- -
- 100%
- +
Ведь все тоже пошло практически с теста на определение беременности.
Моим родителям Ульяна дико не нравилась, а мне — очень.
Я с самого нашего знакомства от нее балдел. Как только увидел ее в университете, поплыл, как какой-то школьник, хотя учился на три курса старше.
На свидания звал, прохода не давал.
Кино, кафе, парк, море… Куда только ни приглашал, но всегда слышал это ее «нет».
Нет, и точка. А почему — не пойму.
Понятное дело, я следил, чтобы никто ее не трогал, ведь после других западло. Да и зарился на нее не только я, ведь красивее Ульяны на курсе попросту никого не было. Я хранил ее для себя, сразу понял — чувства у меня к ней серьезные.
С меня сошло семь потов, пока не получил свое первое долгожданное свидание с ней. Это потом она объяснила, что подруги напели ей небылиц о том, как я очень некрасиво бросил одну первокурсницу. Вот она и не рисковала. Ведь меня фактически записали в черный список, как это у девчонок водится.
Козел и подлец номер один.
То, конечно, были никакие не небылицы, но и не сплошная правда.
Случай вышел зубодробительный — та девчонка залетела не пойми от кого, а мне доказывала, что от меня, хотя я лично знал еще троих, с которыми она спала. Я отслюнявил ей деньги на аборт. Естественно, история обросла новыми абсолютно нереальными деталями и уже в таком виде дошла до Ульяны.
Я сказал моей девочке, что знать ту шаболду не знал и эту историю попросту придумали для нее.
Соврал, да.
Что ни сделаешь ради любви. Так в своей лжи ей потом и не признался.
Я уложил Ульяну на лопатки при первой возможности, само собой. Сделал это с удовольствием, и резинкой не воспользовался, хотя была с собой. Потому что хотел, чтобы она как можно скорее от меня залетела. Чтобы замуж взять. По-другому мои родители ее не приняли бы и не дали бы разрешения на брак.
До сих пор помню, как Ульяна сказала мне о самой первой, самой волшебной своей беременности. Подошла ко мне с такой вселенской печалью во взгляде, что меня всего аж изнутри пробрало.
Показывает мне тест и шепчет онемевшими губами:
— Беременна…
Я даже поначалу не разобрал, что она говорила, испугался, что с ней что-то случилось.
А она боялась, что я ей тоже деньги на аборт суну — вот как аукнулась давняя история с другой девушкой.
Само собой, Ульяну я ни на какой аборт не отправил, домой привел, сказал родителям, что хочу на ней жениться.
И начало-о-ось…
Мама до сих пор Ульяну не слишком жалует. Да и отец тоже.
А через несколько лет, когда Ульяна засобиралась на работу, я ей близнецов бахнул. Чтобы мысли глупые в голову не приходили.
В беременности близнецами уже ничего волшебного не было.
Трудные дети. Что достались с трудом, что воспитываются с трудом.
Ульяна ростом небольшая, по молодости так вообще худенькая была, а живот чуть на нос не налезал.
Но то, как она мне призналась в беременности близнецами… Трогательно, с придыханием, аж до мурашек меня пробрали ее слова.
И вот новая беременность.
О которой она мне даже не сказала!
Я задыхаюсь от одной этой мысли, что меня не посчитали достойным, чтобы сказать.
Она меня этим ранила в самое сердце.
Как это так? Как такое может быть? Я же отец. Я что, был таким хреновым отцом ее детям?
Тест она оставила, а рот раскрыть и сказать не судьба?
Вдруг меня прошивает догадка — что, если ребенок не мой?
Завтра же за руку схвачу, ДНК-тест сдавать потащу…
Я достаю телефон, делаю снимок теста и отправляю жене.
Снабжаю надписью: «Это что, твою мать, такое?»
Понимаю, что надпись и близко не выражает глубины моего возмущения, звоню ей…
Раз, другой, третий, а там даже гудка не идет. Ни звука в трубке, будто не номер набираю, а тыкаю пальцем по экрану хохмы ради.
Я же так с ума сойду.
— Роза, дай телефон! — требую.
Глава 12. Как она могла?
