Измена. Не прощай меня

Глава 20

Батыр

— Что это было, Татьяна? — спрашиваю я, едва за Таей захлопывается дверь в столовую.

— Простите, Батыр Рашидович. Я подошла к двери, хотела зайти, чтобы обновить вам салфетки и забрать грязную посуду, но тут вышла Таисия Маратовна и налетела на меня.

Татьяна опускает глаза в пол, поджимает губы и добавляет:

— Вы не подумайте плохого. Я не подслушивала ваш разговор. Вовсе нет. Это скорее стечение обстоятельств.

— Я понял тебя.

Поднимаюсь со стула и направляюсь мимо домработницы, которая так и не подняла взгляд.

— Уберись тут, Татьяна.

— Что хотите, чтобы я приготовила на ужин? — тут же прямо смотрит на меня, когда понимает, что я ничего не собираюсь предпринимать.

— Ничего, — я планировал ужин в ресторане в компании жены, но сейчас не готов с ней идти в общественное место.

Тая права: наши отношения на данном этапе переживают не самые лучшие времена, так что появляться вместе опасно.

Выхожу из дома и останавливаюсь возле своей тачки, смотрю на окна нашей с Таей комнаты, ожидая, когда жена появится.

За последние недели она заставила меня чувствовать себя настоящим козлом. Всем своим видом показывала это. Даже когда я ложился рядом и притягивал ее, он уворачивалась от поцелуев, бесила, выводила меня из себя.

Я злился на нее, на ситуацию, на сраную жизнь. Но в первую очередь на себя.

Я не представляю, что чувствует девушка на ее месте, а подойти и спросить язык не поворачивается.

Когда мы женились, я честно не думал о том, каким будет наш брак. Будет и будет рядом женщина. Когда сказали, что старшая дочь Марата сбежала и вместо нее мне подсунули Таисию, честно говоря, я даже обрадовался.

Подумал о том, что с молодой наивной девушкой будет проще простого. Что она станет слушаться и не подаст вида, если что-то не так. И что детей захочет в лучшем случае лет через десять.

А за эти десять лет я уж точно смогу объяснить ей, почему я не хочу, чтобы моя жена забеременела. Поймет ли она — неизвестно. Но, впрочем, и не важно.

Это то, что не изменится. Никогда. Не существует в мире таких причин, из-за которых я бы согласился на детей.

Я бы попросту не смог пройти через все это.

Снова.

Жена не идет, и я, совсем слетев с катушек, рявкаю:

— Тая!

Через пару секунд занавеска в нашей спальне отодвигается, и она выглядывает оттуда.

Машу ей рукой, чтобы выходила и не смела отсиживаться.

Проходит несколько минут, и Тая появляется в дверях дома. На ней широкие джинсы, кеды и объемный пиджак.

Волосы распущены, на лице нет косметики.

Красивая. Совсем зеленая, молодая. Жизни не знавшая. Может, оно и к лучшему? Ни хера хорошего в этой сраной жизни нет.

Мне не составит труда уберечь ее от всех опасностей мира, пусть только позволит мне это сделать.

— Я надеялась на то, что получится дождаться, когда ты уедешь, — произносит как ни в чем не бывало, складывает руки на груди и вздергивает острый подбородок.

А я неожиданно сам для себя растягиваю рот в улыбке. Должен признаться, я ловлю кайф оттого, что в Таисии больше не чувствуется стеснение.

Вот такая, с собственным мнением, она нравится мне гораздо больше. Дергает внутри все и сразу.

— Ты бы хоть попыталась сделать вид, что выносишь меня, — усмехаюсь.

— Не люблю ложь, знаешь ли, — дергает уголком рта. — Почему ты ждешь меня?

Голову простреливает внезапная мысль. Я не могу контролировать это, но поддаюсь с огромным удовольствием.

— Хочу отвезти тебя кое-куда, — говорю серьезно.

— Меня Адам ждет, — тут же хмурится.

— Предупреди его, что задержишься на пару часов.

— Мне все это не нравится, — даже на шаг назад отступает, но я перехватываю ее за запястье.

— Поехали. Ничего плохого не случится. А то, что ты немного опоздаешь, ерунда. Уверен, твой брат поймет, если объяснишь ему, что ездила кое-куда с собственным мужем.

Намекаю Тае, что в данный момент она неверно расставляет приоритеты.

— Как я потом доберусь к Адаму?

