- -
- 100%
- +
Господи, боже мой!
С самого детства ненавижу, когда трогают мои волосы. Особенно вот так – снисходительно, будто я пятилетний ребенок. Глаз начинает нервно подергиваться.
Мои волосы – моя гордость. Длинные, до самой поясницы, никогда не крашенные. И не собираюсь – зачем портить то, что и так идеально? Русые, прямые, здоровые – многим на зависть. Но сейчас они кажутся мне проклятием.
К счастью, ситуацию спасает мисс Амборн, которая подбегает к нам, запыхавшись.
– Мистер Маскерано, его привезли!
– Крейда? – его лицо мгновенно хмурится.
– Его самого!
В воздухе повисает напряженная тишина. Я смотрю то на мистера Маскерано, то на мисс Амборн, пытаясь понять, о ком идет речь.
Пожилой мужчина медленно потирает глаза, оставляя на переносице красные следы от очков. Он поворачивается ко мне, и в его взгляде читается глубокая усталость.
– Мисс Фишер, я сейчас приму нового пациента, а затем отвезу вас домой.
Я молча киваю, но когда все начинают расходиться, неожиданно для себя спрашиваю:
– А можно я с вами?
Его брови смыкаются в строгой складке. Он изучает меня несколько секунд – я вижу, как в его глазах борются профессиональный интерес и желание оградить меня от чего-то.
– Ох, хорошо, – наконец машет он рукой, сдаваясь.
Мы идем по длинному холлу к стойке регистрации. Там, между двумя полицейскими, стоит мужчина в смирительной рубашке. Его голова бессильно опущена, взлохмаченные волосы падают на лицо.
Когда подходим ближе, один из офицеров протягивает мистеру Маскерано толстую папку.
– Диссоциативная фуга, психоз, – читает он вслух, перелистывая страницы, но голос становится все более настороженным. – Так… Визионер.
Мое сердце замирает.
Визионеры – особый тип убийц-психопатов, одержимых клиническим бредом. Вспоминаются примеры из учебников: Герберт Маллан, убивший тринадцать человек, чтобы предотвратить землетрясение. Ричард Чейз, пивший кровь своих жертв.
И вот теперь один из таких стоит передо мной.
– Ну, добро пожаловать, Зайен Крейд, – мистер Маскерано отрывается от карты и поднимает взгляд.
В этот момент пациент резко запрокидывает голову. На первый взгляд ему не больше двадцати пяти лет. Сначала он смотрит на мистера Маскерано, затем – будто почувствовав мой взгляд – поворачивается ко мне.
Мурашки бегут по спине.
Его глаза – темно-синие одновременно пугают и завораживают. Густая черная челка падает на лоб, но не скрывает этого пронзительного взгляда. Он изучает меня с такой интенсивностью, будто пытается прочесть мои мысли.
И вот что странно – в этих глазах нет безумия. Они ясные. Слишком ясные для диагноза, который только что озвучил мистер Маскерано.
Я всматриваюсь в его лицо, пока старый психиатр разговаривает с полицейскими. И тут замечаю – уголок его губ дрогнул. Мимолетная ухмылка. Быстрая как вспышка. Но я успела ее поймать.
Нет, тут точно что-то не так.
– Я хочу его! – мой голос громко разносится по холлу, палец указывает на парня в смирительной рубашке.
В комнате повисает тишина. Все поворачиваются ко мне: мистер Маскерано – с поднятыми бровями. Полицейские – с открытыми ртами. Медсестры – с круглыми глазами. А на лице пациента снова появляется эта странная полуулыбка.
Только сейчас до меня доходит двусмысленность моих слов.
– Хочу его себе в подопечные! – быстро поправляюсь, чувствуя, как щеки моментально вспыхивают.
Мистер Маскерано напрягается, его взгляд мечется между миссис Хит и новым пациентом.
– Мисс Фишер, я бы… – он колеблется, и это меня бесит.
Нет, нет, нет! Он должен быть моим! Любой ценой!
– Пожалуйста! – делаю самые жалобные глаза, на какие способна. – Я хочу наблюдать его с самого начала. Это же уникальный шанс – увидеть процесс адаптации.
