Повелитель удачи

Глава 10

Утро только начинало золотить верхушки деревьев, когда на берег вышли трое рыбаков. Они спустились к воде с удочками, но не столько для ловли, сколько чтобы пропустить по кружке и обсудить городские новости. Крупный мужчина с рыжей бородой заметил компанию у воды — Лейтан сидел на корточках, проверяя снасти, а трое младших, Корбин, Сенра и Олдрик, стояли рядом, готовясь к ловле. Рыжий усмехнулся, толкнув соседа локтём.

— Гляньте, наш «золотой мальчик» опять на месте! — крикнул он, кивая в сторону Корбина. — Тот самый, что без наживки рыбу поймал. И этот длинный, что за ними присматривает, тоже туда же — видно, мэр и его подрядил.

Второй, прикладываясь к фляге, хмыкнул.

— Ага. Только теперь и мы рыбу по-новому ловить должны. Раз у пацана вышло — значит, и мы сможем.

— По-новому? — третий усмехнулся, не веря ушам. — Да мы всё уже перепробовали. Пока сетями не разрешат — толку ноль.

— Мэр думает, мы маги, — рыжий развёл руками. — Раз должны без наживки. Или решил над нами поиздеваться, скотина такая!

Второй покачал головой.

— Он точно нас за дураков держит. Обещал платить за рыбу, которую я в жизни не видел.

— Да мэр в рыбалке не смыслит! — фыркнул второй, закручивая пробку на фляге. — Сидит в ратуше, бумажки перекладывает, а от нас требует непойми чего. Дескать, у кого-то вышло — теперь и мы давай.

— Мы тут причём? — спросил третий.

— А притом, — второй стукнул кулаком по колену. — Ему рассказали про дорогущую рыбу, которую можно поймать на пустой крючок. Теперь он всех рыболовов в городе заставил это делать.

Третий засмеялся.

— А ты что хотел? Он же мэр, он всё знает. Ему объяснили, что есть такая рыба. Вот он и решил, что мы должны её ловить. А что мы раньше ни одной такой не поймали — его не волнует.

Рыжий добавил, кивая в сторону детей.

— Мальчишке повезло. Один раз вытащил — уже герой. Везение — оно как погода, сегодня есть, завтра нет. А мы тут каждый день торчать должны. Пришёл бы мэр сюда, посмотрел — понял бы, что без сетей тут делать нечего.

Рыжий перевёл взгляд на Сенру, стоявшую чуть поодаль.

— Эй, дочка мэра! — крикнул он. — Передай папаше, пусть сам придёт, посмотрит, как мы тут мучаемся. А то он в ратуше придумывает, а мы расхлёбывай. Скажи, чтобы завязывал.

Второй подхватил, обращаясь уже к Лейтану, который поднялся и встал между рыбаками и младшими.

— А ты, молодой, хоть понимаешь, что такое рыбалка? Объясни ему, что мы тут время теряем, у нас дела есть! Зачем этих детей привёл? Только мешаешь.

Лейтан нахмурился, но промолчал, лишь положил руку на плечо Корбина, давая знак не отвечать.

Все замерли. Сжав кулаки, Корбин застыл на месте. Олдрик вспыхнул и шагнул было вперёд, но Лейтан перехватил его за плечо.

— Не обращай внимания, они злятся. Ты же знаешь, почему.

— Но они говорят про мэра! — прошептал Олдрик. — Как они смеют?

— Пусть говорят, — ответил Лейтан спокойно. — Это не наше дело. Теперь я за всеми вами присматриваю, и моё правило такое — мы ни во что не вмешиваемся, ни с кем не спорим. Если опять что-то поймаем — хорошо. Не поймаем — так ещё лучше. Вы уже и сами поняли, что наша затея не туда идёт.

Всё это время Сенра молчала. Она стояла неподвижно, глядя на рыбаков. Вот уже несколько дней, когда она приходила на берег, она слышала их. Но они не только смеялись — они обвиняли её отца в том, что он не понимает того, что делает. И в этом была доля правды, от которой становилось особенно больно.

