- -
- 100%
- +
– Она не всегда так уж хороша… – тихо говорю себе под нос, откусывая очередной кусок пиццы. Но по воцарившемуся вдруг молчанию и пристальным взглядам понимаю, что мои слова услышал абсолютно каждый за этим столом.
– Потому что её нельзя занести в твой предсказуемый ежедневник? – отшучивается Дэн, доедая свою часть обеда.
И от этой насмешливой интонации внутри меня что-то взрывается. Будто древний вулкан наконец проснулся, и его лава начала растекаться по моему телу.
Ещё раз он попросит меня о помощи…
Сжимаю под столом левую руку, чтобы не вылить на друга свой гнев, и выдыхаю.
– И это тоже, – немного остыв, отвечаю я. – Но важнее то, что спонтанность всё меняет… Выбивает почву из-под ног. – Я смотрю на друга, а затем перевожу взгляд на тарелку перед собой. Будто только так могу произнести вслух то, что уже готово сорваться с кончика языка. – Когда всё идёт по плану, ты точно знаешь, чего ожидать. Каждый шаг ясен, всё под контролем. Но когда вдруг появляется что-то неожиданное, ты теряешь этот контроль, и всё, над чем так старался, может рухнуть в один момент. Это как… – Я замялась, подбирая слова. – Как строить карточный дом. Старательно выставляешь одну карту на другую, а потом – внезапный порыв ветра, и всё летит вниз. Рушится за секунду, словно никогда и не существовало. Тогда приходится начинать всё сначала. А что, если какие-то карты уже потерялись? Если… не получится собрать этот домик обратно? Как тогда сохранить всё, что было построено? Как тогда…
Я останавливаюсь, чуть не задохнувшись от непроизвольной скорости собственных слов, а пальцы уже по привычке впились в ладонь, оставляя ощутимые вмятины. Бешеный пульс отдаётся прямо в горле, но я не могу его успокоить.
Когда же это прекратится…
В этот момент папа негромко откашливается, но этого хватает, чтобы я посмотрела на его лицо: он призадумался, будто решает, стоит ли произносить свои мысли вслух, а затем отставляет чашку, глядя на меня поверх очков.
– Знаешь, дорогая, – начинает он своим спокойным голосом, – жизнь, по сути своей, такой же карточный домик. И ты права, любой порыв ветра может его снести, – соглашается он, кивая с лёгкой улыбкой. – Но вот что важно: не все карточки могут упасть сразу. Да, спонтанность может всё изменить, но иногда это не разрушение… А возможность взглянуть на всё по-другому. Может, то, что раньше выглядело шатким, на деле окажется крепче, чем ты думала, – осторожно предлагает он, словно боится надавить слишком сильно. – Спонтанность – это не всегда хаос. Иногда она открывает двери, которые ты никогда бы не заметила, если бы всё шло по плану… Обещай мне, что подумаешь над этим.
Папа заканчивает свою речь, продолжая смотреть на меня слегка встревоженным взглядом. И как же мне хочется поверить его словам! Это всё звучит так сказочно, так идеально. Возможно, в его мире именно такие правила. В конечном итоге, у него всегда всё получается.
Однако мне спонтанность не принесла ничего хорошего. Я знаю, что всю жизнь не спланировать в один бумажный ежедневник, но попытаться наверняка стоит. Не ради себя. Это не имеет смысла. Но они… Если стараешься для любимых людей, может вселенная решит не мешать их счастью?
И глядя на немой вопрос в тёмно-зелёных глазах отца, я киваю в ответ, лишь бы не стать поводом для его переживаний.
– Денис, может, расскажешь, как сейчас проходят ваши тренировки? Удаётся совмещать с учёбой? – Мама тактично переводит разговор на более спокойную тему, обращаясь к другу своим мелодичным голосом, от которого невозможно не улыбнуться, а я продолжаю размышлять о папиных словах.
И когда в дальнем углу сознания загорается искра надежды, возможность прислушаться к его идее, я перевожу взгляд на людей за столом: мы все вместе наслаждаемся домашней пиццей и любимыми историями, пока за окном царит тёплый осенний день. Миша смеётся над шутками моего лучшего друга, мама положила голову на папино плечо, внимательно слушая остальных, а тот целует её в макушку и гладит по голове брата, комментируя рассказ Дэна.
Это мой остров спокойствия, единственная константа в собственной жизни. Самое ценное, что у меня есть. Разве можно позволить какой-то неожиданности завладеть пусть даже и малейшим шансом на то, чтобы это разрушить?
