- -
- 100%
- +
Выгнать женщину легко.
Вернуть порой бывает невозможно.
Диана Рымарь
Глава 1. Как она узнала
Ульяна
— Ну где ты там? Мне долго ждать? — доносится из спальни оклик мужа.
Я бросаю не разложенное постельное белье на диване в гостиной, спешу на зов.
Подхожу, с улыбкой подмечаю, как Мигран любуется собой перед зеркальным шкафом.
И вправду ладный у меня муж, хотя в этом году справил сорокалетие. Все при нем — и подтянутая фигура, которую он так любит упаковывать в деловые костюмы, и скуластое, по-мужски красивое лицо. Большие карие глаза, черные волосы, брови, всем бог наградил.
Рядом с ним я смотрюсь немного блеклой — это из-за светло-голубых глаз и отсутствия макияжа, хотя цвет волос у нас с ним почти одинаковый, я давно крашу их в темно-коричневый.
— Давай уже. — Он нетерпеливо меня подгоняет.
Киваю, подхожу ближе, чтобы завязать галстук. К темно-синему костюму я выбрала мужу такой же галстук, только на тон светлее.
Я — профи в завязывании галстуков, если что. Еще не было ни единого раза, чтобы муж делал это сам, всегда просит меня.
Когда заканчиваю, убираю с его плеча несуществующую пылинку, и он снова собой любуется.
Мигран слегка наклоняется, поначалу даже не понимаю зачем.
Тогда он показательно постукивает пальцем по чуть поросшей щетиной щеке, давая понять, что ждет поцелуя.
— Уля…
Целую, грустно вздыхаю.
— Уж прости, в этом году корпоратив без жен, — пожимает он плечами. — Пришлось немного урезать бюджет.
С этими словами он на миг приближается ко мне, задирает домашнее платье и щиплет за попку.
— Ой! — только и успеваю взвизгнуть, как он меня отпускает и уходит.
Опускаю подол платья, тру ягодицы.
Мигран вечно так — щиплет за одно и то же место, сколько ему ни говори, что, вообще-то, больновато. Не слушает.
Но тот факт, что моя филейная часть до сих пор его интересует, мне приятна, так что я не слишком злюсь на мужа.
Подхожу к окну нашего двухэтажного дома.
Наблюдаю за тем, как он садится в лексус и укатывает на свой родимый корпоратив. Весь такой радостный и одухотворенный.
Еще бы ему не радоваться.
Мой муж многого добился. Его торговой фирме десять лет, выросла изрядно, несмотря на всякие кризисы, рост доллара и прочее.
А все-таки грустно, что в этом году меня на корпоратив не взял. Я, конечно, не очень-то и просилась. Что мне там делать? Там все такие важные и деловые, а я домашняя кошечка, как муж меня называет. Забочусь о семейном очаге, ращу детей.
Кстати о детях…
Пользуюсь моментом и, пока нет мужа, решаю все-таки сделать тест на беременность. В последний год у меня скачет цикл, так что задержка в пару дней еще не криминал, но я чувствую… Не простая это задержка. Ведь меня подташнивает ровно так же, как в начале предыдущих беременностей.
Иду в ванную, проделываю необходимую процедуру.
Трясущейся от волнения рукой держу тест и жду результата.
Который оказывается положительным…
Вижу вторую полоску, совершенно бездумно кладу тест на полочку в ванной, прямо возле корзины с полотенцами.
На какое-то время зависаю, обдумывая свое житье-бытье.
Тридцать восемь лет, и залетела…
Как умудрилась?
Предохранялись же.
Память услужливо подкидывает момент, когда моему супругу было лень идти за очередной резинкой, и мы с ним в ванной без всего… Может быть, тогда? Потенция у Миграна конская.
Что скажет мне на беременность врач? Первый раз я родила в девятнадцать, дочку, а через четыре года мальчиков близнецов. Можно сказать, отстрелялась в юности, больше детей не планировала.
Честно сказать, я давно не проверяла организм, не знаю, что у меня да как. Вроде бы здоровая, но с возрастом все меняется.
