Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Глава 15. Джию. Порыв.

Не сплю всю ночь.

«Ты камень, Джию. Я — река».

Слова Донхона снова и снова эхом отдаются в голове, острые, как лезвие. Каждый раз они вонзаются прямо в грудь, заставляя дыхание сбиваться, а в горле вставать тугой, солоноватый ком. Не рыдаю. Просто иногда по щеке медленно скатывается одна горячая, одинокая слеза, которую я даже не пытаюсь стереть. Она оставляет на коже тонкую блестящую дорожку, едва заметную в мерцающем свете кристаллов, что заменяют здесь фонари.

Любила ли я кого-то по-настоящему раньше? Были отношения, были моменты, когда мне казалось, что это и есть любовь… Но сейчас всё это выглядит такой наивной, почти детской глупостью. Влюбиться в бога… Какая нелепость. Он прав. Я — всего лишь душа. Я уйду. Через Врата Идемуна или став стражем Чистилища — мой путь в любом случае не пересечётся с его. Он прав…

Но от этого понимания почему-то не становится легче. Больно. Очень больно. В груди разливается тяжёлая, тягучая пустота, словно кто-то медленно вынимает из меня все краски мира.

Я не должна нарушать его жизнь. Его покой. Его драгоценное равновесие.

Я просто не имею права.

Я буду сильной… Соён смогла бы, значит, смогу и я. Ради себя. Ради него. Я больше не буду его мучить. Буду просто его Избранной. Ничего больше.

Ханбит медленно уходит за горизонт. За краем неба уже теплится мягкий, перламутровый свет первого светила, окрашивая комнату в нежные розово-серебристые тона. Кристаллы на стенах и потолке отзываются лёгким переливчатым сиянием, будто приветствуя новый день.

Богиня Арин управляет всеми тремя… Интересно, как она это делает? Может, уже завтра я смогу спросить её об этом лично.

Быстро утираю слёзы тыльной стороной ладони. В этот самый момент в комнату тихо входит Сольрин.

— Джию-сан? — голос у неё становится шокированным. — Вы… вы вообще спали сегодня?

Честно мотаю головой.

Она сразу подходит ближе. Тревога ясно читается в её золотистых глазах пэксин. Уши настороженно топорщатся, а хвост слегка подёргивается от волнения.

— Господин Донхон сказал вам что-то ужасное? Что-то с вашей силой?

Сольрин садится на край кровати рядом со мной, её уши всё ещё стоят торчком.

Снова отрицательно качаю головой.

— Если бы… Может, тогда было бы проще…

— Что вы такое говорите? — она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Несколько секунд просто смотрю на неё, собираясь с силами.

— Ты не знаешь… стражи в Чистилище чувствуют боль?

Сольрин хлопает глазами, явно растерявшись.

— Вряд ли…

— Возможно, это выход… — шепчу почти беззвучно.

— Джию-сан, немедленно оставьте эти мысли! — голос Сольрин становится твёрдым и почти строгим. — Вы не станете стражем Чистилища. Это… — она резко осекается, понимая, что сказала слишком много. — Не важно. Это не ваш путь. Возьмите себя в руки. Сегодня очень важный день.

— Нам сказали, что перед Чинъёном у нас свободный день.

— Свободный от занятий, да. Но не от обязанностей, — мягко, но настойчиво отвечает она.

Глубоко вздыхаю. Сольрин продолжает, уже более спокойно:

— Сейчас завтрак, господин Донхон не сможет присутствовать, — произносит она, и я выдыхаю с таким явным облегчением, что она даже слегка приподнимает бровь. — Но затем он ждёт вас во внутреннем дворе.

В груди что-то неприятно сжимается, но я стараюсь не показывать этого.

— Меня?

Сольрин удивлённо моргает.

— Вас и Хэси-сан, кого же ещё?

Выдыхаю ещё раз, медленно, стараясь унять внезапную дрожь в пальцах.

Мы будем не одни. Это уже радует. Возможно, Хэси, как всегда, сумеет переключить на себя его внимание. Тогда мне останется просто стоять в стороне и молчать.

