Тень утраченной любви

Глава 1. Счастье

Лиза с раннего детства поняла, что она — самый счастливый ребёнок на всём белом свете. Говорили ей об этом каждый день.

К маме в гости часто приходили подруги, школьные учительницы. На вид они выглядели строгими и неприступными, но, выпив чашечку чая с тортиком, а потом и по рюмочке коньяка, учительницы начинали весело и громко говорить. Они рассказывали школьные истории и много смеялись.

Лиза любила эти вечера. Она сидела на своём любимом месте — на маленьком стульчике у окна, — и слушала. Взрослые говорили о чём-то непонятном, но от этого становилось ещё интереснее. А на кухне пахло чаем и тортом, и этот запах смешивался с запахом маминых духов — французских, пахнущих свежестью и холодом.

Но больше всего мамины подруги любили любоваться Лизой и её постоянно меняющейся одеждой.

— Какое красивое платье! — ахали они, напоминая девочке куриц с раскрытыми крыльями.

Лиза, улыбаясь, как кукла Ляля, широко и весело, расправляла юбку, как бабочка расправляет свои перламутровые крылья. Юбка летела, лёгкая, невесомая, и Лиза кружилась — медленно, чтобы все успели рассмотреть. В такие минуты она чувствовала себя самой красивой девочкой на свете. Принцессой. И это было приятно — так приятно, что хотелось кружиться ещё и ещё.

Восхищенные подруги начинали донимать маму:

— Ирочка, где ты такое чудесное платье достала?

— У Игоря связи, вы же сами знаете, где он работает, — отвечала мама небрежно, но уголки губ у неё подрагивали от удовольствия. — В Москве, между прочим, купили. У нас таких нет.

Лиза не знала, что такое «связи», но понимала: это что-то важное. Благодаря папиным связям у неё были чешские туфельки, немецкая кукла Ляля с закрывающимися глазами и пенал с изображением Белоснежки и семи гномов. Больше всего Лиза любила пенал. У него был приятный, но незнакомый запах. Моря? Апельсинов? Или далёкой, красивой жизни?

Лиза не знала. Она открывала пенал, закрывала глаза — и представляла страны, где всё такое же красивое, как на картинках в книжках. Где у всех детей такие пеналы. И где никто не штопает чулки.

Когда подруги уходили, мама давала задание домработнице Люсе убрать со стола и брезгливо морщилась:

— Учительницы… Свет они несут в массы. Хоть бы чулки свои заштопали, смотреть больно на эту нищету.

И Лиза, глядя на маму, вдруг подумала, что чужие чулки — это очень важно. А нищета — это очень, очень плохо, нищета — она как болезнь.

Уж у неё-то было много и платьев, и юбок, и чулок. И чувствовала себя Лиза настоящей принцессой. У неё была отдельная комната с розовыми обоями. У неё были книжки с картинками, которые она ещё не умела читать. Зато она любила перелистывать шуршащие глянцевые страницы и разглядывать картинки, на которых были далёкие страны, принцессы и замки. Ей казалось, что где-то там, за этими страницами, живёт настоящее счастье.

Конечно же, Лиза и так была абсолютно счастлива. У неё была мама — самая красивая, с высокой причёской и красивыми руками с блестящим маникюром. От мамы пахло французскими духами и ещё чем-то холодным, как от стекла. Лиза иногда прижималась к её руке, чтобы почувствовать этот запах, но теплее не становилось. И папа — самый сильный и умный.

Папа приходил с работы поздно, но Лиза не обижалась. Он был большой и важный — директор комбината, ему подчинялись сотни людей. Папа ставил тяжёлый портфель у двери, и Лизе казалось, что вместе с ним в дом входит взрослый, серьёзный мир, в котором ей пока нет места. Портфель был тяжёлый, кожаный, с блестящими застёжками. Лиза однажды попробовала его поднять — и не смогла. Он был тяжелее её. Тяжелее всего на свете. И пах — тоже не нашим, не домашним. Как пенал, только сильнее.

Когда папа входил, мама выпрямлялась и начинала говорить громче, словно он был не мужем, а дорогим гостем. Папа целовал маму в щёку, поднимал Лизу на руки и спрашивал:

— Ну, как дела у моей принцессы?

Лиза таяла и хотела рассказать всё-всё: как она провела день, что устроила кукла Ляля, пока Лиза отвернулась на минутку, сколько у Лизы забот с этими непослушными куклами. Ляля вообще очень капризная, она любит, чтобы её кормили с ложечки и гладили по волосам, когда укладывают спать.

Но мама строго смотрела на Лизу таким взглядом, что становилось понятно: не нужно мешать папе и отвлекать его всякими глупостями, папа устал и хочет ужинать. А Лизе пора взять свою тарелочку из сервиза «Мадонна», положить на нее печенье, и убраться в свою комнату.