С другой стороны, если ребенок уже зародился, какие варианты?
Уж как-нибудь выношу, надеюсь.
Мигран сто процентов будет рад.
Давно намекал на четвертого ребенка, но я была против. Как по мне — троих вполне достаточно, их еще попробуй вырасти.
И тут залетела… Уж есть как есть.
Я сглатываю накатившую дурноту. Иду на кухню, чтобы пожевать лимона, может это поможет?
Отвлекаюсь на приготовление ужина. Продумываю, как завтра за завтраком скажу Миграну о беременности. Сегодня уже, наверное, не стоит, он вернется поздно, да и наверняка подшофе.
Неожиданно вспоминаю, что бросила в гостиной глаженое постельное белье для близнецов. Возвращаюсь туда, забираю его и иду в спальню Арама, меняю там постельное. Следующая на очереди спальня Артура.
Еще не доходя до его комнаты, слышу, как гогочут мои крошечные сыночки, каждый по метр восемьдесят ростом. Я собственным детям по подбородок, и это им только по пятнадцать, что же будет дальше? Наверняка догонят отца, который ростом почти метр девяносто. Или даже перегонят…
— Это ее отец жучит?
— Ага, ее…
Слышу болтовню, да так и замираю в дверном проеме.
Отец жучит?! Я достаточно общаюсь со своими сыновьями, чтобы сообразить, что значит слово «жучить».
Ерунда какая-то!
Замираю на месте и наблюдаю, как они с большим удовольствием смотрят на планшете какое-то видео. При этом активно его комментируют:
— Бомбезная девка.
— Топчик, я б ее сам отжучил с превеликим.
— Ты посмотри, как отец зажигает…
Наконец я выхожу из ступора, шагаю в комнату и швыряю постельное белье на кровать.
Сыновья вздрагивают и оборачиваются.
— Мам, ты как пума, бесшумная вообще! — ворчит Артур. — Я ж говорил, стучись! Тебе такое понятие, как личная жизнь, вообще не знакомо?
Игнорирую его хамоватый тон, строго спрашиваю:
— Что вы смотрите?
— Так, хрень всякую, — машет рукой Артур.
— Ерунду, не обращай внимания, — вторит ему Арам.
При этом Артур прячет планшет за спиной. Как маленький, ей-богу.
— Немедленно отдайте планшет! — требую я.
— Мам, да ты че… Там ниче такого.
Артур демонстративно вытаскивает его из-за спины и протягивает мне.
Планшет выключен.
Видимо, он нажал на кнопку, пока держал его за спиной.
Тем не менее беру его.
— Это, вообще-то, свинство — копаться в гаджетах детей. Зашквар, мам! Но если так надо, бери…
— Только он запаролен, — посмеивается Арам.
Артур усмехается тоже.
Естественно, никакого пароля они мне не скажут.
Наверное, в этот момент они мнят себя эдакими крутышами, которые победили глупенькую маму.
Вот только…
Я прекрасно знаю пароли этих двоих.
Точнее, пароль.
Потому что мои мальчики, конечно, умные дети, но ленивые и не слишком дальновидные. Им было не с руки придумывать разное.
И в истории операций я вполне в состоянии покопаться.
Без труда активирую планшет и под обалдевшие взгляды близнецов запускаю видео, над которым они тут ржали.
До того, как они выхватывают гаджет у меня из рук, успеваю увидеть один лишь кадр: как мой муж во время медленного танца щупает за задницу свою секретаршу. Ровно так же, как еще каких-то два часа назад щупал меня.
— Вас это забавляет? Как отец трогает другую женщину? — стону на выдохе. — Откуда вы вообще это взяли?
— Да это шутка, — машет рукой Артур. — Курьер там снимает всех по приколу. Мам, ты повелась, что ли? Шу-у-утка…
— Да, мам, ну че ты?
Действительно, а чего это я…
Не слушаю сыновей, несусь в спальню. Переодеваюсь в джинсы со свитером, сбегаю вниз, хватаю ключи от машины и еду на корпоратив.
