Бывшие. Для тебя я восстану из пепла

– Не думаю, что это хорошая идея, – испуганно говорю ей. – Мне кровь из носу нужно поступить.

– Ты окончила школу с золотой медалью, обязательно поступишь в любой вуз. А такое лето у нас может выдаться одно!

Через два дня мы садимся в купе скорого поезда. Половина вагона, если не больше, заняты сокурсниками Ники, и я чувствую себя среди них белой вороной. Вчерашняя школьница в компании второкурсников! До сих пор не понимаю, как согласилась!.. И как только родители позволили?!

Я занимаю верхнюю полку и открываю электронную книгу, но постоянно отвлекаюсь на болтовню соседок по купе.

Моя Ника, Лена и Наташа. Они трещат без умолку. Обсуждают недавнюю сессию, преподов, парней, поездку. И так несколько часов подряд.

К вечеру в купе набиваются их друзья. Кто-то из парней приносит выпивку, кто-то – гитару, и я поджимаю губы.

– Как зовут, сладкая? – спрашивает парень с колечком в носу.

– Отстань от неё, Ромашка! – угрожающе говорит Ника. – Это моя младшая сестра.

Парень хмыкает:

– А имя у тебя есть, младшая сестра? Туризм предполагает очень тесную, порой, ограниченную общину. Странно не знать, кто спит в соседней палатке.

– Лада, – говорю быстро, только чтобы отстал.

– А меня Ромой зовут, сладкая. Замёрзнешь, приходи в мой спальник, я быстро тебя отогрею.

Все смеются над его словами, а я вспыхиваю. Неуклюже соскакиваю с полки и выхожу из купе, слыша, как Ника начинает отчитывать этого Рому. Зря я поехала!..

Покачиваясь от движения состава, дохожу до туалетного тамбура и натыкаюсь на молодого мужчину. То, что это не такой же студент, почему-то понятно сразу.

Навскидку ему лет двадцать пять, может, тридцать. Футболка плотно облегает мускулистое тело, шорты открывают вид на развитые икроножные мышцы; руки и ноги покрыты грубыми, жёсткими волосками; взгляд серьёзный, внимательный.

– Очередь? – спрашиваю у него немного взволнованно. Меня смущает и его взгляд, и его присутствие в тесном закутке перед туалетом, куда я направляюсь, и то, что намерение это очевидно для незнакомца.

– Да, – просто отвечает он, продолжая разглядывать меня.

– Тогда за вами буду.

Не успеваю я это произнести, как из туалета выплывает женщина. Незнакомец придерживает дверь и говорит мне:

– Проходите вперёд.

Пожав плечами, я захожу внутрь, тяну на себя дверь, которую удерживает мужчина.

– Спасибо, – говорю ему, смущённо улыбаясь.

Дверь поддаётся и хлопает между нами. Я быстро прокручиваю защелку и делаю свои дела. Умывшись прохладной водой, покидаю туалетную комнату, но незнакомца и след простыл.

Мне не хочется возвращаться в купе, где тусуются друзья Ники, поэтому я встаю у окна, чуть в стороне от входа в купе, откуда слышится смех и звуки переборов струн гитары.

Неожиданно двери купе открываются, и я натыкаюсь на взгляд незнакомца. Неужели я ошиблась и он тоже однокурсник Ники?

– Вы из этого купе? – спрашивает он у меня. Я киваю и отворачиваюсь.

Мужчина подходит ближе, становится рядом. Меня обдаёт жаром его тела, нос щекочет от его запаха: горячей, загорелой кожи, пота, дезодоранта. Всё в одном.

– Не торопитесь возвращаться, – он не спрашивает, констатирует. – Вам неприятна компания, собравшаяся в вашем купе?

Я закатываю глаза, ничего не отвечая. Тогда он продолжает:

– Я велел им разойтись после одиннадцати.

Резко поворачиваюсь к нему.

– Велели? Думаете, они вас станут слушать?

– Конечно, станут. Я – спасатель, сопровождаю вашу туристическую группу.

