Держащие Солнце!

Однако и Сашка в долгу не оставался. Как—то раз по спецзаданию по проникновению в закрытый объект, притащил ампулу маленькую такую, с какой—то жидкостью, похожую по своим свойствам и воздействию на организм человека, подобно нашатырю. Как водится дед подзадорил, тот хватает шашку, да как рубанёт. Ох и досталось «рубаке», чихал, кашлял, как от ядрёного табака, а слёз—то, слёз—то пролил сколько. Однако пока дед приходил в себя Сашка в «благодарность» уже лично от майора наматывал круги по лесу. Дед однако на Сашку не обиделся, но учил по прежнему сурово. Странно, думал Сашка, почему он не мстит мне, хотя бы в шутку, ан нет, всё по старому…

— Синёв! После «девятого», два раза пройдёте с Коровым «крокодила», и в спец—аудиторию. Не слышу Синёв! — командовал майор.

Синёв и Коров хором ответили — «Есть» и лёгкой трусцой засеменили на «крокодила».

«Крокодил» представлял собой лестницу дыбившуюся, как у крокодила наросты, вверх и вниз, а хвост этого чудовища тянулся метров на двадцать. Синёв и Коров подошли к тренажёру, оба разом подпрыгнули, зацепились, инструктор нажал кнопку секундомера, короткая команда — пошли! И началось… Время, время ребята, ногами не болтать. Словом работа до седьмого пота, да и Коров ох и здоров детина, лишний раз не отдохнёшь, хотя бы на спуске, нет вот гонит «бугай!» такой. Инструктор сурово качал головой глядя на Синёва, но к финишу пришли почти одновременно. — Ладони! — командовал инструктор. Офицеры протянули свои ладони. — Хорошо! В аудиторию бегом марш!

В аудитории кроме Синёва и Корова были, майор Заев и лейтенант Сёмко. На карте лежала пачка дел из девяти папок. Майор Заев объяснил — читаем внимательно, фотографии изучаем до мелочей, особое внимание обращаем на физические данные и характерные черты поведения товарищей офицеры! Особое внимание, вы работаете в связке, кому что не ясно, объясняйте друг другу, я нахожусь в соседнем классе! Приступайте! Майор вышел.

Личное дело Сидорова Петра Ивановича 1907 г.р

…Невероятно физически вынослив, по оперативным данным владеет холодным, огнестрельным и другими видами оружия, отлично ориентируется на местности…

— О, Синёв глянь! Холодным, огнестрельным и другими видами оружия, это что же самолёт и танк? — ерничал Коров.

— Олег! Прекрати, ты лучше дальше читай! — оборвал шутника Саша.

…Во время коллективизации, по неподтверждённым данным, отрывал головы красноармейцам руками, обладал невероятной силой. Во время задержания, отстреливался в окружённом доме… дополнительного машину красноармейцев…

— Вот это фрукт! — голос полный удивления и ненависти, оборвал все шутки и лишние вопросы Корова и Сёмко.

— Саша, Саша! Вдруг снова начал уже Сёмко. А этот вот ты только глянь…

…Доводя свой замысел до конца Кривобоков ворвавшись на партийное собрание первичной комсомольской ячейки, нанёс ножевые ранения секретарю Петрову, комсомольцам Яшину…, всего потерпевших девять человек в следствии преступных действий этого садиста, погибла комсомолка Селезнёва, Очнева, комсорг Петров… обладает отличными физическими данными, сын кулака, Кривобоков, по неподтверждённым данным принимал участие в банде «Сизого».

— Во зверюга! Ну братцы и компания!

— Да уж хомо—сапиенс! — выдохнул Коров.

Характеристики на «подопечных» были в основном схожи, и главное их объединяло одно, отличные физические данные, плюс владение оружием.