— Они не имеют права так говорить, — произнесла она тихо. — Он отстроил весь город после той бури.

Повернувшись к ней, Корбин позвал.

— Сенра? Если хочешь, можем пойти куда-то ещё.

На берегу реки она подняла голову. В её глазах блеснули слёзы, но она сдержала их.

— Я больше не могу слушать, как они обвиняют папу в том, чего он не понимает. Они правы — он не разбирается в рыбалке. Но он пытается! Он хочет, чтобы город жил лучше. А они только смеются. Я больше не могу.

Подойдя к Сенре, Корбин положил руку ей на плечо.

— Тогда мы уходим, — сказал он. — Я тоже больше не хочу быть здесь. Рыбаки, насмешки, рыбу из реки доставать... мне всё это не нравится.

Через мгновение они начали собирать вещи. Рыбаки, заметив это, засмеялись ещё громче, но дети не обращали на них внимания. Лейтан подошёл к троим младшим и тихо добавил.

— Я с вами. Я обещал дворецкому, что буду присматривать, и не собираюсь бросать вас. Если вы уходите — я тоже.

В этот момент на берегу появился дворецкий. Он спускался по тропинке с пустым садком в руках, готовясь принять улов. Увидев, что все собираются уходить, и услышав грубые выкрики рыбаков, он нахмурился, но не стал вступать в перепалку — подошёл прямо к ним.

— Доброе утро, господа, — произнёс он, останавливаясь в нескольких шагах. — Сегодняшний улов, я надеюсь, уже готов?

Не колеблясь ни мгновения, Корбин поднял голову и посмотрел на него.

— Сегодня улова не будет, — ответил он спокойно. — И завтра тоже. И послезавтра. Мы уходим с реки.

Дворецкий моргнул, переваривая услышанное. Он окинул взглядом Корбина, пустой садок, остальных.

— Но... вы же ловили каждый день. Платили вам неплохо, господин Корбин. Если дело в цене, мы можем это обсудить. Вы сами говорили, что деньги пригодятся вашей семье. Да и ресторан мэра нуждается в поставках.

Корбин поднимался медленно, словно каждое движение стоило ему усилий. В глазах его читалась усталость, не свойственная его возрасту.

— Я больше не могу, — признался он тихо. — Эти рыбины смотрят на меня перед смертью. И мне надоело. Я не хочу, чтобы моя жизнь стала одной рыбалкой.

Дворецкий нахмурился.

— Понимаю, господин Корбин. Но вы вырастете, и вам нужна будет работа. Многие были бы рады такому успеху. А новый ресторан нуждается в поставщиках. Мэр оценил бы вашу надёжность.

— У меня другие планы, — коротко ответил Корбин. — Не знаю, чем я займусь, когда вырасту, но точно не рыбалкой.

Дворецкий посмотрел на Сенру, надеясь, что она скажет что-то более разумное. Но, покачав головой, Сенра произнесла.

— Я тоже за то, чтобы уйти. Слышите их? Они смеются над отцом. Каждый день. Мне тяжело это говорить, но... я больше не могу. Пусть ловят что хотят и как хотят.

Дворецкий перевёл взгляд на Лейтана, стоявшего чуть в стороне, скрестив руки на груди.

— А вы, господин Лейтан? Я надеялся, что вы, как самый взрослый и рассудительный, скажете что-то более... практичное. Вы же понимаете, что без улова ресторан понесёт убытки. А деньги мы вашей семье платим неплохие. А этим невеждам мы прикажем держать язык за зубами.

На мгновение задержав взгляд на воде, Лейтан поднял голову. Внутри у него всё сжалось. Рыбаки были правы по сути — мэр и правда не разбирался в рыбалке, и его идеи мешали их работе. Сам выросший среди таких людей, Лейтан знал, что значит терять время и деньги из-за чужого невежества. Но он также знал, что эти же люди чересчур грубы и жестоки, когда говорят о родственниках мэра.

