Филадельфийская история

Глава третья. Возвращение Декстера

Джордж ждал у ступеней веранды, держа шляпу обеими руками. Увидев Трейси, он поднялся ей навстречу, и она почувствовала облегчение: наконец-то человек, которому не нужно объяснять, зачем он здесь.

— Я не помешал?

— Пока нет. Но ты можешь помочь.

Он улыбнулся и выпрямился. Трейси нравилось это движение: Джордж был готов заняться делом прежде, чем узнавал, в чём оно состоит.

— У нас гости, — сказала она. — Сенди привёз двоих знакомых из Нью-Йорка.

— Я слышал голоса.

— Один пишет, другая фотографирует. Они работают для Судьба.

Джордж посмотрел на стеклянные двери.

— Вот как.

Его заинтересованность была такой явной, что Трейси пришлось подождать, прежде чем продолжить. Она ожидала раздражения, хотя бы удивления. Вместо этого он поправил манжету и спросил:

— На завтрашнюю церемонию?

— И на всё, что сумеют заметить до неё.

— Сенди договорился?

— Сенди договорился, — подтвердила она. — Только они думают, будто мы ничего не знаем об их работе. Пожалуйста, пусть пока так и останется.

Джордж нахмурился.

— А зачем скрывать?

— Я ещё не решила, как им объяснить, что гости отличаются от наблюдателей.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Тебе не хочется, чтобы о свадьбе писали?

— Мне хочется выйти замуж.

— Одно не мешает другому.

Возможно, он был прав. Именно поэтому Трейси стало трудно ответить. Она не могла пересказать ему за две минуты утренний разговор, корректуру и то, как мать держалась за спинку стула. И не хотела. Джордж знал о семейной неприятности достаточно, чтобы понимать отсутствие Сета; дать ему ещё и отпечатанные подробности казалось лишним унижением.

— Пойдём, — сказала она. — Я познакомлю вас. Постарайся понравиться мистеру Коннору: он не одобряет даже наши потолки.

— Значит, начнём с угля. Там потолки пониже.

Она рассмеялась и взяла его под руку.

Возле дверей Джордж задержался, чтобы пропустить её вперёд. Трейси на мгновение остановилась вместе с ним. За стеклом сидели двое людей, которые совсем недавно показались ей вторгшимися в дом чужаками. Теперь она возвращалась к ним со своим женихом, и необходимость представить его вдруг придала встрече странную серьёзность. Словно ей предстояло не назвать имя, а подтвердить выбор.

Она открыла дверь.

— Мистер Коннор, мисс Имбри — Джордж Киттредж.

Коннор поднялся. Джордж пожал ему руку, затем поздоровался с Лиз. Та чуть отступила, освобождая место у дивана. Трейси заметила: камера уже была у неё в руках, но объектив оставался закрыт.

— Сенди рассказывал о вас, — сказал Коннор.

— Надеюсь, успел сказать что-нибудь полезное.

— Достаточно, чтобы я понял, почему ваше имя показалось знакомым.

Он упомянул прочитанную статью о работе компании. Джордж сразу перестал заботиться о том, как держит шляпу. Положил её на стул, придвинулся к собеседнику и уточнил, какую именно статью тот имеет в виду.

Трейси осталась рядом. Несколько минут назад Коннор ответил на её вопросы о книгах так, будто она застала его за чем-то постыдным. Теперь он говорил без запинок. Оказалось, что он помнит не только громкое заглавие статьи: помнит детали, которые в светском разговоре обычно пропускали.

Джордж отвечал с удовольствием. В его голосе исчезла та настороженная любезность, с которой он входил в чужие гостиные. Здесь было о чём спорить, и ему не требовалось заранее угадывать, что сочтут хорошим тоном.

— Главное было не обещать людям немедленного чуда, — сказал он. — Сначала пришлось разобраться, что мы вообще можем сделать.

Коннор задал ещё вопрос. Трейси не уловила всей технической стороны ответа, но помнила, как Джордж уже объяснял ей нечто подобное. Тогда он нарисовал на обороте конверта схему, а она долго хранила этот конверт в сумочке. Позднее выбросила: бумага истрепалась, и теперь всё равно можно было спросить его самого.

Она посмотрела на его руки. Крупные пальцы двигались осторожно, когда он показывал, как одно зависело от другого. На безымянном пальце не было кольца. Завтра появится.

Лиз поймала её взгляд и чуть улыбнулась.

Трейси отвела глаза. Ей не хотелось, чтобы эту мысль увидели со стороны раньше, чем она успела подумать её до конца.