Инструктора я видела, он садился с нами, и Ника его представила. А вот то, что будет ещё кто-то, не упоминала. Поэтому я немного настороженно смотрю на мужчину.

С лёгкостью угадывая мои мысли, незнакомец коротко усмехается и говорит:

– Я вошёл в вагон за две минуты до отправления поезда, еле успел. Еду в одном купе с Виктором, вашим инструктором. Он, кстати, тоже спасатель, мой коллега.

– Хорошо. – пожимаю я плечами. – Буду знать. Могу поинтересоваться, как же вас зовут, спасатель?

– Глеб. – улыбается он. – Глеб Денисович Давыдов, спасатель второго класса, МЧС России.

– Глеб, – протягиваю я. В моём окружении не было человека с таким именем. Оно одновременно звучит твёрдо и мягко и невероятно подходит к образу незнакомца. – Красивое имя, мне нравится.

– Разрешите и мне поинтересоваться, милая сударыня, как вас зовут? – спрашивает он.

Я закусываю губу. Губы так и норовят расползтись в улыбке. В его словах мне чудится флирт, и это – внимание мужчины – впервые не пугает меня до чёртиков.

– Лада.

– Красивое имя, мне нравится, – усмехается он, возвращая мне мои же слова. – Невероятно подходит к невероятному цвету ваших глаз и к вашей невероятной, чарующей улыбке.

Щёки вспыхивают, как алое знамя на ветру. Он же не может говорить серьёзно? Что это – насмешка или развод?

– Ну же, Лада! – говорит Глеб, снова каким-то образом угадывая мои мысли. – Это простая констатация факта. Прекрасные девушки не должны смущаться из-за комплиментов, тем более, когда они лишь отражают суть. У меня отличная идея! Идёмте пить чай в наше купе! Зачем вам стоять в проходе и ждать, когда стукнет одиннадцать и все вернутся по своим местам?

Я бросаю взгляд на часы. Почти девять. Что ж, стоять здесь несколько часов мне бы не хотелось, но и идти с незнакомым мужчиной в его купе, где находится ещё один взрослый мужчина, мне страшновато. Как же всё сложно!..

Но Глеб с лёгкостью понимает моё молчание и заверяет:

– Я – спасатель, Лада. Спасать людей – это наша работа. Спасать, а не причинять им вред. И я не хочу вам навредить. И вы большая молодец, что не доверяете первому встречному. Вам будет спокойнее, если я пообещаю, что купе будет открыто всё время, пока вы будете находиться внутри? Или мы можем прогуляться до вагона-ресторана…

– Хотите пригласить меня? – спрашиваю свистящим шёпотом. Во рту так сухо, словно это пустыня.

– Если этого хотите вы, – усмехается Глеб.

С губ слетает нервный смешок:

– Думаю, так мне будет спокойнее!

К моменту, когда Глеб провожает меня обратно к нашему с Никой и другими девочками купе, мы успеваем перейти на “ты”, а все мои страхи и смущение рассеиваются стараниями мужчины.

Он совсем не похож на моих долбанутых одноклассников, не похож даже на однокурсников Вероники. И дело, конечно, не в развитой мускулатуре крепкого, совершенно не юношеского тела! С ним я забываю о стеснении, о страхе, что каждая неловкая фраза будет высмеяна и опошлена. Он видит во мне человека, интересного собеседника, красивую девушку, и я вижу, что ему действительно интересно всё, о чём он спрашивает, а не задаёт мне вопросы, чтобы казаться заинтересованным и получить доступ к моим трусикам.

По крайней мере, такие чувства я испытываю рядом с ним. Ошибочны они или нет, я не знаю. Как и не знаю, можно ли доверять своим чувствам. Поэтому решаю пока просто наблюдать за развитием событий. Я не из тех, кто готов пуститься во все тяжкие с первым встречным, пусть и таким обаятельным, хорошим. И пусть мне кажется, что он такой и есть, я не собираюсь расслабляться ни на мгновение, не собираюсь забывать, что у взрослого мужчины куда больше опыта по части соблазнения, чем у любого смазливого парня, с которым я когда-либо ранее была знакома. Поэтому особенно важно держать ушки на макушке и не упустить тот момент, когда он проявит своё истинное лицо.