Прости, папа, но я не позволю этому кошмару случиться. Не снова.
– Ладно, мне уже пора, – произносит вдруг Дэн, поднимаясь из-за стола. – Ещё раз спасибо за обед, – улыбается он родителям и прощается с Мишей, который тратит четыре попытки, чтобы допрыгнуть до его поднятой вверх руки и дать пять. В конце друг всё же сдаётся и, присев на корточки, обнимает малыша, взъерошив ему волосы. Наверное, не хочет в одиночку ходить со своей лохматой причёской. А брат, как мне кажется, только рад стать хоть немного похожим на него.
Мы с Беловым отходим ко входной двери и договариваемся о завтрашнем походе в школу, где собираемся встретиться пораньше, чтобы я могла ещё раз прогнать с ним материал перед тестом. Он в который раз благодарит меня за помощь и, обняв крепче обычного, уходит домой.
Закрывая за другом дверь, я ещё пару минут провожаю его взглядом, спрашивая себя, пройдёт ли когда-то эта неловкость, возникающая каждый раз, как мы оказываемся слишком близко?
Разворачиваясь в дом, замечаю, что семья успела переместиться в гостиную. На мгновение застываю в дверном проёме, наблюдая, как Миша с папой приводят аргументы в пользу той или иной игры, хотя все мы знаем, что в итоге отец уступит брату. Однако всё равно продолжает учить сына отстаивать своё мнение, как делал когда-то и со мной. Может, хоть на Мише это сработает? Всё же он сильнее походит на родителей: рассудительный мечтатель с горящими глазами. Я же с возрастом чувствую всё большее сходство с рыжей дурашкой из «Головоломки»,2 боящейся нажать лишнюю кнопку на пульте управления своей жизнью.
– Согласен, отличная практика для Саши, – подмигнув, произносит отец, складывая последний блок «Дженги» на верх башни. Непредсказуемая игра, где всё может разрушиться в любое мгновение, и нужно быть готовым выстроить это заново?
Спасибо, папа. Аналогия понятна.
С громким выдохом я присоединяюсь к семье и, отвечая на их вызов, достаю первый брусок, надеясь, что они не заметят дрожь в моих пальцах. А дальше мы увлекаемся до позднего вечера, сыграв несколько кругов подряд. Папа, по обыкновению, поддаётся маме, ловя её счастливую улыбку, а Миша обыграл всех нас бесстыдное количество раз. Хотя я уверена, что всё дело в его маленьких ловких пальцах. Неоспоримое преимущество возраста.
– Я просто сумел найти свой баланс, – наигранно-философским тоном отвечает брат, приняв позу лотоса, которая у него выходит уж слишком мультяшная.
Я лишь усмехаюсь, но мама, кажется, воспринимает его слова вполне серьёзно:
– И в чём же ты его нашёл, родной?
– Во всех вас, – говорит Миша, оглядывая каждого члена семьи. – Когда мне страшно, я представляю, что вы рядом. И тогда мне больше… не страшно, – добавляет он абсолютно спокойным тоном, будто произносит самые очевидные на свете вещи. И пока все умиляются этим совсем недетским размышлениям, брат ловко перекладывает очередной брусок, намереваясь выиграть и этот раунд.
А когда взрослые уже устают проигрывать и проваливают все свои попытки сдержать зевание, я забираю брата и веду его в детскую, чтобы уложить спать и дать родителям хотя бы немного побыть наедине в их единственный выходной. Миша в считанные секунды поднимается по лестнице, перепрыгивая ступеньки, за что снова получает от меня выговор. А затем я целый час пытаюсь хоть на градус сбавить его резвость, прикладывая все оставшиеся усилия. Но он так радуется своей победе, что успокоить его невозможно ни одной сказкой на планете.
– Так, рассказывай ты мне тогда что-нибудь интересное, раз не хочешь слушать, – устало произношу я, забираясь в его кровать. Поджав ноги, накрываюсь пледом в надежде, что это сподвигнет брата успокоиться и перестать перепрыгивать с кресла на пол и наоборот. И откуда в детях столько энергии? Не припомню себя такой в его возрасте. А вот Дэн, пожалуй, был ещё активнее, умудряясь не спать целыми сутками. Кажется, пора выразить соболезнования его маме, явно не помнящей сна в те годы.
– Про мяу-као? – спрашивает Миша, совершая очередной прыжок.
– Давай что-нибудь новенькое, – говорю я, чувствуя, как веки тяжелеют с каждой секундой, и подминаю под собой подушку.