— А потом приехала я и отвлекла его от важных дел, — сказала она.

Джордж повернулся к ней.

— Это ты называешь отвлечением?

— Если ты предпочитаешь более деловое слово, можешь подобрать.

— Я бы назвал это счастливым обстоятельством.

— Слишком осторожно, Джордж. Мистер Коннор записывает только исключительные события.

Коннор посмотрел на неё. Она успела увидеть в его лице короткую перемену, прежде чем он улыбнулся.

— Пока я ничего не записал.

— Прекрасно. Значит, мы ещё можем исправить первое впечатление.

Лиз поставила камеру на колени.

— Иногда оно исправляется без посторонней помощи.

Трейси хотела спросить, произошло ли это уже, но вошла мать.

Маргарет держалась так, словно спешила из комнаты, где всё шло превосходно, в комнату, где её давно ждали. За ней появилась Дина — теперь без попытки изобразить женщину света. Это насторожило Трейси больше, чем прежний концерт.

— Простите, я совершенно закопалась в списках, — сказала Маргарет. — Надеюсь, вам уже предложили кофе?

— Да, спасибо, — ответила Лиз.

Мать пожала ей руку и сразу спросила, удобно ли они устроились. Сенди как раз вернулся в гостиную и успел ответить за них, что вещи уже отнесли наверх. Трейси услышала, как тщательно он избегает слова «работа».

— Вы должны отдохнуть с дороги, — продолжала Маргарет. — Хотя сначала пообедаем. В этом доме легче устроить свадьбу, чем заставить всех прийти к столу одновременно.

— Я готова, — заявила Дина.

— Это мы знаем, дорогая.

Маргарет села рядом с Лиз. Трейси приготовилась помочь матери, если разговор коснётся отца, но та сама заговорила о нём — легко и почти весело.

— Жаль, мой муж ещё не вернулся. Надеюсь, скоро доберётся. У него дела в Нью-Йорке.

Сенди замер возле столика. Дина перестала поправлять рукав.

Трейси узнала в материнской улыбке нечто новое и в то же время давно знакомое. Так Маргарет иногда смотрела на отца, когда тот после слишком подробного рассказа уверял, что всё было совсем просто.

— Он всегда кому-нибудь помогает, — добавила мать. — Особенно людям искусства. У них, говорят, с практическими делами хуже, чем у остальных.

Трейси прикусила губу. Улыбаться было нельзя, но невозможно было и не улыбнуться. Она весь день думала, как защитить мать, а мать уже нашла собственный способ пройти через комнату, не опуская глаз.

— Мистер Коннор тоже человек искусства, — заметила она.

— В таком случае вы понимаете, о чём я, — сказала Маргарет ему.

— К сожалению, довольно хорошо, — ответил он.

Лиз кашлянула. Сенди быстро предложил после обеда показать им дом и хозяйство, как будто экскурсия могла увести разговор на безопасное расстояние.

— И лошадей, — сказала Дина. — Некоторым нашим гостям всегда показывают лошадей, прежде чем позволят уехать.

— Тебя ведь не заставляют их сопровождать, — заметила Трейси.

— Зато лошадей никто не спрашивает.

Маргарет повернулась к младшей дочери, но объяснить ей разницу между остроумием и несвоевременностью не успела.

Из соседней комнаты донёсся сердитый мужской голос:

— Маргарет! Если вы собираетесь кормить меня завтра, предупредите сегодня!

Дверь распахнулась, и появился дядя Вилли.

Трейси потом не могла бы сказать, в какую именно секунду приняла решение. Она увидела дядюшкину руку на дверной ручке, заметила, как Лиз повернулась к незнакомцу, и уже знала, что сделает. Было что-то невероятно соблазнительное в возможности подменить действительность, которую чужие люди так рассчитывали рассмотреть.

Она шагнула ему навстречу.

— Папа! Наконец-то!

И поцеловала его в щёку.

Дядя Вилли отшатнулся ровно настолько, чтобы не потерять равновесия. Трейси не выпустила его руки.

— Ты как раз успел к обеду. Мы уже начали беспокоиться.

— Вот как? — произнёс он.

В голосе слышалось неподдельное недоумение. Это сделало его появление ещё убедительнее.

— Наши гости, — продолжала Трейси, поворачивая его к дивану. — Мисс Имбри и мистер Коннор. Приехали с Сенди. Останутся на свадьбу.

Коннор протянул руку.

— Рад познакомиться, мистер Лорд.

Дядя Вилли посмотрел сначала на него, потом на Трейси. В уголке его рта обозначилось движение, которое она знала с детства: он готовился либо произнести грубость, либо получить удовольствие. Иногда одно не исключало другого.

