Разожги во мне огонь

Глава 4

Опустив меня на пол около своей квартиры, Богдан вводит пин-код на панели, дверь щелкает, и он распахивает ее, практически впихивая меня внутрь. Свет сам загорается, дверь тут же захлопывается за нами, и мужчина налетает на меня, прижимая к стене, сразу же впечатываясь в губы. Целует грубо, влажно да и вообще так, что ноги подкашиваются.

Господь всемогущий!

Как же он целуется... Я словно вернулась в прошлое и стала девчонкой, которая познала все удостоверение поцелуя.

Он практически поглощает меня, глубоко проталкивая язык в мой рот. Наши языки крутятся друг вокруг друга, как будто у них своя оргия началась. Меня трясет. Я захлебываюсь этим всем, и мне хочется только одного – чтобы он не останавливался.

Пока я распадаюсь на молекулы, Богдан уже возится с моими штанами – пальцы ловко расстегивают пуговицу, молнию. В следующее мгновение он уже внизу, на коленях, и сдергивает их с меня. Туфли летят в сторону, штаны с трусами тоже. Осталась в одной блузке и лифчике.

Он сам раздевается так быстро, что я даже глазом не успеваю моргнуть. Шмотки летят, как в гребаном стриптиз-клубе, только все по-настоящему. Бросаю взгляд на член и во рту скапливается слюна, которую следом же и сглатываю.

– Хочу твои сиськи, – рычит он, стягивая с меня блузку через голову. – Хочу пососать твои соски. Прямо сейчас.

Богдан вплотную прижимается ко мне, расстегивает лифчик одним уверенным движением и смотрит на мою грудь так, будто это его, гребаный, последний ужин.

– О-о-о, Зайчонок… – выдыхает, почти стонет. – Они охуенные.

Хватает руками обе груди, сжимает, мнет и тут же жадно припадает к одному соску. Сосет, втягивает, облизывает, а потом – легкий укус.

– А-а-ах, – вырывается из меня стон.

Пальцы сами находят его волосы, цепляюсь, притягиваю его к себе сильнее. Хочу, чтобы он не останавливался. Никогда.

Через несколько секунд он втягивает в рот второй сосок, играя с ним языком. Я уже не дышу.

Когда же… Когда же он в меня войдет? Не могу больше. Еще секунда и просто сдохну от перевозбуждения. Сил просто нет.

Он берет мою руку и кладет на свой член, я крепко сжимаю его и делаю несколько движений. Мои брови ползут вверх, когда чувствую что-то металлическое чуть ниже головки.

Мать моя женщина! Да у него пирсинг!

Богдан отрывает от моей груди и рвет зубами упаковку презерватив, и делает это в точности как показывают в фильмах.

– Хочешь надеть? – протягивает латексный кружочек.

– А… эм… – закусываю нижнюю губу переминаясь на месте. – Я не умею. А точнее у меня не получается.

– Я бы показал, – отвечает, кладя свою руку на мою. – Но если я не войду в тебя прямо сейчас, то просто сдохну. Реально сдохну.

Богдан быстро надевает презерватив, а потом смотрит на меня так, как будто я его единственная грязная фантазия. Этот взгляд – черт, он пробивает меня насквозь.

– Держись крепче, Зайчонок, – сжимает половинку задницы. – Сейчас я тебя выебу, как самую последнюю шлюху. Как ты и хотела.

И я не просто дрожу – меня трясет. Я вся пылаю. Потому что, черт возьми… да. Я этого и хотела.

Мужчина подхватывает под бедрами и насаживает на свое возбужденный член. Я сейчас настолько мокрая, что даже и не припомню такого, когда такое со мной было.

Глава 4.1

Стенки влагалища крепко сжимаются вокруг член. Мы оба стонем в голос. Полная наполненность. Даже дискомфорт уходит на второй план, ведь мне действительно хорошо. Так хорошо, что все условности и мысли о неправильности уходят на второй план.

– Поехали, – нагло бросает и набрасывается на мои губы, завладевая языком.

Когда Богдан начинает двигаться мои глаза расширяются, и я вонзаю в его плечи, ведь это настолько глубоко, что даже немного больно. Мне показалось, что он полностью во мне. А нет…

– Тебе больно? – интересуется он и замирает.