— Девять заклятых врагов советской власти, страны, и… Тут майор запнулся и начал доверительно — ребята! Эта мразь сбежала из лагерей и рвутся по тайге к ближайшему населённому пункту, товарищи офицеры, вы представляете себе, что эти зверюги сделают, если доберутся до людей, ведь это немыслимо! Ваша задача найти и обезвредить эту нечисть! Вопросы товарищи?

— Ну а местные—то что же, товарищ майор? — начал было Коров.

— Во время попытки задержания, Кривобоков держал на руках ребёнка работника колонии, угрожал зарезать его ножом, смогли тем самым вырваться из «кольца» и так далее, — объяснил вкратце Заев.

— Вот мразь! — выдохнул Коров.

— Ещё вопросы товарищи?

— Никак нет, товарищ майор!

— Вот ещё что главное — ребята оставьте их в тайге, незачем кормить этих зверей народным хлебом.

— Приказ ясен товарищи офицеры?

— Так точно товарищ майор!

— Товарищи офицеры, получите у дежурного в самолёте фото каждого, полковник хотел сказать «человека», но осёкся.

Дежурный вручил огромный конверт Синёву, на каждом фото была напечатана фамилия: Сидоров, Кривобоков, Антонов, Петренко, Ляпишев, Леонов, Демидов, Буртов, Яковлев…

Лагерь спец. назначения О.Н.К.—66Е.

— Ну чё враги народа приуныли, с горя!?

Хрипой подошёл к группе людей державшихся в бараке особняком.

— Послушай Хрипой, мне твои шутки уже вот где! И Сидоров Пётр Иванович, «резанул» себя по горлу ладонью.

— Ой, ой, ой, ты гляди же цаца!

Лёха Хрипой, был что говорят уголовник со стажем убийства, грабежи, насилие, нападение на кассиров, и что только не вытворяли его исписанные «синим горем» пальцы, — как он любил прихвастнуть. — А сколько золотишка я держал в своих руках, что руки эти стали золотые! Частенько напевал он щурясь от тусклого света в бараке. И Хрипой перешёл к делу…

— Послушай Алексей, нам это, так скажем побег с вами не по душе — прервал его Кривобоков. Ведь ты Хрипой, с врагами народа не в ладах? А побег предполагаешь?!

— Ну Хрипой, теперь ты никак «вор»? И начальник лагеря майор Бывалов Иван Леонидович, бросил перед Хрипому пачку папирос «Казбек». Кури Алексей! — миролюбиво добавил майор.

— Слышь начальничек, мне с тобой курить, всё равно, что прости Господи с «парашей» целоваться, — зло ответил Хрипой.

Майор Бывалов неспеша подошёл к железному сейфу, не сводя глаз с Хрипого, молча достал папку с номером 66—Е, и так же не сводя глаз с Хрипого, бросил её на стол перед его руками, вместо слова «читай» кивнул.

Хрипой небрежно отшвырнул было папку ладонью, но увидев надпись «Н.К.В.Д. особый отдел» совершенно секретно, начальнику лагеря О.Н.К.—66Е лично. В случае разглашения — расстрел. Хрипой округлил глаза, там внизу было в строчку написано то, что знал только он Хрипой Лёха!

— Смиров Константин Альбертович 1903 г.р. присвоен номер 999 Особый отдел НКВД СССР.

Лицо Хрипого почернело, пальцы рук затряслись до неуправляемости, он пытался взять из пачки папиросу не сводя, глаз с заветной папки.

— Читать будем? Или перейдём к делу Алексей? дружелюбно добавил майор.

— К делу начальник, к делу! ответил пересохшим голосом Алексей.

— Так вот Лёшенька сынок, — ёрничал начальник лагеря. — Тебя мразь давно пора бы шлёпнуть, но нужен ты сам знаешь кому, посему привета от них не последовало, но задание будет! В случае провала задания, или тем более отказа — расстрел! Вопросы? Очень хорошо! И майор выпустив сизый дым папиросы отвернулся к окну. Читай ежели что—то не понятно, я растолкую! добавил Бывалов.

