- -
- 100%
- +
— У меня есть и свои деньги, — подмечаю со всхлипом. — Я ведь не тратила. Хотела собрать сумму, чтобы близнецам на свадьбу подарить, чтобы так с помпой… Хоть раз показать, что я тоже на что-то способна.
Подруга резко прекращает бегать по кухне, усаживается за стол напротив меня, складывает руки на покрытый белой клеенкой стол. Спрашивает:
— И что? Много собрала? Мне в цифрах, пожалуйста.
— Ну, есть. — Пожимаю плечами и утираю слезы. — Последний год, что работала на полставки в «Сапфире», и до того, что зарабатывала на тортах, тоже получилось прилично. Я же только по эксклюзиву, а он дорогой. В общем, с голоду помирать мне не придется.
— Ха! — Светка очень довольна моим ответом. — А Мигран в курсе про то, что у тебя есть свои деньги?
— Он даже не в курсе, что меня в «Сапфир» на постоянную работу взяли, как думаешь, я говорила ему про зарплату?
— А почему ты ему до сих пор не сказала про «Сапфир»? — хмурится Света.
— О, я пыталась… — Издаю нервный смешок. — Еще когда в предыдущем месте подрабатывала кондитером. Так его величество разорался как потерпевший, мол как это так, его жена где-то в поварах трудиться будет. Устроил мне выволочку, даже вспоминать не хочу…
— Вот говнюк. — Светка поджимает губы. — Сам, значит, на работу не пускал, а теперь вали, дорогая, куда хочешь. Где логика, блин? Как по мне, если не пускаешь жену на работу, значит по умолчанию обеспечиваешь ее до смерти. Иначе как она должна выжить?
— Нет в этом логики, — качаю головой.
— По-мужски себя повел, ничего не скажешь, — продолжает ругаться подруга. — И что, если бы случилось все, как ты хотела, как бы ты подала ему, что у тебя свой подарок близнецам на свадьбу?
— Я надеялась, к тому времени уже как-то выяснится. — Пожимаю плечами и делаю глоток ромашкового чая. — Я не собиралась хранить тайну вечно. Но теперь уж какая разница. Ничего не получится, как я хотела. Ни подарка близнецам, ни другого…
Подруга задумчиво поглаживает белую клеенку на столе.
Подмечает:
— Ну, твоим близнецам еще по пятнадцать, может быть к свадьбе успеешь сделать новые сбережения. А на эти пока можно пожить и адвоката нанять. И квартиру снять.
— Как я это все скажу детям… Не представляю даже.
Качаю головой.
А в сердце ширится огромная дыра, которую ничем не заткнешь. Как отреагируют сыновья? А Каролиночка моя? Только замуж вышла, ей сейчас не до того совсем, как она воспримет?
— Кстати, как поживают твои архаровцы? — хмыкает Светка.
— Нормально. — Горько усмехаюсь. — Каролинка в Таиланде с мужем, отдыхают.
— Медовый месяц, какая прелесть. А близнецы? — Света щурит глаза.
С грустью обвожу взглядом Светкину кухню.
Вспоминаю, как прощалась с сыновьями этим утром, и делается дурно. Вот уж кому явно понравится новая жена отца, если вспомнить, как они на нее облизывались.
— После школы они собирались на тренировку. Надо им позвонить, — отвечаю со вздохом.
В этот момент меня будто током прошибает.
Представляю всю ситуацию в целом, наш развод. Это ж нам надо будет как-то делить близнецов. А что если… Они попросту не захотят оставаться с матерью? Возьмут да выберут жить с отцом, что им стоит. Они комфорт любят, приставки свои, комнаты просторные, шмотье брендовое. А я… А мне их даже привести пока некуда. В гости пригласить и то разве что к Светке.
Жуть какая!
— Ты что приуныла? — тут же подмечает подруга. — Вспомнила чего?
— Да так, ерунда. — Делаю хорошую мину при плохой игре.
Мысленно готовлю речь о том, что я съехала от отца, что, когда найду квартиру, хочу забрать их жить со мной. Откажут? Как воспримут? Страшно аж до икоты.
Достаю телефон, звоню Артуру.
