сразу же сталкиваюсь с преградой, словно из неоткуда выросшей стеной.
Поднимаю голову, чтобы напороться на удивлённый взгляд зелёных глаз. Удивление быстро сменяется презрением. Кир не двигается с места, когда я поспешно пытаюсь его обойти, не замечая, что позади него остановилась вся шайка-лейка, во главе с королевой.
Задеваю её сумкой, отчего она возмущённо вскрикивает, затем толкает меня. С трудом остаюсь на своих двоих, но в спешке незакрытая сумка падает на пол, извергая содержимое.
Гуашь, ручки, кисточки, клячки, ключи, заколки для волос. Степлер и щипцы для натяжки холста ударяются о кафель и со звоном улетают дальше по коридору.
Если до этого на нас ещё не все смотрели, то теперь пялилась почти вся школа, вышедшая в коридор на перемену.
Тут же опускаюсь на корточки, начинаю собирать свои вещи, не разбирая, запихиваю в сумку.
- Чёртова курица! – негодует Трисса. – Своим вонючим нищебродским мешком тронула меня! Да я теперь не отмоюсь!
- Она же случайно, - неожиданно заступается за меня соседка. Поднимаю голову как раз в тот момент, когда за это девушка получает предупреждающий взгляд от своего брата.
- Жизнь тебя ничему не научила! – почти взвизгнула стервозная королевская особа, но уже не на меня. – Опять за убогих цепляешься?
Ника угрожающе зарычала, словно собиралась накинуться на девушку с длинным языком.
- Ника, - одёрнул её Кир. – Трисса, прекращай.
- Что? – Она сложила руки на груди, переведя пальцем с меня на новенькую. – Это они виноваты в том, что Вове пришлось уйти!
Меня будто током ударило, когда имя зависло в воздухе. Оно бросилось на меня, подобно клейму, навсегда отпечатываясь ожогом в груди.
- Твой братец сам во всём виноват! Он сам выбирал!
- Так же, как и ты! – Стрева топает каблуком.
- Ещё слово, - предупреждает Кир, - и у нас повторится разговор. Забыла, о чём мы договорились?
Трисса бледнеет, уже не такая смелая и агрессивная. Ника прищуривается, когда она пинает мой карандаш.
- А с тобой я разберусь позже. У тебя нет защиты.
Слюна во рту вдруг становится тягучей. Хочется залить в горло бочку воды. И даже тогда бы его не смочила.
Я знаю, что она сестра Вовы, и, возможно, знает обо всём. Но как я уже говорила, эти люди строят из себя добродетелей, только пока дело не касается выгоды для них. Тогда они готовы удавить любого. Стерва взялась за меня сразу после случившегося, обвиняя во всём, словно я вовсе не жертва. Да и отправили его в ссылку не из-за меня.
Чувствую на себе тяжёлый взгляд. Перевожу на него глаза, наполненные ответной неприязнью. Сухость превращается в горечь, разъедающую слизистую оболочку.
Кир гораздо хуже.
Знание. Бездействие. Сокрытие преступления.
От лютой ненависти спасает лишь голос, завершающий кошмар, но отрывающий новую дверь в мир холодного страха, слепой паники и тихой обречённости.
Через год я стану свободной от этой школы. Но моя клетка не откроется. Я навсегда застряну в мороке, разрывающем душу на мелкие куски.
Я никогда не буду услышана. А он никогда не будет наказан.
Глава 8
POV Аня
Всегда считала урок физкультуры самым бесполезным из всей школьной программы. Никогда не понимала смысла два раза в неделю по сорок минут делать вид, что ты спортсмен. Кто хочет, тот занимается спортом профессионально, а не пыжится на матах и в прыжках через козла. А ещё не понимала, как можно оценивать человека по нормативам. Кто их вообще придумал? Мои ноги недостаточно длинные, чтобы преодолевать прыжки в высоту. Ещё ненавижу бег.