Быстро собираюсь. На этот раз выбираю платье сдержанных, приглушённых тонов — тёмно-серое с едва заметным серебристым шитьём, которое в свете кристаллов переливается, словно лунная пыль. Пусть сегодня я буду как можно менее заметной для Донхона. Маскирую следы бессонной ночи всё тем же кремом из миёнхва — прохладная, чуть мерцающая текстура хорошо скрывает тени под глазами и бледность, оставляя на коже лёгкое жемчужное сияние.

Сольрин стоит рядом и осуждающе смотрит на меня, скрестив руки на груди.

— В прошлый раз это плохо кончилось…

— Я больше не истощаю себя тренировками, не переживай, — отвечаю, проводя пальцами по скулам. — И хорошо питаюсь. Ты же сама следишь за мной на каждом приёме пищи и не даёшь встать из-за стола, пока я не съем столько, сколько ты считаешь приемлемым.

Сольрин несколько секунд сосредоточенно изучает моё лицо, потом всё-таки кивает, хоть и неохотно.

Мы выходим из спальни и идём привычным путём к обеденному павильону. Внутри уже собрались все. Сансон Ёнсан и сангун Пэрин, как всегда, сидят в своей идеальной, почти статуарной сдержанности. И только Хэси, как яркая птица, щебечет без умолку, размахивая руками:

— …вы только представьте, какое это будет величайшее событие — увидеть всех богов разом! Я, честно говоря, даже немного нервничаю. А вдруг я сделаю что-то не так? Хотя нет, я точно всё сделаю идеально!

Молча сажусь на своё место, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Мы надеемся на тебя, Хэси, — размеренно произносит Пэрин. — Ты представляешь там не только себя, но и господина Донхона. Вы обе. Он лично вас готовил, поэтому ударить в грязь лицом на Чинъёне — значит запятнать его честь.

Тяжело сглатываю. В горле мгновенно становится сухо и тесно.

Хэси замирает, её привычная улыбка слегка тускнеет, но она быстро берёт себя в руки и продолжает уже более сдержанно:

— Я никогда бы не позволила себе запятнать честь господина Донхона.

Пэрин медленно переводит взгляд на меня. Его глаза холодны и требовательны.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — тихо говорю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ты должна сделать больше, — подаёт тихий, но твёрдый голос Ёнсан. — Как и мы все ради господина Донхона.

Молча киваю, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.

Его слуги так преданны ему — не из страха, а из искреннего, почти благоговейного уважения перед божеством, которое держит на своих плечах равновесие всего мироздания… Что же могу предложить ему я? Всего лишь душа… Лишь такую же преданность. И даже в этом я, наверное, буду лишней.

Завтрак наконец заканчивается. Мы с Хэси выходим во внутренний двор, выложенный серым гладким камнем, который в свете двух светил отбрасывает мягкие серебристые блики, словно поверхность застывшей реки.

Там нас уже ждёт Донхон.

Дыхание замирает в груди, когда я вижу его. Лёгкий ветер раздувает идеальный хвост его волос, и несколько непослушных прядей выбиваются из причёски, мягко ложась на лицо. Даже они выглядят выверенными с абсолютной точностью и чёткостью. В его облике нет ничего лишнего, ничего случайного. Как и в его жизни.

Ничего… кроме меня.

Мы останавливаемся в двух шагах от него и глубоко кланяемся. Чувствую на себе его взгляд — тяжёлый, пронизывающий, словно он видит не только меня, а всё, что я пытаюсь спрятать внутри. Несколько долгих секунд Донхон молчит. Мне хочется провалиться сквозь гладкий камень двора и исчезнуть.

— Как вы знаете, Чинъён Избранных состоится в замке младшего бога Минхо, — начинает он наконец ровным, спокойным голосом. — Вы уже, наверное, задавались вопросом, как будете туда добираться.

Я задавалась многими вопросами… но только не этим.

— Мы полетим, как вы? — живо спрашивает Хэси.