Теперь хоть понятно, почему меня туда не звали…
Глава 2. Большой бум
Ульяна
Я сама не понимаю, как умудрилась добраться без аварий до ресторана, где мой супруг вот уже третий год подряд устраивает корпоративы для сотрудников своей фирмы.
Припарковала машину на парковке позади ресторана, в правом третьем ряду. Теперь сижу с выключенными фарами, стучу зубами от холода.
Потому что куртку-то я сдуру не надела! А на улице зима, вон даже снежные хлопья с неба срываются.
Оно, конечно, можно включить двигатель обратно, заодно печку и обогрев сидений. А у меня ступор.
Я не знаю, что делать.
Большое красивое здание шумит праздником. А у меня в душе все тихо умирает от боли и страха.
Я, конечно, могу сейчас войти в ресторан, отыскать мужа и предъявить ему при всех.
Но как это будет выглядеть? Да и что мне есть ему предъявить? Шипок за задницу секретарши? Такое себе предъявление. А слова близнецов к делу не пришьешь.
Мигран вызверится на меня, а все остальные будут ржать если не вслух, то про себя.
Еще бы, вылезла серая мышь из дома, кое-как одетая, с ненакрашенным лицом и хвостиком плохо расчесанных волос. Поперлась в ресторан мужу за измену предъявлять…
Еще ничего не произошло, а я уже чувствую себя униженной.
Поэтому никуда не иду.
Просто сижу и пялюсь на его черный лексус, припаркованный в первом ряду, прямо у ресторана. Мне отлично видно машину, потому что она стоит под самым фонарем. Пусть и находится метрах в тридцати от меня.
Через какое-то время задняя дверь в ресторане открывается и оттуда показывается парочка. Женщина в белой шубке, вся такая легкая и смеющаяся. А мужчина — мой муж.
В ту же минуту я забываю о том, что мне холодно.
Во все глаза пялюсь на парочку.
Мою машину, скромно стоящую поодаль, эти двое не замечают.
Мигран подает своей секретарше руку, помогает спуститься с порожков. Потом ведет под локоть к своей машине. Наклоняется к ней, что-то говорит женщина на ухо, они смеются.
А потом он открывает ей переднюю дверь машины. У них там происходит какой-то диалог, а потом эти двое синхронно подаются друг к другу.
Целуются там, что ли?
Ну да, вон головы наклонили, слились в одно.
Меня тошнит.
Да так сильно, что кажется, не выдержу и явлю содержимое желудка прямо здесь и сейчас. В подстаканнике стоит забытая днем бутылка минералки с лимонным вкусом. Открываю, подношу полулитровую пластмассовую тару к онемевшим губам, делаю глоток.
Тошнота отступает.
Но что делать дальше, я не знаю.
Сижу, как полная идиотка пялюсь в пространство.
М-да…
Прямо как в книге.
Ночь, улица, фонарь…
И лексус мужа, в который я хочу врезаться на полном ходу.
Прямо вот взять и впечатать тачку в его пафосное авто, так чтобы всмятку. Чтобы сплющить… Как он сплющил мое сердце, человеческое достоинство, чувства.
Как он вообще так может?
Взял оделся в наглаженный мной костюм, еще перед уходом котлету съел мной приготовленную. Галстук повязать заставил, поцеловать…
И потом к этой!
Как такое может быть? Мы ведь даже спали с ним этой ночью!
Что мне сейчас делать?
В мыслях снова проносится локомотивом неуемное желание протаранить его тачку своей.
Конечно же, на такой кардинальный ход я не решаюсь, потому что это слишком.
Ведь есть и более лайтовый вариант развития событий.
Я попросту могу поднять свою задницу, прошагать до его машины, постучать в окошко, спросить: «Че как? Вкусно целоваться с другой? Давно ли вы жучитесь, товарищи?»
Кажется, так выражаются близнецы.
Но зачем мне к нему подходить? Все ведь и так ясно, да? Что мне даст эта сцена? Только еще больше себя унижу.
Я — дура, которая умудрилась не заметить, что муж завел любовницу. И ничто этого не исправит. Даже дети в курсе его интрижки, а я — нет.