Ну а пока, за неимением другой нормальной компании, я буду наслаждаться его обществом.

– До завтра, Лада! – улыбается мне Глеб, и я улыбаюсь в ответ.

– До завтра, Глеб!

Несмотря на то, что все давно разошлись по своим купе и девочки давно спят, мне не спится. Я не могу перестать прогонять в памяти диалоги, сотни или даже тысячи обрывков фраз, пытаясь разгадать какой-то тайный смысл лёгкости, возникшей на душе.

На рассвете в дверь тихонечко стучат. Я спускаюсь с верхней полки и отпираю замок, стараясь не разбудить соседок. В образовавшейся щели вижу Глеба. Мужчина стоит с двумя стаканами в ажурных подстаканниках и улыбается.

Я распахиваю дверь, ёжась от утренней свежести, засовываю босые ноги в кеды и выскальзываю в коридор, плотно прикрывая дверь купе.

– Доброе утро! – приветствует меня Глеб. – Прямо чувствовал, что ты уже не спишь!

– Да? – с сомнением спрашиваю у него.

Неудобно стоять перед ним неумытой, нечесаной, во вчерашней одежде. Хотя я и почистила зубы на ночь, сейчас всё равно ощущаю дискомфорт из-за возможного утреннего дыхания, тогда как мужчина, судя по всему, успел совершить все необходимые утренние ритуалы. А ещё его, вероятно, ничуть не смущает мой внешний вид и внутренние переживания.

– Да, – кивает он. – Приглашаю тебя на свидание за чашечкой кофе.

– Свидание? – тихо охаю я. – Настоящее свидание?

– А ты против? – прямо спрашивает Глеб. – Не мастак я ходить вокруг да около, привык называть вещи своими именами. Поэтому, да, Лада, ты мне нравишься и я зову тебя на свидание. Это ни к чему тебя не обязывает, просто я хочу, чтобы ты изначально правильно поняла мои намерения.

– Ого, Глеб Денисович! Вот так вот сразу юную девушку и на свидание? – присвистываю я, не зная, как относиться к такой прямоте.

– Это ни к чему тебя не обязывает, – ещё раз говорит Глеб. – Я не собираюсь ни к чему тебя принуждать. И точно не собираюсь тащить в койку после первого свидания за чашечкой кофе! – Он подмигивает, протягивая мне один из стаканов. – Обычное свидание. Просто общения ради.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, но всё-таки прыскаю:

– Это будет самое неожиданное и нелепое свидание в моей жизни!

– И самое запоминающееся, – улыбается Глеб, ещё не догадываясь, как сильно он окажется прав.

А может, он заранее знал всё наперёд, когда задумал позвать меня на это свидание?

Мы выходим в тамбур, и Глеб подзывает меня к окну. Мимо проносятся леса, поля, редкие населённые пункты, небольшие речушки и водоёмы, но я смотрю лишь на отражение мужчины, чей взгляд точно так же изучает моё отражение.

– Граждане пассажиры, освобождаем проход! – отрывает нас от важного занятия проводница.

– Остановка? – спрашиваю я у неё.

– Канаш-1, время стоянки 15 минут, – объявляет женщина.

Глеб с интересом смотрит на меня.

– Хочешь размяться?

– А можно? – с сомнением спрашиваю я.

– Конечно, – пожимает он плечами. – Подожди минутку, ладно?

Я киваю, и мужчина торопливо уходит. Поезд замедляется, ещё некоторое время практически ползёт мимо промзоны на окраине города, мимо частного сектора. Глеб возвращается. Часто переглядываясь и улыбаясь друг другу, мы дожидаемся, пока поезд затормозит и проводница откроет дверь.

Следом за проводником на низкую платформу сходит Глеб. И протягивает мне руку. Я осторожно вкладываю пальцы в его ладонь и стускаюсь по ступенькам поезда.

На часах около половины шестого. На станции пустынно, если не считать нас, вышедших из вагонов проводников и редких пассажиров.

