Бывшие. Для тебя я восстану из пепла

От её улыбки сводит внутренности, которые начинают гореть. Сердце заходится в частых ударах. Кажется, того и гляди, проломит грудную клетку и шмякнется прямёхонько ей под ноги.

– Спасать людей – наша работа, – произношу механически, каким-то чужим, незнакомым голосом. – Готовы ехать? Нам нужно будет ещё заехать в пару мест…

– Да, конечно, – быстро кивает она. – Как скажете, так и будет. Теперь я полностью завишу от вас.

Её слова вызывают трепет и горечь, но я торопливо засовываю эти эмоции как можно глубже в недра сознания. Моя собственная зависимость, полностью зависящая от меня, – слишком яркая, слишком великолепная картина, для того чтобы быть правдой.

Открываю дверь, пропуская Ладу вперёд. Она щурит глаза от солнца, с любопытством осматривается по сторонам. Осторожно делает шаг за шагом, следуя за мной.

Я неторопливо довожу её до парковки, распахиваю перед девушкой переднюю пассажирскую дверцу, и любопытствующая морда Бимо мгновенно возникает перед нами.

– Ой! – удивлённо вскрикивает Лада. – У вас есть собачка!

На её лице появляются настолько счастливое выражение и радостная улыбка, что это буквально душит меня, мгновенно отправляет меня к похороненным в глубинах памяти сценам из счастливого прошлого.

Очерчиваю пальцами припухшие от поцелуев губы и прошу:

– Расскажи мне что-нибудь о своём детстве.

– Например?

Лада быстро разворачивается в моих руках, приподнимается на локтях. Её шелковистые локоны струятся по телу, скрывая от моего ненасытного взгляда красивую девичью грудь.

Я подхватываю прядки, намеренно цепляя пальцами сморщенные бусины сосков, откидываю волосы на спину, открывая чарующий вид на обнаженное женское тело, и говорю:

– Хочу знать о тебе всё, Мармеладка! Но у нас впереди ещё вся жизнь, можно не торопиться и начать с малого. – Я улыбаюсь от пришедшей на ум идеи. – Была ли у тебя в детстве мечта, которая до сих пор не сбылась, но ты не перестала об этом мечтать?

Лада обиженно надувает губки и отвечает:

– Это просто, Глеб. С самого детства я мечтала о собаке, но родители были против, не позволяли мне оставить уличных дворняжек, не соглашались покупать породистую собаку.

– Ты хочешь собаку? – с усмешкой целую кончик её носа. Что ж, такую простую мечту я смогу осуществить в два счёта! – Всё равно какую или определённой породы?

– Я подумываю о корги, они такие забавные! – с горящим взглядом сообщает мне девушка. – Обязательно куплю себе корги, когда съеду от родителей!

– Когда ты съедешь от родителей ко мне, я подарю тебе щенка корги, – обещаю ей.

Лада начинает визжать от радости, бросаясь мне на шею, отыскивая губами мои губы. Наше дыхание перемешивается, становится прерывистым от быстрых пламенных поцелуев. Скольжу руками по плавному изгибу поясницы, очерчиваю мягкую округлость ягодицы…

– И как же тебя зовут, собачка? – до безобразия довольный голос Лады возвращает меня в суровую реальность.

– Бимо, Бимка, Алтай, – говорю ей хрипло, с тяжестью сглатывая огромный ком, вставший поперёк горла. – Он отзывается на любое из этих имён.

– Так ты, значит, мальчик, да, Бимо? – склоняется над моим псом девушка.

Бимка с удовольствием даёт ей себя погладить и почесать за ушком, а мне вдруг думается: “Исполнил ли кто-то твои мечты вместо меня, Мармеладка?”

Сердце наполняется горечью. Внутри бурлит огненная лава сокрушающих эмоций. Мне хочется орать, крушить всё вокруг, но я лишь сильнее сжимаю челюсть да до хруста сминаю руки в кулаки, наблюдая за таким простым и искренним счастьем этой хрупкой женщины.

Неожиданно Лада начинает заливисто смеяться, и я подаюсь вперёд, чтобы увидеть, как Бимо облизывает шершавым языком её лицо.

– Нам пора ехать, – говорю из чистой вредности. Не могу больше… Не могу!.. – Успеете ещё познакомиться поближе.

– Хорошо, – испуганно дёргается Лада. Поднимает на меня взгляд – невозможный, неправильный, полный откровенного интереса – и спрашивает чуть смущённо: – Кстати, о знакомстве… Я до сих пор не знаю, как зовут моего спасителя.

– Глеб, – выдыхаю я. В её глазах молниеносно вспыхивает что-то, что мне не удаётся распознать. – Глеб Денисович Давыдов, спасатель первого класса, МЧС России.