Другой вопрос, что я с этим буду делать?
Мне так больно, что глаза слепит от слез.
Совершенно бездумно завожу машину, выруливаю вправо, жму на газ. Хочу как можно скорее отсюда убраться. Мне невыносимо находиться рядом с этим подонком.
И плевать, если он меня заметит.
Я уеду отсюда, доберусь домой, а там…
Замки сменю?
Соберу ему чемоданы?
Соберу чемоданы себе?
Мой седан с ревом несется вперед.
Неожиданно откуда-то сбоку показывается здоровенный белый пес, с жалобным скулежом летит наперерез. Моргаю, словно силясь скинуть морок, но пес не исчезает — по всему выходит, собью на скорости!
На решение у меня жалкие мгновения.
Резко выворачиваю руль вправо.
Секунда…
Резкий удар, противный скрежет металла.
И мне в лицо выстреливает подушка безопасности.
Это происходит так неожиданно, что я даже не успеваю сделать глоток воздуха. Здоровенная белая хреновина расплющивает мое лицо в мгновение ока. Это происходит так быстро, что я в первые секунды даже не понимаю, что произошло.
На миг реальность схлопывается.
Разум мутится, и все, что остается, это слепящая боль в носу.
Почему их называют подушками безопасности, раз они так больно бьют в лицо?
Кое-как убираю от себя эту хреновину.
Перед глазами все плывет, а по верхней губе течет какая-то теплая жидкость. Кровь? Я разбила нос в кровь?
Но главное, пожалуй, не это. Главное — в какую машину я врезалась.
Впрочем, если учесть, что из нее выскакивает мой муж, понятно, в чью.
Я протаранила лексус мужа!
Глава 3. После большого бума
Ульяна
С улицы раздается оклик мужа:
— Уля! Ульяна…
Только слышу его ор, как в ушах будто взрываются звуковые гранаты. Перед глазами все крутится, и кажется, я на какое-то время теряю сознание. Потому что, когда очухиваюсь, моя бренная тушка уже не в машине, а…
Я на руках у Миграна, и он несет меня к не пойми откуда взявшейся скорой помощи.
— Улечка моя, — шепчет мне на ухо. — Как же так, все лицо в крови.
Видок у меня, наверное, жуткий, раз его так пробрало.
— Улечка, ты только держись!
Он говорит это так…
Будто и не было ничего.
Будто он до сих пор меня любит.
Будто и не целовался со своей кикиморой в машине еще недавно.
Я чуть приподнимаю голову и неуверенным движением кручу ею по сторонам, осматриваюсь.
Его секретарши и след простыл. Сбежала, когда запахло жареным? Наверное, если бы я могла, рассмеялась бы в голос.
Меня усаживают в машине скорой помощи, дают понюхать нашатырь, от которого меня чуть не тошнит прямо на пол.
Я отпихиваю влажную ватку от изрядно пострадавшего носа, прошу влажные салфетки. Кое-как привожу себя в порядок, стираю кровь. Вскользь подмечаю, что скорая из частной клиники, уж больно новая машина приехала на вызов, да и оборудование тут на уровне.
Усатый врач в синей униформе спрашивает противным скрипучим голосом, сколько ручек я вижу в его руках.
— Одну, синюю, — отвечаю я.
Он еще некоторое время меня осматривает, приходит к выводу, что сотрясения все же нет, и хочет отпустить.
А я боюсь выходить на улицу.
Там ведь муж! Которого я застукала с любовницей и разбила ему машину.
— Можно я у вас тут еще чуточку посижу? — прошу сдавленным голосом.
— О, конечно, — кивает он и выскакивает из машины, на ходу сообщая: — Сейчас позову вашего супруга.
Можно без этого, блин!
Но поздно.
Мигран уже залезает в кузов, устраивается на сиденье напротив меня. Некоторое время просто смотрит.
У меня на языке вертится тысяча слов, но четко понимаю, что стоит открыть рот, как попросту разрыдаюсь.