— У нас тут, оказывается, замечательное общество, — сказал он и пожал гостю руку.

Маргарет поднялась.

— Ты долго добирался?

Дядюшка скосил на неё глаза.

— Дольше, чем следовало. И с немалыми трудностями.

Дина сложила руки перед собой.

— Мы очень рады, что ты приехал, папочка.

Сенди отвернулся к окну. Его плечи дрогнули. Джордж неподвижно стоял возле стула со шляпой.

Трейси знала, что поступает нехорошо. Не из-за обмана самого по себе: на фоне соглашения с Киддом этот казался почти невинным. Она не спросила мать, готова ли та участвовать. Просто поставила её перед необходимостью улыбаться, и в этом оказалось слишком много сходства с тем, за что она сердилась на Сенди.

Но Маргарет уже подошла к дяде Вилли и взяла его под руку.

— Мне нужно объяснить тебе несколько перемен, — сказала она.

— Пожалуй, — согласился он.

Она отвела его к письменному столу. Трейси услышала начало тихого разговора, но не смогла разобрать слов. Мать держалась спокойно. Это успокаивало и одновременно мешало понять, не рассердилась ли она.

Лиз улыбнулась.

— Как хорошо, что он успел.

— Очень хорошо, — ответила Трейси.

Джордж наклонился к ней.

— Зачем? — спросил он почти беззвучно.

Она не посмотрела на него.

— Потом объясню.

— Трейси…

— Пожалуйста.

Он выпрямился. По тому, как сжалась его челюсть, Трейси поняла: просьба не сняла вопроса, только отложила его. Джордж терпеть не мог, когда происходило что-то, чего он не мог сразу назвать.

Эдвард внёс поднос с хересом. Томас последовал за ним, принял графин и начал наливать в небольшие бокалы. Трейси с тревожным удовольствием наблюдала, как он приблизился к дяде Вилли. Если кто-нибудь в этой комнате ещё мог невольно вернуть действительность на место, то только слуги.

— Благодарю, — сказал дядюшка раньше, чем Томас успел обратиться к нему.

Он взял бокал и посмотрел на Трейси поверх стекла.

Вот теперь он знал всё необходимое.

Она почти рассмеялась. Дина, почувствовав перемену, придвинулась ближе. В детстве они с Трейси умели понять друг друга по тому, как одна из них брала со стола лишнюю конфету. Сейчас возникло то же удовольствие от общей тайны. Трейси давно его не испытывала.

— А ты выросла, — сказал дядя Вилли Лиз. — То есть… я хотел сказать, никогда ещё не видел вас раньше.

— Я тоже, — ответила та.

— Уже что-то общее.

Маргарет слегка сжала его локоть.

— Сет, не утомляй гостей.

Дядюшка с явным наслаждением повернулся к ней.

— Как ты строга со мной, дорогая.

Дина прикрыла рот ладонью. Сенди поспешно поставил свой бокал. Джордж посмотрел в сторону веранды.

Трейси была довольна собой, пока не встретилась взглядом с Коннором. Тот наблюдал за ней, а не за дядей Вилли. В его лице уже не было прежней растерянности. Он ещё ничего не знал, но что-то начал понимать — и, кажется, не считал это особенно забавным.

Она почувствовала досаду. Он явился сюда под чужим предлогом и всё-таки умудрялся смотреть так, словно неловкость создала исключительно хозяйка.

— Вы не пьёте? — спросила она.

— Мне ещё не предлагали.

— Томас, пожалуйста.

Коннор взял бокал, поблагодарил и больше ничего не сказал.

Трейси отвернулась. За стеклянной дверью показалась мужская фигура.

Сначала она увидела только движение за решёткой веранды: кто-то подошёл со стороны сада, легко миновав ступеньку, на которой гости обычно замедляли шаг. Потом различила плечи, поворот головы, руку, потянувшуюся к знакомой ручке.

Она знала, кто это, ещё до того, как дверь открылась.

Декстер вошёл с улицы, и в комнату потянуло прохладным воздухом. На подошве одного ботинка темнела влажная земля. Трейси заметила эту нелепую подробность с такой ясностью, будто именно она объясняла всё остальное.

Он не принёс ни цветов, ни дорожной сумки. Руки были свободны.

— Надеюсь, ещё не поздно? — спросил он.

Первым ответил Сенди:

— Декст!

В голосе брата прозвучала радость, которую тот не успел скрыть. Дина подалась вперёд. Маргарет освободила руку из-под локтя дяди Вилли.