В нашей школе нет обычного спортзала. Лишь гимнастический зал на втором этаже, разделяющий школу напополам. Он же тот, в котором проводятся различные концерты, выступления, выставки, вечеринки и много чего ещё. Для спортсменов предусмотрены профессиональные секции в специально отведённых зданиях. И тем, кому это не нужно, туда не ходят. Логично.
Раз нет зала, то и урок называется иначе. Ритмика. Нас учат танцевать, чтобы не ударить в грязь лицом на всяких привилегированных тусовках. Понятия не имею, чем они там занимаются. Может быть, даже танцуют.
Два года мне удачно удавалось избегать эти уроки. Настасья Андреевна вместе со своей подругой, беспомощным психологом, огородили меня от тесного контакта с любым представителем противоположного пола. Но в этом году всё иначе. Выпускной класс. Вальс перед нашими родителями. Я не хотела расстраивать маму, ожидая в стороне.
Вот я здесь. Совместный урок с параллельным классом. В спортивной форме, с собранными волосами в привычную косу, а рядом моя соседка по парте. Она же не удосужилась переодеться. Смотрела по сторонам высокомерно и брезгливо. Но почему-то продолжала стоять возле меня. Словно моё присутствие ей было легче переносить, чем остальных восемнадцати человек. Хотя нет, сейчас здесь только семнадцать. Её брат решил, что он выше данного мероприятия.
А вот Трисса со своими подпевалами хоть и опоздали, но, странно хихикая и оглядываясь на меня, заняли свои места в самом центре, оставив меня на задворках. И нет, я не жалуюсь.
- Хочешь поспорим, что нам не достанется партнёра?
Тихо хмыкаю. Думаю, она права. На мой счёт даже не стала бы делать ставку. Ко мне вряд ли кто-то подойдёт. Хотя дам и кавалеров как раз должно быть поровну, если посчитать неявившегося.
- Вон те двоя, - Ника указала на парней в обтягивающих трико, - лучше станцуют друг с другом.
Не могу сдержать смешок. Девушка отвечает тем же, посмотрев на меня по-дружески. Я стушевалась, боясь понять неправильно.
- Так! – Маргарита Семёновна, мастер спорта по бальным танцам на пенсии, хоть и достаточно молодая, хлопнула в ладоши. – Давайте начнём с разминки.
Высокая стройная женщина с туго стянутыми волосами. На ней красивое приталенное платье, словно она в любую секунду готова станцевать на сцене.
- У нас пополнение. – Учитель небрежно махнула рукой в нашу сторону. – Осваивайтесь, девочки. Сегодня будем разучивать шаг вальса. – Снова хлопок. – Разойдитесь шире, чтобы у каждого был квадрат вокруг.
- Какой ещё квадрат? – язвит Галетов. – Мы не на уроке геометрии.
- Вообразите его себе, - не разозлилась учительница. – Нужно место для шага, именно по этой фигуре вы будете двигаться. Все знают счёт в вальсе?
Послышался хор несуразных ответов, сливающийся в один гул.
- Приставной шаг вальса на «раз, два, три». Давайте попробуем вместе. – Маргарита Семёновна встала в стойку, расправив и без того прямую спину, раскинув руки в стороны.
Ученики повторили. Спина не поддавалась, с хрустом протестовала. Время, проведённое за мольбертом, давало о себе знать.
- Скользящие шаги. На счёт «раз» — вперёд правой ногой, на «два» — приставили левую, на «три» — правая нога делает снова шаг, но уже на месте.
Периодически кого-то пробивало на смех. Учитель шикала на них, проходя между рядами.
- Шаги плавные и скользящие, - наставляла она, качая головой. - Ноги должны наступать сначала на носок, а затем только на полную стопу.
Я же старательно преодолевала стеснение. Меня радовало только то, что с виду Нике было ещё более неловко. Она больше походила на ветряную мельницу в штормовой день.