— Улечка, ты как? — наконец спрашивает он. — В порядке? Ты за машины не переживай, всего лишь железки…
А я и не переживала, собственно говоря.
Нет, в обычной жизни я бы, наверное, была в панике из-за сложившейся ситуации. Поскольку Мигран мог слопать меня со всем содержимым не то что за разбитую машину, но даже за царапины, ведь нежно любит свой дорогущий драндулет. Наверное, даже больше, чем меня.
Но сейчас мне до лампочки.
Вот правда, плевать.
Наверное, это отображается на моей физиономии, потому что Мигран тут же хмурится.
— Скажи мне, — просит он на удивление ласково. — Что ты тут вообще делала? Тем более без куртки и… в шлепках.
Смотрю на свои ноги.
Я вправду в джинсах, носках и шлепках. Зимой!
Я иногда надеваю шлепки, когда нужно пройтись до калитки, например за почтой или просто выскочить на несколько секунд из дома. В Краснодаре-то особых морозов нет. Но чтобы в шлепках сесть в машину… Такое со мной впервые.
Да, я была слегка не в адеквате, когда садилась за руль.
Но я не могла по-другому, попросту не могла.
— Ты видела меня, — вдруг говорит Мигран. — Видела, так?
При этом смотрит на меня с таким сожалением, что пробирает до самого нутра.
— Если ты про то, лицезрела ли я момент, когда ты по самые гланды наяривал свою секретаршу, то да, видела! Ты подонок! — с уверенностью ему заявляю.
— Так вот ты почему все это устроила… — говорит Мигран и пристально на меня смотрит.
В его взгляде читается… Восхищение?!
Я не понимаю, чем он может восхищаться в данный момент. Тем, что я расколошматила его тачку? Это достижение?
— Что я устроила? — переспрашиваю сердито. — Чему ты тут сидишь и радуешься?
Мигран старательно прячет эмоции, придает лицу невозмутимое выражение.
— Ульяна, ты поступила очень нехорошо.
— Что?! — У меня аж лицо перекашивает от недоумения. — Это я поступила нехорошо?
— Конечно, ты! Это ведь ты со всей дури врезалась в мою машину. Хорошо, расстояние было небольшое и твой седан не успел набрать достаточную скорость, иначе было бы не избежать беды. О чем ты только думала? Направить машину в меня и соперницу…
Пытаюсь объяснить ему ситуацию:
— Но я не направляла…
— Это, конечно, удивительно, как ты отстаиваешь своего мужчину после стольких лет… — Он говорит это и горделиво задирает подбородок. — Но все же это не методы, Ульяна. Ты должна уметь держать себя в руках. Постаралась бы по-другому объяснить, что ревнуешь, что все еще любишь меня. В конце концов, ты же могла серьезно пострадать или покалечить людей. За это, вообще-то, в тюрьму сажают, милая! Ты не в курсе разве? Это можно расценивать как попытку убийства на почве ревности…
В этот момент до меня окончательно доходит, какая картина нарисовалась в мозгу у Миграна. Что это я, объятая ревностью, специально протаранила его машину! Вот это ему сейчас польстило, что ради него ненаглядного способны на такое…
— Ты еще пойди заявление напиши! — фырчу на него.
— Я, уж конечно, заявление писать не буду. — Он словно отмахивается от моей подколки. — Но и ты пообещай, что подобного не повторится. Мы ведь цивилизованные люди. Ты можешь мне все словами сказать, по-человечески признаться в любви, а не вот так машину тараном…
— Мигран, я не пыталась протаранить твою машину! — Я уже почти кричу. — Я ехала домой, и тут вдруг откуда ни возьмись этот здоровенный белый пес… Он летел мне наперерез, я даже не видела, куда сворачиваю.
— Да, да, — кивает Мигран. — Так и скажешь в полиции, если вдруг возникнут вопросы. Я подтвержу. Только для сходства показаний расскажи подробнее про собаку.
— Ты мне не веришь! — доходит до меня.
— Довольно. — Мигран жестом просит меня замолчать. — Не хочешь признавать очевидное, не нужно. Я и без твоих слов все понял. Так уж и быть, разбитые машины я тебе прощаю. В этот раз. Сейчас поедем домой…
— Зато я тебя не прощаю, — перебиваю его с мрачным видом.