И тут я просто теряю дар речи. Охренеть. Кто вообще когда-то у меня это спрашивал? Точно не Вадик – тот вообще иногда думал только о себе. Смазка – и вперед, даже не удосуживаясь проверить, мокрая ли я, хочу ли я, живая ли вообще.

Какого хрена я думаю об этом эгоистичном ублюдке, когда меня ебет совершенно другой мужик. И делает он куда лучше.

– Больно, – хриплю. – Но, черт возьми, как же охуенно. Не смей останавливаться.

– Если станет слишком, просто скажи.

– Да, блядь! Да заткнись ты уже и выеби меня как следует! – срываюсь, не выдерживая.

Затыкаю его рот поцелуем и чувствую, как он улыбается в ответ, как будто ждал этого момента.

Богдан начинает двигаться. Сначала медленно, глубоко, чувственно. Потом – чуть быстрее, чуть резче. И вот он уже трахает меня по-настоящему, уверенно, крепко, с ритмом, который забивает пульс в виски. Боль превращается в острое наслаждение. Я вся извиваюсь, ногтями цепляюсь за его плечи, а потом запускаю пальцы в его волосы и тяну назад – хочу видеть, как он на меня смотрит, когда погружается до конца.

Стоны вырываются настолько громкие, что становится сразу стыдно перед соседями. Пот течет по виску, но мне плевать, сейчас важнее всего кончить.

Внезапно Богдан отрывает меня от стены и несет куда-то, по всей видимости в спальню. Он кладет меня на кровать бережно, но быстро. Щелкает выключатель – и вся пространство заливается ярким светом. Я тут же съеживаюсь, автоматически натягиваю покрывало на грудь.

– Выключи свет… – сглатываю, почти шепчу.

Он выгибает бровь, проводит ладонью по своему члену, медленно, нарочно вызывающе.

– Я… я стесняюсь, – бормочу, поджав губы.

Глупо, правда? После всего, что уже было. Но свет… в нем я как на витрине.

И тут он резко хватает меня за лодыжку. Я визжу от неожиданности, даже не столько от боли, сколько от его резкости.

– Зайчонок… – голос у него уже совсем низкий, звериный. – Иди-ка сюда. Я покажу тебе, что вижу я.

Он тянет меня за руку, поднимает, разворачивает… и вот я стою перед зеркалом, что висит сбоку от кровати.

Моя кожа покрыта мурашками. Щеки раскраснелись. Губы распухли. Волосы растрепаны, соски торчат. В глазах – похоть. Грудь тяжело поднимается.

Богдан стоит сзади, и я словно теряюсь в его тени. Он на две головы выше, плечи широкие, крепкие. Грудь массивная, как у бойца. Он такой… мужик. Настоящий. А я рядом с ним – жирная баба, с бедрами, как у коровы, и сиськами, от которых только бюстгальтеры страдают. Вот честно, именно так себя сейчас и чувствую. Особенно под ярким светом.

И тут он берет меня за подбородок и фиксирует мой взгляд прямо на отражении в зеркале.

Глава 4.2

– Знаешь, что я вижу в зеркале? – хрипит, прижимая к себе, его грудь касается моей спины. – Передо мной охуенная женщина. Такая, от которой у меня хуй стоит колом.

Он накрывает ладонями мои груди, сжимает, чуть тянет соски – и я не могу сдержать стона.

– Твои большие сиськи – просто космос. Идеальные, чтобы мять, сосать и трахать их. А задница… черт, эта задница – как наркотик. Я бы только на нее и смотрел. Я бы ей гимн написал. Она создана для того, чтобы шлепать по ней.

Богдан разворачивает меня резким движением, и я впечатываюсь прямо в его грудь. Он берет мою руку и кладет на свой твердый член.

– Чувствуешь, как он пульсирует и жаждет тебя? – смотрит мне в глаза. – Вот и не забивай свою охрененно красивую голову тем дерьмом, что вбили в тебя какие-то придурки – будь то твои бывшие или ебаное общество. Ты – огонь. Ты – пиздец какая возбуждающая.

В следующий момент мы уже на кровати. Богдан ставит меня раком и пристраивается сзади. Одна рука держит меня за талию, вторая шлепает сначала по одной ягодице, потом по другой. Я дергаюсь, задыхаюсь.

– Смотри на то, как я тебя буду ебать, – шепчет, кладет руку мне на горло властно тянет назад.