— Я отвезу тебя к брату.

— А обратно?

— Скажешь Ахмаду, к какому времени подъехать, он заберет тебя.

Поджимает губы.

— Еще вопросы будут?

— Да. Есть хоть малейший шанс, что ты примешь мой отказ? — надо сказать, спрашивает она это без доли иронии.

— Нет.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора, Батыр, — качает головой. — Впрочем, это уже не в первый раз, так ведь?

Это даже не намек, а огромная глыба, которая летит в мой огород.

— Что ж, поехали, муж, — давит на последнее слово.

Я игнорирую ее выпад. Перебесится. Ничего страшного.

Открываю дверь автомобиля перед ней и протягиваю руку, чтобы помочь ей сесть. Естественно, она игнорирует ее.

Всю дорогу Таисия зависает в телефоне, а я заебался пытаться найти тему для разговоров, поэтому включаю музыку. Стоим в пробке. Тая от телефона не отвлекается ни на минуту.

— Что ты там читаешь? — спрашиваю ее.

Только тогда она поднимает голову от телефона и блокирует его. Отвечает нехотя:

— Просматриваю ВУЗы.

— Зачем? — удивляюсь. — Ты же, если мне не изменяет память, учишься на менеджера по рекламе?

— Да, — выдавливает из себя. — Но я подумываю перевестись в другой ВУЗ. Возможно, попадется специальность более интересная, чем моя.

— Может, тебе просто программа не подходит?

— Да, возможно, — отвечает уже более охотно. — Мне кажется, в нашем универе слабый преподавательский состав. Я параллельно изучаю другие учебники, слушаю вебинары преподавателей из институтов той же направленности, и они дают гораздо больше материала, позволяя изучить его более досконально.

— Если тебе нужна будет помощь или мое мнение, скажи, хорошо? У меня есть знакомые в учебных заведениях.

— Мне не нужны твои связи, чтобы поступить! — произносит возмущенно. — Я лучшая на курсе.

Поднимаю руки, сдаваясь, и тут же возвращаю их на руль.

— Я знаю, знаю, что ты умница. Я имел в виду другое.

— И что же?

— У меня есть друзья, которые преподают в лучших ВУЗах края, они могут подсказать, на каком профиле самые достойные преподаватели, где ты сможешь получить наибольший объем знаний.

— Ясно, — успокаивается. — Ладно. Я подумаю.

— Только сразу предупреждаю: университеты, которые находятся в других городах, даже не смотри. Я не разрешу тебе жить в другом городе, а отсюда ты не наездишься.

— Тиран, — бросает она мне и отворачивается к окну.

Но я успеваю поймать ее улыбку, которую она тут же подавила в себе.

А что это я вам такое принесла? Правильно, осеннюю новиночку

Присоединяйтесь) будем вместе за героиню переживать, героя ругать.

https://litnet.com/shrt/t28p

Глава 21

Тая

Мы едем долго. Выезжаем за пределы города.

Мне очень интересно, куда мы направляемся, но я не задаю вопросов. Держусь буквально из последних сил.

В машине установилось некое подобие мира. Даже удивительно становится от понимания, что мы можем нормально общаться.

В дороге я едва не засыпаю.

Когда машина останавливается, я распахиваю глаза.

— Что это за место? — осматриваюсь.

Становится немного не по себе. Кругом поля, лесополоса с деревьями. А место похоже на конюшню или что-то в этом роде.

— Тут можно пострелять, попрактиковаться в кхм… боевых искусствах.

— Это ваша база для боев, что ли? — округляю глаза.

Батыр смотрит на меня непонимающе, а потом запрокидывает голову и громко смеется, качает головой, словно я детеныш-несмышленыш.

— Таюш, это просто база отдыха. Вот там небольшое кафе. Дальше беседки у пруда, можно пожарить шашлык. Здесь из лука стреляют, а внутри можно из настоящего оружия пострелять.

Сглатываю, руки неожиданно холодеют:

— И зачем же ты меня привез сюда?

— Просто хотел побыть с тобой вдвоем, — выдает неожиданно, кажется, даже для самого себя. — Можно?

Не сразу нахожусь с ответом. Горло сковывает.

— Можно, — выдаю наконец.

— Тогда пошли.

Батыр берет меня за руку, ведет за собой.

Навстречу нам выходит мужчина, здоровается со мной и Батыром. Выводит мужа на ненавязчивый разговор, из которого я понимаю, что тир свободен. Он заводит нас в темное помещение, оставляет одних.