– Пирожки домашние, отварная картошечка, не желаете? – спрашивает, бросаясь в нашу сторону, старушка, одна из тех, кого я приняла за пассажирку.

– С чем пирожки? – вежливо интересуется Глеб.

– Картошка, капуста по пятьдесят, беляш с мясом за сто, с повидлом – сорок.

– Хочешь что-нибудь? – спрашивает мужчина у меня.

– Бери, дочка, свежий завтрак, только из печи, – уговаривает старушка.

Мне неудобно отказываться, и я киваю:

– Давайте. Два с капустой, – запинаюсь. Поразмыслив, исправляюсь: – Четыре с капустой, четыре с повидлом. Ой, только я деньги в вагоне оставила, сейчас…

– Я взял, Лада, – отмахивается Глеб. Он заказывает ещё пирожков, видимо, тоже с расчётом на соседа, инструктора Виктора. Расплатившись, спрашивает у бабушки: – А мороженое в это время можно где-то купить?

Она указывает через пути. У здания вокзала сидит ещё одна старушка, и Глеб, вручив мне пакеты с пирожками, бросается туда.

Я, немного взволнованно, наблюдаю за ним. Страшно, что поезд тронется, уедет без нас. Ещё страшнее, если Глеб останется здесь, а я уеду…

Но вот он бежит обратно, и я различаю в его руках мороженое и… букет пионов.

С довольной улыбкой мужчина подлетает ко мне как раз в тот момент, когда проводница зовёт всех вернуться в поезд.

– Это тебе, – говорит Глеб, протягивая мне букет.

Я смущена и удивлена. С осторожностью, с недоверием принимаю цветы и краснею.

– Зачем?.. – лепечу я, пока он втягивает меня в тамбур. – Не нужно было тратить деньги… Завянут же…

– Я же сказал, что у нас свидание! А какое свидание без цветов? – усмехается он.

Я опускаю лицо в роскошные шапки цветов, пряча между прохладными ароматными лепестками пылающие щёки и глупую счастливую улыбку во весь рот.

Больше двух суток в пути, долгая дорога на автобусе, длительный поход до первого кемпинга были бы изнуряющими, если бы не одно “но”. Я влюбилась.

Это произошло столь неожиданно, внезапно, что я даже сама не заметила, как это произошло. То ли в тот момент, когда стояла рядом с Глебом, вдыхая аромат цветов, то ли когда он позвал меня в своё купе и мы несколько часов разгадывали сканворды, то ли во время походов в вагон-ресторан, то ли когда мужчина с видом доброго волшебника доставал из-за спины небольшие подарки или угощения после каждой крупной остановки поезда, хотя вроде бы был всё время на виду… Я не знаю. Я просто поняла, что влюбилась. Осознала так же ясно, как знала своё имя, знала, как дышать.

Ника лишь загадочно улыбалась, глядя на меня. А сам виновник торжества улыбался вполне понятно – так же, как я.

Несмотря на огромную по моим меркам разницу в возрасте – почти одиннадцать лет! – Глеб не торопил события. Редкие робкие прикосновения происходили вынужденно – подать руку, приобнять в тесном проходе, невзначай подставить руку под голову, чтобы я не зашиблась; или и вовсе случайно – прикоснуться пальцами во время движения или за столом, столкнуться лбами, склонившись над журналом кроссвордов одновременно. Оттого близость мужчины мной воспринималась особо остро, а каждое прикосновение оставляло яркое пряное послевкусие. Мне хотелось большего. Моё тело жило своей жизнью, губы саднило и покалывало от жажды поцелуев. Но Глеб держался подчёркнуто вежливо, хотя его мужской интерес читался явно и однозначно. Рядом с ним я чувствовала себя особенной, рядом с ним я была особенной. И очень быстро это заметила вся наша небольшая туристическая группа.

Когда мы наконец прибываем на конечную точку нашего маршрута – на площадку для кемпинга на территории базы отдыха “Утёс над Катунью”, ребята под руководством Виктора и Глеба устанавливают палатки достаточно далеко от других групп, но в достаточной близи друг к другу. Мы с девочками изучаем территорию, находим туалеты и краны с питьевой водой у административного корпуса, ставим поздний ужин на костре.