– Типа про то, что голуби едят какашки своих птенцов? – со смехом выдаёт брат, прикрывая рот рукой, но так и не сумев сдержать смех. Но даже эта шутка не смогла перебить моё желание провалиться в сон, когда очередной зевок покидает мой рот.
– Давай не настолько… интересное, – комментирую я, сильнее завернувшись в плед. – Может что-то романтичное…
– Как у мамы с папой? – уточняет Миша, слезая с кресла и устраиваясь рядом со мной. Я лишь киваю ему в ответ и обнимаю, притянув к себе. Цитрусовый аромат его шампуня тут же бьёт в нос и выманивает улыбку на моём лице. – Я недавно смотрел выпуск о птицах. Много не понял, слишком сложно рассказывали…. Но ты знала, что лебеди могут сразу влюбиться? Один раз и на всю жизнь! Прямо как наши родители, – рассказывает брат, прижимаясь ко мне. Даже не глядя я знаю, что его глаза светятся от счастья, когда он упоминает маму с папой. Иногда меня удивляет, как по одному шороху или интонации я могу понять, какое у него настроение или что на уме. А когда его небольшая ладонь сжимает мою, то кажется, что наша с ним связь с каждым днём становится только крепче.
– Как думаешь, мы сможем стать такими же? Как они? – спрашивает Миша после долгой паузы, вырывая меня из приближающегося сна.
– Ты обязательно сможешь, – шепчу я, ощущая, как последние слова утопают в тишине. Веки стремительно тяжелеют, и я чувствую, как лёгкое, незаметное падение уносит меня в сонный мир.
И вот, почти на его пороге, когда реальность уже начинает расплываться, я слышу тихий детский голос, проникнутый нежностью, который со всей надеждой и уверенностью произносит: «Ты тоже сможешь, сестрёнка».
Глава 6. Саша
Ещё несколько метров – и мои ноги устроят забастовку, отказавшись идти дальше. С каждым шагом дискомфорт перерастает в ноющую боль, а выбор наряда всё больше кажется ошибкой. Чёрное облегающее платье выше колена с лёгким разрезом сбоку, конечно, выглядит неплохо, но надеть его пришлось только из-за перестраховки. В эту фазу женского цикла я лучше отдам предпочтение тёмному цвету, иначе придётся весь вечер просить подругу посмотреть, всё ли в порядке сзади. Но даже этот камуфляж не спасёт от настроения «меня бесят все, кто не страдает, как я». Хорошо хоть серое пальто защищает от резких порывов октябрьского ветра. И как погода так быстро перестала быть приятной? Однако ни оно, ни шарф не могут спасти от боли, которую приносят красивые, но жутко неудобные ботинки на каблуке, и собственный организм внизу живота.
Может, это знак, и нужно было остаться дома?
– Поднести тебя? Мне как раз не помешает поработать с весами побольше, – с лёгкой усмешкой предлагает Дэн, внимательно наблюдая за моим страдальческим видом. Ему, вероятно, не так холодно, если он даже не застегнул свою куртку, из-под которой виднеется коричневая толстовка на молнии.
– Справлюсь, – резко отвечаю, одёргивая прядь, прилипшую к губам. Из-за влажности волосы начали завиваться и напали на красную помаду раньше, чем мне бы того хотелось.
Однажды я запомню, что моя укладка каким-то магическим образом влияет на погоду. Иначе как объяснить, что каждый раз, как я выпрямляю волосы, начинает идти дождь?
Ладно, сейчас это всего лишь изморось… Но много ли мне сегодня нужно, чтобы разозлиться? И Белов со своим жизнерадостным настроением прекрасно попадает под категорию тех, кто сегодня будет меня раздражать.
Телефон звонит уже в третий раз, и я тут же отвечаю, не дожидаясь, пока голос на том конце сорвётся в раздражение:
– Мы почти на месте, открывай.
Лера даже не успевает что-то сказать: в трубке гремит музыка, перекрывая всё на свете, а значит, вечеринка в самом разгаре. Мы подходим к воротам элитного жилого комплекса, и улица уже окончательно погрузилась во тьму. Наощупь нажимаю кнопку вызова и жду, когда нам откроют.
Неделю назад Лера представила миру свою очередную «гениальную идею»: вечеринка в честь нашего выпускного года. Что может быть лучше? На мой взгляд, что угодно. Но ко всеобщей радости, не я здесь решаю такие вещи. К тому же родители Леры уехали на бизнес-конференцию в другой город и заранее взяли с дочери обещание «не создавать проблем». А разве они могут возникнуть, если в одном помещении соберётся целая параллель полутрезвых школьников? Наверняка нет.