Я озираюсь по сторонам, обнимаю себя руками. Неуютно.

Муж же чувствует себя здесь как дома. Скидывает пиджак, оставаясь только в рубашке, оборачивается ко мне.

— Снимай пиджак, — кивает на мою одежду.

— Там топ, — снова смотрю по сторонам. — Он с открытыми плечами и вырезом.

— Не переживай. Никто, кроме меня, тебя не увидит, — спокойно произносит он и принимается доставать оружие.

Проверяет его, заряжает. А я все-таки решаюсь снять с себя объемный пиджак. Кладу его на обшарпанный стул, стоящий у стены, туда же ставлю сумочку.

— Иди сюда, — зовет Батыр.

Подхожу к мужу.

— Только не говори, что ты хочешь, чтобы я стреляла из настоящего оружия, — мой голос даже подрагивает от страха.

— Именно этого я и хочу.

Батыр подводит меня к столу, на котором лежит оружие, рассказывает:

— Это пистолет Ярыгина. Не самый хороший, но для первых попыток стрельбы подойдет.

Дает мне подержать его. Я взвешиваю пистолет в руке. Тяжелый, металл холодит кожу.

— Почему не самый хороший?

— Потому что сборка дерьмо. Автоматика сбоит. Короче, так себе.

— Понятно.

Батыр берет следующий пистолет, забирает у меня первый, вкладывает мне в руку второй.

— Это «Глок».

— Похож на игрушечный, — усмехаюсь.

— Есть такое. Но это только внешне. На деле это хорошее оружие.

— Он легче, чем предыдущий.

— Потому что сделан из армированного пластика.

Умаров забирает у меня «Глок» и протягивает следующий пистолет.

— О! — восклицаю восхищенно. — Этот я знаю. Пистолет Макарова.

— Точно. Умница, — Батыр расплывается в улыбке. — А теперь стреляем.

— Что? Серьезно? Я думала, что буду смотреть, как стреляешь ты.

— Нет, — улыбается. — Это я буду смотреть, как стреляешь ты. Становись ровно, держи спину. Хорошо, что ты в кедах, иначе на каблуках устойчивости бы не было.

Муж становится вплотную ко мне. Его спина греет мне кожу через ткань топа, касается обнаженных плеч.

Умаров ведет пальцами по моим рукам, доходит до запястий, переворачивают пистолет.

— Держи его крепко, но без давления. Пистолет не должен быть в смертельной хватке, иначе ты никогда не попадешь в цель, — Батыр говорит тихо, утробно.

Внизу живота шевелится желание, дыхание срывается, по коже разбегаются мурашки, а муж продолжает говорить мне на ухо, обдавая теплым дыханием и лаская губами волосы.

— Видишь мишень? Смотри вот сюда. Середина мишени должна быть тут. — Снимает пистолет с предохранителя. — Когда будешь готова, нажимай на курок на выдохе.

Какой там выдох? Я не дышу рядом с ним. Какая мишень? Я могу думать только о муже, который стоит ко мне очень… катастрофически близко.

Стреляю. Не попадаю даже в бумажку с мишенью.

— Продолжаем, — спокойно командует Батыр.

Кладет руку мне на живот, притягивает к себе еще плотнее.

— Сосредоточься, Тая. Целься. Вдох… на выдохе стреляй.

Да он шутит! Как вообще сосредоточиться можно, когда у меня все горит изнутри.

Делаю несколько вдохов и выдохов. Батыр берет мои сцепленные ладони и приподнимает их.

Я слышу, как спокойно бьется его сердце, и концентрируюсь на нем, успокаиваюсь. Хлопок.

Пуля попала в лист, но не задела ни одного круга.

— Уже лучше. Дальше.

Больше часа Батыр заставляет меня стрелять. В какой-то момент я вхожу в раж и стреляю сама. В мишень попадаю уже лучше. Но потом рука устает, и я мажу раз за разом.

— Думаю, на сегодня достаточно, — довольный собой, говорит Батыр. — Ты умница, Тая. Отлично стреляла.

— Так отлично, что теперь аж рука болит, — тру запястье.

— Это от напряжения, — понимающе кивает Умаров.

Поднимает мой пиджак со стульчика, помогает мне надеть его, одевается сам.

— Поехали? Отвезу тебя к брату.

— Да, конечно.