Горю желанием доказать свою догадку. Надеюсь, это не просто мои фантазии.
– Давайте дадим девочке шанс, – неожиданно вступается миссис Хит.
Мистер Маскерано тяжело вздыхает:
– Ну хорошо.
Я зловеще улыбаюсь и встречаюсь взглядом с Крейдом. Его зрачки внезапно расширяются, будто он поймал мой вызов.
Уф… Предвкушение щекочет нервы. Ох, как же будет весело. Жду не дождусь, когда приступлю к его обследованию. Руки сами собой сжимаются в кулаки – так и хочется потирать ладони и смеяться, как Круэлла.
– Мистер… – беру его карту, скользя пальцем по строке с именем, – Крейд. Теперь я ваш лечащий врач.
– Зайен, – вдруг раздается тихо, низкий и бархатистый голос.
Таким тембром можно озвучивать триллеры или читать эротические романы. Да, его можно слушать вечно.
Господи, Ника! О чем ты вообще думаешь?
– В четыреста вторую его, – отдает распоряжение мистер Маскерано санитарам. – Мисс Фишер, я закажу вам такси, – поворачивается ко мне. – Мне придется остаться оформлять нового пациента.
Киваю в ответ, наблюдая, как санитары уводят Крейда по длинному коридору. Он внезапно оборачивается – будто чувствует мой взгляд на себе. По спине снова пробегают ледяные мурашки. Быстро отвожу глаза, стараясь сохранить профессиональное равнодушие.
Иду переодеваться, усталость наваливается тяжелым грузом. Сегодняшний день вымотал меня полностью.
Такси уже ждет у выхода. Бостонский вечер встречает меня прохладным воздухом. Часы показывают девять вечера, но для моего организма сейчас глубокая ночь. Набираю короткие сообщения родным, пальцы едва слушаются от усталости.
В салоне такси невольно закрываю глаза. Разница во времени даёт о себе знать – тело требует сна здесь и сейчас. Водитель вежливо будит меня, когда мы подъезжаем к дому. Благодарю его и выхожу на улицу.
Квартира встречает тишиной. Первым делом – долгожданная ванна. Горячая вода смывает напряжение дня, расслабляя каждую мышцу. Живот предательски урчит, напоминая о пропущенном ужине, но сил идти на кухню уже нет.
Ничего. Голодание пойдет мне на пользу. Может, хоть немного похудею.
Последнее, что вижу перед сном – тень от дерева за окном, танцующую на потолке. Завтра новый день. И мой первый сеанс с Зайеном Крейдом.
––
Дорогие читатели, приглашаю вас в еще одну новинку нашего литмоба
"Даже если сожжены мосты"
https://litnet.com/shrt/g7Ms
Глава 4
Шаловливые пальцы скользят вверх по моему бедру, едва касаясь кожи, оставляя за собой след из мурашек. Каждое прикосновение обжигает. Губы опускаются ниже, горячие и влажные, оставляя на животе дорожку из поцелуев, которые смешиваются с легкими укусами.
Закидываю голову назад, впиваясь пальцами в простыни.
Боль? Нет. Это не боль. Это нечто большее – острые вспышки удовольствия, которые растекаются по телу, разжигая огонь еще сильнее.
Внизу живота нарастает знакомое напряжение, пульсирующее и ненасытное.
Ласковые, но уверенные пальцы находят ту самую чувствительную точку между моих ног. Первое же прикосновение заставляет выгнуться, стон вырывается из груди сам собой.
Это нереально.
Невыносимо.
Прекрасно.
Пока одна рука играет с клитором, заставляя волны удовольствия накатывать снова и снова, другая находит мои соски – уже твердые, отзывчивые на каждое движение. Пальцы сменяются губами, горячими и жадными. Они кусают, заставляя вздрагивать, а затем зализывают, словно извиняясь.
Я уже на грани. Тело дрожит, требует разрядки, но ее все нет.
Два пальца входят внутрь, двигаются медленно, мучительно, будто растягивая каждую секунду наслаждения. Не выдерживаю, начинаю двигаться в такт, насаживаясь на них, пытаясь ускориться. Но как только я близка к кульминации, движения замедляются.
Хнычу, впиваясь ногтями в простыни, уже мокрые от пота.