— Я понимаю их, — сказал он наконец тише, чем хотел. — Они правы, господин дворецкий. Мэр не разбирается в рыбалке. Он не должен был заставлять их ловить такую редкую рыбу. Это глупо. Но они не должны были так говорить при Сенре. И тем более так грубо. — Лейтан помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — И вот ещё что, и это уже не просто слова — гильдия рыболовов уже заметила, что уловы упали. Они ищут, кто перехватывает рыбу. Узнают, что это всего один мальчишка, придут и создадут ему проблемы. Я не хочу, чтобы у моего брата были проблемы. Поэтому уходим. Отведу их подальше от реки. И буду присматривать.

Дворецкий открыл рот, чтобы спросить Олдрика, но тот уже стоял с рюкзаком на плече, готовый уйти.

— Не спрашивайте меня, господин дворецкий, — попросил Олдрик. Его взгляд метнулся от Корбина к рыбакам и обратно. — У вас и так много рыбаков, пусть они ловят. Нам здесь не место.

Про себя Олдрик думал совсем другое — хотел разыграть Корбина, этого простака, посмеяться, когда тот будет сидеть с пустым крючком, а у него вместо этого успех за успехом. Задумка была не такая. А когда задумки идут не по плану — терпеть этого не могу. Лучше пусть закончится, пока не переросло во что-то большее.

Вслух он этого не сказал. Он только скрестил руки на груди и отвернулся к реке, делая вид, что наблюдает за водой.

Дворецкий посмотрел на компанию — он уже всё понял. Корбин устал убивать. Сенра не могла терпеть насмешек. Лейтан, понимая рыбаков, выбирал дружбу и ответственность. Олдрик как будто бы скрывал свои истинные мотивы. Вздохнув, он опустил пустой садок на траву и поправил камзол.

— Я не могу с вами спорить, — согласился он наконец. — Если гильдия действительно заинтересуется — неприятностей не оберёшься. Я сам доложу мэру, что у нас остались только городские рыбаки. От них, увы, мы магических рыб пока не видели.

На удочке Корбина дворецкий задержал взгляд.

— Господин Корбин, — обратился он тихо, — у меня к вам необычная просьба, и я понимаю, если она покажется странной. Продайте мне удочку. Только с ней получалось ловить эфирную рыбу. Я передам её нашим рыбакам, может, что-то из этого выйдет.

Впервые за это утро Корбин улыбнулся.

— Она ваша, — ответил он, поднимая удочку и протягивая дворецкому. — Берите даром. Мне она не нужна.

Дворецкий принял удочку с лёгким поклоном, словно принимал не обычную ветку с бечёвкой, а нечто ценное.

— Благодарю, господин Корбин. Вы поступили весьма благородно.

Корбин вскинул рюкзак на плечо и повернулся к друзьям.

— Пошли? — спросил он.

Компания двинулась прочь от реки — Лейтан впереди, трое младших за ним, а смех рыбаков постепенно таял за спиной, пока не остался только шелест травы под ногами и далёкий плеск воды, от которого теперь не несло рыбным запахом. Всю дорогу Сенра шла молча, но с каждым шагом её плечи расправлялись всё свободнее, будто с них снимали невидимый груз, накопившийся за эти дни у воды.

Когда насмешки стали едва слышны, Корбин остановился и обернулся — река осталась позади, такая же, как вчера и неделю назад, но теперь чужая, и он чувствовал это так ясно, будто между ним и водой легла невидимая граница.

— Знаешь, — произнёс он задумчиво, не отрывая взгляда от воды, — не жалею, что отдал удочку и больше не ловлю. Эта река начинала меня утомлять, и дело не в рыбаках — дело в том, что я не хочу, чтобы моя жизнь стала одной рыбалкой.

На тропинке Олдрик фыркнул и сжал кулаки, глядя себе под ноги, а внутри у него всё сжималось от той же мысли, что и вчера, когда Корбин вытащил деликатес, — всё пошло не по плану, и в следующий раз он будет умнее. Заметив его напряжённую позу, Лейтан слегка улыбнулся, но промолчал, потому что для себя он давно понял — успех Корбина был лишь верхушкой, под которой скрывались гильдия рыболовов, недовольные рыбаки и мэр, требующий невозможного, и Лейтан разглядел опасность там, где на поверхности был лишь успех, а потому сделал свой выбор — остаться с младшими, пока они не втянулись в то, из чего потом не выбраться.