Ульяна
К вечеру мы со Светкой успеваем обсудить всю ситуацию от «а» до «я», но лучше она от этого не становится.
А потом я все же догадываюсь проверить телефон.
Честно сказать, ввиду сложившейся ситуации мне было малость не до него. И оказывается, я пропустила два звонка от начальника.
Новый директор ресторана гостиницы «Сапфир» Ренат Алексеевич Азимов зачем-то мне звонил. И перезванивать поздновато — вечер.
Читаю сообщение на почте от него же: «Извольте явиться завтра на работу, будет серьезный разговор».
Как только до меня доходит смысл написанного, внутри все холодеет.
Он никогда не присылал мне раньше никаких имейлов. Обычно если начальству что-то надо, я узнаю это от су-шефа. Даже шеф-повар и тот не так уж часто снисходит до общения с персоналом, слишком занятый своими делами. Он доверяет это су-шефу. А вот Ренат Алексеевич зачастил на кухню, да.
— Светка. — Показываю ей сообщение от руководства. — Как думаешь, что ему было надо? Я ж еще утром написана Анне Владимировне, отпросилась на сегодня, сказала, что по семейным обстоятельствам.
Я спрашиваю ее, потому что Светлана все-таки лучше знает подход к руководству, ведь перебралась работать в ресторан при гостинице «Сапфир» на год раньше, чем я, и трудится там не три дня в неделю. Собственно, это она меня туда и перетащила.
— Не знаю, — пожимает она плечами. — У меня сегодня законный выходной, у тебя — почти законный выходной, ты ж отпросилась. Вот завтра и узнаем, что он от тебя хотел… И вообще, давай закажем пиццу? А то столько слез пролили и ничем их не заели. Даже мороженого у меня нет. Точно, давай закажем пиццу с мороженым!
— Кто из нас беременный, ты или я? — Смеюсь сквозь слезы.
Но пиццу мы все же заказываем, а также десерты.
— Куда ты столько? — ругаю Свету. — Мы ж не троглодиты.
— Не знаю, как у тебя, а у меня на фоне стресса приличный аппетит.
Молчу, глядя на изрядно покруглевшую за последние годы фигуру подруги. Похоже, стресса у нее с избытком, раз она так усиленно его заедает. Но я лучше откушу себе язык, чем скажу ей об этом. Поди, у нее есть зеркало, и она в курсе дела, как выглядит и сколько весит.
— Сегодня останешься ночевать у меня, — командует Света. — Постелю тебе на раскладном кресле, поместишься нормально?
Я с сомнением смотрю на старенькое, но вполне себе удобное кресло.
— Помещусь, — киваю. — А завтра начну поиск квартиры.
В которой буду жить одна-одинешенька… Скорей всего.
Стоит только вспомнить, что близнецы за целый день обо мне даже не вспомнили, как мне делается совсем нехорошо. Даже минутки не нашли, чтобы перезвонить! И что от них теперь ждать?
В сердце натуральная дыра и из-за мужа и из-за них, родимых. Ведь я полжизни посвятила им…
Из горьких мыслей меня вырывает звонок в дверь.
Мы обе оборачиваемся в сторону прихожей.
— Наверное, пицца. Открой, пожалуйста, — просит Света.
Выхожу в прихожую, отпираю дверь.
А там не пицца.
Там мои родимые, ненаглядные детки.
— Ма-а-ам… — стонут они в унисон и лезут обниматься.
Прямо так — в уличной одежде, облепленные снегом.
Они сто лет не обнимали меня вот так. И, пожалуй, мне все равно, что они мокрые и холодные с улицы. Я так рада их видеть, что сердце щемит. Согреть их хочу.
— Мы будем жить с тобой! — огорошивают они меня.
— Ну вот, нашли, прискакали. Нигде ты от своих оглоедов не спрячешься, — прыскает смехом Света у меня за спиной.
***
В тесноте, да не в обиде.
Близнецы и вправду остались сегодня ночевать тут же. Разумеется, сначала слопали всю пиццу и мороженое, которое мы заказали. Сходили за новой порцией в соседнюю пиццерию, а потом слопали и ее.