…В качестве организатора, вывести группу с расположения лагеря квадрат 131 ый, оружие получить у начальника лагеря… Личности подопечных изучить досконально. Сильные, слабые стороны… Смирова верните в расположение лагеря.

— Это что же, я врагам народа побег должен устроить? удивлённо хлопал глазами Хрипой.

— Ты дурака то из себя не разыгрывай, Лёша, не надо! шепнул ему майор. Детали обсудим позже, а пока начинай работать с врагами, или с кентами! жёстко отчеканил Бывалов. И ещё Лёша, это не моя прихоть, это они! И майор поднял палец к потолку. Ясно?

— Понял, понял, майор, чего уж не понять, — шептал себе под нос Хрипой…

— Пётр Иванович, неужели вы верите этой уголовной шушаре, а? и Кривобоков нервно теребил его рукав.

— Послушайте полковник, вы меня удивляете, у нас что выбор есть? Вы бывший полковник Р.К.К.А., а ведёте себя как мальчишка!

— Товарищ Сидоров, товарищ полковник! на перебой говорили остальные семеро, мы здесь все люди военные, но всё таки?

— Так панику прекратить! прикрикнул на них Сидоров, нам бы вырваться отсюда, а там… и бывший полковник Р.К.К.А. о чём—то казалось задумался, в это мгновение, о чём—то светлом, что вот он прорвётся на приём к Сталину лично, доложит ему, что творится…

Сидя в самолёте под гул винтов, что давил на уши, с невероятной силой, лейтенанты спец. группы Н.К.В.Д. переговаривались между собой…

На спец. аэродроме в Красноярске Сенёва, Коврова, Сёмко пересадили в чёрную МКУ и повезли в неизвестном направлении, окна машины были наглухо зашторены белой материей.

— Видел Сашок, как нас встречают, а? ёрничал Сёмко

— Да уж, это точно! отвечал Александр.

Неожиданно вопреки ожиданию их привезли на какую—то квартиру, точнее дом частного сектора.

— Здравствуйте товарищи!

— Здравствуйте! ответили они хором.

— Прошу садиться! и пожилой седовласый человек, по внешнему виду напоминавший военного, предложил им сесть.

— Товарищи! начал он, прошу вас выспаться хорошенько, привести себя в порядок, для выполнения задания. Одежду и оружие прошу подогнать досконально, хотя о чём я, видимо тут лучшие из лучших, и незнакомец дружески улыбнулся. С вами будет работать наш сотрудник знакомьтесь товарищ Галина Платоновна! И в комнату вышла молодая, довольно приятной наружности женщина лет тридцати.

— А я вот удаляюсь, служба! как—то странно добавил седовласый человек и вышел из комнаты.

— Ну что же товарищи будем знакомиться. Зовут меня Галина Платоновна. И завтра мы с вами идём в кино! Правда здорово товарищи? добавила она. Они ожидали всего чего угодно, только не этого! Не выдержав один Сёмко спросил:

— Куда?

Галина Платоновна сверкнула глазами: — Товарищ Сёмко, у вас плохо со слухом?

— Никак нет Галина Платоновна! отрапортовал он.

— Теперь далее товарищи, каждому из вас будет выдано по три пистолета и боекомплект к ним, соответственно по два ножа десантника Н.Д.—36, для начала, вы сами попробуйте всё это подогнать под себя, и плюс вот эти шикарные костюмы. Я пока выйду, приступайте товарищи. И тихо кивнув головой, она вышла из комнаты.

Ни хрена себе! Заявил вслух Сёмко, подойдя к трём одинаковым на вид обычным чемоданам. Ну и какой из них мой? продолжал он.

— Ничего не понимаю, начал было Коров.

— Ребята без дураков, начали! скомандовал Синёв.

В каждом чемодане был стандартный набор: костюм чёрного цвета, рубашка, галстук, носки, ботинки, трусы, майка. Цвета одежды несколько варьировались между чемоданами. Но одно оставалось неизменным — парабеллум, вальтер Р38, родной ТТ и два ножа десантника Н.Д.—36 плюс боекомплект.

