Разожги во мне огонь

Глава 6

Ноги словно ватные. Хочу идти, но будто проваливаюсь: в асфальт, в собственную растерянность. В голове сплошная катавасия, не пойму, где верх, где низ. Все свалилось в одну кучу: хочется реветь в подушку и одновременно ржать, как сумасшедшая.

Плакать – от того, что даже не знаю, с чего теперь начинать. Раньше казалось, мы будем вместе. Всегда. Без вариантов. А теперь?... Теперь – пусто.

А смеяться… ну да. Смеяться, потому что избавилась от ублюдка. Потому что не придется больше притворяться, терпеть, верить.

Предал. Бессовестно. Грязно. И даже не раскаивается – стоит, мямлит, врет, выдумывает, винит кого угодно, только не себя.

Как сказал Богдан, каждый идет на это осознанно. А все остальное – тупые, никому не нужные отмазки.

– Как ты смотришь на то, чтобы сегодня сходить в ресторан? – подруга вырывает из мыслей, не отрывая глаз от дороги.

Надо было самой садиться за руль. Ирка – водитель так себе. Вечно едет, как будто в первый раз держит баранку. Каждый поворот – как лотерея. И каждый раз, сидя рядом, я автоматически проговариваю про себя все известные молитвы. Интересно, кто ей вообще выдал права?

– Всеми руками за, – выдыхаю и улыбаюсь ей. – Хочу чего-нибудь вкусненького. Желательно жирного, и сладкого.

– Как раз сегодня в «Blank» – открытая кухня. Шеф из столицы. Говорят, делает такие десерты, что язык проглотить можно.

– О-о-о, звучит идеально. Хочу что-нибудь новенькое. Эдакое. Чтоб заново родиться от удовольствия.

– Тогда все, вечер у нас расписан. Только мы, кухня и гастрономический оргазм.

Через двадцать минут мы уже у нее дома. Я буквально вываливаюсь из машины.

Одежда прилипла к телу, пот везде. Вещи хоть выжимай. Как только переступаю порог, молча направляюсь в ванну. Скидываю с себя все до нитки, подставляю тело под поток воды. Глаза закрываются сами собой. Кажется, я действительно смываю с себя тонну грязи. И не только городской, но и внутренней тоже.

Накинув на себя халат Иры, выхожу. Беру чемодан и волоку в зал. Надо переодеться.
Из кухни доносится стук ножа, сковороды. Подруга что-то бубнит про салат и бокал вина.

Надеваю домашний костюм и буквально падаю на диван. Тело уже не мое. Оно просто хочет покоя.

Ложусь на диван и вытягиваю ноги. Глаза… просто прикрою на секунду. Одну. Маленькую. Секунду. И все. Проваливаюсь в сон. Без снов. Без мыслей. Просто – выключаюсь.

***

– Макарова, поднимай свою задницу. Я заказала нам столик на восемь, – доносится до меня звонкий голос Иры.

– Лаврик, ты слишком громкая… – хриплю в ответ.

– Ты практически весь день проспала. Уже полшестого.

С усилием продираю глаза, сажусь. Голова будто налита свинцом: пульсирует, жжет изнутри, каждый шорох отдается в висках. Если днем посплю – потом можно сразу записываться к невропатологу. Но сейчас хоть немного прояснилось в голове. Сон был как кислород.

Ира исчезает в ванной, а я, не в силах даже думать, открываю бутылку минералки и залпом выпиваю половину. Желудок бурчит так, будто вспомнил, что существует.

Оглядываюсь. На столе стоит ваза с конфетами. Секунду колеблюсь, но потом мысленно посылаю все к черту и хватаю первую попавшуюся конфету. Ира такая же сладкоежка, как и я. Только если я залипаю по пирожным и тортам, то у нее слабость – конфеты и шоколад.

Ира еще и по вкусному бухлу фанатеет. Всякие модные коктейли, вина, ликеры – в этом она эксперт. Хотя баночка пива с вонючей рыбкой у нее тоже имеется в рационе.

Я вот пиво вообще не понимаю, если рядом нет ничего рыбного. У меня это чуть ли не ритуал – сидеть, ковыряться в костях, сосать плавники. Мозги отдыхают. Да, странная я.