Позже сидим с металлическими мисками вокруг костра. В тёмном небе столько звёзд, и кажется, словно до них можно дотянуться рукой!..

Мне на плечи мягко опускается тёплая куртка, и я удивлённо оборачиваюсь. Хотя чему удивляться, если Глеб быстро проглотил свою порцию и куда-то отлучился?

Мужчина несильно сжимает мои плечи и улыбается.

– Не мёрзни, Лада.

– Спасибо, – улыбаюсь я в ответ.

Глеб возвращается на своё место, а ко мне придвигается Ника.

– Ладка…

– Ладка-лошадка! – ржёт придурок из числа однокурсников подруги, тот самый, что подкатывал ко мне в начале поездки, Рома, кажется.

– Фу, как грубо, Ромашка! – цыкает на него Вероника. – Можно же что-то и помилее придумать, если голову включить!

– Например, что? – продолжает глумиться парень. – Автоваз? Лада Калина? Лада – весенняя прохлада? Ладон – ган…

– Мармеладка, – перебивает его Глеб. – А ты, по всей видимости, Ромашка – вредная букашка?

– Да он не просто букашка, – со смехом вклинивается в разговор Лена. – А самая настоящая какашка!

Все прыскают, и я в том числе. Когда разговор возвращается в привычное русло, Ника снова шепчет мне:

– Эй, Лад, слушай, я спать иду, башка разболелась. Ты со мной?

– Наверное, приду попозже, – отвечаю ей, стреляя взглядом в Глеба, тихо разговаривающего с Виктором.

– Понимаю, – вздыхает подруга. – Слушай, Глеб, конечно, жутко классный и все дела, но ты же не собираешься с ним переспать в ближайшее время?

– С ума сошла? – обиженно фыркаю я. – Мы же только познакомились!

– Я вижу, как между вами искрит, Лад, и опыта у меня побольше будет.

– На целый год? – прыскаю в ответ на её слова.

– На целых трёх парней, дурёха! – тычет она мне в ребро. – Я просто не хочу, чтобы твоё глупое сердечко впоследствии оказалось разбитым, Лада.

– Мы просто общаемся, – спешу заверить подругу. – Отдавать девственность первому встречному никогда не входило в мои планы, тебе ли не знать?

Ника звонко целует меня в щёку и шепчет: “Не заблудись!”. Она уходит, и я сразу начинаю корить себя, что не ушла вместе с ней. Но недолго. Место подруги занимает Глеб, и все тревоги отступают.

Виктор велит всем долго не засиживаться и уходит в свою палатку. Постепенно разбредаются парочки и девчонки, уходят несколько ребят. Один из парней начинает бренчать на гитаре, а я всё чаще зеваю.

– Лада, ты совсем устала, – замечает Глеб. – Давай я провожу тебя до палатки.

– Хочу ещё побыть с тобой, – тихо говорю ему.

– Может, тогда мне стоит составить тебе компанию? – с усмешкой спрашивает он.

Во рту пересыхает. Он предложил… что?!

Видимо, испуг явно читается на моём лице. Глеб поспешно добавляет:

– Я предлагаю только полежать с тобой. В отдельных спальных мешках. Безо всяких подтекстов, Лада. Если этого хочешь ты.

– Хорошо, – облизывая губы, киваю ему. – Я хочу.

Глеб помогает мне перетащить некоторые вещи из нашей с Никой палатки до своей. Провожает по всей территории базы отдыха и терпеливо ждёт, пока я схожу в туалет и почищу зубы. Сам справляется с этим гораздо быстрее, но ни слова мне не говорит. Хотя, я думаю, с лёгкостью понимает, что я попросту тяну время.

И вот, наконец, мы оказываемся в палатке. Она достаточно просторная для нас двоих, но всё же более тесная, чем любое место, где мы прежде оказывались наедине.

Глеб дожидается, пока я не улягусь, накрывает меня дополнительным одеялом и ложится рядом. Гасит фонарь.