Одевались как в Большой театр, не спеша, пытаясь выглядеть друг у друга что—то более стильное, помоднее. Но когда дошло до оружия, началось?

— Ну и куда это девать?

Когда рассовали оружие кто—куда мог, были похожи больше на бандитов.

Когда все были готовы, Галина Платоновна войдя резко сказала:

— Кина не будет! К операции приступить немедленно! Задание вы знаете, машина ждёт, встреча и доклад тут, на этом месте, ровно через сутки в 14:00. Выполнять! Кстати одежду берегите…

— Товарищ генерал, разрешите доложить!

— Что у вас Донских? поднял на вошедшего майора глаза генерал Жигарев.

— Поступило сообщение от начальника лагеря Бывалова, начал докладывать Донских.

— Читайте майор! ответил Жигарев

— «Звери» выпущены на волю т.ч.к. встречайте, майор Бывалов.

— Ну так что у вас? спросил Жигарев.

— Всё готово товарищ генерал! отрапортовал Донских. «Скот» гонят на охотников!

Генерал заиграл желваками скул…

Спец. особый лагерь ОНК—66Е

— Ну что товарищ Сидоров, когда?

— Сегодня братцы, сегодня!

— Хрипой не подведёт?

— Оставьте панику! и немного понизив тон, полковник шепнул ожидающим от него чего—то очень, очень важного в их жизни, теперь уже бывших командиров Р.К.К.А.

— Товарищи, нам очень нужна свобода, ибо дело наше очень важно для страны, и не мне вам объяснять цель этого дела, верю в вашу стойкость друзья…

— Ты ешь, ешь Костя! подчивал салом Хрипого Бывалов. Силёнки—то нынче потребуются, тайник с оружием помнишь где?

Не отрываясь от еды Хрипой кивнул головой.

— И ещё Костя, как начнётся заваруха, ты не лезь зря под пули—то, ежели чего, ну сам понимаешь, ты в той пещерке—то сиди, не рыпайся и не вздумай голуба, свинтить под тихушку?

Хрипой, выслушав напутствия вытер губы рукавом казённой робы, и хотел было встав уйти, но рука майора тяжело легла ему на плечо.

— Понял ли Костя? зло блестя глазами шепнул ему на ухо Бывалов.

Хрипой резко дёрнул плечом, стряхивая руку Бывалова

— Ты запомни начальник, Костя я для них, особистов, а для тебя и всех, Лёха Хрипой!

Майор хотел было поставить эту мразь на место, но понимал, что сейчас не время, не время. Хрипой одев на блатной манер кепку, ударил пинком дверь кабинета, вышел прочь.

— Ну полкашка, ехидничал Хрипой, рванули что—ли по России матушке—то, а?

— Прекрати же наконец, Хрипой! разозлился Сидоров

— Ну ладно, чего пылить—то зазря, нынче встретимся в тайге, где условились, кордон из «красненьких» кончать твоим придётся! Иначе не как!

— А может обойдём всё же, Лёха, а?

— Послушай Сидор, ведь сто раз говорил что за нами одни мысли, пуля всем в дорогу светит, а ты опять за своё! Ну чего их жалеть—то? Иль мало их бесов краснозадых? Новых собак пришлют! Я бы понял тебя коль люди бы они были, а не те, сколько зубов—то прикладами повышибали крестьянам—то, о! А сколь вон в том овражке расстреляли, да уж теперь выходит, наши черёд, правду—то над ними вершить! Наш! И Хрипой презрительно сплюнул на землю.

— Хорошо Лёша, хорошо, этот грех я беру на себя, и Сидоров как—то сник.

— Какой грех? переспросил Хрипой

— Да не важно Лёша, не важно! ответил ему Сидоров. — Теперь уже многое неважно!

— Ну гляди, полкаш, не подкачай! и Хрипой резко встав пошёл в барак.

Сидоров подошёл к ожидавшей его группе единомышленников.