Мы надули для них надувной матрац и уложили спать как есть, даже без подушек. Хорошо, что хоть пледы для них нашлись. В качестве подушки они использовали гуся-обнимашку, здоровенную плюшевую игрушку, которая жила у Светки на диване. Одного на двоих.
Теперь вся честная компания спит.
Но я не могу последовать их примеру. Мозг давно перегрелся от всех переживаний, что выпали на мою голову, и теперь озаряет мое сознание редкими вспышками дурных мыслей. Все о Мигране, нашем будущем, будущем моего нового ребенка и так далее и тому подобное.
Не в состоянии заснуть, я читаю на телефоне новостную ленту.
Неожиданно мобильник жужжит сообщениями о том, что мне пытался дозвониться абонент «Любимый муж». Еще не успела переименовать.
О боже, а ему-то что надо на ночь глядя? Еще не все мне сказал?
В один из мессенджеров, где я забыла его заблокировать, падает фото теста на беременность.
Как только это вижу — внутри все холодеет.
Ведь фото сделано в нашей ванной. И я, дурында, кажется, забыла выкинуть тот свой тест! Да, точно, память услужливо подкидывает картину того, как я кладу его возле полотенец на полку. Как бомбу замедленного действия. Я ведь не хотела пока что говорить Миграну!
Осторожно поднимаюсь, перешагиваю через спящих близнецов, пробираюсь на кухню.
Решаю выпить еще ромашкового чаю, ведь все равно не усну. После такого-то стресса. Заодно попытаюсь решить, что делать дальше.
А потом мне звонит Розочка…
Натурально! Я как-то записала ее так, ведь эта выдра была со мной супермила, пока работала на мужа. Я и знать не знала, что она на него зарится.
И вот она мне звонит.
На автомате беру трубку, хотя не жду от этого разговора ничего хорошего.
Однако со мной говорит даже не Роза.
На меня орет Мигран:
— Как ты могла? Как ты посмела не сказать мне о беременности? Чей это ребенок, Ульяна? Признайся мне!
Да уж. Казалось, дно уже пробито, но оттуда постучали.
— Ты звонишь мне ночью с телефона любовницы, которая шастает по нашему дому и спрашиваешь, чей у меня ребенок? — Я намеренно выделяю слово «меня». — Гори в аду, Мигран!
На этом я бросаю трубку.
У этого человека нет совести.
Глава 13. В засаде
Мигран
Ночь, улица, фонарь и я… За рулем своего свежеотремонтированного лексуса.
Слежу за всем, что происходит у подъезда старой хрущевки. Бдю.
Впрочем, о чем это я, уже утро. Я провел тут несколько гребаных часов!
Да, я ровно настолько двинутый на голову, что прикатил сюда посреди ночи, потому что попросту не мог оставаться дома. А кто бы смог на моем месте?
После того как Ульяна бросила трубку, она ведь и телефон Розы заблокировала! Я, конечно, мог бы метнуться в магазин за новой сим-картой, но это было бы бессмысленно.
Ульяна мало того что не думает о судьбе близнецов, раз приняла их у себя, но и о новом ребенке не думает тоже! Как она его будет кормить? На что содержать? Где она будет рожать?
Не девочка уже!
Ей, вообще-то, тридцать восемь — это на случай, если она забыла.
Нужен уход, витамины там всякие. Ульяна разве не помнит, сколько намучилась в последний раз? И угроза выкидыша была на шестом месяце, и тонус, и вообще. Сколько я поездил, сколько повозил ее по врачам. Сколько нервов потратил, пока стоял под окнами роддома, когда она рожала.
Так в прошлый раз она была молодая коза, а теперь при ее-то возрасте…
О чем эта женщина думает? Как она собирается без меня справляться? Без моей-то поддержки. Ишь ты, молчать она решила про беременность.
Дура!
А что если там тоже близнецы? Мои…
Думаю об этом и холодею, так страшно за их судьбу.
Вот поэтому и сижу. Вот поэтому и слежу.
Жду, чтобы никуда не смылись, чтобы ничего с ними не произошло.
К тому же поймать хочу, поговорить.