Трейси осталась на месте. Она сама пригласила Декстера к обеду — коротко, почти вызывающе, решив, что сумеет встретить его так же спокойно, как любого соседа. Теперь её приглашение казалось поступком женщины, не вполне представлявшей себе устройство собственной памяти.

Потому что память уже узнавала его за неё. То, как он остановился, не мешая закрыться двери. Как посмотрел сначала на мать, потом на сестру, словно хотел убедиться, что обе в порядке. Даже этот короткий взгляд ей был знаком: прежде он смотрел так, вернувшись после долгого дня и ещё не решив, с чего начнёт рассказ.

— Это было необязательно, — сказала Маргарет.

— Что именно? Приходить или вытирать ноги?

Он посмотрел вниз и потёр ботинок о коврик у двери.

— Второе непременно, — ответила она. — Первое… Декстер, право же.

Он подошёл и поцеловал её в щёку. Маргарет не отстранилась. Трейси почувствовала укол ревности и тотчас рассердилась на себя: это была её мать, а не вещь, которую при разводе забыли разделить.

Дядя Вилли прочистил горло.

— Молодой человек, вы явились весьма некстати.

Декстер оглядел его и Маргарет.

— Вижу, здесь многое переменилось.

— Не делайте преждевременных выводов.

— Постараюсь. Хотя некоторые выводы выглядят очень соблазнительно.

Трейси сделала шаг вперёд.

— Мистер Хэвен останется к обеду. Томас, понадобится ещё один прибор.

Голос вышел ровным. Она была благодарна ему за это, как благодарят хорошо обученную лошадь, которая не шарахнулась, когда всадник на мгновение потерял уверенность.

Томас кивнул.

— Да, мисс Трейси.

— Ты видишь, — сказал Декстер Маргарет. — Всё уже решено.

Трейси указала на журналистов.

— Мисс Имбри. Мистер Коннор. А это К. Декстер Хэвен. Мы когда-то были женаты.

Она хотела произнести это как простое пояснение. Но собственное «когда-то» прозвучало слишком старательно, и Декстер поднял на неё глаза.

— Приятно познакомиться, — сказал он гостям.

Он пожал Коннору руку, затем поклонился Лиз. Та смотрела с любопытством, которое впервые за весь день не пыталась спрятать за камерой.

— Вы уже видели дом? — спросил Декстер.

— Только эту комнату, — ответила она.

— Тогда у вас многое впереди.

— Декстер прекрасно знает дорогу во все комнаты, — сказала Трейси.

— До тех пор, пока не переставляют мебель.

— Мебель здесь редко переставляют.

— Тем легче мне будет не заблудиться.

Она услышала, как Сенди вздохнул, и решила остановиться. Из этого обмена не следовало ничего, кроме очевидного удовольствия Декстера. Нельзя было дать ему понять, что его появление уже изменило весь разговор.

Джордж подошёл ближе.

— Хэвен.

— Киттредж.

Они пожали друг другу руки. Трейси с неожиданным вниманием следила за этим коротким действием. Джордж стоял прямо, чуть выдвинув плечо; Декстер немного наклонился к нему, как наклонялся почти ко всем, кого хотел рассмотреть. Один выглядел готовым к вопросу, другой — готовым переменить сам вопрос.

— У вас впереди большой день, — заметил Декстер.

— Завтра, — ответил Джордж.

— Судя по приготовлениям, началось уже сегодня.

Он взглянул на коробки, потом на Трейси.

— Ты справляешься?

— Прекрасно.

— Значит, нет необходимости предлагать помощь.

— Ты всегда умел выбрать удобную минуту, чтобы её не предложить.

Декстер улыбнулся. Но Трейси заметила, что улыбка возникла не сразу.

Это было небольшое, почти стыдное удовлетворение: она всё ещё могла попасть точно. И оно тут же испортило ей настроение. До его появления ей казалось, что прошлый брак существует где-то за пределами комнаты, среди давних бумаг. Теперь выяснилось, что его можно вернуть одной фразой.

Дина подошла к Декстеру.

— Ты надолго?

— Меня пригласили к обеду. Дальше всё зависит от моего поведения.

— Тогда, наверное, ненадолго.

Он рассмеялся и коснулся её плеча.

— Ты научилась здраво рассуждать.

— Я и раньше умела. Только меня не спрашивали.

Трейси наблюдала за сестрой. Утреннее упоминание Декстера казалось тогда простой попыткой её подразнить. Теперь в Динином лице было столько неподдельной радости, что сердиться стало труднее. Она не спрашивала себя, имеет ли право любить бывшего мужа сестры. Просто любила.