– Глеб, – протягивает Лада, словно пробует на вкус моё имя. От знакомого звучания моего имени на её губах спина покрывается мурашками, а в груди разливается тепло. – Красивое имя, мне нравится.

“Слово в слово”, – проносится в голове, но мозг уже выдаёт реакцию, и я спрашиваю у девушки, как тогда:

– Разрешите и мне поинтересоваться, милая сударыня, как вас зовут?

Лада закусывает губу и улыбается. Глядя на неё, я агонизирую, горю в персональном аду, но не смею пошевелиться, отвести взгляда.

– Я не помню, – смущается она. Щеки стремительно покрываются румянцем, блестящие глаза наполняются слезами, и я торопливо заверяю:

– Не страшно. Память обязательно вернётся.

Или нет. И я, боюсь, теперь и не знаю, какой вариант для меня предпочтительней.

Стоит мне тронуться с места, как Лада, и так сидящая вполоборота и не прекращающая перебирать пальцами шерсть Бимки, чуть подаётся вперёд, ближе ко мне.

– Как вы думаете, – спрашивает она, резко выдыхая. Её жаркое дыхание врезается в мою кожу, расползается по ней, проникает под неё, проникает в кровь, бежит по венам. Словно героинщик, дорвавшийся до новой дозы спустя десять лет полной завязки, я моментально пьянею, дурею, завожусь. В тесном пространстве салона с работающим подогревом запах Лады постепенно становится всё ярче, и это лишь подстёгивает оголённые до самого предела нервы. – Раз я не помню своего имени, могу я временно взять себе другое? Мне же придётся знакомиться с людьми, как-то с ними общаться… Как-то ведь должны они меня называть.

Быстро поворачиваю голову от дороги, чтобы в упор посмотреть в её глаза. Так близко, что я могу разглядеть в них каждую знакомую крапинку. Зрачки Лады заметно расширяются, она судорожно облизывает губы, и я отворачиваюсь.

– Пока вас все называют Птичкой, но, думаю, будет уместно, если вы выберете временно имя, которое придётся вам по вкусу, – быстро говорю ей.

– Вы не могли бы мне помочь с этим? – тихо просит женщина. – Мне пока сложно сконцентрироваться, вот вижу что-то и в голове возникает название, а вычленить знакомые имена из какофонии слов в памяти – это настоящее испытание для меня…

– Просто называть вам женские имена? – перебиваю её вопросом. – Чтобы вы могли выбрать подходящее?

– Думаю, да, – соглашается Лада.

Я перечисляю:

– Оля, Лена, Таня, Катя, Наташа, Марина, Маша, Света, Оксана, Ксюша, Лиза, Полина, Ульяна, Марьяна, Алёна, Настя, Галя, Юля, Тамара, Влада…

– Стойте! – вскрикивает девушка, и я в панике бью по тормозам прямо посреди проспекта. Лада удивлённо смотрит на меня и смущённо улыбается: – Не в том плане “стойте”, что остановите машину, а в плане, что имя Влада кажется мне… моим. Знакомым, понимаете?

Понимаю. Прекрасно понимаю. Ведь сознательно назвал именно его, а не её настоящее имя!..

– Значит, Владой пока будете? – переспрашиваю у неё.

– Влада, Влада, Влада, – произносит она на одном дыхании. – Такое чувство, что что-то не то, словно лишнее что-то, но это имя мне нравится больше всех прочих.

– Хорошо, – киваю я. По крайней мере мне не придётся называть её Матильдой или Ефросиньей!.. – Тогда, Влада, мы почти приехали. Сейчас заскочим в полицию, и поедем дальше.

– В полицию? – пугается она, и я заверяю:

– Ничего страшного, простая формальность. Нужно оставить им адрес вашего местонахождения и контактные номера для связи на случай, если вас будут искать родные.

– А если меня никто искать не будет? Если до сих пор никто не объявился, может, у меня совсем никого нет? – задумчиво протягивает Лада. – А может, кто-то есть, но им просто всё равно? Может, я настолько плохой человек, что никому нет дела, где я, что со мной? Может, меня никто в целом мире не любит?

Она жалобно всхлипывает. Потерянная, запутавшаяся, сбившаяся с пути. Оставшаяся один на один с огромным жестоким миром, для которого она лишь частица, молекула, пыль. Но для меня именно она – целый мир. Я люблю её.

Стремительно, словно боясь передумать, накрываю ладонью её руку. Лада тихо ахает, меньше всего ожидая от незнакомца такого тесного контакта, такого интимного жеста. Но она не торопится отстраниться, не пугается. Я чувствую, как от мелкой дрожи потряхивает её пальцы, и сжимаю руку чуть сильней.