— Ну товарищи! Всё! Каждый знает, что делать, с Богом.

— Товарищ полковник с каким ещё Богом?! ответил ему бывший капитан Леонов

— Отставить капитан! Удачи вам товарищи! и полковник Сидоров ушёл прочь.

Согласно их плану, многие ночи выстраданные, и вымеренные до мелочей на таёжной делянке, «загвоздка» была одна, это кордон охраны на обходном пути, вдоль болота. А ликвидация этого кордона означало одно — убийство, иного пути не было. Не подкрасться к ним незаметно, не тем более застать врасплох, не было никакой возможности, ведь не дураки—же разрабатывали систему охраны лагерей. А тоже профессионалы, кстати многие из них бывшие военные. Но вот Хрипой гарантировал, что до выхода на кордон у них будет оружие, пара охотничьих ружей, а то и четыре, с полными патронташами к ним. А вот откуда и как, это не их фраерская забота. Но группу полковника Сидорова, точнее бывшего полковника Р.К.К.А. это устраивало. Почему? Да потому, что заполучить в свои руки оружие, для этих военных людей, означало умереть в бою, именно в бою, а там уж как Бог даст…

Первый этап побега, прошёл как по нотам, группа из десяти человек, рассредоточившись по заранее оговорённым местам таёжной делянки, тихонечко, каждый в своём месте, рванула в тайгу. Через час примерно, они уже колонной, шли на прямик через топь первого, среднего болота, вёл их Хрипой.

— Давай, давай, не робей бродяги, прорвёмся командовал Хрипой, увлекая за собой группу, всё дальше и дальше в топь.

Первый привал был только часа через два.

— Фу, бродяги, хорош пока! и Хрипой рухнул на малюсенький островок суши посреди болота. — Привал! выдохнул он, немного отдышавшись, дал знак одному из беглецов.

— Нука дай-кось торбу мою! Ну бродяги вот вам подарки для начала! и развязав узел льняного мешка, вывалил на землю содержимое. Девять отличных охотничьих ножей, хлеб, банки с тушёнкой.

— Ого Лёха! Вот это да! Но откуда? спросил его Кривобоков.

— Ты это фраерок, рот—то прикрой от вопросов! оборвал его Хрипой, и откинувшись на тёплую землю островка, принял позу засыпающего от усталости путника.

— Всем принимать пищу! скомандовал Сидоров, раздавая ножи беглецам. — Отдыхать! Силёнки очень даже пригодятся товарищи! закончил он. Ему самому многое казалось странным в сложившейся ситуации, но как говорится, идущему за плугом оглядываться не нужно. Пётр Иванович лёг на сухой клочок земли, прикрыл глаза, пытаясь немного вздремнуть, хотя—бы на миг забыться от тревог и усталости. Но вместо этого, он почему—то вспомнил случай произошедший с ним ещё тогда, когда он был совсем ещё молоденьким бойцом народной Красной армии.

Это было весной 1922 года, когда он совсем ещё юный командир, был послан в разведку комиссаром полка Выряженным, кругом тогда лютовали бандиты батьки Махно.

Они тихо ехали по степи, пятеро бойцов революционной армии, чтобы разведать на местности, обстановку левого фронта их наступающего кавалерийского полка…

— Пётр Иванович! тихо шепнул ему на ухо совсем ещё юный красноармеец Иванов

— Вона, кажись хата иха!

— Чья это иха? переспросил Пётр

— Ну иха Махнова! глупо как—то ответил тот.

Пятёрка всадников подъехала к хате, стоявшей чуть ли не одинокой травинкой в степи.

— Тпру! послышались голоса, всадники спешились

— Иванов! В дозор! крикнул Сидоров

И прижимая лихие папахи с красным околышем, они вошли в сонную избу.

— Ну хозяин, принимай гостей! — скомандовал Пётр.

Дверь хаты почему—то была открыта, и это насторожило Петра.

