Лев не знает

Лев не знает

Денис Пожидаев

18:41

— Сегодня я убью Беляева, — сказал Лев и сел, не дожидаясь приглашения.

За окном второй час шёл осенний дождь. В коридоре кто-то ругался с принтером, над дверью кабинета тикали старые часы — круглые, в пожелтевшем пластмассовом ободе. Их когда-то повесил сюда сам Беляев, «чтобы допрашиваемый видел, сколько он уже врёт». Двадцать лет назад это был его кабинет. Теперь — её.

Ирина подняла глаза от бумаг.

Узнала не сразу. Семнадцать лет назад он был худым двадцатитрёхлетним парнем в мокрой куртке, который каждое утро сидел в коридоре на откидном стуле и спрашивал у всех, кто проходил мимо, одно и то же: почему Руденко на свободе. Его сестру Веру нашли тогда на дне оврага у лодочной станции «Волна». Дело закрыли как несчастный случай. Закрывал Беляев. Ирина была у него стажёром и носила ему папки.

Теперь Льву было за сорок. Хорошее тёмное пальто, аккуратная ранняя седина, ухоженные руки. В руках — колода карт. Он тасовал её одной рукой, не глядя, как другие люди от нечего делать щёлкают ручкой.

— Повторите, — сказала Ирина.

— Сегодня. Я. — Он посмотрел на часы над дверью. — Запишите время: восемнадцать сорок одна. Я отсюда не уйду, пока всё не закончится. Камеры в коридоре пишут?

— Лев Павлович…

— Просто Лев. Пишут?

— Пишут. Где Беляев?

— Дома. Живой. Позвоните.

Она позвонила. Беляев жил за городом, в старом доме у водохранилища, и последние годы почти не выходил: колено, давление, возраст. Раз в месяц Ирина привозила ему продукты и новости, он ворчал, что новости у неё плохие, а колбаса — ещё хуже. Ответил он на третьем гудке.

— Ира. Лев у тебя?

Она промолчала — от неожиданности.

— Значит, у тебя. — Голос был спокойный, утренний, как на планёрке двадцать лет назад. — Пусть сидит. Чаю ему дай. Ко мне не езди: в семь гость, разговор старый, мой. После восьми приезжай сама. Отдам тебе кое-что.

— Виктор Павлович, он говорит, что…

— Знаю, что он говорит. — И короткие гудки.

Лев перестал тасовать и положил колоду на стол, ровно, рубашкой вверх.

— Он сказал вам не приезжать.

— Откуда вы знаете?

— Это единственный ход, который у него есть.

Ирина набрала дежурного.

— Человека из двести четырнадцатого не выпускать. Ни под каким предлогом. Даже в туалет — с сопровождением.

Лев кивнул, будто сам это продиктовал.

18:52

Чай она всё-таки принесла — в гранёном стакане, в подстаканнике, других в отделе не держали. Беляев всегда говорил: человек с горячим стаканом в руках врёт медленнее. Лев к стакану не прикоснулся.

— Хорошо, — сказала Ирина. — Давайте по порядку. Как вы собираетесь убить человека, сидя в моём кабинете?

— Я не собираюсь. Партия уже идёт. Первый ход — мой, я сделал его в четыре часа дня. Второй — его. Ответ вынужденный: не ответить он не может. Дальше — техника.

— Кто «он»?

— Беляев. В семь к нему приедет Руденко.

Руденко.

Ирина помнила его лицо на опознании семнадцать лет назад: серое, мокрое, лицо человека, который убежал и знает, что убежал. Тогда он заведовал «Волной» — лодочной станцией на водохранилище: прокат лодок, причал, ржавый ангар, будка сторожа. Сейчас, кажется, сидел в районной администрации, что-то по рыбхозяйству. Ирина видела его однажды по местному телевидению: солидный, седой, говорил про зарыбление.

Она помнила и остальное — то, что знал весь отдел.

За три года до гибели Веры на том же водохранилище утонул её отец, Павел Корнеев, механик той же станции. Июньской ночью, пьяный, один, в лодке. Так записали. Вера в «одного» не поверила: кто-то из рыбаков видел у станции в ту ночь машину Руденко. Руденко сказал, что был дома. Жена подтвердила. Дело закрыли.

Вера три года ходила по кабинетам. Потом перестала ходить. А потом, в пятницу вечером, встретилась с Руденко у «Волны» — и утром её нашли в овраге, у бетонного лотка ливнёвки, с разбитой головой. Руденко признал, что встречался с ней. Сказал, что поругались и он ушёл, а она осталась. Экспертиза: падение. Беляев закрыл дело.

— Что будет, когда Руденко приедет? — спросила Ирина.

Лев снова взял колоду. Голос стал тише, будто он заглядывал под чужую ладонь.