Донхон переводит взгляд на неё, но я чувствую, как его глаза на мгновение задерживаются на мне — всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы в животе всё перевернулось.

— Когда-нибудь вы сможете летать, — отвечает он. — Но не скоро и уж точно не сейчас. Ваша сила ещё слишком неустойчива, полёты могут быть опасны… Поэтому вы полетите на специальных существах.

Хэси заметно оживляется, глаза у неё загораются. Я же чувствую только лёгкую тошноту, которая поднимается откуда-то из глубины. Я едва привыкла к разнообразию рас в этом мире, а теперь ещё и летающие существа…

Донхон продолжает, и его голос становится чуть ниже:

— Но имейте в виду: полёт на этих существах — не такое простое дело. Об этом я расскажу уже на месте.

— На месте? — снова переспрашивает Хэси.

— Да, Хэси. Мы ещё не на месте. Здесь нет никаких иных существ, кроме нас.

— Простите, Донхон-ним, мою глупость, — Хэси слегка краснеет. — Я просто очень возбуждена предстоящими событиями и возможностью полёта на магическом существе.

— Ничего, Хэси, — отвечает он снисходительно, но его взгляд снова скользит ко мне. На этот раз он задерживается дольше. В нём — смесь осуждения и чего-то ещё, что я не могу (или боюсь) прочитать.

— А ты, Джию? — неожиданно спрашивает он, обращаясь напрямую ко мне. — Переживаешь?

Вздрагиваю от звука своего имени в его устах. В горле мгновенно становится сухо.

— А? Я… да, немного… — голос предательски дрожит. — Но больше от того, что встречу там сестру.

На мгновение во дворе повисает тяжёлая тишина.

Хэси удивлённо поворачивается ко мне:

— Сестру?

Донхон смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый, осуждающий, но в самой глубине — едва заметная искра беспокойства.

Или мне только кажется?

Он быстро переводит глаза на Хэси и спокойно, почти небрежно отвечает за меня:

— Да, Хэси. У Джию есть сестра-близнец, которая тоже является Избранной. Такое бывает. В этом нет ничего необычного.

Он соврал. Соврал легко, не моргнув глазом.

Ради меня?

Нет… прекрати, Джию. Он просто защищает равновесие. Чем меньше посторонних суют нос в эту историю, тем лучше.

А я… я глупая. Глупая, что вообще это сказала.

— Сейчас мы отправимся в конюшни, — спокойно переводит тему Донхон. — Они находятся недалеко от дворца, поэтому в будущем вы сможете добираться туда самостоятельно. Но сегодня у нас нет на это времени. Поэтому я перенесу вас.

— Перенесёте? — удивлённо переспрашивает Хэси. — Нас двоих?

В животе всё сжимается. В голове мгновенно вспыхивает картинка: Донхон обхватывает меня за талию, прижимает к себе, и мы летим вместе сквозь воздух… Чувствую, как щёки предательски теплеют.

Судя по яркому румянцу на лице Хэси, она думает примерно о том же.

— Что тебя так удивило, Хэси? — невозмутимо спрашивает Донхон, слегка приподнимая бровь. — Я управляю воздухом. Я создам для каждой из вас отдельную сферу, и мы перенесёмся по воздуху до самых конюшен. Ты точно внимательно читала книгу о способностях младших богов?

Разочарование опускается тяжёлым, холодным грузом.

— Я… да, я просто… — Хэси явно растерялась, на её лице мелькает лёгкое огорчение.

— Взволнована, — спокойно заканчивает за неё Донхон.

Он правда не понимает? Или делает вид? Как можно быть таким… слепым?

Донхон делает несколько плавных пассов руками в воздухе. Между его ладоней начинает закручиваться небольшой, но мощный ураган — серебристый, искрящийся, полный скрытой силы. Ветер слегка треплет его волосы, и на мгновение мне кажется, что он выглядит почти… живым.

Затем он поворачивается к нам. Его взгляд скользит сначала по Хэси, а потом останавливается на мне — тяжёлый, пронизывающий, будто он видит всё, что я пытаюсь спрятать.