- Спину прямее. Плечи расправили. Голова слегка подняли. Нет, Тарасова, - недовольно фыркает на какую-то ученицу из параллели, - не так высоко, а то шею сведёт или вовсе опрокинешься. Нам тут сотрясения мозга не хватало.
- Нечему там сотрясаться, - комментирует соседка так, что слышу только я, - одна извилина и та понтовая.
Прыскаю, сбиваясь с ритма. За что получаю строгий взгляд Маргариты Семёновны.
- Раз, два, три. Раз, два, три. Вот так. Ещё! Старательнее, девочки, - говорит она нам, затем отходит к королеве и её свите, которая продолжает вскользь оглядываться. – Молодцы, дорогие.
Её взгляды настораживают. Пусть я и стараюсь отогнать тревожащие сигналы: от них никуда не деться.
- Не знаю, чем ты ей насолила, но забей, - серьёзно говорит Ника, остановившись и посмотрев на Триссу так, что та быстро отвернулась. – Даже в детском саду она была маленькой сучкой, ничего не изменилось и перед окончанием школы.
Отмалчиваюсь, не зная, как вести себя с внезапно подобревшей новенькой. Я думала, что моя утренняя вспышка вызовет агрессию. Но не была готова к дружелюбию.
Звонок звенит, как раз когда я готовлюсь признать, что чувство ритма у меня отсутствует, а обе ноги левые. Хвала Васнецову, что рисую я куда лучше. Судя по грациозным пируэтам Ники, словно ожил скелет из кабинета биологии, я не одинока.
- Наконец-то, - протянула соседка, затем категорично заявила: – Больше я сюда ни ногой.
Она вытерла пот со лба, шагнула к выходу, но остановилась, когда я осталась на месте.
- Не идёшь?
- Иду, - киваю и следую за ней, попутно уворачиваясь от спешивших школьников.
Я направилась к раздевалке, сбоку от зала, как и основная женская половина. Ника тоже зашла, хотя переодеваться ей явно не нужно. Трисса с подружками остались у входа. Их опять что-то дико рассмешило. Они буквально захлёбывались обильно выделяющейся слюной.
- Идиотки, - буркнула соседка, перешагнув через порог и обернувшись.
Хмурюсь. Предчувствие засосало под ложечкой. Тревожность вернулась. Подавлять её уже практически невозможно. Руки дрогнули, потянувшись к шкафчику. Ника остановилась за моей спиной, словно тоже ожидая чего-то… недоброго.
Но в шкафчике не было ничего необычного. Мои вещи также небрежно закинуты: я спешила. Подхватываю юбку. От шока челюсть резко опускается, грозясь встретиться со стопами или просто вывихнуться.
- Вот твари! – рокочет Ника. Она резко поворачивается и выбегает из раздевалки.
Одноклассницы и девчонки из параллели замечают тряпку, в которую мои пальцы намертво вцепились. Кто-то прикрыл рот рукой, другие не постеснялись – все довольно усмехались.
- Трусливо свалили! – Девушка вернулась, сдвинула брови, глядя на юбку. Или, скорее, на то, что от нее осталось. – Чего уставились? – огрызнулась она на одноклассниц. – Свободны!
Опускаюсь на деревянную лавочку, пытаясь собрать разрезанные куски. Юбку знатно укоротили. Будет везением, если она прикроет мне ягодицы. Срез неравномерный. Волнами. Словно в спешке. В одном месте выдран клок тупыми ножницами. Лезвия забуксовали на шве, не дав полностью разделить ткань.
Вздыхаю, понимая, что пропала.
- Это месть за утро?
Ника мягко садится рядом, будто боясь потревожить разгорающийся фитиль. Стоит неаккуратно всколыхнуть воздух вокруг меня, и бомба взорвётся.
- Разве нужен повод? – задаю риторический вопрос, вовсе не ожидая ответа.
- Таким людям нет, - признаёт соседка. – Давно ты здесь учишься?
- Третий год. – Лишком огорчена, чтобы отмалчиваться.
