- -
- 100%
- +
Но когда приходит время заваривать чай, я в нерешительности застываю над этим чудом славянской культуры, не зная, как к нему подступиться.
“Был бы у меня интернет… – с досадой думаю и тут же осаживаю себя: – Был бы он у меня, тут бы сразу появилась полиция… И здравствуй, небо в клеточку, друзья в полосочку… Нет, надо как-то выкрутиться из этой ситуации. Но как?”
К счастью, Семен облегчает для меня это дело. Со вздохом подходит ко мне, отодвигает в сторону:
– Я так понимаю, как его заваривать, ты не знаешь?
Растерянно качаю головой, не видя смысла притворяться в этом случае.
– Понял. Ну что, хозяюшка, неси заварку, угли из шкафа и маленький чайник для заваривания! Буду тебя учить!
***
Следующие полчаса я внимательно наблюдаю за действиями Семена. В целом, все довольно-таки просто: наполнить самовар водой, положить угли в топку самовара, наполнить заварник…
“Стоп”.
Смотрю на него и понимаю: неужели меня обдурили?
Желание стукнуть Семена по голове этим чайником усиливается, и я цежу сквозь зубы:
– Какого черта ты не сказал, что есть еще этот чайник? И почему мы мучаемся с самоваром?
Он с недоумением оглядывается на меня:
– Вот темная! Чай в такой ерунде пить – только время терять и себя не уважать!
– Вчера мы спокойно пили…
– Вчера уж все уставшие были! Тебя пожалели! А сегодня твой первый рабочий день, нужно с основ начинать! Когда хозяин вернется, будет большим плюсом то, что ты с самоваром обращаться умеешь!
Глубоко вздыхаю, призывая к себе на помощь все терпение.
– Хорошо. Что нужно делать дальше?
– Давай я сам наполню чайник, а ты долей воду в самовар… Только осторожнее, – Семен забирает у меня заварник, отходит в сторону, а я резко поднимаю крышку самовара…
– Нет! – кричит Семен, но уже поздно.
Крышка, будто живая, срывается с петель и взмывает в воздух!
Прежде, чем я успеваю как-то отреагировать, чьи-то руки оттаскивают меня назад, и я впечатываюсь в сильное мужское тело.
Дыхание перехватывает, но единственное, что я могу сделать – это лишь наблюдать, как крышка, словно в замедленной съёмке, несколько мгновений крутится в воздухе, а потом быстро падает вниз... И попадает Александру, который спас меня, прямо в лоб!
Он чертыхается, отшатывается, я – вместе с ним... Но мы удерживаемся на ногах. Будто со стороны я слышу свой испуганный вскрик, когда Александр отнимает руку от лица...
На его лбу горит красная отметина.
– Какого черта здесь происходит… – стонет он, а я вдруг осознаю, что его руки все еще крепко сжимают меня.
Осторожно высвобождаюсь из его объятий, лепечу:
– Вы… вы…
– Все в порядке? – подскакивает к нам Семен. Он с тревогой смотрит на Александра, а тот лишь отмахивается:
– Ерунда… Вы не пострадали? – пристально осматривает меня с головы до ног, и я медленно качаю головой:
– Нет… Спасибо за помощь. Не знаю, что бы делала, если бы не вы…
– Что за дурость – хвататься так за крышку! – Семен поворачивается ко мне, смотрит с укором. – Головой-то надо думать, что делаешь!
– Я впервые в жизни обращаюсь с этим агрегатом, думаешь, могла сообразить, что можно делать, а что нет? – огрызаюсь нервно.
Семен порывается еще что-то сказать, его лицо краснеет, но Александр прерывает его, устало взмахивая рукой:
– Ну все, прекратите. Хватит ссориться. Главное, что все обошлось. Самовар почти вскипел – уже хорошо. Алина, у меня есть для вас еще одно задание…
***
После инцидента с самоваром меня посылают в курятник за яйцами. Семен пытается пойти со мной, но Александр его останавливает:
– Думаю, с этим-то Алина точно справится.
Откуда берётся эта уверенность, я не понимаю, но не решаюсь спорить. Слишком велика моя благодарность за спасение и, если честно, чувство вины. Потому что я до сих пор вижу красный отпечаток на лбу Александра. Круглый, ровный такой...
Выхожу на улицу, больше не в силах смотреть на его невольное кухонное ранение.
А там – весна.