Первый сын огорошивает меня недовольным тоном:
— Ма, мне некогда. Я потом позвоню.
И бросает трубку.
Даже не интересуется, что такого я хотела ему сказать, раз побеспокоила посредине дня. Может, я помираю вообще? Или случилось что-то другое.
Звоню Араму:
— Дорогой, есть минутка?
— Ма, это снова Артур, Арам оставил мне телефон, переодевается.
— Так может, ты мне все-таки минутку уделишь? — спрашиваю, набрав в легкие побольше воздуха.
— Ма, вот только не начинай, некогда сказал!
На этом Артур снова кидает трубку. Отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, честное слово.
Кого я вырастила? Натуральный хам!
Кажется, я только сейчас это подмечаю с такой ясностью.
— Им не до меня, — говорю подруге со скорбным видом.
— Что-то такое я и предполагала, — хмыкает Светка. — Не переживай за своих оглоедов. Если они и заметят, что тебя нет, то разве что потому, что в доме вдруг закончится вся еда. Или чистая одежда. Вот пусть твой Мигран за ними постирает, еду им приготовит и прочее…
— Да он не знает, как печка включается, — прыскаю нервным смехом. — Как к стиралке подходить, не в курсе, хотя он же и покупал всю технику в дом.
— Вот раз покупал, пусть изучит, как она работает. — Света полна решимости проучить моих по полной. — Или сами справятся, или домработницу наймут. Не боись, не помрут без тебя.
— Не помрут, — киваю.
Как выяснилось, я совсем не незаменимый член семьи.
— Кстати, покажи же мне эту шлындру! Я умираю от любопытства. На кого повелся твой козел?
Молча активирую в телефоне приложение, открываю аккаунт Розы в соцсети. Неожиданно мы видим, что она выложила новые сториз.
Обе замираем, просматривая короткие видео, коих тут целых три штуки.
— Обалдеть… — стонем в унисон.
Глава 9. Сториз
Мигран
Я подхожу к окну в гостиной, слежу за тем, как Ульяна уезжает на такси.
До конца не верю, что она правда уходит.
Понимаю, она физически села в такси с чемоданом и укатила. Больше того, я сам ее выгнал! И все равно не верю.
Будто, когда все это делал, не думал, что Ульяна уедет по-настоящему.
Уедет и оставит в душе эту огромную пустоту размером с Марианскую впадину.
Чисто рефлекторно сжимаю подоконник, да так сильно, что пальцы начинают неметь.
— Сука! — ору на жену, хотя ее уже давно и след простыл. — Тварь! Я на тебя лучшие годы жизни убил!
Лучшие, сука, годы.
Да что там годы, я ж ей все! Ульяночка, хочешь бриллианты? На тебе бриллианты. Ульяночка, хочешь дом? На тебе дом. Машина, самые навороченные бытовые приборы, путевки в круиз. Все для нее!
А ей всего-то и надо было, что оставаться мне верной…
Больше ж ничего от нее не требовал. Сидела дома, страдала хренью, пока я день-ночь вкалывал, чтобы у нее все было. Что еще нужно?
Где здесь справедливость? Где здесь честность?
Мне за секретаршу так предъявила, что аж искры из глаз летели. А сама…
Закрываю глаза, а передо мной опять она в спальне в одних трусах, после того как я содрал с нее халат.
Стоит такая наглая, холеная, жопа, как у двадцатилетней, ноги идеальные, талия тонкая. Будто не под сорок бабе, а где-то в юности застряла или попросту забыла постареть, как все нормальные люди.
А я смотрю, что это она не жрет в последнее время ничего, кроме салатов. Я поправилась, Мигранчик, я на диете пока…
Ради этого выродка, поди, диеты были!
По гостиницам шляется, тварь такая, Ринаты ей всякие названивают, администраторы по фото узнают…
Я думал, прямо там в холле гостиницы схлопочу от всего этого инфаркт. Да и сейчас сердце бьется с такой скоростью, что кажется, еще чуть-чуть, и крякну.
Крякну, и все мое добро ей достанется. Моей неверной сексапильной супруге, будь она неладна.
Как она думает, я себя чувствую? Окунула меня в такое дерьмо после двадцати лет брака. Она хоть на секунду обо мне задумалась, когда это творила?