Всё утро мы превращали квартиру Леры в эпицентр школьной вечеринки: украшали комнаты, двигали мебель, освобождая место для танцев. А потом разъехались по домам, чтобы подготовиться к вечеру.
Затем за мной зашёл Дэн, чтобы отправиться на автобус, но на остановке стало ясно: где-то в центре произошла авария, и транспорта нам не дождаться. Из вариантов у нас остались лишь собственные ноги, так что опаздывали мы, мягко говоря, основательно.
Калитка ограждения открылась, впуская нас на идеально выложенную плиткой дорожку. Ухоженные газоны по обе стороны выглядят так, будто их подстригали не машиной, а маникюрными ножницами. Несколько новых многоэтажных зданий возвышаются над нами с нескрываемым пафосом, проверяя на принадлежность к элитной жизни. Даже воздух стал теплее, будто подчиняясь строгим правилам этого особого мира.
Мы с Дэном зашли внутрь и ещё в лифте услышали музыку, не успев даже подняться на необходимый этаж.
Действительно, о каких проблемах они беспокоились?
– Думаешь, Ковалёва подкупила соседей, чтобы те не жаловались? – спрашивает Белов, подходя к квартире.
– Просто надеюсь, что на этаже и правда пустует половина квартир…
– Ну вы чего так долго?! – слышится в дверях, и я замечаю Леру, приглашающую нас внутрь. Рыжие волосы уложены мягкими волнами, а короткое изумрудное платье отражает блеск квартирного освещения. Подруга пытается перекричать музыку, но говорить при такой громкости невозможно. Я только спешу снять ботинки, освобождая ноги от этой пытки, и надеваю первые попавшиеся тапочки, выделясь на фоне остальных людей в обуви.
Но главное, что пропала боль хотя бы в одной части тела.
– Там в центре столкнулись два автобуса, – отвечает Денис, когда мы втроём подходим к компании ребят за кухонным островом. – Город встал, так что пришлось прогуляться, – добавляет он, облокотившись на столешницу. Музыка из гостиной доносится и сюда, но дверь хотя бы немного сдерживает шум.
– Вызвали бы такси, – прокомментировал Макс, оказавшись рядом с Беловым. Они, как магниты, вечно притягиваются друг к другу. И к неприятностям.
– Саша не очень… дружит с машинами, – вмешивается Лера, оборачиваясь на меня. Словно спрашивает разрешения, можно ли вспоминать эту историю.
– Да… – подтверждаю я, ощущая, как в горле резко пересохло. Возвращаться в тот день, хоть и мысленно… Нет. Всё ещё больно. Пытаюсь собраться с мыслями, но они предательски расползаются по разным углам моего сознания, оставляя наедине с этой неловкой паузой.
Ты готова доверить кому-то такое?
Всё случилось давно. Можно и рассказать.
Это твоя вина.
Я… Нет.
Ты стала причиной…
К моему счастью, Дэн решил взять ситуацию в свои руки, превратив разговор в типичную для него шутку:
– Макс, детка, так скучал без меня? – ухмыляется он, приобняв друга за плечи. – Я пришёл, можем развлекаться, – подмигивает он. – Ну, что здесь интересного? Пройдём к остальным, или хочешь сразу уединиться?
Белов получает локтем в бок от друга, разрядив напряжённую обстановку, и подмигивает мне, демонстрируя гордую улыбку. Но когда парни собираются выйти из кухни, Лера хватает их обоих за рукава, возвращая на место.
– Стоять! Наш труд не должен пропадать зря, – произносит она командным голосом и поднимает коктейльную карту, которую мы мастерили целое утро. Моя идея, как не превратить всё это в банальную попойку. А Макс воспользовался всеми связями, чтобы снабдить нас напитками. – Сейчас я делаю каждому в этой комнате по коктейлю, а потом мы идём веселиться! – объявляет она и начинает смешивать жидкости с такой ловкостью, будто делает это всю жизнь. Мы все тут же подключаемся к процессу, и через несколько минут на стойке оказывается больше коктейлей, чем мы могли бы выпить. Ковалёва раздаёт каждому по бокалу, а затем поворачивается на дверь за моей спиной.
– Тебя это тоже касается, Эдвард, – с усмешкой бросает она, взяв в руку второй бокал. – Отказы в этом доме не принимаются. Особенно мне.