– Пожалуйста… – шепчу, но в ответ только тихий смех.
И вот, наконец, ритм ускоряется. Быстрее. Сильнее. Уже не могу думать, не могу дышать.
И тогда он накрывает меня – волна за волной, сотрясая каждую клеточку моего тела. Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди.
В кромешной темноте над моим телом нависает силуэт.
– Вы удовлетворены, мисс Фишер?
Голос.
Этот голос.
Низкий, бархатистый, пропитанный властью.
Луна вырывается из-за туч, освещая лицо…
Он…
Резко открываю глаза и буквально подскакиваю на кровати, как ошпаренная. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. В панике озираюсь по сторонам, всматриваясь в каждый угол темной комнаты.
Пусто. Только я и тени, пляшущие на стенах в лучах утреннего солнца.
Выдыхаю, осознавая, что это был всего лишь сон. Всего лишь сон.
Выглядываю в окно – на улице только начинает светать, небо окрашено в нежные персиковые тона. Часы показывают шесть утра. Рука непроизвольно скользит вниз, под трусики.
Мокрая. Насквозь.
Как, блять, так?! Всего один день в этой клинике – и я уже вижу эротические сны о своем пациенте? Или это просто организм мстит за месяцы воздержания?
Направляюсь в ванную, по пути пытаясь отогнать ненужные мысли.
Наполняю ванну и погружаюсь в воду. Мне нужно смыть остатки этого… этого кошмара.
Но как только пальцы касаются груди, вздрагиваю. Соски чувствительные, набухшие, будто все еще помнят прикосновения из сна.
Черт! Если сейчас не получу разрядку, весь день буду как на иголках.
Опускаю руку ниже, нащупывая чувствительный клитор. Легкий нажим – и из груди вырывается стон. Закидываю ноги на бортики ванны, принимая непристойно открытую позу. Пальцы начинают двигаться – быстрые, точные движения, выписывающие заветные узоры. Голова запрокидывается назад, глаза закрываются. Оргазм накатывает быстро, но он… Недостаточный. Как легкий перекус, когда хочется полноценного ужина.
Мне срочно нужен полноценный секс. Ведь не есть хорошо, что мое подсознание начало подкидывать такие сны. С подопечным, черт возьми!
Завтрак делаю плотным – яйца, тосты, авокадо. Запиваю все крепким кофе, который должен перебить остатки сонливости.
Перед зеркалом наношу макияж – тонкие стрелки, один слой туши. Спасибо маме за генетику и мои густые ресницы. Волосы убираю в тугую косу – сегодня нет времени на локоны.
Выбираю строгий, но соблазнительный наряд – черную блузку с глубоким вырезом и бордовую кожаную юбку, которая подчеркивает каждый изгиб моего сочного тела.
Мистер Маскерано прислал смс – такси уже в пути. К восьми утра я полностью готова. Перед выходом наношу алую помаду – один мазок, и образ завершен.
Клиника встречает меня стерильным запахом антисептика и слабым гудением флуоресцентных ламп. Пропускная система не вызывает проблем – все необходимые документы у меня уже на руке. Иду по коридору, стараясь сохранять профессиональную уверенность, но как только вспоминаю сон – смущаюсь.
Каждый встречный получает вежливое «Доброе утро» – от санитаров до медсестер. Надеваю белоснежный халат и направляюсь к кабинету мистера Маскерано.
Стучу.
Жду.
– Войдите.
Кабинет утопает в полумраке – шторы лишь слегка раздвинуты. За столом, похожий на изможденного профессора из готического романа, сидит мистер Маскерано. Его обычно аккуратно уложенные волосы торчат в разные стороны, а лицо приобрело сероватый оттенок.
– Доброе утро! – говорю бодро.
Он поднимает на меня глаза, и в них читается глубокая усталость.
– Здравствуйте, мисс Фишер.
Подхожу ближе к столу, заваленному бумагами и пустыми кофейными стаканами.
– С вами все хорошо? – наклоняю голову, изучая его лицо. – Выглядите неважно.
Пожилой мужчина потирает переносицу, оставляя красные следы от очков.
– Ночь была тяжелая.
Пауза.