Первый раз попробовала пиво еще на первом курсе. Мы тогда с одногруппниками в каком-то дешевом баре взяли по кружке. Гадость редкостная. Но все равно ощущение свободы – крутое.

Родители были категорически против, чтобы вообще я водилась с «простыми» людьми. А мне было плевать. Никогда не считала себя привилегированной.

А вот в Лешке, моем брате, всегда был этот пафос. Не то чтобы он кичился этим, но от него всегда веяло статусом и деньгами. Тот же взгляд, походка, разговор.

Телефон вибрирует на диване. Беру его, смотрю на экран, и мои брови ползут вверх.

Что за…

Вот же черт!

Глава 6.1

– Слушаю, – отвечаю, напрягаясь.

– Здравствуй, Александра, – доносится из трубки знакомый голос.

Тихий, ровный, с ноткой снисхождения. Голос моего отца.

Так… мой день рождения только через месяц. Чего вдруг он звонит?

– Привет.

– Замуж ты все еще не вышла, зато поймала этого бездаря и идиота с поличным. Поздравляю, – начинает он без малейших вступлений.

– Пап…

– Нет, Саша, – перебивает меня. – Даже не пытайся отрицать. Я с самого начала говорил тебе, что он не тот человек. И ты, наконец-то, это увидела. Этот урод тебе уже второй год изменяет.

У меня перехватывает дыхание, я еле дышу. На секунду не могу сказать ни слова.

– Ты знал… – шепчу.

Боже! Два года! Два гребаных года впустую!

– Да это, наверное, все вокруг видели, одна ты ходила в розовых очках, – доносится из трубки ледяной голос.

Внутри что-то трещит. Словно позвоночник вот-вот хрустнет от того, как сжимаюсь.

– Так почему ты мне ничего не сказал?! – срываюсь на крик.

– А ты бы мне поверила? Я тебе сразу сказал, что вам не по пути с этим слизняком.

– Но...

– Хватит, – снова перебивает. – Надеюсь, ты помнишь наш договор.

Черт!

Черт!

Черт, твою мать!

– Пап! Что за детский сад?! – ору в трубку.

– Будь добра, держи свое слово. У тебя две недели. Не вернешься домой – приеду сам за тобой.

Он даже не повышает голос. Это всегда было его оружием. Ставит тупо перед фактом.

Закусываю губу до боли. Почти до крови. Пальцы трясутся, плечи подергивает. Мне жарко, меня тошнит. Сердце бьется, как бешеное. Кажется, я сейчас просто разнесу эту комнату.

– И еще… начинай приводить себя в порядок. Ты чересчур сильно поправилась. Хватит булки пихать в себя – займись спортом.

Вот тут у меня просто срывает тормоза. Сначала давлюсь истеричным хохотом, пока не становится нечем дышать. Потом прочищаю горло и почти шиплю в трубку:

– Даже и не подумаю. Еще чего, буду я себя ограничивать из-за всякой фигни.

– Александра.

– Все, давай, мне некогда, – резко бросаю и тут же отключаюсь.

Швыряю телефон на диван, хватаю подушку и ору в нее, как сумасшедшая.
Громко. С хрипом. С надрывом.

Блять!

Блять!

БЛЯТЬ!

Ну какого, мать его, хрена?!

Из ванной выбегает Ира. Лицо встревоженное, глаза распахнуты.

– Саш, что случилось?

Я молчу пару секунд, глотаю слюну, вытираю лицо, чтобы голос не дрожал.

– Отец звонил, – выдыхаю. – Он знает, что Вадим мне изменил. Требует, чтобы я вернулась домой через две недели.

– А не пошел ли он в задницу? – хмыкает она, скрещивая руки на груди.

– Если я не приеду сама, он приедет за мной.

Она ничего не знает про наш договор, но прекрасно осведомлена о моем отце и всей семейке.

– Вот как так можно? Ты же уже не девчонка, которой можно помыкать.

– Попробуй ему это объяснить. Он – как бетонная плита. Все раздавит, все перекроет.