И только после этого я решаю обернуться, проследив за её взглядом. В углу комнаты стоит Алекс, упираясь локтем в стену, и мои глаза тут же скользят по его силуэту: чёрная рубашка заправлена в такого же цвета брюки, очерчивая спортивную фигуру. Тёмно-русые пряди, едва не касаясь бровей, плавно спадают на лоб, будто он лишь слегка пригладил волосы пальцами, не пытаясь скрыть их естественный хаос. Парень даже не сопротивляется Лере, через пару секунд оказываясь напротив нас с Дэном и перенимая коктейль из рук подруги.
Кажется, запах напитка начинает действовать. Иначе не объяснить, почему меня бросило в жар? Может кто-то открыть окно?
– За нас! – гордо произносит Ковалёва, поднимая вверх свой бокал. Мы присоединяемся к её словам, а комната наполняется звуком ударяющегося друг о друга стекла и радостными криками.
Действительно, мы ведь уже в конце пути. Почти сделали это. Стали свободны.
Сделав крупный глоток, я перевожу взгляд на Алекса, который вежливо забирает пустой бокал из рук Леры и уверенно относит его к мойке вместе со своим.
Он всегда так хорошо ориентируется в гостях?
В этот момент подруга, кажется, замечает лёгкое недоумение на моём лице, потому что тут же объясняет:
– Он здесь уже не в первый раз, – говорит она, и эта фраза вызывает во мне ещё большее удивление. Остаток бокала тут же оказывается внутри меня. Ковалёва продолжает рассказывать, пока ребята перемещаются к танцам, оставляя нас вчетвером. – В прошлые выходные мои родители, как обычно, устраивали свой бизнес-ужин. И догадайтесь, чей отец тоже занимается застройкой нового жилого комплекса? – улыбается она, указывая на Алекса. – К концу вечера я уже знала все футбольные достижения нашего вратаря. Папочка им очень гордится, – добавляет Лера. Но от меня не ускользает, как челюсть парня на секунду сжимается, а взгляд цепенеет.
Так не реагируют на упоминание любимых родителей.
– И что, тусовка была настолько скучной, что ты решила устроить ответную? – перебивает подругу Денис, подходя к двери и приглашая нас выйти. – Алекс, дай угадаю! Ковалёва в тот же вечер заставила тебя прийти на вечеринку, не принимая отказов? – смеётся Белов, пародируя голос Леры. Та, по привычке, закатывает глаза в ответ и, продемонстрировав средний палец, первой выходит к ребятам.
– Проще было согласиться, – спокойно отвечает Алекс, встав рядом. – К тому же, здесь и правда куда приятнее, – добавляет он, придерживая дверь для Дэна.
И когда я следующей подхожу к выходу, то не выдерживаю и поднимаю на секунду голову, чтобы убедиться.
Да, в штормовые глаза пробился луч света.
Резкая музыка тут же обрушается на меня, стоило зайти в гостиную. Ещё утром помещение казалось таким… сырым. А потом я была слишком поглощена мыслями о том, как бы поскорее снять с ног эти проклятые ботинки. Но сейчас, когда яркий коктейль уже рассеял мысли, я могу спокойно рассмотреть украшенное пространство.
Вся лишняя мебель убрана, освободив центральную часть комнаты для танцпола. Высокие потолки и окна в пол словно ещё больше раздвигают пространство, делая комнату в два раза больше, чем она была на самом деле. Синий свет, смешиваясь с мягким жёлтым сиянием гирлянд, наполняет пространство каким-то уютным хаосом. И откуда-то взялся диско-шар, переливающийся огоньками по стенам. Трек сменяется, и я понимаю, что за диджейским пультом стоит Макс. Никак не привыкну к тому, как он хорош в этом деле. По моему скромному мнению, даже лучше, чем в футболе.
– Вы трое, быстро тащите свои задницы на танцпол, – вдруг указывает из ниоткуда появившаяся перед нами Лера. Похоже, алкоголь только добавляет ей командности. В центре зала пустого места настолько не осталось, что из окон почти не видно ночного города. Только неоновые огни, сливающиеся в светящийся поток. В воздухе буквально витает желание расслабиться, забыться, хотя бы на несколько часов вырваться из привычных рамок мира, в котором мы обычно живём. Музыка пронизывает, забирает в свой поток, и постепенно всё вокруг становится неважным. Мы танцуем, будто времени не существует.