Ника задумчиво пожевала серёжку в губе.
- Как раз после моего отъезда.
Пожимаю плечами: мне неизвестно.
- Думаю, ты легко отделалась, - она указывает на юбку. – Они могли придумать ещё что похуже. Но воображалки не хватило.
Опускаю голову, чувствуя, что опустошена. Мне обидно. Мама много работала, чтобы купить её.
- Хуже не придумать.
- Почему? Это ж просто юбка.
- А я не просто так стипендиатка, - подчёркиваю, хотя не верю, что она поймёт. – Этот костюм стоит как несколько маминых зарплат. Она уже потратилась, когда покупала его в начале года. Как мне сказать ей, что нужна новая юбка?
И как объяснить, почему она мне нужна? Не могла же я сказать маме, что случилось, да и показать искромсанную вещь – плохая идея.
Я смирилась с хватаем за волосы, подножками, выбиванием стула из-под меня, разбрасыванием моих вещей. Даже с кефиром в сумке. Но проча дорогой вещи, расстраивает сильнее.
Девушка шумно вздыхает, забирает юбку из моих рук.
- Может, её можно починить? Ну там, зашить.
- Точно, - быстро встаю, спеша забрать куртку из гардеробной, - нужно сходить в ателье.
***
- Я могу зашить, - надежда вспыхнула в глазах соседки, отражая мои эмоции, - но это будет заметно, - и так же быстро погасла.
Швея сочувственно поджала губы, осматривая потерпевшую юбку. Я потёрла переносицу, борясь с нараставшей головной болью и слезами разочарования.
- Вот эта часть пришьётся более-менее, - она подцепила двумя пальцами выдранный кусок. – А вот эту часть, - указала на разрез юбки вдоль, - придётся полностью отрезать. Если пришивать, то будет грубый шов посередине. Можно подровнять, но будет коротковато. Для школы.
Плечи Ники опускаются. Она ругнулась себе под нос, мы сделали вид, что не слышали.
- Сделайте, что сможете, - просит соседка, затем хлопает меня по плечу. – Идём.
- Куда? – удивляюсь, но выхожу из ателье после кивка швеи, прихватив квитанцию.
- Я нашла выход из этой ситуации. – Уголок её губ приподнимается.
- Какой?
Улыбка становится шире. Девушка вытаскивает смартфон, стучит пальцем по экрану.
- Просто дам тебе свою.
Мне послышалось?
- Что? Нет.
- Так и знала, что ты будешь возражать.
Ника кивает своим мыслям, затем переводит глаза на меня, закидывая телефон обратно в сумку.
- У меня есть несколько юбок, - словно ребёнку растолковывает она. – Не думаю, что размеры у нас отличаются. Просто отдам одну тебе. Мне не жалко, тебе необходимо. Всё просто.
От возмущения зачесался нос.
- Ничего не просто, - опять это слово. – Не знаю, зачем ты пошла со мной, или почему вообще заговорила, но я не собираюсь ничего у тебя брать. Это какой-то прикол? Ты тоже решила поиздеваться надо мной? Мало было утра?
- Эй, эй, - Ника замахала руками перед моим лицом, - попридержи коней.
Она нервно переступает с ноги на ногу. Смахивает чёлку в сторону.
- За своё поведение утром я извиняюсь. Это было грубо. Но я вот такая прямая, как палка. Не люблю юлить. Если что интересно, спрашиваю, а не довольствуюсь сплетнями.
Обхватываю рукой лямку сумки в районе предплечья. Девушка буквально огорошила меня. Такого ответа я никак не ожидала.
- Заговорила я с тобой, потому что мне было скучно, а из всех в классе ты кажешься более адекватной.
- Это вряд ли, - буркнула я.
- Ты не важничаешь, не понтуешься…
- Было бы чем.
- Никого не обижаешь, - продолжает, - и не пытаешься со мной сблизиться из-за моего придурка братца. Поверь, этого достаточно.
