Разожги во мне огонь

Глава 2.2

Господь всемогущий, как же давно я не отрывалась. Даже забыла, каково это – просто веселиться. Такое чувство, что мне не тридцатка, а всего восемнадцать. Ни забот, ни боли. Полный штиль.

Недалеко от магазина мы поймали такси и рванули к Ирке домой. Там и началось наше преображение. У нее этих париков – тьма-тьмущая. Всегда мечтала побыть рыжей, поэтому и напялила парик с длинными вьющимися волосами. Хоть на вечер почувствую себя другой. Натянула обтягивающие черные брюки, от которых мой зад смотрелся как вызов, и полупрозрачную розовую блузку. Да, у Ирки отрадный вкус в одежде. Никогда не скрывалась под безразмерной одеждой. Молодец.

Когда приехали в клуб, сразу выпили по стакану крепкого коктейля и отправились на танцпол. Мы с Иркой крутили своими аппетитными булками так, будто за нами наблюдала вся планета. Пофиг! Живем всего раз!

Около подруги уже минут пятнадцать крутится мужик. Облапывает ее без зазрения совести, а она не против. После развода она стала проще относиться к случайному сексу. Иногда я ей даже завидую. Может, мне тоже стоит? Почему бы и нет? Клин клином вышибают.

Пока подруга трется об своего кандидата на ночь, я пробираюсь к бару и заказываю еще один коктейль, который практически сразу выпиваю залпом. Если уж напивать, то делать это конкретно.

Интересуюсь у бармена, где можно покурить, и выхожу. На улице прохладно. Народу почти нет – и слава богу. Я не люблю, когда на меня пялятся, пока курю.

Прячусь за угол, где никого нет, и подкуриваю сигарету, делая первую затяжку.

Как же хорошо. Вот теперь понимаю людей, для чего они пьют. Никакие мысли не мучают, в голове полный штиль, и на все начхать.

– Сигаретой не угостишь? – раздается сбоку приятный баритон, в котором слышится хрипотца, будто медленно проскальзывающая по коже.

Поворачиваю голову, и первое, что вижу, это темная футболка, плотно облегающая рельефную грудь.

Долбанная коротышка! Толстая, так еще и низкая!

Медленно поднимаю взгляд… и сердце на мгновение замирает. Брови ползут вверх от удивления. Передо мной стоит он. Тот самый мужчина из магазина.

– Рыжий тебе не идет, – заявляет он нагло.

Пальцы неожиданно тянутся к моему парику и ловко сдергивают его. Я даже не успеваю отреагировать. Он заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо.

– Так-то лучше, – улыбается той самой хулиганской мальчишечьей улыбкой, от которой между лопатками вспыхивает жар.

Смотрю на него чуть ли не разинув рот и тупо молчу. Он протягивает руку, берет из моих пальцев зажигалку и сигареты. Как он это делает… Черт. Я тупо наблюдаю за ним с каким-то долбанным восхищением.

Мама дорогая!

Он не классически красивый, нет. Но в нем та самая настоящая мужская притягательность, дикая и живая. Широкие плечи, высокая фигура, уверенность, проскальзывающая в каждом его жесте. Он – как бокал виски, терпкий и обжигающий.

– А ты сможешь меня на руки поднять? – вырывается у меня слишком быстро, слишком внезапно.

Я тут же прикусываю губу. Что за идиотка! Что у тебя с головой? Кто такое спрашивает у незнакомых мужчин?

Он выгибает бровь, а затем медленно скользит по мне сверху вниз и обратно. На лице появляется улыбка. Почти хищная.