Мое настроение сходит на нет. Не хочется ничего. Никакого ресторана. Никаких десертов. В голове только одна мысль – как выбраться из этой ерунды?

Ира подходит ближе. Глядит пристально, потом улыбается широко.

– Так. Я уже вижу по твоему фейсу, что ты готова уйти в самокопание с головой. Поэтому нахрен всех. Поднимай свой соблазнительный зад и давай уже припудрим наши красивые носики. Вся та фигня того не стоит, чтобы пропустить намечающийся вечер.

Да, она права. Пошло все к чертовой матери. Буду я тут расстраиваться из-за какой-то ерунды. Нафиг-нафиг.

Покопавшись в гардеробе подруги, выбираю черное облегающее платье на тонких бретелях. Глубокий вырез подчеркивает грудь, на талии ткань собрана мягкой драпировкой, бедра выглядят плавно и красиво. Все, что нужно, открыто. Все, что не нужно, спрятано. В нем я выгляжу женственно, ярко, и мне плевать, что кто-то может подумать. Сегодня я надеваю то, чего желает моя душа.

Собираю волосы в низкий пучок, пряди у лица выпускаю и завиваю утюжком. Наношу тушь, пудру, чуть-чуть румян. И самый главный акцент – красная помада. Давно хотела, но «прилично» никогда не давало это сделать. К черту. Сегодня я делаю то, что хочу.

Ирка не отстает – накручивает волосы, наносит макияж в темных тонах.
Она выбирает черный комбинезон с запахом и глубоким вырезом. В нем она выглядит роковой женщиной, ради которой и горы можно свернуть.

Глава 6.2

К половине восьмого такси подъезжает к подъезду. Водитель – определенно татарин, разговорчивый до невозможности. Весь путь засыпает нас комплиментами: мол, у него на родине свободные племянники, а если б были сыновья, обязательно предложил бы. «Таких красавиц грех упустить!» В ответ мы смеемся, отмахиваемся. Почему бы и нет.

У ресторана выкуриваю сигарету, а затем входим внутрь. Нас встречает администратор и провожает за столик, как раз у стеклянной стены, за которой кипит работа на открытой кухне. И там, по всей видимости, будет шоу от столичного шефа.

Меню пролистываем быстро, официанту заказываем бутылку красного полусухого, голень ягненка в брусничном соусе, салат с говяжьей вырезкой и перечным соусом, и еще тарелку мелочевки к вину. На десерт возьмем то, что приготовит сегодня шеф.

Проходит минут пятнадцать, и он появляется. Я поднимаю глаза и не сдерживаю смешок.

– Вот это да, – улыбаюсь, прикусывая губу.

– Ты его знаешь? – Ира замечает мою реакцию.

– Да. Он – владелец и шеф ресторана, где мы постоянно ели всей семьей. Десерты у него… ммм… Я бы душу продала за его малиновый медовик. Но не думаю, что сегодня его будут подавать.

– Мир тесен.

– И не говори.

Чокаемся бокалами.

Говорим обо всем и ни о чем. И в какой-то момент я ловлю себя на мысли: мне спокойно. С Ирой легко. С ней я – настоящая.

Когда ходила с Вадимом куда-либо, все было не так. Я следила за каждым словом, за каждым кусочком на тарелке, за каждым глотком вина. Боялась показаться чрезмерной: слишком яркой, слишком шумной, слишком живой. Сейчас мне плевать.

Люди заняты собой. Никому нет дела до того, что на нас надето, сколько мы съели или выпили. Все у нас в голове.

Подруга подзывает официанта, мы заказываем два разных десерта от шефа.
Хотели бы еще, но больно дорого – и так половина аванса уйдет за вечер. Зато, черт побери, хоть наконец-то получила удовольствие.

– Ну, ни фига себе, кого я вижу, – говорит Лаврик с ехидной улыбкой, глядя поверх моего плеча.

Я оборачиваюсь и бегаю глазами по залу, не задерживаясь. Столики, пары. А потом вижу его. Богдана.

Он садится за столик с каким-то громилой с лысиной и массивными руками, да и вообще мужик в целом здоровенный. На Богдане – светло-серые брюки и белоснежная рубашка с закатанными рукавами. Открытые предплечья, расстегнутые верхние пуговицы и этот его спокойный, уверенный взгляд... У-у-у-у, мамочка!