Выходим за пределы базы. В крови бурлит адреналин. В дороге не могу успокоиться, всю трясет изнутри.

— Мне безумно понравилось, — признаюсь честно. — Спасибо тебе огромное, Батыр.

Умаров кивает, а потом резко сворачивает на обочину, останавливает машину.

Тянется к моему ремню безопасности, отстегивает его.

— Тая, я не могу больше так, — его голос становится тяжелым, обволакивающим. — Иди ко мне, девочка. Я соскучился.

Перетягивает меня к себе на колени, сажает сверху. Фиксирует шею и впивается в губы.

Глава 22

Тая

Адреналин до сих пор бурлит в крови, в ушах шумит, в груди горит.

Батыр забирается рукой под пиджак, кладет ладонь на обнаженный участок спины, прижимает меня к себе. Целует, прикусывает губу, облизывает.

Губами прокладывает дорожку ниже, к груди. Кусает сосок через ткань топа.

Рвано вдыхаю воздух, запускаю руку в волосы Батыру, сжимаю их на затылке.

Умаров дышит тяжело. Тянет полы моего пиджака вниз, оголяя плечи и оставляя на них поцелуи.

Я озираюсь по сторонам. Мы стоим на обочине, по трассе за это время кажется никто не проехал, но все равно мне немного не по себе.

— Батыр, — вяло сопротивляюсь, — нас могут увидеть.

— Машина затонирована, нас никто не увидит, — произносит хрипло. — Иди ко мне, Тая. Я хочу тебя — аж яйца звенят.

Рычит мне в губы.

— Целый месяц бегала от меня, а я с ума сходил.

Это так, да. Умаров несколько раз пытался расположить меня на секс, но я всем своим видом давала понять, что не хочу близости. Так и было.

Сейчас во мне тоже бушует сопротивление, но желание и тяга тела к собственному мужу берут свое, от этого аж кружится голова.

— Ты хочешь прямо тут? — спрашиваю тихо, как кошка подставляя шею для ласк.

— Я не доеду до дома, Таюш, — шепчет мне в губы.

Наконец он стягивает мой пиджак, перебрасывает его на соседнее сиденье. Оттягивает топ, оголяя сосок, вбирает его в рот.

Я ахаю, откидываюсь на руль.

Батыр не останавливается, просовывает руку между нами, расстегивает молнию на моих джинсах, запускает в них руку.

Я всхлипываю от ощущений. От тесноты, от этой ласки… первобытной какой-то.

Он проводит пальцем по складкам, запускает внутрь палец. Я стону от ощущений и эмоций, принимаюсь ерзать на его коленях, чувствуя, как возбуждение мужа упирается между ног.

Между нами искрит, конечности дрожат, воздуха не хватает.

— Не могу больше, — бормочет Батыр. — Лезь назад.

Помогает мне перелезть на заднее сиденье, а сам выходит на улицу, снимает пиджак, пересаживается ко мне. Хорошо, что у Умарова огромный внедорожник, иначе бы мы не поместились тут.

Я только успеваю опомниться, как Батыр дергает меня за ноги на себя. Торопливо, швами наружу, стягивает по бедрам мои джинсы, бросает их на пол.

Топ тянет вниз, на талию. Тут же опускается, целует грудь, живот. Прикусывает кожу, мурлычет, как дикий кот. Я хватаюсь за сиденья и ручки, потому что едва выдерживаю его напор.

Принимаюсь расстегивать пуговицы на рубашке, муж помогает мне справиться с ними, сбрасывает ткань.

На брюках он тормозится. Лишь расстегивает молнию и приспускает их, вытаскивает напряженный член.

— Ох и устроила ты мне голодовку, Таисия, — качает головой. — Теперь держись.

Я не совсем понимаю, о чем он, голова словно вареная. Мысли расплавились. Адекватность исчезла вслед за здравым смыслом, оставив только оголенные, как провода, чувства.

Батыр достает из кармана неизменный презерватив и раскатывает его по члену. Даже в такой ситуации не забывает о защите.

Входит резко, из-за чего я даже делаю попытку отползти назад. Все-таки месяц без секса сказывается.

— Все… прости, — бормочет Батыр.

Двигается сначала медленно, но надолго его не хватает, и он ускоряет темп.

Я боюсь подумать о том, как со стороны выглядит машина. Да она же наверняка трясется, просто ходуном ходит!