Упоминание Кира заставляет меня сделать шаг назад.
- Хотя я и не понимаю, почему он злится на тебя, ты мне уже начала нравиться.
- Я ничего ему не сделала, - процедила, сквозь плотно сжатые зубы.
Каждый раз стоит мне вспомнить о существовании этого человека, что-то переворачивается внутри. Словно мой желудок поместили в центрифугу. Ощущение не из приятных. Как и сам парень.
- Забей, не будем о нём говорить, - отмахивается Ника. – Я могу тебе помочь, и я хочу тебе помочь.
- Я не собираюсь брать у тебя юбку и…
- Пусть это будет благодарностью за то, что ты спасла меня на ночёвке. Ещё и присмотрела за мной до прихода Кира.
- Ты уже сказала спасибо. Да и сделала я это не для тебя.
- А для кого же? – Что ж, получилось её удивить. Густые брови соседки резко приподнялись.
- Для себя. – Это честно. – Чтобы совесть не мучила.
Ника рассмеялась.
- Теперь ты нравишься мне ещё на ступеньку больше.
- Я этого не хочу.
Это тоже правда. Последнее, что мне было нужно, - это симпатия неконтролируемой сестры Кирилла Громова.
- Ладно, давай так. – К нам подъезжает такси, которое она, видимо, успела вызвать через приложение. – Я могу одолжить тебе юбку, пока твоя мама не купит тебе новую. Ты просто вернёшь мне мою юбку и всё.
Плохая идея.
- Поехали.
- Куда?
Ника открывает дверь машины, оборачивается.
- Туда, где у меня стоит шкаф, в котором висят вещи.
Идея ещё хуже.
Соседка хватает меня за руку.
- Не бойся, Кир в это время всегда где-то ошивается. А родители на работе. Буду только я.
Обнадёживает. Но предчувствие оседает в груди, словно песок. Все равно сажусь в такси следом за новенькой, отчётливо понимая, что пожалею. Но страх перед тем, что мама узнает, сильнее.
Третий год я живу с желанием защитить её. Неведение – всё, что я могу сделать, чтобы уберечь от новых потрясений. Жизнь мамы и так в один миг провалилась в бездну отчаяния. Не могу подвести её. Пусть верит, что у меня всё хорошо. Тогда, возможно, и в её мир пробьётся луч надежды на счастье.
Поддержи автора, оставь комментарий, поставь лайк!
P.S. Напоминаю, что у автора есть группа Вконтакте, где уже можно познакомиться с ВИЗУАЛИЗАЦИЕЙ героев!
Глава 9
POV Аня
Дом семьи Громовых выглядел иначе, чем я представляла. Здесь не было шикарных подъездных дорожек с фонтаном; кустов в виде подстриженных фигурок; бассейна; и других пафосных атрибутов роскоши из фильмов.
При этом стиль особняка можно было охарактеризовать одним словом – минимализм. Отсутствие вычурности делало картинку приятной моему глазу. Владельцы не кичились состоянием, но качество постройки и оформления говорило о хорошем вкусе хозяев.
Большая ухоженная территория уже покрылась желтой листвой, которую ещё не успели собрать. Трава пожухла, а кусты бережно прикрыты, чтобы уберечь их от холодов. Ночью уже обещали первые заморозки.
- Папа любит европейский стиль, - говорит Ника, увидев, что я разглядываю дом. – Он нанял английского архитектора, чтобы тот спроектировал этот дом. Да и строительная компания тоже не наша.
Вот вам и шик, скрытый за скромностью.
- Красиво, - признаю я.
Два этажа. Сочетание приятных пастельных тонов. Двухскатная крыша. Преобладают правильные геометрические формы. Окна арочной формы расположены в строгом порядке и оформлены камнем. Штукатуренный фасад.
Вход в дом не по центру, а сбоку, и под каменным навесом, являющимся частью постройки, обрамлён аркой. По бокам от резной двери красивые светильники, среагировавшие на наше появление.