Птички щебечут, лёгкий ветерок обдувает со всех сторон… Красота. Шагаю по влажной травке, изо всех сил вдыхая в себя запах прошедшего ночью дождя, влажной листвы и озона. Около курятника вижу растущее дерево, на котором уже проклевываются первые почки. Аж мурашки по коже от этой весенней красоты. Такой первозданной, несколько наивной и юной в городе точно не увидишь.
Все это немного стирает из памяти неприятную ситуацию, и я даже улыбаюсь. Может быть, все не так плохо? Может, я смогу здесь освоиться и привыкнуть к условиям и своим новым обязанностям? И... как-то выкрутиться из той ситуации с Толиком?
“Кто знает…”
С такими мыслями я открываю курятник. И, преисполненная надежд, захожу внутрь. Но тут же натыкаюсь на злобный взгляд чёрных маленьких глазок.
Делаю осторожный шаг назад. Один, другой...
“Нет уж, знакомства с живностью с меня пока хватит... К чёрту чувство вины, пусть Александр сам идёт за своими яйцами!”
Громкий гогот заставляет меня подпрыгнуть. Я роняю пустое ведерко, которое ранее держала в руках, и изо всех ног несусь обратно к дому, пока очередное чудовище, которое я встретила на своем пути, не настигло меня!
– Мамочки!.. Помогите!
Однако здоровенный белый гусь, который вылетает из курятника, кажется, не намерен легко сдаваться! Он с бешеной скоростью бежит за мной, щипая за пятки!
Глава 4
Александр
Это не женщина, это беда.
Так я думаю, пока наблюдаю в окно за ее тщетными попытками убежать от гуся.
И как я вообще умудрился взять ее на работу? Зачем? Чтобы что? Неужели я был в своем уме, когда подумал, что такая неумеха, как она, способна шпионить?
– Может быть, она хорошо притворяется, – задумчиво произносит Семен, и я понимаю, что произнес последнюю фразу вслух.
– Может… Но очень уж сомнительно.
– Она была сильно растеряна, я бы даже сказал – напугана, когда увидела самовар, – насмешливо хмыкает Семен. – Я бы еще за ней понаблюдал. Уволить ее вы всегда успеете.
Кидаю раздосадованный взгляд на металлический агрегат, который припер из сарая.
Я уже жалею, что спрятал электрический чайник и заменил его этим чудовищем. Не нужно было этого делать. В итоге переиграл сам себя.
– Ладно, пойду спасать принцессу от гуся, – со смешком произносит Семен. – А то все пятки до крови исщиплет…
– Не нужно. Я сам, – внезапно для самого себя отзываюсь я. – Налей пока чаю.
Сказав это, быстро выхожу из дома и тут же ловлю в свои объятья Алину. Как там сказал Семен? Принцесса? Она и есть. Смотрит на меня своими большими испуганными глазами, в которых стоят слезы. Жмется к груди, вызывая странное желание защитить, уберечь…
“Черт…”
– Идите в дом, – сухо произношу я, но она внезапно упрямится:
– Нет! Вы дали мне задание, и я его выполню! Только уберите от меня это чудовище-е-е!
Гусь разъяренно хлопает крыльями, подлетает к нам, намереваясь вновь напасть на Алину.
– Пшел отсюда! На жаркое пущу! – гаркаю я на несносную птицу, и та с гулким гаком шарахается от меня, как от прокаженного. Словно понимает угрозу.
– Спасибо. Вы снова меня спасли… – бормочет Алина. Я замечаю, как она дрожит, и осознаю, что легонько поглаживаю ее плечи в попытках успокоить. Тут же отодвигаюсь, откашливаюсь и холодно произношу:
– Не за что. Мы сегодня завтракать будем или нет?
Она смотрит на меня возмущенно, будто молчаливо говоря: “я сейчас тут такое пережила, а ты все о еде!”, но ничего не отвечает. Разворачивается и уходит обратно к курятнику, бросая мне:
– Я достану яйца, только проводите меня. Мало ли кого еще там встречу…
***
Спустя пятнадцать минут мы вновь оказываемся на кухне. Алина нервно поправляет свои потрепанные волосы и суетливо разбивает яйца на сковородку.
– Вы ее хотя бы разогрейте, – между делом советую я.
– Кого? – устало оглядывается Алина на меня.
– Сковороду. Как яйца жарить собрались без огня?
– А… Точно, – она бестолково хлопает глазами, и я, тяжело вздохнув, даю ей спички. Честное слово, лучше б Алина пыталась залезть ко мне в постель, чем была такой глупой неумехой… Тогда было бы проще?