Он смотрит на меня и вдруг – впервые за все время – обращается по имени:
– Ника… – его голос звучит почти умоляюще, – может, ты все-таки выберешь другого подопечного?
Вопрос повисает в воздухе. Выпрямляюсь, а внутри закипает сопротивление.
– Нет, – отвечаю твердо, вкладывая в это слово всю свою уверенность. – Я уже настроена на работу с ним.
Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.
Я не отступлю.
После моих слов выражение мистера Маскерано меняется. Его пальцы судорожно сжимают край стола, оставляя на бумагах морщинистые следы.
– Пообещай мне, что будешь очень аккуратна, – говорит таким тоном, будто прощается с жизнью.
Фыркаю, скрещиваю руки на груди.
– Ой, да что со мной случится?!
– Ох, Ника-Ника… – выдыхает так тяжело, что его плечи заметно опускаются.
Именно в этот момент до меня доходит – его страх не театральный. Это не обычная профессиональная осторожность. Что-то конкретное заставляет его так реагировать.
– Мистер Маскерано, – наклоняюсь вперед, опуская голос до доверительного шепота, – если вам есть что сказать – говорите. И я обещаю, что все останется между нами.
Вижу, как в его глазах мелькает борьба. Он открывает рот, делает вдох… и в последний момент отводит взгляд.
– Мисс Фишер, можете идти. Как раз в смотровом кабинете идет обследование вашего подопечного.
– А почему меня не дождались? – возмущение заставляет мой голос дрогнуть.
– Его только минут пять назад начали, так что можете идти.
Поворачиваюсь к двери, чувствуя его тревожный взгляд у себя в спине.
Коридор кажется длиннее обычного. Мои шаги гулко отдаются в тишине. Рука на ручке двери смотрового кабинета на мгновение замирает – что-то внутри кричит, чтобы я развернулась и убежала.
Я открываю дверь и застываю на месте.
Он стоит спиной ко мне – совершенно обнаженный, его мускулистая спина напряжена под яркими лампами.
Пациент поворачивается. Медленно. Нарочито. Его пронзительный взгляд буквально может убить. Голубые глаза, такие же как во сне, изучают меня с ног до головы, будто сдирая с меня одежду и халат одним лишь взглядом. И от этого всего по позвоночнику бегут мурашки.
Время будто замирает. Мы смотрим друг на друга, не моргая, словно участвуем в странном состязании. Его глаза – ледяные, пронзительные, будто видят меня насквозь.
– О-о-о, Ника. Доброе утро, – голос миссис Хит вырывает меня из этого гипнотического состояния.
Резко отвожу взгляд, замечая пожилую медсестру, выглядывающую из-за ширмы.
Что она делает? Там должен стоять мой подопечный, а не она.
По комнате расставлены санитары – двое крепких мужчин, стоящих наготове. Их присутствие должно успокаивать, но почему-то только усиливает ощущение опасности.
Миссис Хит замечает мое замешательство и мягко смеется.
– Привыкай, милочка, к таким осмотрам. Эту процедуру мы проводим дважды в неделю со всеми пациентами. Прочь смущение.
Сглатываю ком в горле, стараясь не смотреть в сторону Зайена. Не смущаться – легко сказать. Не ей снилось, как… Мысли резко обрываю.
– А где его карта? – спрашиваю, пытаясь взять себя в руки.
Миссис Хит кивает в сторону стола.
Чтобы добраться до нее, мне предстоит пройти мимо обнаженного Крейда. Собираю всю свою волю в кулак и делаю первый шаг.
И тут его пальцы слегка касаются моей руки. Мгновенный разряд тока пробегает по всему телу. Резко одергиваю руку, встречаясь с его взглядом.
Его лицо – каменная маска. Но глаза… Они горят. Горят тем самым странным огнем, который заметила еще вчера.
Сердце бешено колотится, когда почти бегу к столу, хватаю карту и утыкаюсь в нее, как в спасательный круг. Но даже теперь, когда старательно изучаю документы, чувствую пронзительный взгляд на себе. Он все еще наблюдает. Он все еще оценивает. И самое страшное – мне до боли интересно, о чем он сейчас думает.
Зайен Алан Крейд – двадцать четыре года.