Глава 2.3

Не могу сдвинуться с места, наблюдаю за тем, как он подносит ко рту сигарету и затягивается, медленно выдыхая дым. Мужчина выкидывает сигарету в урну и делает шаг ко мне. Я отступаю. Он делает еще один. И я отступаю снова, пока не ощущаю спиной прохладную стену. Подходит ближе. Так, что между нашими телами остается всего сантиметр, и я чувствую его тепло, его запах – свежесть с легким оттенком мускуса, сигарет и чего-то необъяснимо возбуждающего. И вот на лице появляется та самая улыбка, от которой перехватывает дыхание: опасная, дикая, уверенная в себе на грани самонадеянности. Она проникает под кожу, бьет по нервным окончаниям, и все тело отзывается мурашками. Холодок бежит по позвоночнику.

– Да, – говорит он, наклоняясь так близко, что его горячее дыхание касается мочки уха. – И трахнуть тебя я тоже могу. Прямо на весу.

Я замираю. Мои глаза распахиваются, в груди поднимается волна жара. Сглатываю образовавшийся ком в горле.

– Я могу выебать тебя так, – его голос понижается, – что ты будешь жалеть только об одном… что это не случилось раньше.

Вдруг его рука скользит под моей блузкой, обжигая кожу спины. Мурашки снова бегут по телу, и он чувствует это. Внизу живота затягивается тугой, сладкий узел, сердце колотится так, будто я сорвалась с обрыва, а дыхание сбивается, словно пробежала стометровку.

Не могу и слова сказать – язык будто прилип к небу. Подобное со мной происходит впервые.

– Ну же, Зайчонок, – приподнимает мой подбородок, и наши взгляды встречаются, – расскажи, о чем ты мечтаешь, – его губы едва касаются моих, словно дразня. – Какие у тебя грязные фантазии? Я исполню каждую. Ты ведь хочешь? – шепчет словно змей-искуситель, проникая под кожу.

– Да… – вырывается раньше, чем успеваю осознать.

На его лице появляется зловещая улыбка, от чего становится не по себе, но, черт возьми, это только разжигает меня сильнее.

– И предупреждаю, как только ты окажешься в моей машине, назад пути не будет.

– Ты точно осилишь меня? – пьяный язык уже вообще не контролирую.

Из него вырывается такой приятный низкий смех, что невольно любуюсь им. На мгновение зависаю, представляя, как он хрипло шепчет мое имя, как его сильные пальцы впиваются в мои бедра…

Черт, мне действительно нельзя пить!

– Главное, – почти касается моего уха губами, – чтобы ты меня осилила.

Он хватает меня за руку и тащит в клуб через всю толпу прямо к двери, в которую мы с Иркой вошли.

Как только оказываемся на улице, мужчина ведет меня на парковку. Мы останавливаемся у огромной черной тачки, фары мигают. Он даже не дает мне подумать, прежде чем сесть, просто заталкивает в машину и закрывает дверь.

На секунду перестаю дышать. Лоб покрывается испариной от волнения. Одна часть меня кричит «беги, дура», а другая – «останься, идиотка».

– Не передумала? – интересуется он и вставляет ключ в зажигание.

Отрицательно качаю головой.

– Я не слышу ответа.

– Нет, не передумала, – хриплю.

Была не была. Живем один раз!

– Правильное решение, – улыбается он и заводит машину. – Меня зовут Богдан. Запомни это имя – чтобы знать, чье имя кричать, когда будешь кончать.

– Саша, – закусываю губу. – Мое имя.

Визуал

Алмазов Богдан Константинович, 34 года.

Десять минут я думала, что вам следует о нем знать, но в итоге решила, что в процессе все станет понятно.

Но если вдруг вам все-таки не терпится, вы можете познакомиться с ним, как с второстепенным героем, в книге "Импульс смерти"

https://litnet.com/shrt/PPCG

Глава 3

В висках пульсирует, а внизу живота странное, тягучее тепло, смешанное с леденящим стыдом. Что я, блять, творю? Мысли путаются то ли от алкоголя, то ли от дурости.

В машине пахнет кожей и дорогим одеколоном. А сама энергия внутри пропитана чем-то первобытным и хищным. Сексуальность в каждой детали: движение руки на руле, расслабленная поза, полувзгляд, уголки губ. Он не старается казаться опасным, оно и так чувствуется. И это пугает.