Вскоре они подошли к старому вязу, и Сенра, остановившись, вдохнула полной грудью — воздух здесь был другим, чище и спокойнее, но больше всего её радовало не то, что рыбацкий запах ушёл, уступив место хвое и мокрой земле, а то, что здесь никто не кричал, не обвинял, не смеялся над её отцом, и этой тишины ей было достаточно, чтобы почувствовать — теперь всё хорошо.

Взгляд Корбина устремился в сторону города, где за крышами виднелась дымка от труб, и он вдруг вспомнил, что Олдрик на днях рассказывал про новое место на окраине — проекционную, где через забор можно смотреть на магический экран с охотниками из пропитанного магией леса.

— Я знаю отличное место, — предложил он. — На окраине города есть проекционная с магическим экраном, говорят, показывают охотников, которые ловят тварей в лесу. Можно взять да и посмотреть.

Плечи Олдрика дрогнули, и он хотел возразить, что проекционная для взрослых, но в глазах уже мелькнул интерес, потому что если там показывают настоящих охотников, то можно будет взглянуть, как испугается при виде магической твари Корбин, который даже червяка насадить не может.

— Проекционная? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Это же для взрослых, нас прогонят.

— А мы посмотрим из-за забора, — усмехнулся Корбин. — Не сидеть же нам весь день под вязом, да и охотников интересно увидеть — говорят, они таких тварей ловят, что в два раза больше человека, и с клыками по локоть.

Сенра кивнула первой и повернулась к тропинке, ведущей к городу, потому что не хотела спорить, а Олдрик, услышав эти слова, только усмехнулся — он уже представлял, как будет припоминать Корбину это хвастовство, когда они доберутся до проекционной и увидят настоящих охотников в деле.

Деревья сомкнулись над ними, и городской шум постепенно нарастал, а где-то в глубине леса, ещё далеко от города, в густом сумраке меж деревьев, что-то большое и тяжёлое ломало кусты, не торопясь, но и не останавливаясь — оно ещё не знало, что скоро побежит, и что побежит именно к городу под названием Уэстенд.

Глава 11

В густом лесу воздух был тяжёлым от сырости и полумрака, пахло гниющими листьями, мокрой корой и чем-то кисловатым, звериным, тревожным. Солнце уже клонилось к закату, и сквозь переплетённые ветви пробивались редкие золотистые лучи, но они тут же тонули в зелёном сумраке, не достигая земли. Где-то впереди, в глубине чащи, раздавался треск — тварь ломала кусты, не скрываясь, не таясь, и этот звук был единственным, что нарушало тягучую тишину леса.

Бранн шёл первым, сжимая в руке магический кристалл, который устойчиво светился ровным голубоватым светом. Прибор не только записывал происходящее — он передавал изображение на магические экраны в городе, и каждый, у кого был доступ в проекционный дом, мог видеть охоту в этот самый миг, словно стоял рядом. Бранн знал, что заряд кристалла рассчитан на несколько суток, и у них есть время, чтобы довести дело до конца.

Тарек двигался в нескольких шагах позади и то и дело оглядывался через плечо. Лес внушал ему недоверие — тишина внезапно сменялась треском, а тварь не рычала и не огрызалась, а бежала, не останавливаясь, не сбавляя шага. Пальцы сжимали арбалет, но обычный болт не причинил бы зверю вреда — лишь магия способна пробить шкуру. Её оставалось всё меньше, и каждый выстрел приходилось считать.

— Держи дистанцию, не приближайся, — сказал Бранн, не оборачиваясь. Голос звучал глухо в сыром воздухе. — Она должна устать, а не разозлиться. Если развернётся и пойдёт на нас, нечем будет её остановить, кроме как бежать. А я бегать не люблю.