Что-что, а такое мне и в страшном сне не приснилось, чтобы я в сорок лет остался один.
Для меня измена — это неприемлемо.
Если баба гульнула, это ничем не оправдать.
Ничто не поможет мне ее простить. Ни слезы, ни валяние в ногах, ни клятвы, что больше ни-ни и никогда.
Но ведь Ульяна и не делала ничего этого! Вместо того чтобы хотя бы попытаться выяснить, за что я ее из дома выгоняю, она развернула свою идеальную жопу и пошла вон, как я и велел.
Потому что кристально ясно поняла, за что в шею гоню! Кристально ясно!
И даже не попыталась извиниться, вот что ранит больше всего. Вот что душит!
Я бы не простил, разумеется. Все равно выгнал бы, да еще пинком под мягкое место придал ускорения. И неважно, насколько ее мягкое место меня привлекает. Но она могла бы хоть попытаться извиниться, разве нет?
Уму непостижимо…
Нет, такое простить невозможно, даже если бы она голая триста раз мне в ноги поклонилась и начала биться башкой об пол.
Измена не прощается.
А моя не просто один раз изменила, она регулярно ездила в эту гостиницу для сношения с этим Ренатом. Иначе мне программа бы не показала столько поездок в одно и то же место, верно? Да и как бы по-другому ее номер телефона оказался у того мужика?
Я эту информацию из него кулаком выбивал, когда припер к стенке. Знатно зубы ему пересчитал.
Так и спросил у него:
— Откуда у тебя телефон моей жены?
Ответ этого штопаного гондона был гениален: «Сама телефон дала».
Сама телефон дала…
Когда я это услышал, у меня буквально звезды из глаз посыпались.
Дальше даже спрашивать ничего не стал. Убить его был готов. Просто взять его тупую башку и разбить о мраморную плитку пола…
Не знаю, чем бы там в гостинице закончилось дело между мной и любовником жены, но меня оттащили охранники. Выволокли на улицу и швырнули в снег.
Но это неважно.
Даже если бы по ребрам напинали, это не имело бы никакого значения… Потому что больнее, чем есть, мне уже не стало бы.
У меня жены больше нет!
Мне, считай, душу из тела выдрали.
Я ж любил ее! Я ее в самом деле по-настоящему любил. У меня ни к кому не было таких чувств, как к Ульяне, я с ней старость собирался встречать, умереть с ней хотел в один день. Никто и никогда мне ее не заменит.
Она же знает… Знает, что я ни за что и никогда не прощу такое. На кой хрен она это сделала? Что в мозгах у этой бабы? Она же могла догадаться, что это будет точка в наших отношениях. Большая жирная точка!
Я не понимаю.
Я просто не могу этого понять.
С течением времени дикий гнев, что бушевал в душе целый день, только усиливается.
Наконец, оторвав успевшие онеметь пальцы от подоконника, я срываюсь с места, спешу в кладовую. С горем пополам нахожу пакеты для мусора, потом спешу на второй этаж в нашу спальню.
Но прежде, чем набить пакеты тряпьем жены, пишу Розе: «Приезжай, ты теперь живешь в моем доме».
Сую телефон в карман и начинаю уборку комнаты.
Первой в мусорку идет шкатулка с драгоценностями Ульяны. Ей не отдал и не отдам из принципа. Она не будет щеголять в украшениях, которые я с такой любовью выбирал и дарил ей на каждый праздник.
Обещал девке, что будет ходить в золоте, и ходила. А она мне обещала хранить верность, и не сдержала обещания!
Ничего не заслужила!
Ни шуб своих, ни платьев шикарных, ни всяких фенов своих элитных и духов.
Все на хрен в пакеты для мусора.
Я все это хочу сжечь…
Сжечь! Устроить большой такой костер… Если бы не снег, сейчас и подпалил бы все на заднем дворе, и плевать, что это противозаконно. Нынче ж что, даже шашлык нормально во дворе не пожаришь, гады все позапрещали.
Придется выкидывать на мусорку… А вдруг растащит кто? Я не хочу, чтобы кто-то ходил в вещах моей жены. В том числе и она!