А если он… маньяк? В голову лезут чертовы криминальные хроники: лес, ночь, кости, закопанные тела. Представляю, как он с идеальным спокойствием разделывает мое тело, а потом жарит его на гриле под вино.

Господи, Сашка, что творится с твоей головой? Каннибал, серьезно? Мы же не в дешевом триллере, в конце концов.

Краем глаза гляжу на него. Богдан говорит по телефону уже минут пять. Голос глубокий, спокойный, с той легкой хрипотцой, которая почему-то вызывает озноб. Он смеется, уголки глаз собирают маленькие морщинки. Улыбка широкая, настоящая. От нее у меня внутри щекочет. Почему-то хочется прижаться щекой к его плечу, просто так – чтобы почувствовать тепло, силу, защиту.

Кто-то важный на том конце провода. Женщина? Сердце екает, поднимается где-то к горлу, царапая изнутри. Надеюсь, не жена… Взгляд сам собой скользит к его руке, обхватывающей телефон. Выдыхаю с каким-то облегчением, когда не замечаю кольца или следа от него. Хотя сейчас многие их не носят.

Эх, а зря. Мне нравится, когда мужчина носит кольцо, в этом есть что-то теплое, надежное. Признак того, что он способен на верность, на эту хрупкую, почти мифическую вещь – настоящую любовь.

Черт, и опять ерунда! Сколько козлов носят его, трахая все, что движется. Кольцо не делает из мужчины человека. Печально, однако.

– Ладно, Лапуля, мне пора. У меня тут, – кидает в мою сторону быстрый взгляд, – очень важное дело. Передай Люку, что завтра позвоню.

Сбрасывает вызов и небрежно кидает телефон на панель. Его внимание полностью переключается на меня, и от этого начинает зудеть под кожей.

– Ты женат? – спрашиваю прямо в лоб, смотря на него.

Его губы растягиваются в хитрой, почти волчьей улыбке. И, черт возьми, она мне нравится. В ней нет привычной людской фальши, той натянутой вежливости, за которой обычно скрывается равнодушие. Только спокойная уверенность и какая-то… игра?

– Хочешь тройничок? – бросает он, приподнимая бровь, будто проверяя мою реакцию.

Вот же извращуга! Нахал! Сексуальный, чертовски уверенный в себе нахал. Но почему, черт возьми, от его слов по телу пробегает ток?

– Нет, – фыркаю я, закатывая глаза. – Подобные эксперименты – не для меня. Просто не хочу лезть туда, где уже кто-то есть.

– А че это так?

– Это нечестно по отношению к тому человеку, который является, предположительно, твоим партнером.

– Никого нет, – пожимает он плечами. – Никого, кто бы ждал. Никого, кому я что-то должен.

– А у меня не желаешь спросить, свободна ли я? – выдаю язвительно, но пальцы предательски стучат по колену, выдавая внутреннюю дрожь.

– Мне абсолютно похуй, – произносит это почти лениво. – Мы оба взрослые. Никто никого не держит за руку, никто не тянет силой. Хочешь – оставайся. Не хочешь – скажи.

Пауза. Его палец медленно касается моего запястья и начинает водить по коже узоры. Простое прикосновение, но от него по телу разбегаются мурашки, а между ног все сильнее сжимается. Стискиваю колени – не от стыда, а от отчаянного желания сдержать это нарастающее, беспомощное возбуждение.

Глава 3.1

– Каждый идет на это осознанно. Все эти «был пьян», «не понимал, что делаю» – полная хуйня. Мы всегда знаем, чего хотим. Просто не всем хватает яиц себе в этом признаться.

Он прав. Богдан действительно прав, и с ним я на все сто процентов согласна.

– Я... никогда не спала с незнакомцем, – слова вырываются шепотом.