Стону, хватаюсь за плечи мужа. Удержаться не могу. Все слишком ярко и остро. Разрядка приходит очень быстро. Ноги сводит судорогой, пальцы поджимаются.

Батыр кончает через пару минут после меня. Падает рядом, дышит шумно, со свистом. Поворачивает лицо ко мне, смотрит с широкой счастливой улыбкой.

— Все в порядке? Я не сделал тебе больно? — спрашивает, посерьезнев.

— Нет, — качаю головой, сама пытаясь успокоить бешеное сердце.

Затем наклоняется, целует меня в губы. Проводит большим пальцем по скулам.

— Ты очень красивая у меня, — произносит тихо, но как-то гордо.

Конечно, я готова поспорить с этим. Лицо, может быть, и ничего, а вот тело все-таки худощаво для такого мощного Умарова. Формы не дотягивают.

Батыр не замечает моих сомнений в себе, стягивает презерватив, поправляет одежду, выходит на улицу. Пока нет проезжающих мимо машин, одевается.

Из бардачка достает упаковку салфеток, кидает мне назад.

— Возьми.

— Спасибо.

Я совру, если скажу, что в этот момент не почувствовала себя шлюхой.

В тачке.

На трассе.

Становится неуютно, но я гоню от себя эти мысли. Удовольствие получила? Вот и отлично. Вот и радуйся, Таисия. Масса людей, в том числе и женатых, делают это в машинах. А что, зато разнообразие.

Одеваюсь, перелезаю вперед.

Обратно едем в молчании, но оно больше не напрягает. Мы уставшие и одновременно расслабленные.

Батыр находит мою руку, сжимает ладонь. Я отвечаю ему тем же.

Когда подъезжаем к дому родителей, я осмеливаюсь поднять тему, которая меня тревожит:

— Батыр, давай наймем новую горничную?

— Чем тебе Татьяна не угодила? — он вскидывает брови.

— Ты сейчас серьезно? — поверить не могу…

— Вполне. Так и в чем же причина?

— То, что она подслушивала наш разговор, тебя не смущает?

— Нет. И она не подслушивала. Татьяна лишь принесла салфетки, а ты налетела на нее.

Открываю рот.

— И ты поверил в это?

— Татьяна работает у меня больше десяти лет и никогда не была замечена в шпионаже. Так что да, я верю ей.

Сглатываю. Все, что было хорошего за сегодня, стирается.

— А то, что она как шестерка сдает тебе меня? Это тоже нормально?

— Она лишь рассказала мне о том, что ты спрашивала у нее, и все. Слова плохого против тебя не сказала.

— То есть тот факт, что мне неуютно в одном доме с твоей горничной, тебя не смущает? И сделать ради спокойствия своей жены ты ничего не хочешь? В выборе между горничной, которая работает у тебя десять лет, и женой, с который ты живешь пару месяцев, ты, конечно, отдашь предпочтение первой?

— Что за драма? — морщится. — Я не собираюсь никого выбирать. С Татьяной у вас вышло недопонимание. Думаю, все образуется.

— Я тебе говорю: мне некомфортно рядом с ней.

— Это потому что ты к ней не привыкла. С женщинами так бывает. Вы найдете общий язык.

Он попросту отмахивается от меня, как от назойливой мухи.

— Ясно.

Зажмуриваюсь, качаю головой.

— Боже… какая я дура, — говорю тихо, на выдохе, но Батыр слышит.

— Что такое, Тая?

— Пока, Батыр, — дергаю ручку двери, вываливаюсь на улицу.

— Таисия! — рявкает Умаров, но я забегаю в родительский дом и захлопываю дверь.

Дура ты, Тайка. Дура дурой.

Думала, твои желания для него что-то значат? Ха! Плевать Батыр хотел на тебя и твои мысли.

Глава 23

Тая

— Ты чего злая такая? — Адам смотрит на меня исподлобья.

А я просто хожу из угла в угол, кусаю ногти и совершенно не в состоянии успокоиться.

Поверить не могу в то, что Батыр выбрал не меня.

Ладно, даже если предположить, что я ошиблась. Накручиваю себя, наговариваю на человека. Хорошо, допустим.

Такое бывает, когда люди не могут найти общий язык. Вот просто не могут, и все тут. А у меня есть причины на нелюбовь к горничной.

Я объяснила все Батыру, но ему вообще плевать. Плевать на мои чувства, на мои эмоции. Я не ревную его к Татьяне, вовсе нет.