Моё сердце бьётся так оглушающе громко, что он наверняка отчётливо слышит каждый его стук.

Глеб ворочается, ложится набок, разворачиваясь лицом ко мне.

– Удобно устроилась? Тепло тебе, Лада?

– Да, всё супер, – отзываюсь я.

– Хорошо, – улыбается он. – Если проснёшься ночью – неважно зачем, обязательно разбуди меня, одна не ходи.

– Ладно, – соглашаюсь и тихо вздыхаю. – Обычно я сплю крепко и спокойно до самого утра.

– Со мной ты в безопасности, Лада, – серьёзно говорит мне мужчина. – Я никогда не причиню тебе зла.

Вместо ответа я зеваю и шепчу:

– Спокойной ночи, Глеб!

Устало прикрываю глаза, но сон не наступает мгновенно. Некоторое время я наблюдаю за мужчиной сквозь полуопущенные ресницы, но ничего не происходит. Он просто смотрит на меня. Точнее, не “просто” смотрит. Скорее, любуется.

– Спокойной ночи, Лада, – шепчет одними губами.

А потом он тянется вперёд и невесомо целует мой лоб.

Меня затапливает лавиной нежности. Повинуясь внезапному порыву, я высовываю из-под одеяла руку и делаю то, о чём столько мечтала: провожу пальцами по слегка шершавой и колючей от щетины щеке. Мужчина льнёт лицом к моей ладони, бегло целуя самый её центр, касаясь губами кончиков каждого пальца. Я замираю, испытывая трепет, волнение, невесомость, полёт бабочек.

Широкая и грубая ладонь оглаживает контур моего лица. Большой палец очерчивает губы и резко исчезает.

Глеб смотрит пытливо, словно решает в голове сложную задачку, и тогда я сама тянусь к его губам.

Наш первый поцелуй прекрасен. Нежный, мягкий, неторопливый, настолько правильный, что я испытываю облегчение. Глеб обнимает меня ручищами, притягивая к себе, и целует-целует-целует, словно нет в целом мире занятия важнее.

Но постепенно поцелуй сходит на нет. Глеб целует уголок моих губ, щёку, скулу, висок, медленно опускаясь на подушку.

– Я знал, что твои поцелуи будут слаще, чем мёд, – улыбается он. – Спи, моя Мармеладка… Доброй ночи!..

Я утыкаюсь в него, пряча смущённое, пылающее лицо. Сердце поёт, танцует, ликует. И сердце мужчины стучит с ним в унисон.

Сейчас

Глеб тянется вперёд и нежно целует мой лоб.

Слёзы всё явственнее подступают к глазам, но я пока могу сдерживаться.

Быстро достаю руку из-под одеяла и делаю то, о чём мечтала невероятно долго: касаюсь кончиками пальцев густой, ухоженной бороды, ныряю в неё, добираюсь до кожи…

Глеб льнёт к моей ладони, целует самый её центр. Касается губами кончиков каждого из пальцев. Его руки обхватывают мою голову, пальцы путаются в волосах, и я тянусь к его губам.

Он не мешкает. Ни секунды на сомнения; он встречает мои губы на полпути. Нежность, страсть, облегчение прошибают словно током. Ненасытный поцелуй пьянит, сводит с ума, ранит и воскрешает. Это самое правильное, самое прекрасное, самое невероятное, что только могло случиться.

– Лада… Ладушка… Мармеладка моя… – бессвязно шепчет он в те наносекунды, когда мы прерываемся, чтобы делать крошечные вдохи. – Мармеладная моя девочка…

Не ведая, что творю, начинаю тянуть с Глеба кофту, но неожиданно встречаю сопротивление. Мужчина обхватывает мои руки, отрывается от моих губ. Дышит тяжело, словно раненное животное.

Смотрит прямо мне в глаза, делая частые, глубокие вдохи и протяжно выдыхая.

А потом резко поднимается и, не говоря ни слова, убирается… Подальше от меня.

Тщательно сдерживаемую весь день плотину слёз прорывает, и я с тихим скулежом начинаю рыдать, рассыпаясь от боли на осколки, на частицы, на молекулы.