Для начала нам действительно нужно как следует все обсудить, ведь так с ума можно сойти!
Семь утра.
Семь тридцать.
Светает…
Моя задница приобретает квадратную форму от сидения на одном месте, и неважно, насколько у меня удобное кресло.
Жалкий, обшарпанный подъезд хрущевки уже начинает казаться проклятым. Заколдованным. Потому что из него вообще никто не показывается.
И наконец они появляются.
Из-за утреннего мороза замотанные в шарфы и шапки, упакованные в пуховики.
Выскакивают все трое сразу, причем в компании этой блондинистой выдры, Светланы. Один бог знает, как я не перевариваю подругу жены.
Это ее бывшая одноклассница, потом однокурсница, она всю нашу жизнь незримо присутствует в семье. А бывает и зримо, когда Ульяна приглашает ее на праздники. И вечно этот взгляд в мою сторону. Осуждающий, презрительный. Как будто я забрал ее лучшую подружку в рабыни и вовсю ее пользую.
В один момент я даже запретил Ульяне с ней общаться, но она все равно общалась втихушку.
Тихушница!
Самая настоящая тихушница. Она всегда так делает — ты ей что-то запрещаешь, она типа соглашается, а потом все равно поступает как ей надо.
Не удивлюсь, если именно благодаря своей ненаглядной Светлане Ульяна и оказалась в том «Сапфире». Наверняка, подруга науськала Ульяну против меня, и та по итогу завела любовника.
Поздно сообразив, что могут уйти, я выскакиваю из машины, спешу к ним.
Надо видеть физиономии волшебной четверки.
Глаза таращат, рты открыты… Будто врассыпную сейчас бросятся, ей-богу.
— Вы что, всерьез не ожидали, что я приеду? — Складываю руки на груди. — Я разочарован, не ожидал, что вы так плохо меня знаете…
Так и надавал бы им всем по заднице за все их художества.
И Светлане тоже, для симметрии.
— Что ты тут делаешь? — Ульяна впечатывает в меня строгий взгляд.
Игнорирую ее вопрос, строго смотрю на Светлану:
— Сделай одолжение, уйди, мне надо поговорить с семьей.
Если сама не догадалась, что свидетели тут ни к чему, это сугубо ее проблемы.
— А они что, тебе до сих пор семья? — фырчит нахалка. — Что ж ты семью из дома выгнал, раз такой заботливый, что аж спозаранку прискакал.
— Я детей не выгонял, — зло подмечаю.
— Мы там, где мама! — отзываются близнецы.
Чем злят меня окончательно.
Ведут себя так, будто я им не отец родной, а не пойми кто.
Есть у меня в загашнике один зверский взгляд, которым награждаю людей, чтобы без слов понимали, что пора спасаться бегством. Его-то и являю Светлане. Зыркаю на нее так грозно, что ей и без моего гарканья понятно — пора отвалить.
Она отступает назад, делает шаг в сторону, бормочет:
— Я на работу, если что звони.
Вправду спешит дальше по тротуару к остановке.
— И нам пора, — строго говорит Ульяна.
— А вам куда? — Сурово на нее смотрю.
— Близнецам в школу, а мне по делам…
— И как они пойдут в школу? — ядовито цежу. — Без учебников, во вчерашней одежде. Классно ты следишь за детьми. Во!
Показываю Ульяне большой палец.
Она моментально тушуется.
Но наши сыновья становятся на ее защиту:
— Вообще не проблема, у Насти тетради возьмем. Ручек у нее всегда в запасе, скажем, что забыли учебники дома. Не проблема.
Настя — подруга, с которой они везде ходят.
— В машину сели, — командую им строго. — Я отвезу вас домой, вы возьмете все что нужно, и потом я отвезу вас в школу. Ать-два, живо!
Но эти поганцы и не думают слушаться.
Неожиданно Ульяна говорит:
— Вам и вправду лучше зайти за вещами и учебниками. После школы с вами созвонимся, ладно? Будем действовать по плану.
Тихо так говорит, даже ласково. А эти оболтусы уши развесили, кивают ей, как болванчики. Когда б еще было такое послушание?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.