Я выгибаюсь, моя спина прижимается к его груди, и то что я вижу в отражении зеркала заставляет пульс участиться. Впервые за долгие годы ощущаю себя сексуальной, откинув в сторону свой лишний вес. Вот правду говорят, что сексуальность в женщину вселяет мужчина, в принципе, как и лишает ее. Вот до чего же женская психика зависит от мужчин.

Богдан долбит меня, меняет позы, хватает за волосы, держит крепко, шлепает по заднице, как будто я его личная сучка, и он больше никому не отдаст. Я захлебываюсь в своих стонах, голос практически сорвала, а силы на последнем издыхании. Все тело как будто разрывается на куски. Я в бешеном наслаждении.

Когда чувствую, что оргазм вот-вот на подходе, принимаю позу наездницы и сама задаю темп. Только так смогу кончить. Мои ладони упираются ему в грудь, он держит меня за бока, помогает двигаться. Я знаю свой ритм, свой угол, свои точки.

Всего несколько толчков… и все. Все! Я взрываюсь. Слетаю. Кончаю с такой силой, что тело трясет, как будто меня бьет током. Тело начинает биться в конвульсиях сжимая крепко член.

Богдан быстро сообразив начинает двигаться подо мной, продлевая мою эйфорию. И сам кончает – горячо, резко, с протяжным, низким стоном. Не ожидая самой от себя кончаю следом еще раз, впиваясь ногтями в его грудь.

Когда меня отпускает, просто падаю на него, как тряпичная кукла. Голая, вся в поту, полностью выжатая. Он дышит тяжело, но не отталкивает – наоборот, обнимает крепче. Его сердце бешено стучит у меня под ухом. Зарываюсь в него лицом. Постепенно дыхание становится ровнее, тепло растекается по телу.

И глаза просто закрываются сами. Я засыпаю прямо на нем. Без стыда, без мыслей, без страха, что «мешаю». Потому что впервые за долгое время чувствую себя… на месте.

Глава 5

Где-то далеко орет телефон. Мой телефон. Хочу пошевелиться, но по телу, будто прошелся каток. Каждая мышца ноет, словно после аэробики.

Открываю глаза и упираюсь взглядом в белый потолок. Медленно поворачиваю голову, и… глаза широко раскрываются.

Мать твою! Кто это?!

Моргаю. Раз. Два. Три. Паника поднимается от живота к горлу. И тут, перед глазами – вспышка, фрагмент флешбэка: губы, руки, голос, стон… и я вся в этом.

Мама дорогая!

Щеки моментально вспыхивают. Я беззвучно вскрикиваю, сжимаю губы, чтобы не вырвался вслух стон чистого, неприкрытого стыда.

Сашка, блять, что ты натворила? Где твои мозги? Сколько тебе лет, а? Переспать с незнакомцем… Да ты с ума сошла? Определенно, сошла.

Аккуратно, будто мина под боком, снимаю с себя его руку. Вскакиваю на ноги, тело сразу прошибает болью, но больше всего ноет между ног. Такое чувство, что вчера меня не трахали, а разобрали по косточкам.

На цыпочках добираюсь до двери спальни. Только бы он не проснулся. Только бы не видеть эти глаза еще раз. Если он сейчас проснется, я сгорю к чертовой матери со стыда.

Бросаю последний взгляд через плечо: Богдан спит, развалившись, как властелин мира. На нем только простыня, и черт, даже так он выглядит грязно-привлекательным.

Выхожу. Дышать легче. Но ноги дрожат.

На ходу натягиваю вчерашние вещи. К счастью все цело – без дырок и пятен. Трусы не считаются. У обувного шкафчика валяется сумочка. Хватаю телефон, тыкаю по экрану, вырубая будильник. Как Богдан только не проснулся? Бросаю взгляд на время и зажмуриваюсь.

Черт! Через тридцать минут принимаю зачет у Клименко. А я даже не знаю, где, мать его, нахожусь.

Не думая, вылетаю за дверь. Плевать, как выгляжу. Плевать, что люди увидят в непонятно каком виде. Главное – побыстрее добраться до работы.

Уже на улице заказываю такси через приложение. Слава богу не на краю света. Доберусь быстро. Пишу сообщение Ирке, что жива и здорова. Сообщения, да и звонки с неизвестного номера игнорирую. Сто процентов тот ублюдок. Пусть горит в аду со своей шмарой.