Как есть все оттаскиваю в гараж, складываю в угол, благо место для машины Ульяны пустует, ведь авто в сервисе. Потом решу, что со всем этим делать.
Возвращаюсь в дом, и слышу, как к дому кто-то подъезжает. Выглядываю в окно, проверить, кто подъехал.
Это такси…
У меня все внутри екает. Отчего-то кажется, что это Ульяна. Аж ладони потеют от такой перспективы.
Сейчас ка-а-ак вбежит в дом, ка-а-ак начнет каяться да прощения просить… В идеале на коленях.
Но умом понимаю, это не Ульяна, не может быть она.
И вправду из такси показывается Роза.
С чемоданчиком!
И это через час после того, как я пригласил ее жить.
Дежурила, что ли, где-то неподалеку с вещами? Другого оправдания ее быстрому появлению я не вижу. Или у нее есть сумка быстрого реагирования? На случай если кто-то жить позовет.
А впрочем, неважно.
Выхожу встречать.
Роза, счастливая до потери пульса, спешит ко мне, хочет кинуться на шею:
— Мигран Аветович, я так рада! Я так надеялась, так мечтала…
Молча убираю ее руки от себя, строго говорю:
— Я все эти нежности не люблю, не лезь ко мне с таким.
Еще я с ней не лобызался на улице, жена она мне, что ли? Никакая не жена.
Жду, когда она подхватит чемодан, приглашаю ее в дом.
— Слушай команду, — говорю ей. — Сториз снимай и выкладывай. Поняла?
— Сториз? — Она сначала не понимает.
Поясняю:
— Я выгнал из дома жену и объявил ей, что отныне буду жить с тобой. Сделай побольше доказательств. Справишься с этой нехитрой задачей?
Да, каюсь, грешен, хочу ковырнуть Ульяну побольнее. Но учитывая, что она со мной сделала, еще и не того заслужила, и еще заслужит. Ведь не думает же она, что развод у нас будет мирным.
Вижу, как блестят глаза Розы.
Она схватывает идею на лету.
Достает телефон и, даже не разобрав вещи, идет выполнять команду.
***
Дело близится к вечеру, Роза шустрит на кухне, готовит ужин. Я обхожу дом в поисках вещей Ульяны, чтобы все-все ликвидировать, чтобы глаза не мозолило. А оно все мозолит! В какую комнату ни зайди, тут плед, там книга, сям вазочка с цветами. Повсюду жена, ее дух, ее запах. И с каждым таким вот найденным артефактом мне становится все хреновее.
Неожиданно в дом вваливаются близнецы.
Каждый орет на свой лад:
— Ма, ты помыла мои кросы?
— Ма, мне надо на вечер те джинсы, что я вчера заказывал. Ты же забрала заказ, да? Я ж тебе писал?
Выхожу к ним, складываю руки на груди и объявляю:
— Ваша мать здесь больше не живет. Отныне двери этого дома для нее закрыты, мы разводимся.
Надо видеть, как у близнецов падают челюсти. Бедные мальчики, не ожидали, что Ульяна всех нас так предаст.
Глава 10. Откровения
Мигран
Близнецы как стояли на месте с раскрытыми ртами, так и стоят. Будто пропустили мое объяснение мимо ушей. Или это шок?
О, конечно же, мои мальчики в шоке. Бедные, несчастные дети.
Подхожу к ним ближе, пытаюсь успокоить:
— Для вас ничего не изменится. Вы по-прежнему мои любимые сыновья, будете жить со мной, как и раньше ни в чем не знать отказа…
Первым отмирает Артур. Смотрит на меня так, будто я ударенный головой, и спрашивает:
— Бать, ты че, грибов объелся? Мать где?
Надо же, и вправду все прослушали. Головы им там поотбивали на тренировке, что ли? Недаром занимаются тайским боксом.
Набираю в грудь побольше воздуха, говорю максимально спокойным тоном, на какой только способен в этой непростой ситуации:
— Мать здесь больше не живет, мы с вашей матерью разводимся.
— Че?! — Это уже Арам. — Че происходит-то?
Наконец не выдерживаю:
— Вы, кроме слова «че», еще какие-то слова знаете?!
Эти близнецы кого угодно до белой горячки доведут, ей-богу.