И на мужском лице появляется улыбка. Не пошлая. Не высокомерная. А какая-то… искренняя. И от этой улыбки сердце реально останавливается на долю секунды.

– Приятно быть первым, – голос низкий, с хрипотцой, будто специально соблазняет.

– А ты как часто занимаешь сексом с незнакомками?

Ловлю себя на том, что разглядываю его губы, представляя, как они могут ощущаться на моей коже. Мама дорогая!

– Постоянно, – пожимает плечами.

Никакой вины. Никакого хвастовства. Просто факт.

Блядь. Вот же... Аж передергивает. То ли от зависти, то ли от того, насколько он свободен в своих желаниях. И насколько я – нет.

– И каково это? – выдыхаю, чувствуя, как жар обдает все тело, и хочется скинуть с себя всю одежду к чертовой матери.

– По-разному, – теперь его пальцы играют с моими волосами, накручивая прядь на палец. – У мужчин все проще. Видим красивую женщину – хуй встает. Это признак того, что нужно поебаться. Чистая физиология, – палец скользит по моей шее, оставляя за собой след из мурашек. – А вот вы, женщины… вам нужно больше. Вам нужны слова, атмосфера, разрешение самой себе. Многих из вас колбасит от случайного секса, забиваете голову всякой хуетой, – замолкает, давая мне время осознать его слова. – Так что это твой последний шанс сказать «нет». Я могу просто отвезти тебя домой. И все забудем. Будет, как будто ничего и не было.

Вот сто процентное попадание. Мысль о том, что будет дальше, не дает покоя. А что, если нужно просто пересилить этот страх и дать волю? Ирка же прекрасно живет – поебалась, попрощалась, никаких «ты где был?», «когда будешь дома?». Свободна, довольна, сыта. И если секс говно – ну так и хуй с ним, больше не станешь ноги раздвигать.

И ведь правда, почему бы не попробовать? Тем более с ним. От Богдана прет такая живая, почти осязаемая энергия, что кажется, будто воздух вокруг него вибрирует.

– Я не передумала, – мой голос звучит тише, чем я планировала, но тверже, чем ожидала. – И не собираюсь.

– Хорошая девочка, – он произносит это так, будто делает мне комплимент и дает оценку одновременно. – Я молился всем богам, чтобы ты не передумала, – кладет ладонь на мое колено. – А теперь будь послушной и сними штаны вместе с трусиками. Медленно. Чтобы я мог запомнить каждый момент.

– З-зачем? – голос срывается, когда я сглатываю комок.

Ладони влажные от волнения, а между ног пульсирует с еще большей интенсивностью.

Богдан улыбается в том самом хищном полуоскале, от которого поджилки предательски дрожат. Он медленно проводит языком по нижней губе, и мой взгляд автоматически фиксируется на этом жесте.

– Хочу почувствовать, насколько ты мокрая и услышать, как ты будешь стонать, когда мои пальцы наконец окажутся в твоей киске.

Господь всемогущий!

Внизу живота резко сжимается, будто кто-то дернул за невидимую нить. Такого внезапного, почти болезненного желания я не испытывала, кажется, никогда.

– Давай же, Зайчонок, – он произносит это ласково, но в интонации слышится стальная нотка, – покажи мне, какая ты послушная.

Глава 3.2

Я ерзаю на кожаном сиденье, как на раскаленной сковородке. Его ладонь скользит по внутренней стороне бедра.

– Я... я... – слова застревают в горле, когда его пальцы начинают размеренные круговые движения прямо между ног.

Машина в который раз останавливается на светофоре.

– Приятно, не правда ли? Это всего лишь прелюдия. Представь, что будет, когда не останется ни одной преграды. Снимай штаны, Сашуль.

А-а-а-а... Как же сексуально он произнес мое имя. Это что-то просто невероятное.

Мозг просто отключается. Пальцы дрожат, расстегивая пуговицу. Один рывок, и штаны вместе с кружевными трусиками – черными, кстати, как же удачно, – сползают до середины бедер.