В машине достаю зеркальце из сумочки, смотрю в него и стону вслух, когда вижу свое отражение. Тушь растеклась, на голове – я упала с самосвала тормозила головой. Но… лицо сияет. Не как после маски или новой сыворотки, а как будто изнутри. И самое заметное в глазах не та привычная усталость.

Боже, вот что с человеком делает качественный секс. Это трындец! Я даже и не знала, что может быть вот так хорошо.

Откидываюсь на спинку сиденья, вжимаюсь в нее. В голове ни одной внятной мысли. Только обрывки: его пальцы на моей коже, горячее дыхание у шеи, хриплый голос: «Вот так, моя грязная девочка…».

Черт!

Меня бросает в жар. Между ног снова пульсирует. Все тело будто вспоминает, как он прижимал меня, как впивался пальцами в кожу, как не оставлял воздуха, трахая грубо. Вот бы унять это все. Вот так, как это было ночью. Господи, что он со мной сделал?

Быстро привожу свое лицо в порядок с помощью влажных салфеток, а волосы расчесываю пальцами. В принципе сойдет. Даже еще прилично выгляжу. Как будто так и планировалось – легкий беспорядок на голове. В рот кидаю сладкую жвачку, хоть и не люблю. Предпочитаю мятные. К сожалению, Ирка покупает только фруктовые.

Когда такси останавливается около главного хода, быстро вылетаю и практически мчусь со всех ног. Солнце подпекает, пот выступает на лбу – смахиваю его и бросаю взгляд на экран телефона.

Я же никогда не опаздываю! Минута до начала, а мне еще нужно в методический кабинет заскочить за всем необходимым.

Глава 5.1

– Дорогая наша Александрушка Евгеньевна, – появляется Клименко так неожиданно, что я чуть не подпрыгиваю. – У вас такое выражение лиц, словно за вами бегут адские псы.

– Дим, – чуть ли не рычу, глядя на него исподлобья, – вместо того, чтобы сегодня отсыпаться под одеялом, мне приходится принимать у тебя зачет. – Так что не раздражай меня еще больше.

Он склоняет голову в театральном поклоне, в глазах – искорки, как у безобидного чертенка.

– Простите меня, о самая прекрасная, неповторимая и самая невероятная богиня. Я премного вам благодарен.

– Клименко! Хватит льстить! Зачет за красивые глазки и комплименты в мою сторону не ставлю.

– Александра Евгеньевна, – делает вид, что обижен, – вы меня раните в самое сердце. Я от души! Из всех преподавателей вы самая снисходительная. Даже когда злитесь, вы такая… живая. Не мым… деспот как некоторые.

– Все, Дим, иди в 64 аудитория и готовься. Через несколько минут подойду, только заскочу в методический.

– Я выучил один билет, как вы мне и сказали, – улыбка на его лице становится еще шире.

– Вот и посмотрю, что ты там выучил.

Когда вхожу в методичку, из пяти рабочих мест, пустует мое, Иры и еще одно. За одним столом сидит Антонина Петровна, уткнувшись в бумаги. А за другим – Виктория Николаевна, преподаватель анатомии.

– Здравствуй, Шурочка, – кивает Антонина Петровна.

– Здравствуйте, – направляюсь к своему столу.

– Сегодня ты что-то припоздала, – цедит Виктория, прищурившись.

Если честно, терпеть не могу эту змею. Вечно смотрит с таким видом, будто она тут царица всея кафедры, а мы – холопы, которые должны пресмыкаться.

То, что ее поебывает женатый зам декана не дает права смотреть на всех свысока. До сих пор удивляюсь, как ей еще лохмы не повыдирала жена зама. Ирка ее знает и сказала, что та женщина и хребет может вырвать голыми руками. Смелые однако. Я бы не рисковала.

– Одной ногой в отпуске.

– Рано еще, – цокает, – рано. Раньше середины июля не уйдешь.

– Ой, – делаю невинное лицо, – а вам Владимир Степанович не сказал, что через две недели я ухожу в отпуск?

Ее глаз дергается. Я получаю почти физическое удовольствие от того, как она морщится, сжав губы.

– Побежала я, – говорю с притворной легкостью, – а то Клименко ждет. Он там уже билет заучил.