— Но чтобы вы знали, — добавляет он тихо, почти интимно, — при иных обстоятельствах у вашего покровителя вполне хватило бы сил унести вас обеих на руках.

Жар мгновенно заливает лицо. Быстро отвожу взгляд. Донхон стоит неподвижно, но в уголках его губ мне чудится едва заметная тень улыбки.

— А теперь стойте смирно и ничего не бойтесь.

Он поднимает руки, и между его ладонями закручивается серебристый вихрь. Воздух вокруг нас сгущается, становясь плотным и упругим. Мгновение — и две прозрачные сферы мягко обволакивают нас. Чувствую лёгкое давление на кожу, словно меня завернули в тёплый, невесомый шёлк.

Хэси внутри своей сферы сразу начинает вертеться, пытаясь поймать взгляд Донхона.

— Ого! Как красиво! Донхон-ним, а вы можете сделать так, чтобы сферы светились? Было бы ещё эффектнее!

Она слишком резко поворачивается, и сфера слегка покачивается. В следующую секунду Хэси теряет равновесие — её ноги подкашиваются, и она начинает падать вперёд, едва не вываливаясь из воздушной оболочки.

Донхон мгновенно реагирует. Одним резким движением руки он растворяет её сферу и подхватывает девушку за талию, прижимая к себе, чтобы она не упала.

— Осторожнее, — произносит он спокойно, но в голосе сквозит лёгкая тревога. Свободной рукой он быстро проводит по её плечу и спине, проверяя, всё ли в порядке. — Ты не ушиблась?

Хэси прижимается к нему чуть дольше, чем нужно, и смотрит на него широко раскрытыми глазами, на щеках яркий румянец.

— Н-нет… Спасибо, Донхон-ним. Я… просто увлеклась.

Он аккуратно ставит её на землю и отступает на шаг, но всё ещё держит ладонь у её локтя, словно боится, что она снова может потерять равновесие.

Стою в своей сфере и молча наблюдаю за ними. В груди становится тесно и жарко. Он так быстро и уверенно подхватил её… Так заботливо проверил, не ушиблась ли она. А я стою здесь и не могу отвести взгляд от его руки, которая всё ещё касается её локтя.

Наконец Донхон отпускает её локоть и одним плавным движением снова окутывает Хэси сферой воздуха.

— Будь осторожна, — говорит он тихо, но твёрдо. — Не крутись.

Хэси кивает, всё ещё слегка раскрасневшаяся.

— Летим, — коротко бросает Донхон.

Он поднимается первый. За ним плавно взмывают наши сферы. Ветер мягко обтекает прозрачные стены, а внизу уже проносятся верхушки деревьев. Крепко сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Но перед глазами до сих пор стоит его рука на её локте.

Полёт длится недолго — всего несколько минут, но мне они кажутся вечностью. Впереди уже показывается большая поляна, со всех сторон скрытая густым, непроницаемым лесом. Донхон мягко опускает нас на землю.

Даже не замечаю, как сфера исчезает.

Потому что передо мной открывается такое, от чего я буквально замираю.

Поляна огромна и залита мягким светом двух светил. По ней свободно разгуливают существа, которых я никогда раньше не видела. Огромный крылатый тигр с ярко-рыжей шерстью и синими крыльями гордо вышагивает, позвякивая золотыми колокольчиками на шее. Рядом с ним важно ползёт гигантская белоснежная улитка, на панцире которой стоит целый маленький домик-фонарь с горящими огоньками. Чуть дальше пасётся чёрный огненный конь-дракон, из гривы которого вырываются языки пламени, а рядом с ним — ослепительно белый олень с ветвистыми рогами, вокруг которых кружат светящиеся сферы. А над поляной кружит крылатая лиса с разноцветными крыльями.

Но больше всего меня завораживает именно он — тот самый белый олень. Его шерсть переливается, будто покрыта инеем, а глаза светятся мягким голубым светом. Он стоит неподалёку и смотрит прямо на меня, словно знает, что я на него смотрю.