“О чем я вообще думаю? Какая постель?”
– Вы самовар так и оставите на кухне? – ее голос выдергивает меня из странных размышлений.
– А он вам мешает?
– Хотелось бы иметь нормальный человеческий чайник, – ворчит она, зажигая плиту.
“Ну хоть с этим справилась… За ней глаз да глаз нужен…”
– Скоро я поеду в город, куплю, – не говорить же ей, что я его спрятал!
Алина замирает, ее спина напрягается.
– А можно я поеду с вами? – тихо спрашивает она, оборачиваясь ко мне. Еда на сковороде за ее спиной тихо шкворчит…
Почему человек, который так спешил в деревню из города, теперь спешит обратно? Неужели она хочет с кем-то связаться? Передать какую-то информацию?
Прищуриваюсь. Не нравится мне это. Но никаких весомых причин отказывать Алине сейчас у меня нет. Кроме того, если прослежу за ней, возможно выйду на ее мужа или помощника. В общем, на кого-то, к кому она так торопится…
– Да, конечно, – мягко улыбаюсь ей. – Если вы так хотите, почему нет? Но, в целом, я мог бы что-то купить для вас, если вам что-то нужно…
Алина неопределенно качает головой, чуть краснеет и бормочет:
– Так, по мелочи… Всякие женские штучки-дрючки, если вы понимаете, о чем я…
Молча киваю. Перевожу взгляд за ее спину и выдыхаю:
– Алина… Вы горите.
У меня уже просто нет никаких сил удивляться чему бы то ни было.
– Что? – она оглядывается и, взвизгнув, подпрыгивает на месте, машет руками, пытаясь потушить загоревшийся край кофты!
– Вы слишком близко стояли к плите!
Прежде чем она успевает еще как-то отреагировать, я подлетаю к раковине, наливаю стакан воды и выливаю ее на спину Алине.
– Ледяная-я-я-! – разносится ее крик по всей кухне.
И снова я вижу эти ее испуганные глаза и поистине огромные мурашки, марширующие по коже.
– Лучше замерзнуть, чем сгореть, вы не находите? – выключаю плиту и кисло осматриваю полностью сгоревшую яичницу. – Завтрака у нас сегодня, похоже, не будет…
– Простите… – Алина опускает взгляд, устало трет переносицу, явно расстроенная произошедшим. Мне даже становится ее немного жаль. Совсем немного, потому что я все еще помню, какой заносчивой может быть эта особа.
“Вполне возможно, что она просто хорошо притворяется… – напоминаю себе. – Не стоит верить этой чертовке”.
– Я устроилась к вам на работу, но пока что только все порчу, влипаю в разные ситуации, а вам приходится меня спасать, – Алина с досадой морщится. – Я привыкла быть, скажем так, “на коне”, привыкла побеждать. Справляться с разными неурядицами… Но здесь я столкнулась с тем, с чем не сталкивалась ни разу в жизни…
Мне хочется спросить, чем она питалась, раз не может приготовить даже банальную яичницу? Но я заталкиваю язвительные слова, готовые сорваться с губ, себе в глотку. И произношу совсем другие:
– Ничего, я все понимаю. Для этого как раз и нужен испытательный срок в тридцать дней…
“Который ты не пройдешь”.
– … Как только он истечет, я доложу хозяину обо всех ваших результатах…
– Хотите сказать, что он не появится в течение всего месяца? – встревоженно распахивает она глаза.
Неопределенно качаю головой:
– Не знаю, не сообщал. А вам он очень нужен?
– Ну хотелось бы пообщаться… Хотя бы узнать, как он выглядит.
– Вам лучше думать о том, как бы освоить все свои обязанности, – несмотря на мягкую улыбку, слова звучат довольно жестко. Но я действительно не собираюсь миндальничать с Алиной.
Ее лицо оскорбленно вытягивается. А я любезно добавляю, забивая последний гвоздь в крышку гроба, где похоронено ее самообладание:
– Попрошу Семена на скорую руку соорудить нам завтрак.
– Считаете, что я не смогу осилить простую яичницу? – упирает руки в бока Алина. Ее грудь вздымается от негодования, а я вдруг ловлю себя на ощущении, что мне нравится видеть ее взбешенной…
“Глупости какие!” – отметаю все странные мысли из головы и произношу:
– Ну вы только что мне это доказали, чего злиться? Успокойтесь, – миролюбиво улыбаюсь ей. – Лучше идемте в прачечную, я покажу вам, как работает стиральная машина…
– Я знаю, как она работает, не совсем же темная!