Краем глаза замечаю, как он достает упаковку влажных салфеток из-под подлокотника. За это можно поставить пять с плюсом. Не каждый мужчина заботится о таких мелочах.

Богдан методично вытирает пальцы, и этот простой ритуал почему-то возбуждает сильнее, чем любые похабные намеки. Возможно, потому что в нем читается та самая взрослая ответственность.

– Послушная и чертовски сексуальная девочка, – бросает короткий взгляд на меня и переводит взгляд на дорогу. – Как думаешь, успеешь кончить за две минуты?

Пиздец. Я и так уже на краю. Сжимаюсь, пытаясь не стекать прямо на сиденье.

– Почему именно две? – выдыхаю, глотая воздух.

– Потому что ровно столько нам осталось до моей квартиры.

Проворливые пальцы начинают медленное скользить по внутренней поверхности бедра, вызывая мурашки.

– Я не уверена... – начинаю я, но тут его палец скользит выше, едва касаясь моих складок, и этого хватает, чтобы мозг выдал короткое замыкание.

– Вот сейчас и посмотрим, – в уголках губ снова появляется та самая улыбка, от которой живот сжимается в сладком предвкушении.

Мышцы влагалища непроизвольно сжимаются, когда Богдан проводит пальцем между складочек.

– Ты в курсе, что уже безумно мокрая?

– Меньше слов, – выдыхаю сквозь стиснутые зубы, прикусывая губу, чтобы не застонать.

– Нетерпеливая, – смеется он.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он резко, но точно входит в меня пальцами – медленно, с нажимом, растягивая, наполняя так, что спина сама выгибается дугой, а бедра невольно подаются вперед, как будто выпрашивают еще глубже.

– Бо-оже... – вырывается стоном, пока я цепляюсь в кожаное сиденье.

– Да, называй меня своим богом, – шепчет он, ускоряя движения пальцами. – Я отправлю тебя в рай, Зайчонок. Все самое лучшее тебя ждет впереди, когда окажемся в квартире. Буду входить в тебя медленно, нежно, пока ты не станешь умолять войти себя до конца.

Его похабные слова смешиваются с влажными звуками, создавая дьявольский коктейль возбуждения. Никто прежде не так меня не трогал. Да что там, никто даже не говорил, будто трахает уже словами. Мои бывшие… Ха. Жалкие прикосновения, робкие попытки. А Вадик? Боже, тот вообще считал прелюдию досадной формальностью.

Но Богдан… Он будто на ощупь читает мое тело, как алфавит Брайля. Он будто читает мое тело как раскрытую книгу, его пальцы творят чудеса, заставляя пальцы ног непроизвольно сгибаться, а внутренние мышцы пульсировать в ритме его движений.

Жена у него в будущем, конечно, будет в шоколаде. Вот только если он так пальцами творит чудеса… Что же будет, когда он реально трахнет?

– Давай, Зайчонок, кончи мне на пальцы. Я чувствую, что ты уже на грани, и как твои стенки сжимаются вокруг моих пальцев.

О, блять. Его голос проникает в меня не хуже самих пальцев. И когда большой палец находит клитор – ровно в точку, с нужным давлением, с тем самым углом – я почти умираю. Остальные пальцы внутри ускоряются, и каждая гребаная фаланга цепляет ту точку – ту самую, о которой я, черт возьми, даже не подозревала.

– А-ах! – вырывается резко.

Оргазм накрывает волной, яростно, без предупреждения, как удар током. Спина выгибается в почти неестественном изгибе, руки впиваются в кожу сиденья. Глаза закатываются, мир сужается до удовольствия между ног, до его пальцев, которые продолжают двигаться, продлевая спазмы.

– Бо-оже... Бо-о...

Мышцы влагалища интенсивно сокращаются вокруг его пальцев. Дыхание перехватывает. Я кончаю по-настоящему, по-животному. Никогда, никогда в жизни не получала вот так – от пальцев. Да и мужчина никогда не доводил меня до такого, только сама в позе наездницы.