— Объясни, что случилось? — разводит руками Артур.
— Ваша мать нас всех предала! — выдаю правду на-гора. — Когда-нибудь, когда вы подрастете, я вам все объясню. Но не сейчас. Просто знайте, что как прежде уже никогда не будет. Мы с матерью больше никогда не будем вместе.
Надо же именно в такой животрепещущий момент появиться Розе с объявлением:
— Ужин готов.
— Это че? — пыхтит Артур и тычет в сторону Розы указательным пальцем.
— Слово «че» из лексикона вычеркнул. — Строго на него смотрю. — Оба пошли мыть руки и есть. Живо! Если не хотите остаться без ваших драгоценных приставок, телефонов, планшетов, ноутбуков, а заодно и карманных денег. Ать-два! А то разговорились мне тут.
Близнецы, понурив головы, уходят в ванную.
Я же прохожу в столовую, сажусь на место главы семьи. Передо мной как по мановению волшебной палочки появляется чашка любимого кофе. Прямо как в офисе.
Делаю глоток и глубоко задумываюсь.
Во что превратилась моя жизнь? Какое-то нереальное дерьмище, и все за какие-то сутки.
Двадцать четыре гребаных часа, которые изменили все.
За своими тяжелыми мыслями даже не замечаю, как Роза спешит накрыть на стол.
Через пару минут появляются близнецы.
Угрюмые, молчаливые, они рассаживаются по своим местам.
— И че, мы типа это есть должны? — спрашивает Арам, указывая на блюда с салатами, которые Роза поставила для каждого члена семьи.
Смотрю в свою тарелку и недоумеваю.
Трава какая-то, мелкие помидоры. Так и хочется спросить — мясо где? Видимо, оно будет позже.
Должно быть, Роза читает мои мысли, потому что тут же начинает оправдываться:
— Еще курочку запекла в духовке, сейчас принесу. И бутерброды тоже…
С этими словами она снова убегает на кухню.
Я журю пацанов:
— Ешьте что дают и не кривите физиономии. Не отравой вас потчуют. Могли бы и поблагодарить, человек ради вас старается…
Даже неловко становится за их поведение.
Близнецы ничего не отвечают, но и к еде не прикасаются тоже. Наверное, мясо ждут.
Вскоре Роза вправду появляется с блюдом, на котором возлежит вполне аппетитная на вид зажаристая курица.
Но она не успевает даже дойти с этим блюдом до стола, как от Артура прилетает вопрос:
— А Роза типа наша новая мать?
Мне становится еще хуже, чем раньше. Никто и никогда не заменит детям Ульяну… Уж тем более Роза, которая тут только потому, что мне захотелось уесть будущую бывшую жену.
— Роза вам не мать, — отвечаю угрюмо.
Лицо Артура приобретает хищное выражение. Он зло смотрит на Розу и говорит:
— Тогда почему она носит фартук матери?
— Серьезно, пусть снимет. — Арам еще больше недоволен. — Может, она еще и материны тапочки с зайчиками напялит? Снимай давай, охренела, что ли, чужие вещи брать?
Роза с тяжелым блюдом в руках замирает прямо посредине гостиной. С опаской пялится то на меня, то на пацанов. Взглядом просит вмешаться.
— Снимай давай, воровка! — подливает масла в огонь Артур.
Моя нервная система наконец не выдерживает.
Я стучу кулаком по столу и гаркаю на них:
— А ну заткнулись! Ишь ты, они еще выговаривать будут за какой-то вшивый фартук. Вы б лучше отца пожалели, скандалы устраивать в такой день. Молча сидите и ешьте и проявляете уважение, иначе, клянусь богом, всех гаджетов лишу…
— Лишай, — вдруг рявкает в ответ Артур.
Достает из кармана телефон, швыряет его в блюдо с хлебом и поворачивается к выходу.
— Куда собрался? — Строго на него смотрю.
— К матери, — цедит он, при этом неприязненно смотрит на меня через плечо.
— Может, еще и жить у матери будешь? — хмыкаю зло.
— Может и буду, — упрямится он.