– Тем лучше, – моя улыбка становится шире. – Потому что вас ждет целая гора стирки!
Глава 5
Алина
Со стиркой-то я справлюсь. Справлюсь же, да?
Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз загружала своими собственными руками в стиральную машину белье, и не могу. Потому что этим занималась либо домработница, либо химчистка.
“Ладно, где наша не пропадала! Лучше загрузить стиральную машину, чем загрузиться в полицейский УАЗик в качестве преступницы…”
Покорно следую за Александром. Из кухни мы спускаемся в подвал, где я с удивлением обнаруживаю стиральную машину, машинку для сушки, большую напольную сушилку с несколькими различными ярусами, гладильную доску с утюгом, модный отпариватель и… целую гору грязного белья. Здесь же на стеллажах находится и все остальное необходимое: стиральные порошки, кондиционер для белья, пятновыводитель, какие-то спреи, восковые карандаши, салфетки, мыло…
– Прошу, – широко улыбается Александр. – Научить вас управляться с машинкой?
– Я сама разберусь, – ворчливо отзываюсь я.
Он выглядит так, словно сомневается в этом. Чувствую себя оскорбленной, хотя понимаю его сомнения.
– Занимайтесь своими делами, а я займусь своими.
Александр насмешливо приподнимает брови. Знаю, что снова звучу так, будто отдаю ему приказ, но от привычек, въевшихся, кажется, в кровь, не так-то просто избавиться.
В конце концов, Александр сдается под моим решительным взглядом. Поднимает руки в защитном жесте и ненароком роняет:
– Хорошо, я буду рядом. Если вдруг поймете, что проигрываете этому стальному чудовищу, зовите меня, и я приду вас спасти. В конце концов, это скоро войдет в мою привычку…
Открываю рот, пораженная такой наглостью! Но прежде чем успеваю произнести хоть слово, он исчезает! Вот ведь хитрец!
Рассерженно оборачиваюсь к стиральной машинке и спрашиваю:
– Ну и что мне с тобой делать?
Делаю глубокий вдох и решительно принимаюсь за дело. Быстро запихиваю ворох одежды внутрь машинки, закрываю круглую дверцу. Проверяю, включена ли стиралка в розетку.
“Все отлично. Теперь порошок и кондиционер… Верно же? Как это один раз при мне делала домработница. Ничего сложного в этом нет. В конце концов, я же управляла целой компанией, разве я не в состоянии управиться с жалкой стиралкой?!”
С такими мыслями я осторожно сыплю немного порошка в одно отделение, кондиционер – в другое, а затем захлопываю ее прожорливую пасть. На выбор режима уходит совсем немного времени, и – вуаля! – стирка начинается!
***
Поскольку дел мне Александр пока больше не обозначил, оставшееся время я провожу на кухне.
Семен, соорудивший завтрак на скорую руку, убежал, кажется, помогать на огороде. И я с удовольствием завтракаю тем, что он приготовил: подрумяненными сосисками и яичницей-глазуньей. И запиваю все это ароматным чаем с ромашкой. Пока завтракаю, рассматриваю в окно внутренний дворик, по которому только недавно бегала, спасая свои пятки от кровожадного гуся.
Все происходящее до сих пор кажется мне странным. Нереальным. Будто происходящим не со мной.
Как так могло получиться? Как моя жизнь в мгновение ока повернулась на сто восемьдесят градусов? Еще недавно, скажи мне кто-то о том, что я прибью собственного мужа за измену, пущусь в бега, а потом буду спокойно распивать чаи в каком-то захолустье, я бы покрутила пальцем у виска.
А сейчас сижу и, кажется, даже привыкаю к своему сложному положению. И надеюсь на лучшее.
“Да, странно жизнь складывается…” – думаю я, а затем, нахмурившись, прислушиваюсь. Громкий стук, доносящийся из подвала, заставляет меня напрячься и мгновенно покрыться холодным потом.
“Ну что еще случилось?! Я ведь сделала все правильно!”
Подрываюсь с места и как оглашенная несусь в подвал, ожидая увидеть… да что угодно. Взорванная стиралка или застрявшая в ней одежда меня совершенно не удивят. Не удивлюсь я, кажется, даже десанту спецназа, если он успел там высадиться…
Выдыхаю с облегчением, когда вижу, что стиральная машинка работает и никаких солдат в подвале нет и в помине. Однако то, как воинственно стиралка подскакивает, меня напрягает. И то, что из нее лезет пена… такого же не должно быть, верно?