Я ревную его к связи с первой женой, которая сохраняется через домработницу. А сама Татьяна явно считает, что имеет вполне достаточно прав в нашем доме, вот позволяет себе делать то, что ей хочется и при этом держать меня за дуру.

— Не ладится у вас с Батыром? — спрашивает Адам.

Он подъезжает ко мне на инвалидной коляске, становится посреди своей комнаты, чтобы я перестала ходить перед ним взад и вперед.

— Можно и так сказать, — веду плечом.

Отвечаю туманно.

Не рассказывать же мне брату о том, что случилось на отдыхе и том, что было после?

— Подробностей не раскроешь? — спрашивает спокойно.

— Нет, — отвечаю уверенно.

— Может, оно и к лучшему. Скажи мне только, не обижает тебя Умаров?

— В каком плане? — сажусь на кровать Адама и еще сильнее закусываю палец.

Брат закатывает глаза, придвигается ко мне вплотную, выхватывает руку у меня изо рта.

— Все детство ногти грызла, когда нервничала, и теперь ничего не изменилось, — впервые за долгое время улыбается.

Не могу сдержать ответной улыбки:

— Я помню, ты предлагал родителям надеть на меня специальный ошейник, как у собак. Чтобы я перестала грызть ногти.

— Ага. Было дело, — веселится.

— Засранец, — легонько бью его в плечо.

— Это я любя, ты же понимаешь? — Адам дурачится, а у меня даже поднимается настроение, когда я вижу, что у него все хорошо.

— А теперь давай к делу, — произношу я, когда волна смеха сходит. — Что у тебя получилось узнать?

Он тоже вмиг становится серьезным, даже хмурым.

— Во-первых, Тая, ты должна понимать: то, что я делал, — незаконно. Поэтому будет лучше, если ты никоим образом не рассекретишь что я тебе скажу.

— Ты меня пугаешь, — по телу и вправду проходит озноб.

— Да… — опускает голову. — В сети нигде нет открытой информации. Только то, что Батыр состоял в браке с Умаровой Гульнар. Брак считается расторгнутым по причине смерти одного из супругов, то есть этой самой Гульнар.

— Это ее имя… — шепчу сухими губами. — Гульнар. Красивое. В сети есть фото?

— Нет, — Адам подъезжает к столу и снимает блокировку с ноутбука. — Знаешь, ее девичья фамилия Абашева. Я погуглил эту фамилию. Если она действительно принадлежит к этой семье, то они очень ортодоксальны. Их женщины носят хиджабы. Закрывают лица. Женщины не публичны. Так что я полагаю, именно это и есть причина того, почему нигде нет снимков Гульнар.

— Понятно, — шепчу я, на полный голос нет сил.

— Но на самом деле это не так важно.

— Да, наверное.

— Информации о том, чем занималась первая жена Батыра, нет. Вообще никакой. Собственно, есть только дата смерти — и все.

— А причины?

— Парни из моей команды влезли в базу данных больницы, где происходило вскрытие.

— И?

— В заключении написано: сердечная недостаточность.

— Что это значит? — хмурюсь.

Я совсем не сильна в медицине и тем более в терминологии.

— Как мне объяснили, это обширное понятие, за которым может стоять что угодно. Так что, от чего конкретно умерла Гульнар, могут знать только родственники.

— Батыр.

— Да. Но естественно, идти к нему с этими вопросами не стоит.

— Я не настолько дура, — качаю головой.

— Прости. Я не это имел ввиду. Дальше. Церемония бракосочетания была закрытой, опять же никаких фото и видео.

— Что с ребенком, Адам? — сглатываю.

— Тут вообще туманная история, — Адам нервно моргает несколько раз. — Мы нашли три карты ведения беременностей Умаровой Гульнар, но…

— Но? Говори же, ну! Не тяни!

— Но вот никаких упоминаний о том, что эти беременности закончились рождением детей, нет.

— То есть как? Нет, я понимаю, мог быть выкидыш. Должна же быть где-то информация о том, что беременность закончилась выкидышем?

Адам отвечает не сразу, выдерживает мой взгляд.

— Должна. Но ее нет, Тая.

— Ни родов, ни выкидышей, ни детей? — округляю глаза. — Что за мистика?

Адам невесело усмехается.

— О, милая сестра, никакой мистики тут нет. Просто кто-то почистил историю беременности.