Моё тепло перемешивается с её прохладой, и на выходе, в местах, где наша кожа соприкасается, возникает энергия – неуёмная, непоколебимая, невероятной мощи. Эта энергия порабощает меня, ломает любое сопротивление, подчиняет железную волю. Заставляет сердце колотиться на износ. Заставляет кровь закипать в венах. Заставляет воспоминания причинять боль. И тут же исцеляет надеждой, наполняет верой, приносит облегчение и желание жить.

– Я уверен, что вы не плохой человек, Влада, – говорю девушке тихо и проникновенно. – И что в этом мире непременно отыщется человек, который любит вас так, словно это вы для него – целый мир.

Лада резко вскидывает на меня взгляд. Бьёт прицельно, по всем нервным окончаниям разом.

– Прямо уверены? – спрашивает с блуждающей улыбкой, едва притаившейся в уголке губ.

– Уверен, – коротко киваю ей. – Иначе просто быть не может. Вы должны верить…

– Я вамверю, – перебивает она. – Не знаю, почему так, но чувствую, что могу вам верить.

Тушуюсь под её взглядом. Отпускаю её руку, мгновенно ощущая холод и пустоту. Шутка ли – когда я всегда хотел её касаться, а теперь получил от судьбы такую возможность, но права воспользоваться ею не имею? И что это за подарок судьбы на самом деле: второй шанс или возмездие?

– Не стоит доверять незнакомцам, – говорю ей. – Сейчас вы особенно уязвимы из-за амнезии. Даже ваши возможные враги могут прикинуться друзьями и выжидать момента, чтобы ударить вас побольнее.

– А вам? – резко спрашивает Лада. – Вам я могу доверять?

Я вздыхаю, поигрываю желваками и отвечаю:

– Да.

Однозначный ответ. Для меня очевидный. И я хочу, чтобы Лада знала это.

– Моё присутствие вас утомляет? – неожиданно спрашивает девушка.

Я взрываюсь от смеха, и она непонимающе сканирует меня взглядом. Я чувствую это, даже не глядя в её сторону.

– Утомляет?.. – переспрашиваю, резко обрывая смех. – Нет, Влада, вы не утомляете меня. Всё, что угодно, только не это!

– И что бы это могло значить? – задумчиво протягивает Лада.

Заводит, причиняет боль, вредит, отравляет, делает цельным, заставляет делать каждый новый вдох, воскрешает давно позабытые эмоции… И ничего из этого я бы не променял на жизнь без её присутствия в ней, на жизнь, которую вёл долгие десять лет, до того самого дня, пока не обнаружил Ладу во время обхода.

И ничего из этого я не могу ей сказать. Иначе она может оказаться под угрозой. Пока сама она ничего не помнит, я буду молчать. Я смогу держаться в стороне, приглядывая за Ладой, пока память не восстановится, пока она не решит, что делать дальше. Я буду рядом и помогу ей справиться со всем. А потом, когда она захочет уйти, просто отпущу. Именно так я должен поступить в соответствии со всеми принципами и нормами морали.

Но несмотря на принятое, казалось бы, взвешенное решение, сложно удержаться. И я поддразниваю Ладу:

– Расскажите, когда найдёте ответ на этот вопрос! – бросаю с усмешкой, скашивая взгляд на девушку. Лёгкий флирт не проходит незамеченным: Лада улыбается, закусывая губу, и томно вздыхает:

– Ох, боюсь, для этого будет мало одной совместной поездки!

– Ну это же не ралли, здесь скорость не важна. – замечаю я, поигрывая бровями. – У вас будет много времени на поиски ответа.

Всё моё время, если быть точнее. Всё равно каждая секунда моей жизни предназначена только ей.

– Значит, моё любопытство вы удовлетворять отказываетесь, – кокетливо говорит Лада. – Бросаете мне вызов?

– Это будет интересно, не сомневаюсь, – отвечаю ей, улыбаясь уголком губ. Но тут же становлюсь серьёзным: – Мы приехали.

Лада изучает вход в отделение полиции и рвано выдыхает:

– Это действительно необходимо?

– Да. Человек не может существовать без имени, без прошлого… Когда-нибудь всё встанет по своим местам, вы всё вспомните или объявятся ваши родные, вам потребуются какие-то справки, чтобы восстановить документы, чтобы как можно скорее вернуться к прежней жизни…

– Думаете, стоит? – тихо спрашивает Лада, заглядывая мне в лицо. – Думаете, прежняяжизнь была достаточно для этого хороша?

Была или нет, дело десятое. Однажды Лада уже выбрала эту жизнь, и у меня нет ни единого основания полагать, что сейчас она не поступит так же.

– Я не знаю, – снова предельно честно отвечаю ей.

– Перестаньте! – горько усмехается она. – Прошло больше трёх недель, а меня до сих пор никто не ищет. Уж не знаю, что это была за жизнь, но вряд ли она сделает меня счастливой.