На мгновение застываю на месте, не зная, что делать. Звать Александра? Если снова опозорюсь, то он точно укажет мне на дверь. Нужно придумать что-то самой…
Присматриваюсь к таймеру на машинке. Осталось пять минут стирки, их-то, в целом, можно перетерпеть. Но стиралка, кажется, не хочет ждать… Она угрожающе дребезжа, ползет ко мне.
– Дорогая моя, может, ты остановишься? Ну, пожалуйста… Мне очень нужна эта работа… Любимая, ценная моя стиралочка… прошу тебя! – упираюсь руками в машинку, надеясь, что она закончит так шуметь, и Александр не прибежит сломя голову на эти пугающие звуки.
Пена, выползающая из этого чудовища, мгновенно покрывает мои руки, но я почти не обращаю на это внимания, гипнотизируя взглядом несчастный таймер, который отсчитывает последние минуты ее работы.
– Алина, у вас там все в порядке? – слышу голос Александра и мгновенно покрываюсь холодным потом. Только бы не зашел сюда!
– Все хорошо! – кричу ему в ответ.
Спустя пару секунд молчания он громко интересуется:
– А почему из подвала раздаются такие странные звуки? Вы мало вещей положили в стиральную машину?
– Я положила достаточно, все в порядке!
– Мне спуститься?
Хочется огрызнуться: “иди куда шел, только сюда дорогу забудь!”, но если я так отвечу, Александр точно появится!
– Не нужно! Я сама справлюсь! – отвечаю ему и тут же прикусываю язык. Сейчас он точно придет, ведь если звучит такая фраза, то значит что-то точно идет не так!
Однако шагов я не слышу. А затем Александр произносит:
– Ладно, если что – зовите.
Вцепляюсь изо всех сил в стиральную машинку, а затем, плюнув на гордость, сажусь на нее! Мы вместе куда-то едем, благо, что едем уже медленнее… А затем она затихает.
Вытираю пот со лба. Я справилась, я победила!
Спрыгиваю со стиралки, тщательно вытираю ее от пены и открываю. Выкладываю вещи в небольшой тазик, рассматриваю их… На глаза мне попадаются шорты, которые, я точно это помню, были белыми… Но почему-то сейчас они имеют розовый цвет.
С недоумением рассматриваю вещи и не понимаю: как так получилось?
– Наверное нужно было разделять белое и цветное… – хлопаю себя по лбу и тяжело вздыхаю.
“Ладно, покрашенных вещей не так уж и много… В следующий раз буду аккуратнее. Блин, какая же вся эта домохозяйственная деятельность сложная!”
Вытаскиваю рубашку Александра. Рот сам собой открывается, а затем я нервно хихикаю.
Мало того, что она тоже стала розовой, так еще и уменьшилась в размерах! Напоминает игрушечную, размером подходит теперь разве что для ребенка. Кручу рубашоночку и так и этак, и не знаю, куда ее деть!
– Алина, а вы постирали мою любимую рубашку, да? – голос Александра заставляет меня подпрыгнуть на месте и ошарашенно уставиться на то, что превратилось в смешную тряпочку в моих руках.
“Бли-и-ин, теперь я точно влипла!”
– Конечно, постирала! – добавляю в свой голос как можно больше уверенности, а сама комкаю рубашонку и быстренько засовываю ее себе в лифчик!
В этот момент Александр как раз спускается. Оглядывает внимательным взглядом всю вакханалию, окружающую меня и, устало вздохнув, интересуется:
– Вам точно не нужна помощь?
– Точно, – цежу сквозь зубы я.
– Пена… Ее нужно убрать, – слегка неуверенно добавляет он.
Скептически приподнимаю бровь. Я, конечно, догадывалась, что он считает меня идиоткой, но не до такой же степени!
Кажется, Александр понимает, что совершил ошибку. Он смущенно чешет нос и бормочет:
– Ну раз я тут не нужен, то пойду… Если что…
– Вы будете рядом, я поняла, – раздраженно отзываюсь я. – Я позову, – добавляю уже заученную фразу.
“Да уходи уже быстрее!”
Словно прочитав мои мысли, Александр ретируется из подвала, оставляя меня в одиночестве.
В следующие полчаса я убираю всю пену и развешиваю выстиранное белье. Покрашенные вещи вешаю позади остальных, чтобы не так резко бросались в глаза. А рубашка…
“С ней придется что-то придумать”, – нервно думаю я, поднимаясь к себе в комнату. Мокрая, она намочила мне лифчик и холодит грудь, поэтому я быстро вытаскиваю рубашку и вешаю ее на батарею сушиться. Переодеваюсь и со стоном валюсь на кровать.