Пальцы непроизвольно сжимают край карты, когда осознаю – мы ровесники. Ему в феврале, мне в июле. Такая нелепая, обыденная деталь среди этих сухих медицинских фактов.
Рост – 188 см. Вес – 84 кг. Диагноз… Тот же, что озвучил мистер Маскерано. Примечание: семь жертв. Предварительные пытки перед убийством.
По спине пробегает ледяная волна. Поднимаю взгляд.
Он стоит там – высокий, статный, с умопомрачительным телом. Ничто в его внешности не выдает монстра. Ни тени в этих голубых глазах, ни дрожи в этих сильных руках.
Миссис Хит методично проводит осмотр, ее движения профессиональны и безэмоциональны. Она словно проверяет машину, а не человека, способного на невообразимую жестокость.
– А он все время молчит? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Единственное слово, которое от него услышала, это было его имя, – миссис Хит бросает на меня взгляд. – Он вчера сказал его тебе.
В этот момент Крейд поворачивает голову. Наши взгляды снова встречаются. Вглядываюсь в глаза, пытаясь разгадать этого мужчину. И замечаю – зрачки расширяются, как у кота, увидевшего птицу за окном.
– Что-то у нашего пациента очень часто бьется сердце, – удивленно замечает миссис Хит, пальцы на его запястье.
Мысль приходит внезапно. Непрофессиональная. Неэтичная. Но слишком заманчивая.
Подношу ручку к губам, медленно закусываю пластиковый колпачок, не отрываясь от его глаз.
Кадык парня резко двигается. Его взгляд прилипает к моим губам. Убираю ручку, провожу языком по губе и закусываю. Не могу сдержать усмешку.
– Ох, боже ты мой! – восклицает миссис Хит, и в ее голосе столько изумления, что я мгновенно отрываюсь от карты.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
– У меня впервые на практике такое! Как такое возможно?! – ее пальцы нервно теребят стетоскоп. – Ему же дали внушительную дозу препаратов!
Я изгибаю бровь, всем видом показывая, что не понимаю, о чем речь. Миссис Хит многозначительно кивает в сторону Крейда.
Опускаю глаза – и моментально горячая волна накрывает меня с головой, когда вижу возбужденный мужской член.
– О… – это все, что я могу выдавить из себя.
Лицо пылает так, будто я стою у открытой печи. Быстро прикрываюсь его картой, оставляя на виду только глаза. Тихий смешок вырывается из груди – нервный, смущенный.
– А что за препараты ему дают? – спрашиваю, стараясь говорить как можно более профессионально, несмотря на пылающие щеки.
– В карте написано.
Опускаю карту на стол, лихорадочно листая страницы. Нахожу список препаратов – он занимает целую страницу.
– Да с такой лошадиной дозой у него не должно быть… – начинаю я, но голос предательски срывается.
– А я о чем! – Миссис Хит разводит руками, будто демонстрируя очевидное.
Мы обе смотрим на Крейда. Он стоит совершенно невозмутимо, будто все это его нисколько не касается. Только в уголках его губ играет едва заметная улыбка.
– Ладно, осмотр мы окончили, – вздыхает женщина. – Парни, одевайте его.
Санитары берутся за дело, а миссис Хит поворачивается ко мне.
– Ника, ты сейчас можешь начинать работу с ним. Санитары отведут его в кабинет для сеансов, – делает паузу. – Но только я не уверена, что ты сможешь вытащить хоть слово из него.
Миссис Хит аккуратно вносит последние данные в карту и передает ее мне.
Иду следом за санитарами и Крейдом, ощущая, как между моими лопатками собирается липкий пот. Кабинет для сеансов маленький, тесный – специально созданный, чтобы вызывать у пациентов чувство безопасности. Но сейчас он кажется клеткой.
Санитары уходят, оставляя нас наедине. Мы сидим друг напротив друга, разделенные лишь столом. Откладываю карту в сторону, делаю несколько пометок в блокноте – больше для видимости, чтобы собраться с мыслями.
– Зайен… – произношу его имя медленно, растягивая слоги, будто пробую на вкус.
Оно кажется слишком мягким для человека с такой историей.
Его глаза – два бездонных океана – смотрят прямо на меня. Этот вечный, нервирующий зрительный контакт.