Черт... от него буквально веет сексом. Не навязчивым, не крикливым – настоящим. Тем, что ощущается кожей.

Я пытаюсь отвернуться, но уже поздно. Наши взгляды встречаются. Он чуть прищуривает глаза, потом одна бровь поднимается, а на губах появляется та самая, ленивая, хищная улыбка. Как будто он уже знает, что будет дальше.

Богдан что-то говорит своему другу и поднимается из-за стола. Не спеша идет в нашу сторону. Глаз не отводит. Ни на секунду.

– Я, пожалуй, носик припудрю, – говорит Ирка с видом женщины, которой вот-вот вручат «Оскар» за лучшую женскую роль.

Поворачиваюсь к ней, на ее лице играет откровенно лисья улыбка, брови ходят вверх-вниз. Захватывает сумочку и грациозно уходит, покачивая соблазнительно бедрами.

А я… я залпом допиваю вино. Сердце стучит в груди, как в каком-то лютом марше. Руки чуть дрожат, а между ног предательски разливается тепло. Все тело как будто вспомнило прошлую ночь: его пальцы, его голос, его жесткость, за которой была нежность.

– Привет, беглый Зайчонок, – шепчет на ухо, кладя свои ладони мне на плечи. – А чего это ты сегодня свалила, даже не попрощалась?

Сглатываю ком в горле, подбирая в голове подходящий ответ.

Богдан опускается на место Ирки и смотрит на меня. Не просто смотрит – сканирует. Глаза ползут по ключицам, задерживаются на ложбинке в вырезе, скользят по губам. Кадык дергается – он сглатывает. Я словно это чувствую кожей.

– А нужно было? – бросаю. – Разве для нас обоих это не был просто… случайный секс?

Глава 6.3

– Что верно, то верно, – отвечает, прищуриваясь. – Меня вообще тяжело разбудить: сплю крепко, хоть пушками стреляй. Да и раньше девяти никогда не встаю.

– Прелестно, – хмыкаю. – Обожаю ненужную информацию.

Он смеется, а потом... этот оскал. Ни намека на милость. Вся спина в мурашках, будто кто-то прошелся по позвоночнику горячими пальцами.

– Отсосешь мне, – говорит, наклоняясь ближе.

Я сглатываю и тоже чуть подаюсь вперед, с ухмылкой на губах.

– Только после того, как ты мне отлижешь.

Богдан хрипло смеется, и у меня перехватывает дыхание. Вот она, его улыбка. Чистый грех. Секунда, и я уже тону в ней, как в омуте.

– Я бы не отказался от такого десерта, – он облизывает нижнюю губу – медленно и соблазнительно. – Засыпая вчера, думал только о том, как вылижу тебя утром. А ты, чертовка, сбежала. Оставила меня без завтрака.

Тушите свет! Я сойду!

Он говорит это вслух, не понижая голоса, и я замечаю, как кто-то косится на нас. Но Богдану плевать. Ему плевать на взгляды. Плевать на правила. Он сейчас весь сосредоточен на мне и моем теле. На том, как я реагирую. На груди, поднимающейся чаще.

Он знает. Он чувствует.

Если бы не Клименко, если бы не это гребаное утро, я бы сейчас по-любому знала, каково это – кончить от его языка. И не где-то там в фантазиях, а по-настоящему.

Уже представляю, как его пальцы раздвигают меня, как его язык скользит туда, где все горит и пульсирует, как он держит меня за бедра и не дает вырваться, даже когда я уже умираю от наслаждения. И чем яснее эта картина в голове, тем сильнее становится влажно между ног.

Я ерзаю на стуле. Он это замечает. Уголки губ поднимаются. Ублюдок.

– Твои губы… – он смотрит на мой рот, и голос становится хриплым, будто от возбуждения. – Твои губы с красной помадой будут божественно смотреться… – понижает голос, чтобы слышала только я, – на моем члене, – прикрывает глаза и шумно вдыхает носом. – Уф… Я представил это. Представил, как ты медленно опускаешься на колени и… и начинаешь. Сначала нежно, потом глубже. Как ты держишь меня за бедра. Как давишься моим членом, а я тяну тебя за волосы…

Я не дышу. Я просто вся в этом моменте. В его голосе. В этих грязных, вкусных словах. В ощущении, что меня медленно раздевают. Не руками – словами.