Еще даже двенадцати нет, а я уже так устала!
От обиды хочется разреветься.
Еще несколько дней назад у меня было все: квартира в центре столицы, несколько автомобилей, компания, которой я уверенно управляла, муж… А теперь я превратилась в домработницу, причем не в самую лучшую, не в ту, за которую будут бороться работодатели. И это, пожалуй, также неприятно, как и то, в какой ситуации я оказалась!
Я ведь привыкла быть лучшей. Во всем. И как-то само собой подразумевалось, что и с домашними обязанностями я тоже быстро справлюсь. Но реальностьоказалась другой.
Закрываю глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, но злые слезы все равно текут по щекам. Отчаяние душит с такой силой, что больше нет возможности сдерживаться.
Но долго расклеиваться мне не дают.
– Алина! – доносится крик Семена с первого этажа.
Подрываюсь на постели, быстро вытираю слезы и выхожу из спальни, плотно закрывая за собой дверь.
– Ну что еще? – ворчливо спрашиваю я, надеясь, что он не заметит моих красных глаз.
Семен стоит в самом начале лестницы, смотрит на меня снизу вверх.
– Что-что… Обед готовить кто будет? Пойдем, помогу тебе!
Едва удерживаю на лице вежливое выражение. Черт побери, мне когда-нибудь здесь дадут отдохнуть?
“Ну а что ты хотела, работая на “дядю”? – шепчет мне ехидный голосок в душе, пока я спускаюсь по лестнице. – Либо так, либо в тюрьму…”
Но к последнему я точно не готова.
***
Спустя два порезанных пальца, один сломанный ноготь и выдранный клок волос у меня наконец-то получается более-менее приличный суп.
Семен тяжело вздыхает:
– Скажи мне, в каких ты раньше условиях жила, принцесса? Совершенно ж ничего не умеешь…
– Я быстро научусь, я способная! – деловито устроившись за столом, чищу картошку для второго блюда.
– Я вижу, – лениво тянет он. – Вон полкартошки срезаешь, умелица! Дай сюда! – он выхватывает у меня нож и овощ из рук. – Сил уже нет смотреть на это издевательство!
– А ну отдай!
– Что здесь происходит? – раздается ровный голос Александра.
Я замираю, а Семен вдруг почему-то начинает оправдываться:
– Да я тут Алину учу с картофелем обращаться…
– Я сама все сделаю! Суп уже, кстати, готов, вам налить? – обращаюсь к Александру.
Тот вздергивает бровь, явно заинтригованный:
– Если вы меня не отравите, я готов дать вашему супу шанс.
Чувствуя себя оскорбленной, упираю руки в бока:
– Я сама первая попробую его!
– О-о-о, я на это посмотрю! – веселится Семен, за что получает от меня уничтожающий взгляд.
Александр садится за стол, а я встаю к плите, беру тарелку и наливаю суп. “Пахнет, кстати, неплохо”, – проносится в голове быстрая мысль, которую тут же озвучивает и Александр:
– Запах обнадеживает. Надеюсь, вкус будет таким же аппетитным.
Чувствую, как губы расползаются в улыбке. Когда меня в последний раз хвалили? От Толи этого можно было не дождаться, он был весь в делах, а потом, как выяснилось, и по уши в своих новых отношениях… А подчиненные разве могут хвалить? Только подлизываться.
Ставлю тарелку перед Александром:
– Вот. Но я попробую первая!
Беру ложку и, зачерпнув немного бульона, мигом проглатываю его. А потом чувствую, как сжимается желудок.
– Вкус… специфический, да? – догадывается Александр и выхватывает у меня ложку.
– Не надо! – испуганно вскидываемся мы с Семеном, но уже поздно. Александр пробует суп и его лицо вытягивается.
– Я… кажется немного пересолила, – смущенно чешу кончик носа.
– Это можно поправить, – Александр встает из-за стола к раковине.
Настороженно слежу за его телодвижениями и когда замечаю, что он наливает воду из-под крана, перехватываю его руку:
– Что вы делаете?!
– Спасаю ваш многострадальный суп, – усмехается он. – Может быть вы отпустите меня?
– О… Простите.
Странное смущение охватывает меня, когда я понимаю, насколько смелым был этот жест. Что это я вообще удумала? Так хватать почти незнакомого мужчину…