Когда, наконец, открываю глаза, он смотрит на меня так, как будто сейчас разорвет. Взгляд – звериный, темный, с голодом, от которого по коже снова пробегают мурашки, а между ног – предательски отзывается новым спазмом.

Глава 3.3

– Сашуль, – он произносит мое имя так, будто это ругательство и молитва одновременно, – ты стонешь настолько сексуально, что у меня головка к хуям лопнет. Это пиздец как возбуждает, – свободной рукой сжимает руль до побеления костяшек, и я бросаю взгляд вниз, где четко видно выпирающий бугор.

Провожу языком по пересохшим губам, представляя, как будет выглядеть его дружок, какой он на ощупь, как пахнет. Впервые за много лет мне снова хочется опуститься на колени, провести языком по бархатной головке, а потом взять член полностью в рот.

– Зайчонок, – вырывается из него хрипло, – если будешь смотреть на меня с таким голодом, я решу, что ты мечтаешь мне отсосать.

Сердце бешено колотится, кровь пульсирует в висках.

– А если и так? – выдыхаю я, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Пофиг! Пофиг на стыд! Пофиг на правильность! Пошло все к чертовой матери! Столько лет я отказывала себе в удовольствиях, хоронила желания под слоем «правильного» поведения. Но сейчас... сейчас хочется только одного.

– Блять! – цедит сквозь зубы. – Давай это отложим на потом. Мы уже на месте. Да и вообще, хочу тебя уже на своем члене, – взгляд пылает такой голодной страстью, что по спине пробегают мурашки.

Машина въезжает в полутемный подземный парковочный комплекс. Я натягиваю штаны с трусиками, влажная ткань неприятно прилипает к коже. Богдан выскакивает из машины и почти бегом тянет меня к лифту, а я едва успеваю за ним.

Как только двери лифта закрываются, он резко хватает меня под бедрами, поднимает, словно не вешу восьмидесяти килограмм, и прижимает к зеркальной стенке.

– Что ты делаешь?! – взвизгиваю.

– А ты как думаешь? – проводит носом по моей шее, вдыхая аромат кожи, смешанный с духами и возбуждением.

Твердый член через ткань брюк давит на мою и без того чувствительную промежность. В животе завязывается новый узел желания.

– Ты что, собрался трахать меня в лифте? – сглатываю комок в горле.

Предательская и похотливая часть меня уже представляет, как это могло бы быть... как он врывается в меня грубо, как стекло лифта дрожит от наших толчков, как я стону, как мы рискуем быть пойманными в любой момент.

– Ты же хотела…

– Я просто поинтересовалась, сможешь ли ты меня поднять, – перебиваю его.

– Но ты же хочешь, чтобы я тебя так выебал, – сжимает мою задницу, заставляя меня прижаться к нему еще сильнее. – Хочешь, но боишься признаться.

– Хочу, но...

В горле пересохло. Все тело просит: «Давай», но остатки контроля еще цепляются за обрывки приличия.

– Но? – он отстраняется ровно настолько, чтобы я увидела его поднятую бровь и хищный блеск в глазах.

– Давай сделаем это в твоей квартире.

Он замирает. Его пальцы, только что сжимавшие мои бедра, слегка ослабляют хватку.

– Не так.

Я моргаю, пытаясь понять его слова.

– Что... не так? – язык будто ватный, в ушах гудит.

Богдан скользит губами по моей шее, оставляя за собой след из мурашек. Каждое прикосновение как удар тока, разжигающий огонь под кожей. Он движется медленно, скула, уголок губ, едва касаясь, дразня, заставляя содрогаться всем телом.

– Выеби меня, – произносит медленно, смакуя каждый слог, – как самую последнюю шлюху.

Меня прошибает с ног до головы. Воздух застревает в легких, сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот разорвет грудную клетку. Слова давят изнутри, требуют выхода.