– Скажи… – он снова открывает глаза и ловит мой взгляд. – Ты же тоже уже возбуждена?

Он знает ответ. Я знаю ответ. Мое тело – сплошная пульсирующая точка желания.

– Хочешь проверить? – бросаю с вызовом, хотя голос дрожит.

Это не страх. Это предвкушение.

Он медленно облизывает губу и откидывается на спинку стула.

– Еще как хочу. Я бы взял тебя прямо здесь. Под этим столом. Задрал бы подол. Сдвинул трусики. Уф... Ты бы захлебывалась в секундах, теряя счет времени… – делает паузу. – Или хочешь, чтобы я просто встал на колени и вкусил тебя на глазах у всех? Смотрел в глаза, когда ты кончишь? Ты же красиво кончаешь, Зайчонок, я знаю.

Не могу ничего сказать. Мой язык прилип к небу. Внутренние стенки влагалища уже сжимаются. Чувствую, как трусики намокают от возбуждения. Как я сама вот-вот сорвусь с цепи.

– Хочешь – выйдем? В туалет. В машину. В любой гребаный угол. И я сделаю это. Долго. С жадностью. С голодом. Буду лизать твою малышку, пока ты не кончишь.

Богдан не играет. Он хочет меня. Сейчас. Здесь. И, черт возьми, я тоже хочу.

Глава 7

– Александра Евгеньевна, а что это вы так раскраснелись? – вдруг у столика появляется подруга.

Мне хочется одновременно расцеловать ее и врезать. Нет, надо держать себя в руках. Что за бесконтрольная тяга к мужчине, которого я едва знаю? Это же… ненормально, да? Черт. Опять это слово. «Нормально». Кто вообще решает, что нормально?

– Блядинчик, а ты крут, если довел Сашку до такого состояния, – Ира переводит взгляд на Богдана.

– Как-как? – его лицо вытягивается от удивления. – Блядинчик? – не сдерживает смешок.

– Он самый, – дерзко выпаливает она. – От тебя за версту тянет: переимел столько женщин, что мама не горюй.

– Как меня только не называли, но Блядинчиком впервой, – усмехается он.

– Все когда-то бывает в первый раз, – хлопает его по плечу. – Поднимай свой зад с моего стула.

– Я, пожалуй, еще немного посижу, – смотря на меня, убирает руку подруги со своего плеча.

– Сто процентов понимания, ноль осуждения.

Между нами повисает молчание. Ира бросает на меня многозначительный взгляд. Ее брови поднимаются, глаза зыркают – мол, глянь на него. У него на тебя стоит.

Жар проходит от низа живота к груди, и я ощущаю, как грудь словно тяжелее стала. Его взгляд… этот медленно пожирающий взгляд… Мы буквально трахаемся глазами. Вокруг все как будто исчезает – разговоры, звуки, даже свет. Остались только он и я. Мы будто попали в сцену из фильма. В голове мысли путаются, сердце стучит в ушах, и мне хочется… так многого.

Ирка подзывает официанта и просит принести ей стул, тот быстренько выполняет просьбу.

– Так, мысли в кучку собираем, дамы и господа, – подруга возвращает нас в реальность. – А то складывается ощущение, что вы сейчас на друг друга наброситесь. Я хоть порнуху смотрю, но подобное зрелище с главной ролью моей подруги слишком лично. Как я ей потом в глаза смотреть буду?

– Ир, ты слишком громко говоришь, – шиплю ей. – Тут и так все на нас пялятся.

– Конечно, пялятся, – делает глоток вина. – От вас флюиды идут как пар из кастрюли. К тому же, давайте уже выпьем. Как тебя там зовут, Блядинчик?

– Богдан, – отвечает он, даже не поворачиваясь к ней.

– Ирина.

– Я это уже понял, – наконец-то бросает на нее короткий взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.