— Ждёшь кого? — зычно спросил он, однако свет керосиновой лампы осветил невероятную бедность хаты, четверо детей, разом проснувшись, потирая испуганными руками глаза, хозяйка прикрывая ладонью ночную рубашку, испуганно перекрестилась.

— Да мне всё едино, раз сатана—то лютует! — как—то загадочно ответил хозяин хаты.

— Ты вот что философ! — ответил Пётр, — Махно—то лютует, а может ты сам из ихних—то?

Хозяин хаты зашамкал губами, но промолчал.

— На стол собери чего! — чуть обернув голову Пётр прикрикнул на хозяйку.

— Да отколь—же…?! — начала было шептать та, но один из бойцов подхватил её слова.

— Откель говоришь? Сволочь Махнова! — зло зашипел он.

Странно, но он начал вместе с хозяйкой дома искать снедь.

— У—у—у! Вдруг послышался его удивлённый голос.

— Вот это сало!!!

Пётр обернулся.

— Смотрите товарищ командир! — и на стол убогой хаты красноармеец вывалил три шашки и карабин.

— Что скажешь мужик? — зло спросил Пётр.

— А то и скажу! — дерзко ответил тот. — Моё это! Ещё с империалистической! — добавил гордо.

— А может ещё и награды от царя имеешь? — зло по—прежнему спросил красноармеец.

— А как не быть! — шепнул хозяин.

— А может и от Махно? — добавил Пётр.

Мужик молчал.

— Короче, где видел в последний раз ихний дозор? — отрезал Пётр.

Хозяин хаты молча смотрел под ноги Петра.

— Ясно! — вдруг неожиданно для себя резанул Пётр. — Ясно!

Один из его бойцов что—то прошептал ему на ухо и красноармейцу нашедшему в хате оружие.

— Петрованчук! Чего там у тебя? — не расслышал Пётр.

— Дык это, допросить бы надо, товарищ командир, раз вона чё! — добавил он.

Пётр устало сел на кровать хозяина хаты.

— Действуй! — добавил он.

Хозяина хаты связали, усадив на пол.

— Ну рожа махнова, чего затих? — сверкая глазами говорил Петрованчук. — Щас, щас, всё скажешь.

Он вывел во двор детишек, выстроив их как по шеренге у бревенчатой стены сарая. Поднял с пола за шиворот мужика, молча показал ему «картину» предстоящего.

Луна, подлая, ненужная луна, освещала босых детишек в белых рубашонках, жавшихся то ли от холода весенней ночи, то ли от охватившего их ужаса к стене сарая.

— Ну, сволочь! Ответствуй, где их дозоры! — шипел Петрованчук. — Ребяты! — скомандовал он.

Трое красноармейцев передёрнули затворы и прицелились в детей.

Хозяйка дома лежала связанная в сарае, всё понимая, что творится во дворе, кляп, вбитый в её горло, не давал ей возможности кричать, она издавала лишь тихие стоны.

— Посля её допросим! — высказал предложение Петрованчук.

— Да будьте вы прокляты! — вдруг взревел мужик. — Сатаны!!!

— Прокляты??? — заорал в ответ Петрович. — Прокляты, говоришь? Ан наш—то хутор пожалел Махно? Ну, отвечай мразь! — уже ревел он держа мужика за бороду.

Повисла странная пауза, сквозь раскрытые окна хаты слышно было дыхание красноармейцев, держащих ружья на изготовку.

— Хорошо! Вот здорово развлекается советская власть!

Это был как глас ночи, как голос ветра.

— Товарищи! — ёрничал голос. — Не волнуйтесь так и опустите ружья, вы окружены полусотней, ваш часовой спит, и я думаю надолго. Кстати о ружьях, ещё раз говорю вам, опустите, ибо ружьё это такая штука, что иногда стреляет!

Дружный, многоголосый хохот разорвал тишину.

Холодный пот волной прокатился по спине Петра.

— Влипли! — выдохнул он.