Бросаю сумку на стол, беру папку, телефон, очки и выхожу, захлопнув за собой дверь. Пока иду по коридору, открываю непрочитанные сообщения. Так и думала, что червь навозный писал. Фыркаю, даже не дочитываю. Достаточно: «Дорогая, дай мне все объяснить. Я люблю только тебя. Во всем виновата Оксанка».

Ага. Конечно. Ты у нас просто случайно засунул туда, куда не стоило? Кобель ты! А не виновата Оксанка.

Удаляю все к чертям и захожу в аудиторию. Клименко уже на месте развалился, как у себя дома и улыбается во весь рот.

– Александрушка Евгеньевна, сегодня вы выглядите совершенно иначе. Просто бесподобно.

– Дим, не подлизуйся, – бросаю, проходя мимо. – Все равно спрашивать буду.

– Я правду говорю.

Сажусь на свое место, достаю ведомость из папки, а из стола – ручку. Надев очки, подзываю Клименко к себе.

– Садись давай, бесстыжий, – говорю, кивая на свободный стул, – просмотрю, что ты там вызубрил.

Он плюхается рядом, и пятнадцать минут тараторит, пересказывает. Зубрилка включена на максимум. Даже пару моих каверзных вопросов выдержал. Вот когда под задницей горит – выжимают из себя все, что можно.

Получив свой заветный зачет, Клименко, окрыленный вылетает торпедой из аудитории. Оставшись в глубоком одиночестве заполняю ведомость и захожу на почту – должна была сегодня получить практические работы от тех, кто задолжал. И где они?

Если к вечеру не пришлют – фармацевтам хана. Я предупредила. Первый курс в этом году – просто дно. Ладно там пять человек из двадцати трех, но не все же. Им все до фонаря. Ну что ж, сессию летнюю многие не закроют.

Глава 5.2

Телефон вибрирует – бросаю взгляд на загоревшийся дисплей. Фух, Ирка. Хоть кто-то нормальный, а не этот ублюдок, который задолбал звонить и писать с разных номеров, как одержимый.

Сейчас сдам ведомость и поеду за своими тряпками. Надеюсь, этого урода не встречу, а то я за себя не ручаюсь. Голову к чертовой матери оторву или с балкона выброшу, как его тряпки.

– Слушаю тебя, – отвечаю на звонок и откидываюсь на спинку стула.

– Тебя оттарабанили, как следует? – выпаливает прямо в лоб.

– Ир, – цокаю, но губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Так да или нет?

– Да, – выдыхаю, едва слышно, и прикусываю нижнюю губу.

– От этого блядинчика другого и не ожидала, – хохочет. – Вот бывает же. Сначала в магазине он тебя глазами выебал, а потом уже на самом деле. Ну, рассказывай, как оно было.

Я даже слышу, как она по ту сторону трубки падает на подушку – довольная, как котяра на солнце.

– Давай уже на месте. Сейчас заберу ведомость и за вещами поеду.

– О-о-о, меня возле подъезда подождешь. Я сейчас кабанчиком умоюсь, рейтузы натяну и туда.

– Все давай. Встретимся на месте.

Сбрасываю вызов, беру свое барахло и топаю в сторону методички. Надеюсь, той ведьмы нет на месте. Мы с ней на ножах, но все так культурно, будто на приеме у королевы. Презрение у нас утонченное, почти эстетичное. С первого взгляда не срослось. Даже не из-за чего-то конкретного – просто встретились взглядами и поняли: не сойдемся.

Но больше всего ей задницу разрывает от того, как ей отвечает Ирка. Та вообще не церемонится, несколько раз прямым текстом посылала ее нахуй. А анатомичка все равно лезет. Больше всего любит вставить свое «я» по поводу нашего лишнего веса. Видите ли, это капец как плохо быть жирным.

С одной стороны, она права: лишний вес – не друг здоровью, но не пошла бы она действительно на хуй. Мое тело – мое дело. Лучше бы на себя взглянула. У каждого есть грешок за душой. Не ей судить. Спать с чужим мужиком хуже жирной жопы.

Когда наконец дотелепываю до кабинета, со лба капает пот. Серьезно, кажется, будто изнутри расплавляюсь. Духота стоит такая, что дышать тяжело. Так еще одежда совершенно не дышит. До квартиры на такси поеду, а то точно расплавлюсь, пока доберусь пешим ходом, пусть и идти всего двадцать минут.