— За что? — спрашивает он с искренним изумлением на лице.
Таким искренним, что мне хочется его за это пристукнуть.
— Как это — за что? — пищу я. — За то, что ты спишь с секретаршей!
— Кто тебе сказал такую ерунду? — таращит он на меня глаза. — Не было такого!
— Ты целовал ее в машине, я видела…
— Не было такого! — снова твердит он. — Мы просто одновременно наклонились друг к другу, и все. Так совпало.
— Наклонились и минуту так и сидели со слитыми в одно губехами? У тебя совесть есть так откровенно врать? Я же видела, Мигран! — Сжимаю кулаки.
Очень хочу этими кулаками пройтись по его наглой морде.
— Ты сейчас говоришь ерунду, — качает он головой. — Я просто предложил подвести Розу домой, вот и все. Ты все не так поняла, и из-за удара головой у тебя в мыслях все перемешалось.
— У меня даже нет сотрясения! — стою на своем. — Ничего у меня в мыслях не перемешивалось, я все ясно помню!
— Хватит, — цедит он. — Я достаточно слушал эту ересь.
— И вправду хватит, — тихо вздыхаю. — Даже дети в курсе твоего романа с секретаршей, Мигран! Сидят и преспокойно обсуждают ее прелести.
Лицо мужа вдруг резко делается злым.
— Ох и шельмецы, ну я им задам…
— Себе задай! — Я морщу лицо. — Это ты спишь с секретаршей, а не они…
— Довольно, — рычит Мигран, явно теряя терпение. — Дома поговорим.
А потом и вовсе не церемонится, хватает меня чуть ли не в охапку, вытаскивает из машины и уводит к такси.
Что ж, дома так дома.
Визуал
Дорогие, любимые, тут иллюстрации того, как я и Муза Валерьевна видим наших героев:
Ульяна Григорян. Жена
У нее все обязательно получится.
Мигран Григорян. Муж
Он за все ответит.
Роза, секретарь Миграна
У нее своя боль.
Артур и Арам Григоряны. Сыновья
Им придется быстро повзрослеть.
Каролина. Дочка
Она сыграет в этой истории свою роль.
Красивый арт для книги:
Надеюсь, вам понравился визуал, а теперь возвращаемся к истории.
Глава 4. Сама виновата
Ульяна
Всю дорогу домой я сидела тихонько, сжавшись в комочек на заднем сиденье. Было холодно и очень некомфортно с выпачканным кровью свитером и в шлепках…
И вот теперь, стоя под горячим душем, я пытаюсь осознать, как же так случилось, что за каких-то пару часов моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов?
Мой муж — лгун и изменщик.
А я…
Слепошарая, раз ничего этого не видела? Терпила, потому что сносила его грубое поведение? Дурочка, потому что не замечала очевидных вещей?
Я ведь просто жила. Заботилась о семье, о муже, готовила еду, стирала, убирала, занималась с ним любовью. Просто жила, как миллионы других женщин. И сильно не ожидала того ушата коричневого содержимого, что он опрокинул мне на голову.
На языке крутится тысяча слов, какие хочу ему сказать.
И скажу!
Выкупавшись, выхожу из душа, смотрю на себя в зеркало.
Что ж, могло быть и хуже. Нос слегка припух, но и только. Откуда же было столько кровяки? Лопнул какой-то сосуд?
Мне до сих пор неимоверно больно…
Но боль не в носу, нет, она в душе.
Что мне теперь со всем этим делать? Подавать на развод? На раздел имущества?
Как представлю, какая после этого начнется буря, так вздрагиваю.
Одно я осознаю для себя предельно четко — не стану терпеть такое к себе отношение. Если Мигран хочет спать с другими, пусть спит на здоровье, но только не со мной в браке.
Я заворачиваюсь в пушистый розовый халат, плотнее затягиваю пояс и наконец выхожу в спальню, с которой соседствует наша ванная на втором этаже.