Лиза брала печенье. Тарелочка была тонкая, с золотым ободком, и печенье на ней лежало красиво, как в магазине. Лиза шла в свою комнату и закрывала дверь. И ела печенье одна. И это тоже было хорошо — потому что тарелочка была красивая, и печенье было вкусное, и вообще всё было хорошо.

Зато по воскресеньям они всегда гуляли в парке всей семьей. В парке пахло прелыми листьями и сахарной ватой. Лиза бежала впереди, оглядывалась на родителей и махала им рукой, будто плыла.

Потом папа катал Лизу на качелях, а мама сидела на скамейке с книгой. Иногда мама поднимала голову и говорила: «Игорь, не раскачивай так сильно, упадёт». И папа весело отвечал: «Не упадёт, я держу!» И Лиза летела вверх, к облакам, громко заливисто хохотала, и думала: вот так выглядит счастье.

Свою семью Лиза считала своим личным королевством, таким же, как кукольное, только со взрослыми мамой и папой, и строго следила, чтобы в королевстве всё было в полном порядке. Родители должны любить друг друга и прежде всего Лизу.

Но Лизины наблюдения свидетельствовали о том, что не всё так гладко. Иногда мама и папа заставляли её задуматься, проявляли странности. Вот папа целует маму в щёку, а глаза у него при этом пустые. Смотрит сквозь неё, словно она — стекло. Вот мама поправляет Лизин бант, но сама смотрит в зеркало, на своё отражение. Лизе хочется, чтобы мама погладила её по голове и сказала, какая она умница. Но мама не смотрит на неё, и Лиза молчит. Она ещё не знает, что о таких вещах не просят, они происходят сами собой.

Вот они сидят за ужином, и тишина такая густая, что хочется закричать или уронить на пол тарелку, лишь бы разбить её.

— Мам, а давай завтра пойдём в парк? — спрашивает Лиза.

— Завтра я занята, — отвечает мама, не отрываясь от тарелки.

— Пап, пойдём с тобой?

— У меня совещание, принцесса. Но Тамара с тобой погуляет, хочешь?

Лиза не хотела гулять с Тамарой. Она хотела пойти в парк с мамой. Но мама была занята. Она всегда была занята и много работала.

Обиженная Лиза шла в свою комнату и говорила куклам:

— Вот вы плохо себя вели сегодня, поэтому я не хочу с вами разговаривать и выслушивать всякие ваши глупости. И вы наказаны — не получите на ужин конфет и не пойдёте завтра гулять в парк. Вот хотела я почитать вам сказку, а теперь уже не хочу.

Обиженные куклы отворачивались в сторону, а Лиза говорила им, грозя пальчиком:

— И не смейте тут обиженных из себя разыгрывать. Вы должны улыбаться и выглядеть красиво. Все любят красивых и послушных. Никто не любит обиженных и глупых.

Однажды вечером Лиза проснулась от громких голосов. Она выбралась из кровати, подошла к двери и приоткрыла её. В гостиной горел свет. Мама стояла у окна, скрестив руки на груди, а папа сидел в кресле, опустив голову.

— Я всё знаю, Игорь, — говорила мама ледяным голосом. — Добрые люди рассказали, что у тебя был роман. И знаю еще, что она работала у тебя. Неужели ты думал, что до меня не дойдут слухи?

Лиза не понимала, о ком речь, но слово «она» прозвучало так, словно мама выплюнула что-то горькое.

— Ирина, это было давно, — тихо ответил папа. — Зачем ты сейчас об этом?

— Затем, что я хочу, чтобы ты не отвлекался на всякие глупости, и тем более не вспоминал о своих прежних мимолетных романах. Ты должен помнить, кому ты обязан всем. И своим положением, и своими связями. Подумай о том, где бы ты был, если бы я вовремя не подставила тебе руку помощи.

Папа ничего не ответил. Он просто сидел и молчал, и Лиза вдруг заметила, какие у него усталые плечи. Она закрыла дверь и забралась обратно в кровать.

«Странные взрослые, — подумала она, засыпая. — У нас же всё хорошо, я самая счастливая девочка в мире, и у нас лучшая во всём мире семья».

На следующий день мама была особенно ласкова. Она купила Лизе новую куклу, погладила по голове и сказала:

— Ты у меня особенная девочка. Не такая, как все. Помни это.

И Лиза запомнила. Она особенная. У неё самые красивые платья, самая лучшая кукла и самая счастливая семья. Ей говорили об этом каждый день. И она верила.

Но иногда ей казалось, что внутри у неё, где-то глубоко под розовыми оборками и кружевами, зреет что-то неспокойное. Что-то, что не дает уснуть вечером. Тогда Лиза звала папу, и он приходил и читал ей сказку. Гладил ее по голове, и Лиза спокойно засыпала с мыслью, что она самая счастливая девочка на свете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.