– Что же ты за человек? – вопрос выскальзывает сам собой, больше для меня, чем для него.
Тишина. Но я вижу по едва заметному изменению в его взгляде – он понимает.
Улыбаюсь – широко, вызывающе. Его зрачки расширяются еще больше, поглощая голубую радужку.
– Говорить не будешь со мной? – спрашиваю, одновременно изучая каждую микроскопическую деталь красивого лица.
Ничего. Ни единой морщинки, ни малейшего подрагивания мышц.
Черт побери!
Перехожу к стандартным методикам – показываю карточки с изображениями, задаю простые вопросы. Никакой реакции.
Раздражение поднимается горячей волной.
Хлопаю ладонями по столу, вскакиваю со стула. Наклоняюсь вперед, опираясь на руки. Наши лица теперь так близко, что я чувствую его дыхание – ровное, спокойное, будто все это его ничуть не волнует.
– Я все вижу! – шиплю сквозь сжатые зубы. – Тебе не провести меня!
Мои слова висят в воздухе между нами.
– Ты – убийца, но не человек с психическим диагнозом, который написан в карте!
Резко разворачиваюсь, адреналин пульсирует в висках. Дверь захлопываю с такой силой, что аж дребезжит.
Санитары встретили мой выход из кабинета округлившимися глазами. Их брови взлетели вверх от удивления.
– Заберите его, – отрывисто кидаю, не глядя в их сторону. – На сегодня достаточно.
Бросаю взгляд на часы – час дня.
Черт возьми. Время словно песок сквозь пальцы – только вошла в кабинет, и уже полдня прошло.
Желудок предательски урчит, напоминая, что завтрак был давно, а нервы уже изрядно потрепаны.
Пищевой блок. Нужно добраться до пищевого блока и наконец-то поесть.
По пути встречаю мистера Маскерано. Он выглядит еще более изможденным, чем утром – глаза запавшие, кожа сероватого оттенка. Ничего не осталось от того добродушного старичка, которого встретила в универе.
– Мисс Фишер, – его голос звучит глухо, как будто из-под земли.
Он подходит ближе, и я улавливаю запах чего-то лекарственного.
– Ну как? – начинает он, и в его глазах читается тревожное ожидание.
– Молчит, – пожимаю плечами, стараясь казаться невозмутимой. – Совершенно.
Мистер Маскерано вздыхает, проводит рукой по лицу.
– Ника, я все же настаиваю…
– Нет, – перебиваю его резче, чем планировала.
Теперь это уже вопрос принципа. Я докопаюсь до истины, чего бы это ни стоило.
Его губы сжимаются в тонкую линию, но он лишь кивает.
– Ваш рабочий день сегодня до двух, – говорит, меняя тему. – Завтра выходной.
Выходной. Мысль о свободном дне вызывает странное чувство облегчения. Нужно закупить пару вещей, да и город толком не видела еще.
После обеда быстро собираю вещи, но перед уходом делаю крюк – заскакиваю в комнату видеонаблюдения. Пальцы лихорадочно переключают камеры, одна за другой. Странно… Почему за палатой моего подопечного нет наблюдения? Это нарушение всех протоколов. В голове тут же выстраиваются тревожные догадки, но пока оставляю их без ответа.
Такси мчит по улицам Бостона, а я уставилась в окно, перебирая в голове сегодняшние события. Только выхожу у своего дома – и вдруг:
– Привет!
От неожиданности подпрыгиваю, оборачиваюсь – Рейна. Она стоит, переминаясь с ноги на ногу, в руках крутит ключи.
– Второй день тебя караулю! Вчера очень долго ждала, но не дождалась.
– А зачем? – удивляюсь, поправляя сумку на плече.
– Хотела еще раз поблагодарить и… пригласить в клуб.
– Разве в Штатах пускают несовершеннолетних? – поднимаю бровь.
Рейна расплывается в хитрой улыбке:
– Когда хозяин клуба – сын твоей крестной, то да.
Задумываюсь. Почему бы и нет? После сегодняшнего дня нужно расслабиться. Да и… может получиться кого-то подцепить. На данный момент в сексе нуждаюсь больше, чем в еде.