— С Руденко сложнее. Он сидит с закрытой рукой. Может сбросить, может пойти на всё. Я вижу только, сколько у него на кону. На кону у него много.

Нужно было звонить в дежурную часть и отправлять наряд. Рука уже лежала на телефоне — и остановилась. Лев слишком старательно на эту руку не смотрел.

Три варианта, как учил Беляев. Всегда три, не меньше: один — очевидный, второй — удобный, третий — тот, который не хочется.

Первый: Лев кого-то нанял. Но тогда зачем приходить к следователю и называть время? Нанявший сидит в ресторане при свидетелях, а не в полиции.

Второй: Лев не в себе. Семнадцать лет одной мысли — достаточно, чтобы поехать крышей. Но люди не в себе не спрашивают про камеры. И не кладут колоду рубашкой вверх.

Третий: ему нужно, чтобы полиция оказалась в доме Беляева. Именно сегодня, именно сейчас. Зачем — непонятно. Но только этот вариант объяснял, почему он сидит здесь и ждёт, а не прячется.

«Если тебя очень хотят куда-то привести, — говорил Беляев, — сначала узнай зачем».

Она написала ему: «Руденко?»

Ответ пришёл через минуту: «Знаю. Не лезь, Ира. Я сам».

Беляев всегда писал так — коротко, с точками, будто подписывал протокол.

Ирина убрала руку с телефона. Карты в пальцах Льва на секунду замерли.

— Саша, — сказала она в селектор. — Зайди.

Оперуполномоченный Гончаров появился через минуту — двадцать шесть лет, куртка нараспашку, в зубах незажжённая сигарета, которую он бросал курить уже полгода.

— Ирина Сергеевна?

— Подними из архива дело Корнеевой Веры Павловны. Семнадцать лет назад, «Волна», овраг. И дело её отца, Корнеева Павла, — оно на три года раньше. Всё, что есть. Сюда.

Гончаров посмотрел на Льва, на колоду, на стакан с чаем.

— Сейчас? Архив до шести.

— Значит, найди того, у кого ключ.

19:05

Пока Гончаров искал ключ, Ирина спрашивала о пустом, и Лев отвечал подробно. Оба понимали, что тянут время. Только она не понимала, зачем его тянет он.

Он оценивал риски для страховой компании в областном центре — «считаю, сколько стоит чужая беспечность». Не женат. В юности играл в шахматы за область, был кандидатом в мастера.

— Кто научил?

— Вера. Мне было шесть, ей девять. — Колода лежала неподвижно. — Она всегда брала белые. Говорила: кто ходит первым, тот и решает, какой будет партия. Я её обыграл в первый раз в двенадцать. Она неделю со мной не разговаривала.

— А покер?

— Потом. В шахматах всё видно, вся доска перед тобой. Проигрываешь — значит, плохо считал. В людях не так. В людях всегда есть закрытые карты. Я хотел научиться считать и их.

— Научились?

Он не ответил.

— О чём Вера попросила вас в последний раз?

— Отнести конверт. — Лев чуть пожал плечами. — За день до. Бросить в почтовый ящик на Садовой. Сказала — бумаги по работе, срочно, а ей некогда. Я бросил. — Он помолчал. — Я так и не узнал, что там было.

Ирина записала это в блокнот. Сама не знала зачем.

К семи она поняла про него одну вещь.

Когда Лев уверен, колода лежит на столе, а говорит он шахматами: коротко, утвердительно, как записывают ходы. «Ответ вынужденный». «Дальше — техника». Когда не уверен — берёт карты в руки и начинает говорить картами: «закрытая рука», «на кону», «сбросит». Про Беляева — только шахматы. Про Руденко — только карты. Покеристы называют это «телл»: жест, который выдаёт руку.

Она проверила.

— А Вера? Вы знаете, что она делала в тот вечер? Зачем пошла к Руденко?

Он взял колоду.

— Её карты я знаю. Она хотела, чтобы он признался про отца. Она играла в открытую.

Карты. Про сестру — карты.

Ирина обвела в блокноте слово «конверт».

19:20

Дождь усилился. По стеклу шло сплошное мутное полотно, и фонарь во дворе расплывался в нём жёлтым пятном.

Лев больше не смотрел на Ирину — только на часы. Колода ходила в пальцах без остановки: снять, подрезать, перекинуть, снять.

Гончаров втащил в кабинет две серые папки с разлохмаченными завязками и картонную коробку.

— Корнеева Вера — вот. Корнеев Павел — вот, там тощенькая. В коробке вещдоки, что остались. Сторож вредный попался, пришлось звонить завархивом домой.

— Положи. И не уходи далеко.

Гончаров вышел. Лев проводил папки взглядом — так смотрят на чужие карты, которые вот-вот откроют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.