Не замечаю, как Донхон уже давно опустил нас на землю. Не замечаю даже, что стою с приоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами.

— Джию? — тихо окликает меня Донхон.

Вздрагиваю и поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня так, будто только что увидел что-то очень важное… и очень опасное.

— Донхон-ним, можно их погладить? — Хэси едва ли не прыгает от восторга.

— Нет, — твёрдо отрезает бог. — Существо должно выбрать вас само. Иначе оно не полетит. Если вы будете бегать вокруг них и навязываться, ничего не выйдет. Вам нужно просто встать на поляну и ждать того, кто подойдёт и разрешит к себе прикоснуться.

Хэси кивает и быстро идёт на поляну. Делаю шаг следом, но Донхон вдруг придерживает меня за локоть. Его пальцы горячие даже сквозь ткань платья.

— Джию, — говорит он тихо, почти шёпотом, так, чтобы Хэси не услышала. — Ты хорошо себя чувствуешь?

В горле мгновенно пересыхает.

— Да, спасибо, Донхон-ним. Не стоит беспокоиться. Я сплю… как вы и наказывали.

Пытаюсь ненавязчиво высвободить руку, но он не отпускает. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, и я чувствую, как краснею.

— Твоё лицо… Крем из миёнхва может обмануть многих, но не меня. И это платье…

— Вот уж не думала, что вам опять не понравится моё платье, — тихо отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Всё как вы и хотели. А насчёт крема… выдалась всего одна бессонная ночь.

Пристально смотрю ему в глаза. Он наконец отпускает мой локоть, но не сразу — его пальцы задерживаются на долю секунды дольше, чем нужно.

— Платье мне нравится, — произносит он после паузы. — Но оно необычно для тебя.

— Что ж, я решила больше не доставлять вам хлопот, Донхон-ним. Могу я идти?

Он молчит ещё мгновение, глядя на меня так, будто хочет сказать что-то совсем другое. Потом коротко кивает:

— Да. Только будь осмотрительней.

Он переводит многозначительный взгляд на Хэси.

Встаю на поляну неподалёку от Хэси. От неё, разумеется, не укрылся наш короткий разговор с Донхоном.

— Господин Донхон так переживает за тебя, — говорит она спокойно, но в голосе проскальзывает едва уловимая сладкая язвительность. — Особенно сильно.

— Он переживает за всех, — тихо отвечаю я.

— О нет… — Хэси слегка улыбается уголком губ. — За тебя он переживает особенно. Все за тебя переживают, Джию. Сначала ты не можешь овладеть своей силой, потом этот обморок… Ты даже Старших богов вокруг себя собрала. Бедная, бедная Джию. За тобой действительно нужен глаз да глаз.

Она замолкает, продолжая смотреть на меня с этой своей мягкой, но колющей улыбкой. А я не знаю, что сказать. Слова застревают в горле тяжёлым комом.

Я действительно создаю слишком много хлопот всем вокруг.

На нормальную тренировку силы так и не хватило времени. Вчерашнее посещение Старших богов дало Донхону какое-то понимание, но он так и не успел ничего мне объяснить.

Избранная, которая даже своей силой толком не владеет… Что же обо мне скажут боги завтра на Чинъёне?

Мы стоим так какое-то время — каждая погружена в свои мысли. Тишина на поляне нарушается только шелестом травы и тихим позвякиванием колокольчиков на шеях существ.

Наконец к Хэси медленно подползает огромная белоснежная улитка. Её тело покрыто мягким пушистым ворсом, а огромная раковина переливается и отбрасывает ослепительные лучи света. Она шевелит длинными усами, пытаясь дотянуться до руки Хэси.

— Улитка?.. — Хэси резко отдёргивает руку, и в её глазах мелькает неприкрытое отвращение.

— Не бойся, Хэси, — спокойно говорит Донхон. — Протяни руку.