– Считаете, что жизнь с чистого листа, без воспоминаний о прошлом, может сделать вас более счастливой? – спрашиваю, задерживая дыхание в ожидании ответа.

“Что будешь делать, Глеб, если она скажет “да”?” – проносится в голове стремительная мысль.

Ответа на данный вопрос у меня нет. Слишком велик соблазн воспользоваться случаем, заполнить жизнь Лады новыми воспоминаниями о наси новыми счастливыми моментами. Но это будет нечестно по отношению к девушке. Это будет нечестно во всех отношениях. Нельзя построить счастье на осколках двух судеб. Нельзя делать вид, что прошлое навсегда останется похоронено в моей памяти. Нельзя нарушать слово, данное самому себе. Нельзя верить, что счастье возможно, когда я так сильно виноват.

– Я думаю, что да. – прицельно бьёт прямо мне в голову Лада. И добивает: – Я не знаю, кто я, откуда, есть ли у меня близкие. Но сейчас я словно нахожусь на своём месте. Я просто знаю, что это правильно. Словно я очень давно искала это место и наконец нашла. Такое чувство внутри, знаете… – она подбирает слова. – Словно после долгих лет отсутствия я наконец вернулась домой. Словно только начала жить по настоящему, хотя едва не умерла. Это действительно очень сложно объяснить словами…

– Мне хорошо знакомо это чувство, Лада, – тихо отзываюсь я. Снова предельно честно.

А как иначе, если сам я чувствую то же самое? Если сам я вернулся в тот же самый дом после долгого отсутствия?

На мгновение её взгляд смягчается, искрится от нежности. Или мне хочется этого.

Быть честным не только с ней, но и с собой крайне важно в этой непростой ситуации. Я хочу, чтобы она помнила меня, хочу, чтобы хоть немного испытывала то же, что и я. Хотя бы на одно мгновение мне хочется прикоснуться к прошлому, снова ощутить его вкус. Но я хочу, чтобы она помнила эти моменты, чтобы тоже желала этого. Дилемма.

– Нам пора? – немного разочарованно спрашивает Лада, и я также разочарованно киваю в ответ.

Время нашего пребывания в полицейском участке проходит быстро. Дела не занимают нас надолго. Я лишь расписываю адреса и номера телефонов, мы перебрасываемся несколькими фразами с капитаном, занимающимся делом Лады. Мужик он толковый, но без очевидных зацепок никому не связать найденную в горах женщину с погибшей неделей позже в Москве Ладой Львовной Крыловой. Тем лучше для меня. Тем больше времени у Лады будет на восстановление памяти, если, конечно, врачи правы и она действительно вспомнит всё. А если нет… Что ж, на нет и суда нет.

Я убеждаю себя, что мной руководит не эгоистичное желание провести с ней чуть больше времени, а лишь надежда на её спасение. Но маленький червь сомнения грызёт изнутри: вдруг я совершаю ошибку, влезая со своим мнением туда, где мне давно путь заказан?

Меня швыряет из стороны в сторону. Я путаюсь в лихорадочных мыслях, хотя внешне остаюсь совершенно невозмутим. Этому я научился за годы брака, за время принятия потери. Никому и в голову не придёт, какие страсти бурлят внутри меня, холодного, невозмутимого, отстранённого от всего и всех. Никого не подпускать к себе, никому не позволять увидеть израненное нутро – вот моё жизненное кредо. Но теперь я нахожусь под прицелом любимых глаз, полностью беззащитный перед ней. Возникает ощущение, словно она видит меня насквозь.

Чуть хмурюсь, когда Лада устало прикрывает глаза, и говорю капитану:

– Нам пора, девушка ещё слишком слаба для долгих поездок.

– Будут новости, позвоню, – кивает капитан. – Поправляйтесь, гражданочка. Ежели чего вспомните, сразу ко мне!

– Обязательно, – обещаю ему вместо Лады. Подхожу к девушке и протягиваю руку. – Давайте я вам помогу.

– Спасибо, – выдыхает она.

Я внимательно поглядываю на неё всю дорогу до парковки. Она кажется слабой, видимо, боль и переутомление после недель лежания на больничной койке сказываются. Однако на улице, она становится чуточку бодрее.

Но я все равно вежливо интересуюсь:

– Выдержите ещё одно небольшое приключение? Более приятное.

– Ну, раз более приятное, тогда выдержу, конечно! – усмехается она.

Я открываю для неё дверцу, закатываю глаза на Бимо, примостившегося на переднем сиденье, и тороплюсь сесть за руль. Задуманное, безусловно, мелочь. Капля в море. Но мне безумно хочется подарить ей немного радости и частичку прежней комфортной жизни.