Толкаю дверь. Пусто. Слава тебе.

Выдыхаю почти со стоном. Собираю свои пожитки и заношу ведомость на кафедру. По пути в квартиру какое-то волнение начинает нарастать. В носу мерзкое покалывание, будто на грани слез. Я не хочу плакать. Но оно лезет. Не от боли даже, а от осознания. Как бы я ни пыталась выкинуть все это из головы, все равно больно. Больно отпускать. Больно собирать себя заново. Больно даже просто идти.

Когда долго живешь с кем-то, он становится как мебель. Как запах в квартире. Как звук, к которому ты привыкла. А потом – бах. И этой мебели больше нет. Странная штука – жизнь.

Выйдя из такси, Ирки не наблюдаю. Ну да ладно. Не буду ее ждать. Пока выволоку все на лестничную площадку. Блага лифт сегодня работает, а то бы свалилась уже на втором этаже. Жарища на улице уже, чуть ли не под сорок.

Выйдя на нужном этаже, на секунду замираю. Стою перед дверью, за которой все еще живет призрак моего «до». Буквально вчера я застала за изменой человека, которого называла своим мужчиной. Любимым. Родным. Второй половинкой. Черт возьми!

Если бы слушала отца, вышла бы замуж за «надежного» и не парилась бы насчет всяких там чувств. Просто жила бы. Спокойно. И не было бы так больно и обидно, что твой мужчина может спать с другой.

Господи, пошли мне нормального мужика. Просто нормального. Моего мужика.

Глава 5.3

Вставляю ключ в дверь и вхожу в квартиру. Тишина. Никого нет. Но, как только захожу в зал, вижу, что Вадим уже побывал в квартире: его разбитая приставка уже не лежит на полу, где я ее оставила. Этот ублюдок, даже часть моих вещей разложил по местам.

Вот какого хрена? Думает, приду и забуду? Думает, подлатаю, склею? Ха! Еще чего? Пошел к черту. Прямой дорогой. В далекое эротическое путешествие. А если коротко – на хуй.

Стаскиваю к двери те вещи, которые еще не разобраны, и иду собирать те, которые он разложил. Вот же урод!

И тут – щелчок. Входная дверь открывается. Ирка? Нет, та бы уже крошила десятиярусный мат.

Вадим.

Блять.

Вот не хотела же видеть эту ублюдскую морду. Меня же теперь посадят за убийство.

Так, Макарова, соберись! Не хватало еще остаток жизни загубить из-за навозного червя.

Продолжаю складывать вещи. Не смотрю. Не слышу. Не чувствую. Просто собираю. Вадим, прислонившись к дверному косяку, смотрит на то, что я делаю.

– Малыш, – подает голос.

А меня аж передергивает от его «Малыш». Дышу глубоко через нос, настраивая свой мозг не на убийство, а на что-то мирное, невесомое и хорошее.

Не убей его, Саша. Просто дыши.

– Саш, – вдруг кладет свою грабалку мне на плечо.

Все! Это последняя капля. Щелчок – не в сердце, в мозгу. Чека рвется

Резко разворачиваюсь и даю ему пощечину. Рука у меня тяжелая, поэтому этот ублюдок, отшатнувшись, падает на кровать.

– Не прикасайся ко мне! – тычу в него пальцем.

– Ты чего, Саш? – смотрит на меня так невинно, как будто не верит.

И на секунду... только на одну... в голове сверкает: а может, это был сон? Но нет. Стоит мне бросить взгляд на пятно вина на стене над кроватью – реальность бьет под дых. Все правда.

И сцена, увиденная мной, не была сном, не бредом, не перегревом мозга на жаре. Он действительно трахал эту бабу прямо здесь. На этой постели. На нашей постели.

– Вадим, ты серьезно? – срываюсь на крик. – Ты вчера ебал какую-то марамойку на нашей кровати! Хотя не так – она тебя трахала. Скакала, как долбанная наездница! Ты же, блять, ненавидел эту «не мужицкую» позу!

– Саш, ты не так....

– Пасть свою закрой! – кидаю в него первую попавшуюся вещь. – Я ради тебя стольким пожертвовала. Любовь, блять! Какая, нахер, любовь?! Ненавижу тебя!