— Вы уверены? Может, ко мне подойдёт кто-то другой…

— Не переживай, она не такая медленная в воздухе, как на земле, — Донхон явно неправильно понимает её эмоции. — К тому же к тебе больше никто не подойдёт. Она выбрала тебя. Все это видели.

Хэси неохотно, с видимой брезгливостью протягивает руку. Улитка тут же ласково касается её пальцев усами.

— Отлично, — кивает Донхон. — Теперь ждём Джию.

Я опять последняя.

— А что если её никто не выберет? — вдруг спрашивает Хэси.

Донхон заметно напрягается. Его взгляд мгновенно становится острее, почти тревожным. Он смотрит на меня, и в этом взгляде — что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Не будем об этом, — тихо, но твёрдо говорит он. Потом поворачивается ко мне и добавляет уже мягче: — Не напрягайся, Джию. Не бойся их.

Киваю, хотя внутри всё сжимается ещё сильнее.

Проходит ещё какое-то время. Стою неподвижно, когда замечаю, как в мою сторону осторожно начинает подходить крылатый тигр. Его золотая шерсть струится и переливается на свету, словно жидкое солнце. Но стоит ему сделать пару шагов, как белоснежный олень резко бьёт копытом о землю. Тигр мгновенно замирает, а потом медленно взмывает в небо и улетает подальше.

Сам олень остаётся на месте, не сокращая дистанцию, и просто пристально смотрит на меня.

Затем то же самое он проделывает с крылатой лисой, которая мягко опустилась неподалёку. Но сам по-прежнему стоит.

— Пэкъун, прекрати, — твёрдо говорит Донхон.

Олень лишь трясёт жемчужными рогами и не двигается с места.

Через несколько минут, которые для меня тянутся целую вечность, он наконец делает несколько горделивых шагов в мою сторону и останавливается на расстоянии вытянутой руки. Медленно тяну к нему ладонь, но он лишь клацает зубами. Отдёргиваю руку.

— Пэкъун! — краем глаза замечаю, как Донхон резко дёргается в мою сторону, словно готов броситься вперёд.

Олень начинает медленно обходить меня по кругу. Замираю, боясь даже вздохнуть. Невозможно не отметить его красоту. Лоснящаяся белоснежная шерсть, огромные жемчужные рога, переливающиеся на свету всеми цветами радуги, а между ними словно запутались настоящие звёзды. От каждого его шага поднимается густой белый туман, пахнущий речной свежестью и ночными цветами.

Олень обходит меня со спины и вдруг суёт морду прямо мне в ухо. Не решаюсь протянуть руку снова. Тогда он обходит меня с другой стороны и подходит так близко, что наши лица оказываются почти напротив. Стою неподвижно, хотя дыхание сбивается где-то в горле. Его глаза — пронзительно чёрные, но в них, кажется, скрылась вся глубина вселенной, все звёзды и планеты.

Наконец олень отрывает голову и сгибает в колене одну переднюю ногу, словно кланяется. Интуитивно понимаю, что теперь можно. Протягиваю руку.

За спиной слышу шуршание одежды. Донхон быстро подходит и треплет оленя за шкирку.

— Негодник, — в его взгляде появляется непривычная нежность. Иногда он так смотрит и на меня… но всегда быстро прячет этот взгляд. А сейчас он даже не пытается его скрыть. — Это Пэкъун, Джию… Он хванрин. Он… был моим летуном.

— Подождите… я отняла у вас летуна? — мои глаза расширяются от ужаса.

— Нет, Джию, нет, — мягко отвечает Донхон, продолжая гладить оленя. — Летун может выбрать не одного наездника. Просто… до сегодняшнего дня Пэкъун больше никого не выбирал.

Молча смотрю на хванрина. В голове крутится только одна мысль.

— А зачем вам летун? — тихо спрашиваю я. — Вы же сами можете летать.

Донхон пожимает плечами, не переставая ласково гладить белоснежную шерсть.

— Иногда приятно отдаться полёту, которым ты не управляешь. И… приятно, когда тебя выбирают просто так. Не из-за статуса. Не из-за того, кем ты являешься. Особенно такое редкое существо, как хванрин.