— Ну, краснопёрые, так стало быть теперь в России на ночь развлекаются? — весело улыбаясь «весельчак» вошёл в хату. — О, агитация населения?! Здорово! Ты кстати пистолетик—то, дай мне на хранение, а то видишь как мужичок—то нервничает, нет я—то к оружию привык, а вот он?

И по—хозяйски войдя в хату, «весельчак» начал раздеваться.

Пётр в оцепенении молчал.

— Чего хотят от тебя бойцы революции? — спросил у мужика весельчак.

— Вас шукают! — ответил вставая с пола мужик.

— Ага, многозначительно съязвил весельчак. — Тогда разрешите доложить! Товарищ красный командир, отряд, извините, банда, поручика Бельченко, к докладу готова, кстати нам построиться, или же как? — продолжал весельчак.

— Илья Савельевич! Там в сарае баба его! — запыхавшись выдавил из себя вбежавший в хату казак, и ещё что—то шепнул на ухо.

— Так вот если трогали, изрубите в капусту, начиная с ног! — ответил ему поручик.

— Ну! Заморышь Будёновский! И с кем же ты воюешь? — зло спросил он Петра.

— С такими как ты! — дерзко ответил Пётр.

— Угу, угу, но что—то я не вижу среди своих ребят, ни детей, ни женщин? Или может я ошибаюсь? Ну так поправь меня! — добавил поручик.

Пётр совершенно был сбит с толку.

— Землю значит дали крестьянам! Так? Стало быть в форме могил. Так что ли? Краснозадые? — шепнул Пётру поручик.

— Мы дадим, дадим всё, после победы! — крикнул Пётр.

— А во время войны стало быть жрать не нужно? Жить не нужно? Детей растить не нужно? Так что—ли?

Пётр молчал.

— Да для кого—же ваша земля, если всех убить? Кому её давать? Сволочь ты мерзкая! Кому? Вся Россия в крови, что же вы делаете? Какой мировой пожар раздуваете? Матерь Божья!!! Какой новый мир строите? На крови старого?! Скоты! — тихо выдавил из себя поручик.

— Мы создаём счастье для людей! — как—то глупо ответил Пётр.

— Ну да, сначала крестите в новую жизнь винтовками около сарая, затем если выжил, в новую жизнь! Мерзость, ложь! Ты же молодой парень, ты же воюешь со своим народом! Слепец! Нет дорогой, и тебя опалит твой огонь, верь мне!

Пётр, ступая босыми ногами шёл по холодной весенней, ещё не прогретой солнцем земле, на расстрел, и вдруг поручик произнёс:

— Пошёл вон!

Потом вспомнился 1937 год.

— Он, он, точно он, — вертелось в голове Петра Ивановича, когда он лежал в луже крови после допроса в Н.К.В.Д.

Перед глазами стоял образ седого полковника, который неожиданно вошёл на допрос и тихо спросил фамилию, где воевал в гражданскую, и так же как тогда добавил:

— Пошёл вон!

Берлин 1940 г.

— Не щёлкайте каблуками Отто, этого не надо, мы же друзья надеюсь!

— Оберштурмфюрер Отто Скор, — начал было Отто, но генерал резко оборвал его.

— У меня страшно болит голова! — еле слышно произнёс он. — Эрвин! Так и обращайтесь ко мне, а «каблуки» оставьте Канарису.

— Но господин генерал! — снова отчеканил Отто.

— Хватит! — уже нервничая оборвал его Ромель. — Оставьте речи для митингов и шествий! Закончил он. — Итак Отто, дорогой Отто, сколько вас? — спросил Ромель.

— Моя группа состоит из пяти человек! — ответил оберштурмфюрер.

— Угу! — произнёс генерал. — Это отборные головорезы, что проходят спецподготовку в лесах Мюнхена?

— Нет генерал, это преданные солдаты фюрера!

— Хватит, чёрт бы тебя побрал Отто! — зло сказал генерал. — Тебе придётся идти одному! — закончил Ромель.