Треки сменяются один за другим, и я чувствую, как коктейль начинает действовать, растекаясь жаром по организму. Похоже, у него даже получается приглушить многолетнюю фоновую тревогу, и я в очередной раз удивляюсь, что ему удаётся с ней справиться. Сейчас этот способ побега от надоедливого голоса в голове кажется вполне рабочим.
А затем Лера забирает нас троих, чтобы сыграть к бирпонг. Правда, вместо пива у нас коктейли, которые мы уже готовим в восемь рук под руководством подруги. Хотя Денис назвал это «безвозмездной работой на владелицу коктейльной плантации». Но такой компанией мы справились достаточно быстро и уже расставили стаканчики с напитками на столе в углу гостиной.
– Играем два на два? – предлагает подруга, обхватив меня за плечи. – Или боитесь проиграть девочкам в меткости? – дразнит она, выгибая бровь.
– На мою меткость ещё не поступало жалоб, Ковалёва, – парирует Дэн, переглянувшись с Алексом. Уверенная улыбка друга так и кричит: «Я принимаю вызов», а вратарь кивает ему в ответ.
– Конечно, идиот, – тут же отвечает подруга, подбрасывая монетку. – Как жаловаться на то, чего нет?
Орёл, мы начинаем.
– Правила обычные, – объясняет Белов, скинув в себя толстовку и оставшись в свободных чёрных джинсах и приталенной белой майке, сквозь которую проглядывает его пресс. Наблюдаю, как несколько одноклассниц с нескрываемым флиртом поглядывают на него, и даже Лера засмотрелась на друга дольше обычного, оценивающе проходясь взглядом. Не замечала за ней такого раньше, даже после большего количества игристых напитков. – По очереди кидаем шарик в стаканчики противника. Попали – противник выпивает. Побеждает команда, которая первой забросит во все стаканчики, – рассказывает он, тут же бросая первый мяч под шумный крик группы поддержки.
И попадает.
Глаза друга блестят от удовольствия, а лицо озаряет довольная улыбка. Он не настроен проигрывать.
Но и Лера тоже.
Её щёки слегка краснеют, когда она подходит к столу. Выпив из стаканчика и откинув назад волосы, подруга готовится к ответному удару. Подмигнув парням, она замахивается и, под крики толпы, идеально попадает в стаканчик.
Кажется, игра будет лёгкой.
На очереди Алекс, и ему тоже приходится выпить из стаканчика. Но прежде, чем бросить шарик, он расстёгивает пуговицы на рукавах рубашки, поочерёдно закатав их. Его лицо, в отличие от Дэна, не выражает никаких эмоций, кроме спокойствия и полнейшей концентрации. На секунду он поднимает глаза, встретившись с моими, и я надеюсь увидеть хотя бы тень от ямочки на левой щеке, которая появлялась всего дважды.
Наверное. Кто вообще ведёт счёт?
А в следующее мгновение он с невозмутимым лицом смотрит на игральный стол, делает вдох и, бросив шарик, попадает прямо в цель.
Они что, играют в это с детства?
Толпа ликует, а я подхожу к столу и опустошаю стаканчик. Жидкость тут же прожигает горло, и я зажмуриваю глаза. Мы идём вплотную, и Лера желает мне удачи перед броском, напоминая, что мы не должны проиграть.
То, что нужно. Поднимая шарик, понимаю, что дышать вдруг становится тяжелее обычного.
Вдох. Два. Три. Выдох.
Успокойся.
Но у двух коктейлей нет и шанса справиться с моей внутренней дрожью. Краем глаза вижу, что толпа замирает в ожидании, и даже музыка словно играет тише.
Вовремя.
Я пытаюсь сконцентрироваться на столе и этих стаканах с цветной жидкостью внутри, но мяч в руке начинает предательски трястись.
Пожалуйста, не сейчас.
Нервно перевожу взгляд с одного стаканчика на другой и вдруг замечаю… Чьи-то крепкие руки упираются в стол и отбивают пальцами ритм в такт музыке. Каждый удар постепенно заземляет, заставляя переключить всё внимание на этот замысловатый танец. Они стучат так плавно и аккуратно, но при этом уверенно, словно уносят моё волнение.
В какой-то момент я понимаю, что дыхание выровнялось, и не теряя ни секунды, возвращаю взгляд на стаканчики и бросаю шарик. Он летит будто в замедленной съёмке, испытывая моё терпение, и руки уже тянутся раздробить свежий чёрный лак на ногтях. Глаза боятся даже моргнуть, чтобы не пропустить результат.