— Ну и чеши отсюда! — Зло машу рукой. — Без телефона, без денег и без вещей, купленных на мои деньги. Ноги в руки и пошел! Раз такой гордый…
Когда я говорил это, на самом деле не думал, что Артур куда-то уйдет. Но… Он наглым образом чешет на выход. Хлопает входной дверью так, что кажется, с дома слетает крыша.
Что хуже всего, Арам поднимается с места.
— Сидеть! — рявкаю на него. — Или тоже хочешь, как брат, без всего на улицу?
Мой сын молча достает мобильник из кармана, швыряет его в тарелку с салатом и уходит вслед за братом.
Без оглядки. Нагло… Показательно!
Охренели детки, просто охренели. Ульяна вконец их разбаловала! Они что думают, я сейчас следом за ними побегу?
— Может, не стоило с ними так резко, — вдруг слышу лепет Розы, которая продолжает стоять посреди гостиной с блюдом в руках. — Я могла снять фартук…
— Не в фартуке дело. — Грустно усмехаюсь.
Не понимает она, что ли?
Поднимаюсь с места, кидаю скомканную салфетку в свое блюдо с салатом.
— Прибери здесь все, пропал аппетит.
С этими словами ухожу на второй этаж в кабинет.
Там в уединении включаю программу отслеживания геолокации смарт-часов близнецов. Ну да, оба моих болванчика движутся в направлении квартиры Светланы Оболенской, лучшей подруги моей жены. Потому что где ж ей еще быть, как не там, у стервы той блондинистой?
Скрежещу зубами, потому что самовольство отпрысков бесит!
Нет чтобы отца поддержать в такой день, они побежали к матери под юбку.
Вот только ненадежная та юбка! Ох ненадежная… Да к тому же что она сможет без моих денег? Что им предложит? Нечего ей им предложить. Помыкаются да вернутся. Чуть потусят в однушке Светланы да и прикатят домой, ведь им там даже разместиться будет негде.
В их желание жить с матерью я не верю ни на грош. Это блажь, чтобы позлить меня, не более.
Кстати, Ульяна ведь может быть и не у подруги. Могла и к любовнику поехать, так?
Стоит только об этом подумать, как у меня снова начинает искрить в мозгу, перегорают предохранители.
Я не понимаю, как жена решилась так вероломно меня предать…
Сколько было надежд, сколько планов. По миру поездить, внуков растить. Может и уговорил бы ее на четвертого ребенка, ага… Вот уж чего в нашей жизни точно теперь никогда не случится, так это новой беременности жены.
Все в трубу.
Все!
Не знаю, сколько провожу времени в кабинете, пялясь в пустоту.
Уже ночью возвращаюсь в спальню.
Вдруг вижу на нашей с Ульяной кровати, прямо на коричневом покрывале, лежит розовый кружевной пеньюар. Незнакомый.
Явно вещица Розы.
И меня коробит.
Потому что ее пеньюар смотрится в этой комнате инородно. Как и сам факт того, что я пустил сюда другую женщину.
Вижу в ванной свет через полуоткрытую дверь, открываю и застаю прелюбопытнейшую картину.
Роза стоит возле полочки с полотенцами, держит при помощи обрывка туалетной бумаги какую-то пластиковую полоску.
Подхожу, смотрю, что у нее там.
А это тест на определение беременности. Положительный!
Я моментально задыхаюсь от злости.
— Ты охренела, что ли? — громко возмущаюсь. — Я тебя в пилотку еще ни-ни, чтобы ты совала мне тесты…
— Он не мой, — блеет Роза и смотрит на меня квадратными глазами. — Я перебирала полотенца, а он упал откуда-то…
— Чей тест? — спрашиваю угрюмо.
Роза не отвечает, продолжает на меня глазеть.
С запозданием, но до меня все же доходит, что единственная женщина, кому мог принадлежать этот тест, — моя жена.
Ульяна беременна.
Глава 11. Искры из глаз
Мигран
— Что? Этого быть не может! — Я перехватываю треклятый тест из рук Розы и пялюсь на него, как на нечто инородное, иноземное, даже инопланетное.
Каковы были шансы, что такое может случиться?
Мозг будто перещелкивает мое сознание.
Моментально отправляет в прошлое.
Далекое прошлое, когда у нас с Ульяной все только начиналось.